Алой нитью связаны

— Госпожа Гэндзи, и всё же, почему вы пришли за мной так поздно? — рискнула поинтересоваться полукровка, ступая по тоннелю под центральной площадью Коёшими. В него, что необычно, удалось попасть через колодец, мирно покоящийся на окраине города рядом с обителью фукетсу. По какой-то неизвестной причине женщина не стала вести осквернённую по улицам города, а предпочла пойти по более приватному пути. Стены подземного коридора имели характерный серо-зелёный цвет, который с трудом удалось разглядеть благодаря факелу в руках Кохэку, скромно освещающему дорогу путников. Отовсюду пахло плесенью, что не могло не раздражать чувствительное обоняние Мирай. Возникло желание зажать нос и скривиться, как избалованный ребёнок, которого поместили в некомфортную среду, но она всё же сдержалась. Не хотелось показывать своё недовольство, ибо любой неверный жест мог настроить Гэндзи против неё. Женщина на удивление благосклонно относилась к дьявольским творениям, потому было принято негласное решение о сохранении подобия дружеских отношений. Кто знает, в какой момент может понадобиться услуга людей? — Разве госпожа Мэйрэй не должна отдыхать в это время суток? Зачем ей тратить своё драгоценное время покоя на расспросы? — А ты молодец, уже следуешь установленным правилам, — проигнорировала все вопросы фууку и поспешила похвалить полукровку за послушание. — При встрече с Нэмури говори тем же уважительным тоном. Тогда шанс твоего возвращения в целости возрастёт в разы. «Значит, меня и прикончить там могут? Какая радость». — А что же до занятости и времени отдыха нашей заповеди — об этом можешь не переживать, она редко отсыпает положенный людям период. Времени на сладкий сон нет ни у одного из Мэйрэй. Мирай хотела съязвить и отшутиться на эту тему. Да как Ёрухана вообще смела спокойно спать, когда на её руках не успела высыхать кровь бесчисленного множества уничтоженных фукетсу? Смело можно было предположить, что заповеди мешали уснуть кошмары и неупокоенные души осквернённых, которых та успела убить за всё время нахождения на должности. Эта мысль так и осталась неозвученной, но прокручивалась в голове всё то время, что полукровка ступала вслед за ликвидатором. Их, казалось бы, негромкие шаги отражались от закруглённых стен тоннеля с громким эхом. Если б не обувь на высокой деревянной подошве, то ноги уже давно бы испачкались в мутной и, судя по консистенции, вязкой жиже. Благо за раздумьями время быстро пролетело, и теперь Мирай вместе со своей проводницей стояла у ветхой двери из тёмного дуба. Немного покопавшись в широком рукаве классической чёрной формы, женщине удалось нащупать две вещи: связку с ключами и лоскуток тёмной ткани. — Повяжи себе на глаза, — без давления произнесла Гэндзи и протянула осквернённой кусок плотного полотна. — Боитесь, что запомню дорогу? Тогда не разумнее ли было это сделать в самом начале? Дорогу сюда я-то запомнила. — Знание этого никак не поможет тебе попасть в главное здание Коёшими. Дальше нас ждёт не один этаж и развилки. Стоит единожды оступиться, как тебя тут же не станет. Не знающий чёткого маршрута быстро сгниёт в этом подземелье. Здесь хранится много… опасных вещей. Но сейчас не об этом. Надевай повязку. Делать было нечего, потому полукровка приняла чёрный лоскуток и совершенно честно прикрыла глаза так, чтобы не видеть ни единого просвета. Толку с того, что она запомнит какую-нибудь крохотную часть дороги? Это не поможет ей сбежать в случае чего. Да и Кохэку хотелось верить на слово. Кто знает, какие ужасы хранятся в здешних стенах? А проверять правдивость предупреждения желания не было. Закончив, девушка опустила руки и принялась ждать. Чуткий слух уловил приглушённые звуки поворачивающихся в замке ключей. Ликвидатор сделала около семи оборотов, прежде чем послышался скрип отворившейся двери. Вернув связку обратно в рукав, фууку коснулась чужой ладони и обхватила её своей. Мирай хотела рефлекторно отдёрнуть руку, но вовремя остановилась. Идти вперёд без чужой помощи она не сможет. Пришлось смириться с тесным контактом с кожей человека и зашагать вслед за Гэндзи. Что необычно, именно этот ликвидатор не вызывал в фукетсу сильного отвращения. Да, ненависть и презрение к роду людскому никуда не пропала, но было не так уж и мерзко. В разы лучше касаний того же Митсеру, которые