Алой нитью связаны

Холод стен покрытого мраком коридора следовал за Мирай по пятам, пока сама она старательно пыталась скрыться от руки, то и дело появляющейся из густой темноты. И пусть температура в помещении была довольно низкая, жар призрачной ладони опалял тело сквозь ткани тонкой юкаты. Чувствовалось, как вдоль по позвоночнику, словно после ожога, вздувались крупные волдыри. С каждым преодолённым метром нескончаемой дороги края плоти вокруг изувеченных участков кожи надрывались, выпуская наружу тёплые алые струйки. Капли ледяного пота, образовавшиеся в результате долгого бега, без всякой жалости стекали вниз по позвонкам, не упуская возможности просочиться в открывшиеся ранки. Хотелось взвыть во весь голос подобно раненому животному, выплеснуть накопившиеся страх и боль наружу, чтобы хоть как-то облегчить непрекращающуюся пытку. Однако лёгкие отказывались раскрываться в полной мере, не позволяя и единому писку вырваться из плотно сжатых уст. В край ослабевшие ноги предательски подкосились, подводя свою хозяйку. Фукетсу рухнула на холодный пол так же быстро, как и вновь вскочила и рванула вперёд. Она и со счёту сбилась, сколько раз падала и поднималась, страшась невыносимо тяжёлой ауры позади. Стопы уже давно начали кровоточить, а когда-то мягкие подушечки пальцев и вовсе стёрлись в мясо, из-за чего травмирующих падений было просто не избежать. Осквернённая не видела того, кто, по ощущениям, целую вечность гнался за ней. Да и какой был прок гадать, если ответ лежал на поверхности? Человек, которого Мирай ранее хотела уничтожить, поменялся с ней местами, и теперь уже полукровка выступала в роли жертвы, в паническом страхе убегающей от преследователя. Девушка в тени не спешила ликвидировать свою цель и, скорее всего, просто забавлялась с ней. А вот для фукетсу такого рода пробежка оказалась самой настоящей игрой на выживание. И в свою победу она верить совсем не торопилась. О каком выигрыше вообще могла идти речь, если перед глазами то и дело всплывала картина собственного вспоротого горла? В нём без всякой брезгливости копошилась чужая рука, все фаланги длинных тонких пальцев которой окрасились в ярко-ярко-алый, а острые концы красных ногтей без зазрения совести пронзали нежные оболочки вен и сонной артерии пока ещё живой полукровки. Нечеловеческая регенерация в таком исходе приносила одни лишь страдания, ибо неминуемая смерть приходила далеко не сразу, а лишь тогда, когда силы окончательно покидали тело владелицы. — Довольно, пожалуйста, прекрати! — отчаянный возглас вырвался из девичьих уст, но никак не повлиял на происходящее. — Хватит! — О чём ты? — А?.. — Мирай испуганно обернулась и обнаружила мирно стоящую Нэмури, облокотившуюся о стену. Всё та же приспущенная форма ликвидаторов, обрамлённая алыми вставками, иссиня-чёрные волосы, собранные в крупный изящный пучок, и алая повязка, скрывающая глаза. Её обнажённые плечи были совершенно расслаблены, а грудная клетка размеренно поднималась и опускалась. Как по часам. Будто не сама заповедь гналась за жертвой Сэйджин знает сколько времени. Лишь умиротворённо покачивала головой из стороны в сторону и чему-то слабо улыбалась. Непринуждённо. Так, как люди обычно выходят на прогулку и изредка останавливаются, дабы полюбоваться округой. Только вот сейчас понаблюдать ни за чем, точнее, ни за кем, кроме Мирай, не представлялось возможным. А Нэмури и не