не приносили ничего, кроме боли. — А вам не противно? — вырвалось как-то само собой из уст девушки. — А должно быть? — в ответ поинтересовалась женщина, медленно поднимаясь по крошащимся ступеням. — Вы ведь считаете фукетсу творениями дьявола. Разве вас не воротит от телесного контакта со мной? — Ну, действительно не с каждым из вашего вида можно без чувства отвращения подержаться за руки. Особенно с теми, чей уровень угрозы превышает четвёртый. Больше отторгает количество скверны в теле фукетсу, а не его облик, тем более что… Ты очень похожа на нас, Мирай. Ты как человек, перенявший от своих сородичей лишь способность к регенерации и их внешний вид. И то только на половину. — Я никак не отношусь к людям и не имею с ними ничего общего, — полукровка почувствовала, как ком встал поперёк горла. Она и близко не человек! Ладонь с силой сжалась. Да так, что чужая рука в ней неприятно и, вероятно, болезненно хрустнула. — Ой! П-прошу прощения, я не хотела… — Всё в порядке. Твоя неприязнь к нам обоснована, но постарайся сдерживать её. Особенно перед Нэмури. Я не хочу, чтобы ты погибла, потому предупрежу. У нашей Мэйрэй очень и очень своеобразный характер. Между непринуждённой беседой в её компании и решением о казни может не пройти и минуты. Настроение заповеди меняется с высокой скоростью и зависит от многих факторов. Однако большую часть времени она спокойна. Постарайся не провоцировать её, не заставляй брать ещё один грех на душу. «Да она в этих грехах уже давно по горло завязла». Первая ступень, вторая, третья… Девушка полностью приспособилась к темноте и шла вперёд почти без помощи Гэндзи, лишь изредка опиралась на полноватую ладонь, дабы сменить направление. Точно сказать, сколько этажей было пройдено, она не могла. Под конец пути ноги начали заметно ныть от усталости. И так целый день был проведён на полях, а тут вместо законного отдыха приходится тащиться к Нэмури, внезапно решившей поинтересоваться редким экземпляром фукетсу. — Мы почти пришли, можешь снять повязку. Второй раз повторять было не нужно. Мирай сорвала с глаз ткань и, немного проморгавшись, увидела перед собой приличного вида дверь из красного дерева. Фууку плавно коснулась позолоченной ручки и дёрнула её вниз. В нос моментально ударил приятный, травянистый, слегка сладковатый аромат, резко контрастирующий с подвальным запахом подземелья. Полукровка не особо разбиралась в растениях, но часто слушала о них часовые лекции от Уруми. Она очень любила находить и запоминать запахи самых разных цветков. На землях безымянной страны было проблематично достать определённые виды из-за неблагоприятного климата. Однако с конца весны и до середины лета Уруми всё же удавалось отыскать пару-тройку новых сортов растений. В эти дни удачи фукетсу силком заставляла подругу наслаждаться ароматом свежесорванных бутонов, ибо полукровка почти всегда ходила недовольная и озлобленная, а приятный запах благоприятно воздействовал на разум и помогал расслабиться. Один из них Мирай запечатлела глубоко в памяти, потому сразу его и узнала. — Бальзамин? — Знаешь это растение? — приятно удивилась женщина. — Верно, это он. Неброский и нежный аромат. Успокаивает, правда? — Есть немного, — согласилась девушка, чуть нахмурившись. Из помещения главного здания пахло приятно, но вот от самой Кохэку исходил необычный запах. Хотя скорее незнакомый. Осквернённая списала всё на усталость и не стала заострять внимание на этой детали. — Ну, тогда пойдём к Нэмури. Она уже ждёт. С этими словами Гэндзи свернула за угол и повела её по просторному коридору. Вид его, если не лгать самой себе, просто завораживал. Как и во всём городе, внутреннее помещение имело всё те же ярко-красные оттенки. На стенах покоились величественные рисунки стаи двуглавых драконов, держащих в обеих пастях пышные букеты паучьих лилий. Почти везде можно было обнаружить позолоченные вставки: на выдвижных дверях-сёдзи, кисточках длинных ковров, мягкость которых можно было оценить даже простым глазом, потолке, расписанном неизвестными для фукетсу писаниями, и картинных рамах с людскими портретами. Вероятно — со значимыми персонами, посвятившими свои жизни служению воли Сэйджин на территории Сондзен-Мару. «Глупцами они не выглядят. Бывшие заповеди, что ли? Какие суровые, у всех идентичная грубая физиономия, гадость