была против, потому «уставилась» на единственного потенциального собеседника. — М-молю, прекрати, ты меня пугаешь… — кое-как пролепетала Мирай, прижавшись спиной к соседней стене тёмного коридора. Вокруг не было видно ничего, кроме собственных рук и фигуры Мэйрэй. Словно они сейчас находились в самой бездне. Зато было отчётливо видно, что реакция осквернённой лишь позабавила ликвидатора. — Хватит улыбаться! Это… это не смешно! — Почему же? Тебе страшно? — выдала Ёрухана с неким разочарованием в голосе. — Уже не хочешь убить меня? — Нет… — Вот значит как. А чего же тогда хочешь? — Чтобы ты ушла! Прошу, исчезни, растворись в воздухе, — осквернённая почувствовала, как на глаза начали наворачиваться горячие слёзы. Следствие животного страха и отчаяния. Давно забытые чувства, которые так не хотелось переживать вновь. — Признаю, моя жажда мести оказалась несбыточной мечтой. Я не… — Кролик. — Что?.. — Вы схожи характерами, — обнажив белоснежные зубы в более широкой улыбке, заповедь не спеша подошла к дрожащей фукетсу и вцепилась железной хваткой в её челюсть. — Когда встречаете хищника, то тут же бросаетесь в бегство, параллельно дразня преследователя. Петляете по местности зигзагами, словно есть шанс скрыться, а когда вас загоняют в угол, то трясётесь подобно жалким отбросам и молите о пощаде, — с каждым сказанным словом тон голоса становился всё ниже и ниже, а хватка на чужом побледневшем лице — всё крепче. — Это не та!.. — полукровка громко вскрикнула на полуслове, когда её оправдания прервали резким ударом в рёбра, и без того ходящие ходуном. — Тише. Запомни, я не люблю, когда меня перебивают, — на удивление вежливо попросила Нэмури, что никак не сходилось с её грубостью. — Знаешь, пока ты поднималась в главное здание с Кохэку, то казалась интересной. И что вижу сейчас? Я разочарована. «О, Хаюри, молю, помоги. Она следила за мной с самого начала?..» Тихий смешок раздался прямо над ухом осквернённой, вызывая очередную волну крупных мурашек. Ёрухана оказалась на голову выше застывшей полукровки, нос которой едва доходил до обнажённых плеч ликвидатора. Перед статным ростом под сто восемьдесят сантиметров фукетсу чувствовала себя ещё более беспомощной и никчёмной, чем прежде. Чужое дыхание, не теряя времени, моментально опалило нежную кожу, безжалостно нарушая её целостность. Хрупкие хрящи вытянутого уха начали мучительно медленно плавиться под натиском Мэйрэй. Мирай затрясла головой в попытке унять жгучую боль, но сделала только хуже. Внутренний голос моментально взревел в подсознании: «Беги прочь от этой женщины!» И как бы ни хотелось этого сделать, вырваться из рук заповеди было просто невозможно. Разве что оторвав себе голову. Но где в таком случае сыскать путь к отступлению в непроглядной мгле? В какую нору запрыгнуть, дабы укрыться от уничтожающего пламени касаний заповеди? — В твоих глазах читается один лишь страх. Но не волнуйся, сама я лишать тебя жизни не собираюсь, ведь это совсем не интересно, правда? — склонив голову набок, Нэмури опустила уголки губ, бесцеремонно отшвырнула девушку в сторону, после чего подошла к распластанному на полу телу и надавила на чужое горло перебинтованной стопой. — Лучше понаблюдаю, как выполнишь это грязное дельце за меня. Ты выроешь себе могилу собственными руками, запомни мои слова. А теперь попытайся подняться. Попробуй убежать от своего кошмара, трусливый кролик.