какая…» — Мирай? — А? Простите, задумалась. — Соберись, пожалуйста. Мы пришли, — женщина подошла вплотную к сёдзи в самом конце коридора и аккуратно постучала по красной древесине три раза. — Нэмури, я привела фукетсу, о которой рассказывала. В ответ — тихие возмущения по ту сторону. Причём явно не женские, голос принадлежал не взрослому мужчине, а скорее молодому парню. Кохэку наличие посторонних никак не смутило, и она поспешила отодвинуть перегородку в сторону. — Постойте, госпожа Гэндзи, вам ведь не ответили. — Всё нормально. Ты проходи, я подожду тебя здесь. — Но… — Ступай, Мирай. Требовательный тон ликвидатора вынудил осквернённую подчиниться и пройти внутрь помещения. В комнате было на удивление светло, несмотря на позднее время суток. Правда, со стороны казалось, что она заброшена. Несчитанное количество свитков было разбросано по всему полу, по углам располагались множество подушек для сидения, шёлковые наволочки которых имели всё ту же красно-золотую цветовую гамму. На некоторых из них можно было заметить высокие стопки из толстых книг. В левом таком углу разместился низкий столик из тёмного дерева, а на нём — недописанный свиток, длинная кисть для письма с тонким кончиком и прозрачная ёмкость для чернил в виде двух драконьих голов. В одной из них жидкость для письма была чёрной, а в другой — тёмно-бордовой. — Видимо, драконы здесь всеми любимы, раз уж они есть абсолютно везде, — тихо зашептала себе под нос Мирай, окидывая взглядом пространство вокруг. Глаз даже не понимал, за что зацепиться. Помимо предыдущих предметов интерьера удалось обнаружить высокие шкафы со стеклянными дверцами, в которых покоились красиво упакованные свитки и свисающие с потолка масляные лампы, свет которых окрашивал окружение в тёплые тона. А самое интересное — впереди была замечена преграда в виде ещё одних сёдзи, но были они не такими, как входные, а более тонкими и прозрачными. Через них можно было рассмотреть две человеческие фигуры. Одна из них, как и предполагалось, принадлежала высокому человеку мужского телосложения. Незнакомец активно жестикулировал и что-то тараторил. Вторая же находилась гораздо ниже и, видимо, сидя, выслушивала бубнёж собеседника. «Вот это шквал слов. Да как тут хоть что-то можно разобрать?» Стоило полукровке мысленно возмутиться, как из уст говорящего вырвался более чёткий и громкий возглас. — Наставница, прошу вас, возьмите меня с собой! — сидящий силуэт ничего не ответил на мольбы, только чуть приподнял руку ладонью вперёд, вынудив парня замолчать. Тот, в свою очередь, беспрекословно подчинился, резко остепенившись. — Прошу простить. Мне следует быть сдержанней. Позволите уйти? После одобрительного кивка молодой человек подошёл к полупрозрачным сёдзи, рывком отодвинул их в сторону и застыл на месте. Замешательство его продлилось всего мгновение, после которого ничего не подозревающая Мирай ощутила холод металла в опасной близости у своей шеи. — Омерзительное отродье, ты что здесь делаешь?! — со злостью выплюнул парень в лицо полукровки, держа одной рукой её за грудки. — Что?.. — резкое появление больше походило на внезапную галлюцинацию. До осквернённой суть ситуации дошла только тогда, когда чужой клинок ощутимо надавил на кожу, пуская вниз струйку алой крови. Выглядел он не так внушающе, как мужчины с портретов, но даже так был невероятно опасен. Его средней длины тёмно-синие волосы слабо колыхались от напряжённого дыхания, а в золотистых глазах бушевали волны ненависти к грязному существу, стоящему напротив. В моменте удалось подметить высокий рост, на голову превышающий Мирай, нос с небольшой горбинкой, бледные губы и до поразительного тонкую кожу. Вблизи можно было рассмотреть почти каждую венку. Парень выглядел даже моложе, чем представляла осквернённая. От силы ему можно было дать лет шестнадцать. — Отвечай, кто ты, как и зачем сюда попала?! — всё не унимался он, вгоняя лезвие глубже в чужую кожу, рискуя задеть сонную артерию. — Погодите, алая кровь?.. В голове парня будто что-то щёлкнуло. Он пулей вылетел из комнаты ещё до того, как разум успел переварить содеянное. Осквернённая рухнула на колени, наконец выскользнув из стальной хватки. В попытке остановить кровотечение она схватилась обеими руками за открытую рану на шее, но сделала только хуже. Ярко-алые струйки спешно вытекали