•••

— Замолчи! — Мирай? — сонно протянула Маруяма, протерев ладошкой заспанные глаза. Когда же крик знакомой повторился, то подскочила к спящей и принялась будить её. — Мирай! Просыпайся, Мирай! Фукетсу пару раз встряхнула подругу, однако никакого результата не получила. Пришлось схватиться за глиняный стакан на низком столике неподалёку и плеснуть водой прямо в лицо девушке. Та тут же распахнула глаза и начала жадно хватать ртом спасительный воздух. Фантомное ощущение чужой ноги на своём горле до сих пор душило перепуганную осквернённую, ворот юкаты которой насквозь промок от холодного пота. Из-за него ткань неприятно липла к телу, потому Мирай поспешила снять с себя светлый верх дрожащими пальцами и отбросила его в тёмный угол плохо освещаемой комнаты, оставшись в лёгкой укороченной майке… Маруяма с беспокойством наблюдала за действиями подруги, не понимая, как себя следует вести. Всё, что могла сделать, так это прижать к себе очнувшуюся ото сна знакомую и мягко поглаживать по светло-розовой макушке. — Всё хорошо, это был кошмар, — шёпотом заговорила Хаканай, опустившись на уровень глаз собеседницы. — Слышишь? Ты в безопасности, дыши глубже. Полукровке пусть и не сразу, но удалось немного нормализовать напрочь сбившееся дыхание. Вместе с успокоением начал развеиваться и тёмный туман, окутавший разум. Даже взгляд стал куда яснее, чем прежде. И всё же страх не торопился окончательно отступать. Фукетсу всё ещё чувствовала присутствие Мэйрэй отовсюду. Благо, что Маруяма была под боком и внушала какое-никакое, а чувство безопасности. — Прости, я тебя разбудила, да? — виновато пробурчала девушка, приложив холодную ладонь ко лбу. — Мой сон — это не то, о чём сейчас стоит беспокоиться. Лучше расскажи, что с тобой приключилось? Зачем госпожа Ёрухана звала тебя и что там такого произошло? Выглядела Хаканай, мягко говоря, взволнованно. Её блондинистые волосы растрепались в разные стороны, а сиреневые глаза пытались уловить в образе сородича хоть что-то, способное дать ответ на интересующие вопросы. У Мирай не было никаких причин скрывать произошедшее от подруги, потому перспектива поделиться с ней и сбросить лишний груз с плеч в откровенном разговоре оказалась весьма заманчивой. И было не известно, то ли от страха, то ли от переизбытка эмоций или же от нарастающего чувства одиночества полукровка решила раскрыть Маруяме все карты, включая причины своего приезда и не шибко хитроумного плана, благодаря которому смогла втиснуться в ряды низкоранговых фукетсу. Чуть ли не на одном дыхании она высказала всё то, о чём мысленно зарекалась молчать до последнего вздоха. Вот так просто, без задней мысли. Внутренний голос в который раз пытался остановить поток информации, беспрерывно льющийся из уст хозяйки, а здравый смысл рвал тело изнутри, только бы Мирай смолкла. И всё напрасно. Она замолчала лишь тогда, когда и высказать было нечего. Тогда же пришло и чёткое осознание содеянного. Теперь она у Хаканай как на ладони. — Ты… ты меня не слушай, это я так, брежу, видимо, — растерянно выдала полукровка, замотавшись в одеяло с головой, и театрально зевнула. — На улице уже темно, да? Ой, как спать хочется… — Вот значит как ты сюда попала, — в голосе Маруямы не было и капли осуждения или насмешки. Только искреннее сочувствие и… желание оказать помощь? — Наверняка это очень трудно, жить с постоянным волнением в сердце, к которому прибавился и страх перед заповедью. Я наслышана о ней, но лично никогда не встречалась. Она правда такая страшная? Мирай нехотя высунула макушку из-под одеяла и тяжело вздохнула. С этой минуты делать вид, что ничего не произошло, просто невозможно. Хаканай уже сидела на краю её футона и ожидала ответа. Да и в детские отговорки вряд ли поверит. Мысленно стукнув себя по лбу, осквернённая ещё с пару минут мялась в тёплом коконе из одеяла, но всё же приняла сидячее положение, устроившись прямо перед знакомой. «Хаюри, ну вот кто меня за язык тянул, а? Я что, ребёнок, раз уж не могу собственные эмоции под контролем держать? Как так вообще получилось? Глупая, глупая!» — Молчишь? Боишься, что проговорюсь кому-то из ликвидаторов? — Да нет же, я тебе верю, просто… — Что «просто»? — Пожалуйста, забудь о случившемся. Если окажешься замешанной во всей этой истории, то можешь ненароком пострадать, — стыдливо отводя взгляд разных по оттенкам бирюзовых глаз, Мирай старалась не наткнуться на сиреневые радужки собеседницы. — Это может плохо кончиться. Сделай вид, что ничего не слышала, я обещаю, что не принесу неудобств и… — Я помогу тебе. — Что? — Как бы это банально ни звучало, у меня свои счёты с заповедями и отдельными представителями людей. Как-нибудь обо всём расскажу. Не хочу сейчас грузить тебя ещё и своими проблемами, но знай, что желаю того же, что и ты, — горько улыбнувшись, Маруяма смогла поймать взгляд подруги, в котором читалось любопытство. — Ничего сверхъестественного в моём прошлом нет. Точнее, оно ничем не отличается от того, что и у остальных фукетсу. С появлением в Веллиале Сэйджин ни у кого из наших сородичей не осталось покоя и уверенности в завтрашнем дне. Моя история утопает в миллионах таких же. — Тэруко мне сказала почти то же самое, когда я только явилась в обитель. Скажи, она сильно злилась на то, что я бездельничала? — Немного поворчала и успокоилась. К тому же работы сегодня было не так уж и много. Осталось довести до ума недавно посаженные культуры, и всё, подготовка к зиме, считай, закончена, — было видно, что Хаканай произносила последние слова с тревогой. Ежедневная работа в полях изрядно выматывала. А работа в декабре добивала окончательно. — Кстати, ты так и не ответила, неужто госпожа Ёрухана в самом деле настолько ужасна, что в кошмарах является? И знает ли тут ещё кто-то правду о тебе? — Ну… Здесь обо мне известно ещё двум фукетсу. Коротко говоря — это давние знакомые. И пока я не представляю для них опасности, они будут молчать. Что же до Нэмури… Жуткая женщина, тут не поспоришь. Открыто говорить о своей слабости Мирай всё ещё не хотела, но и лгать не стала. До сих пор её преследовали мысли о том, что призрачный образ Нэмури материализуется где-то поблизости. По правде говоря, она даже боялась лишний раз осмотреться по сторонам. Меньше всего хотелось обнаружить высокую тёмную фигуру в плохо освещаемом углу комнаты или хуже того — прямо перед собой. В голове непроизвольно начали вырисовываться до смешного глупые, но пугающие сцены, где лицо Мэйрэй оказывалось в совершенно неожиданных местах: шкафах, ночью за окном, под простынями, просто везде, где только было можно. И единственное, что на нём менялось, так это наличие или отсутствие улыбки на алых губах. — Хаканай, могу кое-что спросить? — решила задать вопрос осквернённая, дабы увести мысли от жуткого образа заповеди. — Ты знаешь что-нибудь о ликвидаторах? Любая информация будет полезной. — Хм, дай-ка подумать… — девушка задумчиво покачала головой и подняла обе руки вверх, после чего опустила подушечки указательных пальцев на кончики тёмных рогов. Мирай этого её жеста не поняла, но ничего не сказала, выжидая ответ. — Я давно здесь живу, слухов о Мэйрэй и их окружении ходит очень много. Однако есть и пара моментов, в которых могу быть точно уверена. Выложу всё, что знаю, а ты попробуй собрать всё и структурировать, идёт? — Буду очень признательна.