сквозь пальцы, пачкая рукав светло-серой юкаты, а потом закапали и на светлый ковёр под ногами. Место соприкосновения кожи с мечом невыносимо пекло, словно раскалённый металл к телу приложили. Сразу вспомнился процесс выжигания клейма под глазом. — Жалко, — на удивление сочувствующий голос послышался в опасной близости с пострадавшей. «Когда она…» — Ты испачкала ковёр, — стройная фигура неторопливо опустилась перед раненой полукровкой и приподняла указательным пальцем её подрагивающий подбородок. «Ковёр? Серьёзно?..» — Из… вините… — беспомощный хрип вырвался из горла, в то время как разноцветный взор пытался изучить женщину напротив. Не важно, к какому виду принадлежало существо. Первое и самое запоминающееся в любой внешности — это глаза. В них можно было прочесть что угодно: злость, негодование, отвращение, радость, любовь. Все спектры чувств и эмоций. Очень часто по глазам можно понять, кем создание является на самом деле, каково его нутро. Не зря люди вечно твердят, что они — зеркало души. Реакция и форма зрачков, подрагивание ресниц, прищур, частота морганий. Всё это — факторы, из которых по крошечным кирпичикам можно собрать целостный образ личности, даже если не брать во внимание другие части тела. Очи и то, что в них отображается, — это и есть сама суть внутреннего «я». Мирай никогда не отводила взгляда ни от одного из ликвидаторов и каждый раз принимала наказания, не прерывая с мучителем зрительного контакта. Только так можно было показать серьёзность своих намерений о неподчинении и, как следствие, обнаружить в чужих очах ответ на сопротивление. Понять, что жалкие попытки обрести право голоса не так уж и бесполезны. Но как давать отпор, если зеркало души скрыто от окружающего мира? Как можно понять, был ли от отчаянного протеста хоть какой-то эффект? Алая повязка, покоившаяся на глазах напротив, не внушала ничего, кроме чувства страха, опасения и недоверия. По облику Нэмури невозможно было предугадать её последующих действий и намерений. Обычно такие люди не имели единого чёткого образа. Они создают его по необходимости, в зависимости от того, чего требует текущая ситуация. Утончённые черты лица, лёгкая дежурная улыбка на губах, рядом с которыми расположились две аккуратные родинки и ещё одна — на щеке. Иссиня-чёрные, идентичные крылу ворона волосы были собраны в объёмный низкий пучок, украшенный свежим цветком красной паучьей лилии. Пряди у лица изящным водопадом спадали вниз, в то время как их концы были заправлены за уши, создавая плавную волну. И только свободный локон справа своевольно колыхался от малейшего дуновения воздуха. Кровавый оттенок виднелся отовсюду, куда только ни взгляни. Украшение на волосах, губы, ногти… Форму ликвидаторов изменения тоже не обошли стороной, ведь и она имела притягивающие взгляд алые вставки. Даже из-под опущенной юкаты, оголяющей плечи, виднелась татуировка с бутонами ликориса соответствующего цвета. Прикосновение чужого пальца к коже чувствовалось ещё отчётливее и горячее, чем кровоточащая рана. Температура тела фукетсу была не намного, но ниже, чем обычная, человеческая. Около тридцати четырёх градусов. Оттого полукровка и поразилась раскалённой коже Мэйрэй, повышенное тепло которой можно было спутать с серьёзной болезнью. — Да у вас лихорадка… — сбивчиво проговорила она, пока взор начала застилать полупрозрачная пелена. — Интересно, — Нэмури пропустила высказывание полукровки мимо ушей и начала внимательно изучать рану на её шее. Как и говорила Кохэку — девчонка в самом деле походила на человека. Выпрямившись, заповедь направилась к одной из многих свечей, освещающих комнату. — Сейчас хвалёная регенерация вряд ли тебе поможет. «В самом деле…» Когда-то Сузуму, в очередной раз подслушав разговоры стоящих на посту, разузнал ценную информацию о необычных свойствах оружия ликвидаторов. Каждая разновидность имела один общий и самый важный момент — все они были наделены так называемым наследием Сэйджин — аурой Святых, препятствующей самовосстановлению травм у фукетсу. Направлена она была на повышение эффективности уничтожения осквернённых. Сила эта передавалась в рядах ликвидаторов из поколения в поколение уже долгие века. От Мэйрэй к его созокуниину, фууку и рядовым. Объём переданной ауры Святых напрямую зависел от самой заповеди, так как и источник её