•••

Рассказчик из Маруямы, как выяснилось, был весьма своеобразный. Когда она просила «попробовать» структурировать информацию, полукровка и понятия не имела, что над этой просьбой придётся знатно попотеть. Речь сородича, в основном, была бессвязной, а ход мыслей то и дело перескакивал с одной темы на другую. Видимо, желание выложить всё, что хранилось в памяти, опережало здравый смысл Хаканай. Но даже так Мирай кое-что да смогла понять. Ликвидаторы — это не простая кучка убийц, истребляющая каждое существо на своём пути. Их военный строй включал в себя чёткую иерархию, которой люди придерживались ещё со времён появления Святых. Во главе всех ликвидаторов стоял тот Мэйрэй, который имел наибольшие силу и могущество среди своих соратников. Он отвечал за основное командование и решение наиболее важных вопросов и задач, касающихся безопасности человечества. Далее шли все остальные заповеди. По сути своей, они были независимы друг от друга, если речь не шла о решении общих проблем, ведь главная их задача — поддержание должного уровня жизни для людей. Что необычно — пусть Мэйрэй и носили один и тот же титул, их статус в обществе был различным и зависел от имеющихся способностей. В нынешнем, восьмом поколении, заповеди, их сила и значимость были распределены в следующем порядке: Мэсэйоши Ходзуми стоял во главе всех ликвидаторов и уже около сорока лет управлял страной Манами-Исса. После шёл Шиин Курода, отвечающий за земли Сэйко, а следом за ним — Ёрухана Нэмури, возглавляющая свой пост в Сондзен-Мару. Дайске Ямасаки совсем недавно приобрёл свой титул и отправился в Ёруби. На плечи Нобоюки Эндо легла чуть большая ответственность, нежели на остальных товарищей, ведь под его покровительством оказались сразу две территории — Рэе-Нору и прилагающаяся к ней безымянная страна. Её он превратил в рассадник лагерей с дьявольскими творениями, которых отлавливал и выставлял на продажу. Фувари-Эйро оказался под надзором относительно зрелой Томурай Окамото. А самой последней и, насколько успела разузнать Хаканай, никчёмной заповедью оказался сын нынешнего главы — Йокай Ходзуми, с трудом справляющийся с Ко-Эйгаку. После Мэйрэй следовали заместители — фууку. Их главной задачей была поддержка своего лидера, а также регулирование сторонних вопросов, на решение которых у заповедей не хватало времени. За фууку шли преемники Мэйрэй, иначе говоря, созокуниины. Они являлись потенциальной заменой своих наставников в случае их непредвиденной гибели. Далее следовали обычные рядовые ликвидаторы, а за ними самые последние — отряды поддержки, отвечающие за беспрекословное служение всем вышестоящим чинам. Однако и на этом особенности в иерархическом строе не заканчивались. К примеру, созокуниин Мэсэйоши имел гораздо большую власть, нежели преемник Дайске, ибо Ходзуми стоял выше, чем Ямасаки. Это правило относилось ко всем ликвидаторам, относящимся к той или иной заповеди. Подчинённые Томурай всегда будут ниже по статусу, чем люди Шиина, так как женщина занимала всего шестое место по силе среди Мэйрэй. На них самих данное правило не распространялось. Несмотря на занимаемое место, заповедь всегда стояла выше, чем любой другой человек, носящий меньший по значимости пост. Потому не должна была вести себя почтительно с тем же созокуниином Мэсэйоши, пусть тот и являлся преемником самого главы. — Выходит, что есть ещё два человека, превышающих Нэмури по силе, — Мирай была сильно удивлена этим фактом, ибо представить более опасного и пугающего ликвидатора, чем Ёрухана, попросту не могла. — Я бы ещё поспорила, кто из нас главное творение дьявола. — Лучше не называй её по имени. — Не переживай, это я только среди наших. — Мирай, не стоит верить сородичам просто потому, что вы относитесь к одному виду. Кто знает, в какой момент тебя захотят «продать» за какую-нибудь вещицу, — Маруяма настороженно коснулась ладони подруги, призывая прислушаться к совету. — За неуважение к заповеди можно запросто головы лишиться. А если на тебя вздумают поохотиться, то пиши пропало! Ведущие в преисподнюю не даруют нам лёгкой смерти… — Вот ведь, а я и не подумала… Можешь не волноваться, с этой минуты буду предельно осторожна. — Вот и правильно, — довольно хлопнув в ладоши, Хаканай перебралась к своему футону и достала из-под него маленький складной ножичек. — Давай-ка приступим к делу, пока не наступил рабочий день. Полукровка сразу поняла, что было на уме у сородича, потому и сама полезла под постель. Нащупав пару коричнево-бежевых камней и небольшой свёрток с сухой глиной, вытянула находку наружу и поставила на поверхность низенького стола красного оттенка. Из крохотного окошка, находящегося в левом верхнем углу комнаты, начал просачиваться свет, оповещающий Коёшими о наступлении нового дня. Рассвет заставил обеих девушек активнее зашевелиться и как можно скорее приступить к задуманному. Пока Мирай перетирала камни меж собой для получения светлого порошка, Маруяма пыталась смешать сухую глину и воду в таких пропорциях, чтобы удалось добиться однородной, кремовой консистенции. Когда полукровка закончила со своей частью, она осторожно всыпала получившийся порошок из камня в общую жижицу, которую тщательно замешивала знакомая. Таким образом, спустя каких-то двадцать минут фукетсу удалось получить субстанцию, идеально совпадающую с оттенком кожи Мирай. — Ну, теперь осталось только нанести, — предвкушающе пролепетала Хаканай, словно создала нечто волшебное. — Садись передо мной и смой прошлую маскировку. Она долго тебе прослужила, у твоей подруги в самом деле золотые руки. — И не поспоришь, — хмыкнула девушка в ответ и намочила рукав юкаты водой. И пусть прикрытие, которое смогла воссоздать Уруми, держалось уже не один день, его вид заметно ухудшился и мог в любой момент сдать всю подноготную полукровки. Хватило пары незамысловатых движений, чтобы стереть остатки маскировки с лица. Теперь ненавистная цифра шесть под правым глазом была отчётливо видна каждому зрячему. — Ужас, правда? — Вот это да-а-а… В самом деле шестой уровень угрозы, — восторженно зашептала Маруяма, краем глаза обратив внимание на заалевшие щёки подруги, которую смутило излишнее внимание к её персоне. — Ты покраснела? — Не смотри так пристально, — буркнула она себе под нос. — Да ладно тебе, я же не с дурными намерениями, — хихикнула Хаканай и взяла в руки чашку с жижицей телесного цвета. Конечно, Мирай понимала, что знакомая не желала ей зла. Но даже зная это, не могла усмирить поток крови, подступающий к щекам. А всё потому, что не привыкла к подобному проявлению интереса от посторонних и чувствовала себя неловко, будто она — экспонат, выставленный на всеобщее обозрение. Да и сам румянец полукровки всегда притягивал к себе взгляд, так как имел яркий красный оттенок. Далеко не у всех фукетсу привычные для людей «красные щёки» являлись таковыми, ибо специфический цвет их крови окрашивал разные типы кожи в совершенно нестандартные оттенки. Даже смешные и в какой-то степени нелепые. Вот у Маруямы румянец тоже походил на человеческий, нежно-розовый. А если вспомнить Аризу, то её лицо в порыве гнева окрашивалось в тёмно-фиолетовый, тогда как у Уруми — в едва видимый голубой. Тела и строение дьявольских творений были индивидуальны у каждого, начиная от расположения органов и заканчивая реакцией на различные внешние факторы. Существа одного и того же уровня угрозы в одинаковом климате могли чувствовать себя совершенно по-разному. Если первый фукетсу сгорал от жары, то второй мог беспричинно мёрзнуть при той же температуре. Сколько бы люди ни изучали организмы своих врагов, нашлась лишь одна общая слабость — уязвимость