передавался от наставника к преемнику. Чем могущественней и способнее оказывался Мэйрэй, тем его подчинённые были сильнее. — Знаешь, как звучит главное правило Веллиала? Конечно, Мирай знала. И прямо сейчас относила его к себе. Законы природы издавна гласят о том, что раненый зверь — это не более чем несостоявшийся покойник. Да, он может предпринять попытки исцелиться или скрыться. Только вот когда-то крепкая чаша высокого самомнения уже начала трескаться, вынуждая существо медленно сползать вниз по иерархической лестнице. Теперь оно не то непобедимое создание, каким было ранее, а просто мусор, которому чудом удалось спастись. Голос Ёруханы звучал тихо и неторопливо. Так, словно не в её комнате вот-вот появится тот самый покойник. Мирай услышала вопрос заповеди. Знала, где она находится, но поднять взгляда не смела, лишь продолжала прижимать трясущиеся ладони к надрезу на шее и громко хрипеть. И вовсе не потому, что пыталась показать то уважение, о котором всё время твердила Гэндзи. «Сначала я ничего не поняла, но что эта женщина вообще такое?! Она стоит всего в паре метров от меня, однако её присутствие никак не ощущается. Нэмури словно нет в этой комнате. Я не слышу движений, дыхания, шагов… Слишком тихая, подобна призраку. Это ненормально, она сама как мертвец», — нервно размышляла осквернённая, не понимая, куда себя деть. Знать, что ты в помещении не один, но при этом не чувствовать нахождения ещё одной души — по-настоящему страшно. Былые мысли о ненависти и совершении возмездия с насмешливым хохотом ускользнули прямо из-под носа Мирай. Как можно хотеть убить того, кого мозг просто-напросто отказывается воспринимать в облике живого существа? Как протянуть ладони к чужому горлу, если его владелец может оказаться за спиной спустя мгновенье? Противоречия и недостаток информации о Мэйрэй пагубно влияли на здравое мышление. Фукетсу пришла в себя только тогда, когда силуэт Ёруханы вновь замаячил перед глазами. В руках она держала среднего размера кинжал с расписной рукоятью. Лезвие его походило на лаву, намеренно застывшую в форме оружия. Стало ясно, что в то время, пока осквернённая витала в облаках, Нэмури нагрела сталь пламенем свечи. — Рану можно прижечь и предотвратить гибель, но я не обязана помогать, верно? Поначалу в тебе ощущались зачатки ненависти, пока ты меня не увидела, — разочарованно произнесла она, раскручивая кинжал в руке. — А сейчас не чувствую ничего, кроме желания сбежать. Почему? В чём дело? Что ты почувствовала? — Я просто… В том и дело, что ниче… — грудную клетку сдавило на полуслове, а в уголках глаз выступили горячие слёзы. Ёрухана и бровью не повела. Наоборот, с большим интересом уставилась на полукровку, тело которой вот-вот испустит последний дух. Мирай тоже видела себя, но уже… со стороны? «Хаюри, что здесь происходит?..»

•••

— Наставница, прошу вас, возьмите меня с собой! — сидящий силуэт ничего не ответил на мольбы, только приподнял руку ладонью вперёд, жестом вынудив парня замолчать. Тот, в свою очередь, беспрекословно подчинился. Даже слишком резко. — Прошу простить. Мне следует быть сдержанней. Позволи?.. А? Что за грохот? Молодой человек вместе с учителем обернулся в сторону шума. Первый — с растерянностью, а вторая — с довольной усмешкой. — Хаясида, иди к себе, — невозмутимо проговорила Ёрухана, встала с места и направилась к входным сёдзи. Вслед за ней наружу выскочил и ученик. Стоило выйти за пределы небольшой комнатушки, как глаза моментально зацепились за тело девушки, распластавшееся на полу у входа. Логично было предположить, что она упала в обморок. Правда, непонятно, от чего именно. Парень уже хотел подскочить к незнакомке и помочь ей, как его остановила крепкая хватка тонких пальцев на плече. Из-за того, что осквернённая рухнула на пол лицом вниз, Хаясида не разглядел в ней образа фукетсу, потому и хотел выручить девушку из беды. А разбираться с его приступом гнева, когда вскроется правда, Нэмури совсем не имела радости. Не было ни времени, ни желания. — Я сама. Ступай, — не просьба, а приказ. — Слушаюсь. Дождавшись, пока созокуниин покинет комнату, Мэйрэй подошла к бессознательному телу и перевернула его на спину. Выражение лица у осквернённой было на удивление умиротворённое. Немного погодя, Нэмури поднесла к чужому носу марлю, пропитанную невероятно противной на запах жидкостью. Фукетсу сначала поморщилась, даже попыталась легонько отмахнуться, а потом зашевелилась так, как это делают самые отпетые лентяи, не желающие вставать с постели даже после двенадцатичасового сна и безделья. Ещё спустя секунд семь-восемь Мирай всё же удалось разлепить веки. Разноцветные глаза стали суетливо осматривать своё окружение, в который раз игнорируя присутствие Ёруханы. Лишь тогда, когда Мэйрэй коснулась указательным пальцем нежно-розовой макушки, полукровка как ошпаренная подпрыгнула на месте и отскочила в ближайший угол. Голова пошла кругом, а руки рефлекторно потянулись к горлу, ожидая увидеть следы свежей крови на коже, но её не было. Как и самого ранения, испачканного ковра и кинжала в руках заповеди. Сама она осталась сидеть на корточках перед тем местом, где моментом ранее лежало дьявольское творение. — Ты очнулась, — озвучила очевидную вещь Нэмури, плавно повернув голову в угол с осквернённой. «Жуть какая. Это мне сон с её участием приснился? Хаюри, помоги, она и наяву такая же повёрнутая. Упущу из виду, и считай, что ядовитого скорпиона выпустила на волю погулять. А откуда он выскочит, неизвестно! — мысленно завопила Мирай, плотно прижавшись к стене. — Хотя бы за спиной не окажется». Ёрухана подметила нестабильное состояние очнувшейся, потому не стала его усугублять. Нарочно медленно зашагав к противоположной от фукетсу стене, устроилась на одной из множества подушек и жестом указала повторить те же действия. Мирай недоверчиво прищурилась, потопталась на месте и не спеша опустилась на шёлковые ткани. И что бы ни делала — ни на секунду не отводила взгляда от статной женской фигуры. На лицо заповеди свой взор поднимать не смела, держала его на уровне оголённых человеческих плеч. — Можно задать вопрос? — едва слышно поинтересовалась она, морально подготавливаясь к самому худшему исходу «тёплого» приёма. — Смотря какой. — Я видела свою смерть… Меня прямо у входа убил какой-то синеволосый парень, ранив в шею, — начала девушка, кое-как подбирая слова. Мозг ещё не до конца осознал пережитый кошмар. — Но это ведь сон? Тогда… Как я могла увидеть ваш чёткий облик, если до этого мы не встречались? И что это вообще было? Или я уже умерла и… — Это просто видение. Галлюцинации, вызванные пыльцой гинкаку, — с любопытством рассматривая редкую особь, объяснила Ёрухана. — Гинкаку?.. Полное непонимание в глазах собеседницы вынудило продолжать рассказ более подробно. Конечно, возиться с бестолковой фукетсу — та ещё морока, но она была исключительной. И почему о ней никто не говорил в сообществе ликвидаторов? Однозначно стоило расположить эту девушку к себе и выжать как можно больше информации о её виде. А может, и о происхождении. А если уж совсем повезёт, то и о сердце скверны. — Гинкаку — это галлюциногенное растение с длинными полупрозрачными лепестками и чёрной пыльцой. Оно способно считывать страхи и визуализировать их. Ты, по-видимому, испугалась встречи со мной. Далеко не все свойства гинкаку изучены до конца. Но он воспользовался одним из известных нам — счёл ауру того, кого ты опасаешься. В данном случае — мою. Это делают частички пыльцы, осевшие в твоих лёгких. Таким образом в голове воссоздалось видение, в котором твои страхи якобы воплотились в реальность. Правда, я не ожидала, что цветок и ауру Хаясиды считает. — Никогда не слышала о таком… Встреться я с таким цветком — точно бы запомнила. — Встречать его в цельном виде не обязательно. Пыльцы достаточно, чтобы вызвать необходимый эффект. Как и когда она попала в твой организм — сама догадаешься. — Это… — с трудом взглотнула вязкую слюну Мирай. Ну а кто ещё мог провернуть подобное? Кому оно надо? — Это сделали вы?.. — Верно, не стану лгать. Не в этом суть, — Нэмури недолго держала интригу о дальнейшей теме разговора. Точнее — не собиралась читать лекции ни во что не посвящённому творению дьявола и сделала неожиданное — полоснула длинными красными ногтями своё запястье, выпуская наружу алую жидкость. Глаза Мирай широко распахнулись при виде ранившей себя заповеди. Запах человеческой крови в сию же секунду ударил в нос, однако привычного отвращения, как от плоти других существ, не вызывал. Но и проявления неконтролируемых животных инстинктов и желаний наброситься на заповедь и откромсать от её тела кусок свежей человечины не возникло. Глупо было отрицать, что запах не пришёлся осквернённой по нраву. Однако зная, кто перед ней сейчас находился, нападение казалось равносильным самоубийству. — Вот значит как, так ты можешь подавлять свои инстинкты? — с нескрываемым интересом склонив голову к плечу, Мэйрэй не прекращала сверлить фукетсу фантомным взглядом через повязку. — У меня… всего-то второй уровень угрозы, таким, как я, не нужно много плоти и крови, — поспешила оправдаться полукровка, учуяв неладное. Эта женщина наверняка замечала даже то, чего Мирай и в упор не разглядит. — В лагерях мы обходились только похлёбками да трупами птиц, погибших от болезней. Потому-то пришлось научиться держать себя в руках, иначе на любого мимо проходящего ликвидатора бы кидались. — Ясно, — слабо усмехнулась Нэмури и встала с насиженного места. — Можешь идти. — А?.. Уже? Вы пригласили меня о чём-то поговорить… Но так ничего и не спросили. — Мне хватило и твоего рассказа. Тем более, что ты не на все вопросы честно ответишь. Но это пока. Не будем торопиться. Возвращайся в обитель, — последнее, что кинула Ёрухана в качестве своеобразного прощания, прежде чем скрыться за полупрозрачным сёдзи — вторым помещением. Мирай так и осталась сидеть в одиночестве на одной из красных подушек в углу комнаты, обдумывая произошедшее. Из транса её вывели три размеренных стука со внешней стороны входа. Очень похожие на те, которые совсем недавно воспроизвела Кохэку. Полукровка осторожно встала с места и, не спуская глаз с тени человеческого тела за сёдзи, выскользнула наружу. А оказавшись вне зоны видимости Ёруханы, облегчённо выдохнула и прижалась лбом к холодной древесине. — Что это вообще было?.. — По крайней мере, ты жива, я рада, — женская рука подбадривающе легла на плечо Мирай. — Нам повезло, у Нэмури сегодня хорошее настроение. «И этот абсурд называется хорошим настроением? Да я до сих пор ничего не поняла! Ещё и смерть свою увидела по её вине. И это Ёрухана в приподнятом расположении духа находилась? Великолепно, ничего не сказать». — Что она тебе велела в конце? — вновь заговорила Гэндзи, поглядывая то на закрытое сёдзи, то на фукетсу перед собой. — Возвращаться в обитель. — Прекрасно, она отпустила тебя, значит, можем идти обратно, — ласково улыбнулась фууку и потянула полукровку вслед за собой. Теперь их скромная компания из двух голов проделывала прежние действия, но в обратном порядке. Плотная ткань снова оказалась на глазах, лишая зрения, а ладонь серибристоволосой женщины служила проводником в темноте. Спускаться по ступенькам было гораздо проще, чем подниматься. Мирай даже не успела понять, когда они достигли самого низа подземелья. Далее ожидало последнее препятствие — длинный тоннель, преодолев который, наконец удастся попасть к своим сородичам. Осквернённая сорвала с глаз повязку и уже собиралась сделать шаг вперёд, как её остановили. — Возьми это с собой, — Кохэку протянула ей слабо горящий факел. — Ты ведь запомнила дорогу обратно? — Да, но… Вы со мной не пойдёте? — растерянно захлопала глазами фукетсу. — У меня осталась незаконченная работа. Так что дальше пойдёшь одна. Развилок в этом тоннеле нет, просто иди вперёд и окажешься под колодцем. Делать было нечего, пришлось принять источник света из чужих рук. Кивнув женщине на прощание, полукровка выдвинулась в путь. А когда услышала позади звук поворачивающихся в замке ключей, поняла, что Кохэку закрыла изнутри дверь, ведущую наверх к Мэйрэй. Теперь вокруг точно ни души. Только эхо её шагов и изредка капающая с потолка мутная вода. Холодно, сыро и темно. Семена страха неожиданно для сущности фукетсу начали прорастать в теле. И пусть Мирай пыталась их подавить — получалось совсем плохо. — Если так подумать, то, окажись Нэмури здесь, я бы этого даже не поняла, — слова сами собой вырвались из уст, пока в подсознании начал звенеть предупреждающий звоночек. Осквернённая резко обернулась, но ничего, кроме кромешной темноты, не обнаружила. Крупная дрожь противно пробежала вдоль по позвоночнику. Все открытые участки кожи покрылись холодными испаринами, вызванными до смешного банальным чувством страха. — Она ведь может стоять там, да?.. — девушка продолжала вгонять себя в ужас. Ладошки онемели на пару с фалангами пальцев, не в силах держать факел в ведущей руке. Единственный источник света с глухим стуком упал на пол, мгновенно потухнув. Мысли о том, что нужно продолжать идти вперёд, сместило чувство тревоги и паранойи. Глаза фукетсу смогли бы адаптироваться к темноте, находись она на улице. Там лунный свет изредка пробивался через облака и позволял худо-бедно, да изучить окружающую местность, чего нельзя сказать о замкнутом помещении тоннеля. Полукровка не видела глаз Ёруханы. Даже не имела представления о том, какие они могли быть. И это пугало больше всего. Начало казаться, словно Нэмури и вовсе не имела очей под алой повязкой. Или, наоборот, она видела всё и наблюдала за всем. Может, и сейчас стоит позади Мирай и еле сдерживает злобные смешки, поглядывая на растерянную девушку из темноты. Как и в том видении, Мэйрэй двигалась бесшумно и присутствие её всё так же не ощущалось. Безликий призрак. — Может ходить за мной по пятам, а я этого даже не замечу, — дрожа подобно животному на скотобойне, осквернённая пересилила себя и рванула вперёд что есть сил. — И её я убить хотела, да? — негодовала на бегу, пока сердце разрывалось изнутри от боязни быть схваченной чужой рукой, выскользнувшей из темноты. — Уверена, к этому чудовищу даже подобраться невозможно. Испуг переборол здравый рассудок, сковав тело. Полукровка запнулась о собственную ногу и упала на поверхность каменного тоннеля, сильно ударившись головой. Не такого ожидала Мирай, уверенно направляясь в Сондзен-Мару. Не столкновения с монстром, превышающим высокоранговых фукетсу по опасности.

•••

— Мирай! Очнись, дурная ты девчонка! — Не кричите на неё, не видите, ей и так плохо, — вечно тихая Хаканай чуть нахмурилась, подметив грубость Сакураи к потерявшей сознание подруге. Пришлось самой опуститься на землю к бессознательному телу. — Ну же, просыпайся, — шептала фукетсу, похлопывая сородича по щекам. На улице уже начало светать, когда Маруяма, проснувшись, не обнаружила знакомой в комнате. Тэруко не стала заострять внимания на пропаже, ибо Мирай забрала лично фууку. Не пойдёт же она бить тревогу из-за пропавшей девушки к заместителю заповеди? Вместо этого старшая фукетсу решила следовать графику работ и как всегда вывела сородичей на поля. В этот момент один из них с ужасом указал на стоящий неподалёку колодец, на краю которого вниз головой свисало тело полукровки. — Где я?.. — болезненный хрип послышался из уст осквернённой, приоткрывшей тяжёлые веки. — Мирай! Хаюри уберегла тебя, живая! — сильно перепугавшаяся Хаканай еле сдерживала подступающие к глазам слёзы. — Мы до тебя минут двадцать не могли достучаться! Ты так долго не возвращалась, я переживала… «Какая знакомая ситуация, опять меня друзья с того света достают, — разочарованно усмехнувшись над своими неудачами, фукетсу обвела взглядом округу. — Постойте, я ведь упала в тоннеле и потеряла сознание. Как тогда на поверхности оказалась?» — Очнулась? Молодец, а теперь работать. — Тэруко-сан, какая работа, на ней лица нет! Я выполню её долю за сегодня, пусть отлежится! — воскликнула девушка, протестующе встряхнув светлой головой. — Всё, я её увожу. Осквернённая помогла подруге приподняться и подхватила её под руку, сопровождая в обитель. Мирай мало что соображала в этот момент. Расплывчатый взгляд смог зацепиться за чужую ладонь, а точнее, за странную окраску ногтей. Она давно хотела поинтересоваться их видом, но как-то не находила подходящего момента. А сейчас, будучи наполовину невменяемой, решилась. — Что с твоими руками и ногтями? — слабо выдала она, откашлявшись. — Чего?.. А, это? У каждого живущего здесь они такие. Работа тяжёлая, грязная. Ногтевая пластина часто ломается, трескается и выцветает, — спокойно объясняла Маруяма, помогая измотанной девушке подняться по деревянным ступеням на второй этаж. — И вообще, ты не о том думаешь. Я буду ждать подробного пересказа случившегося, когда поправишься. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Доставив подругу в комнату, Хаканай как можно осторожнее уложила её на расправленный футон, после чего укрыла свернувшееся в калачик тело одеялом. Ещё и своё накинула впридачу, чтобы теплее было. Сил на разговоры у Мирай совсем не осталось, потому она решила поблагодарить Маруяму за проявленную заботу после пробуждения. И даже не подозревала, что, погрузившись в царство снов, вновь вернётся к безликому призраку, который уже стал её кошмаром.