к оружию ликвидаторов, наполненному аурой Святых. — Может, это и неуместный вопрос, извини, но я очень хочу его задать, позволишь? — нарушила тишину Хаканай, прокалывая острием ножа указательный палец, дабы вывести новую цифру под чужим глазом. — Мирай, ты случаем не имеешь ничего общего с людьми? — О чём ты? — настороженно нахмурилась полукровка. — Не злись, пожалуйста, это просто вопрос, заданный из любопытства. — Я могу на него не отвечать? — Не хочешь говорить о своём происхождении? — Не хочу. — Твоё право, — Маруяма беззаботно пожала плечами и продолжила свою работу. — Тогда задам другой. Слышала, что тебя называли полукровкой, почему? — А, ты об этом… Из-за моей правой стороны. Она идентична человеческой, потому люди воспринимают меня как нечто среднее между их видом и нашим. Но всё это бред. — Бред? — Именно. Я — фукетсу. И скорее сама себе шею сверну, чем признаю обратное. — Знаешь, даже если б ты относилась к людскому роду, моё отношение к тебе не поменялось бы, — издалека начала девушка, заканчивая выводить фальшивое клеймо на чужой коже. — Я недолюбливаю не всех, а только тех, кто заставил страдать меня и моих близких. Не поверишь, но находились и такие ликвидаторы, которые с неподдельным сочувствием смотрели на наших умирающих сородичей. — Хочешь сказать, что есть и те, кто не желает нам смерти? — Ну конечно. Не может такого быть, чтобы весь вид определённых существ, а в нашем случае — людей, являлся только добрым или злым. Как там говорят?.. В бочке мёда найдётся ложка дёгтя и наоборот. Всегда в хорошем есть плохое и в плохом есть хорошее. Жаль только, что дёгтя в Веллиале хоть отбавляй, а мёда осталась всего одна ложечка.

•••

— Жуй быстрее давай, — торопливо пихая сородича под бок, Мирай готова была силой запихнуть кусок свежего мяса в рот страдальцу Шинджи. С момента нахождения полукровки в колодце прошло около двух с половиной недель. Земли Коёшими полностью окутали белоснежные сугробы, что означало наступление самого ненавистного для осквернённых времени года — зимы. Хоть Ёрухана и позаботилась о внешнем виде обители, пропитании и многих других деталях, на которые не обращал внимания прошлый Мэйрэй Сондзен-Мару, о выдаче тёплой одежды для дьявольских творений не шло и речи. Фукетсу с начала декабря и до середины марта занимались исключительно расчисткой близлежащих территорий, так как вести обработку заснеженных полей — пустая трата времени и ресурсов. Следовательно, проводили большую часть своего досуга на улице. И если днём с горем пополам удавалось сохранить хоть какую-то крупицу тепла в теле, то с наступлением вечера каждый желал замёрзнуть насмерть и не чувствовать холода, окутывающего конечности. Единственное, что спасало осквернённых от такой участи, так это частые перерывы, во время которых они сбивались в кучки и старательно грелись, тесно прижавшись друг к другу. В особенности выручал перерыв на обед, ставший самой любимой частью дня для каждого. — Мирай, у меня рот от холода онемел, погоди немного, — слёзно выдал Ирагаси, с трудом пережёвывая кусок сырого мяса. Да и что греха таить — пытался растянуть время нахождения в обители, дарующей заветное тепло. Однако под строгим взглядом подруги пришлось сдаться и проглотить свою порцию, чтобы приступить к чужой. — И чего ты не ешь, вкусно же… — Не твоего ума дело, жуй быстрее, — сидя на скрипучем стуле за оживлённым столом, полукровка не знала, куда себя деть. С каждым разом подкармливать Шинджи становилось всё сложнее и сложнее. Из-за наступившего холода он с трудом смыкал и размыкал челюсти. И ведь никому другому свой кусок не скормить, вопросы тут же посыпятся градом! Однажды Мирай попыталась решить эту проблему так. Решительно настроилась на избавление от предоставленной пищи без чьей-либо помощи, но как бы ни старалась — пересилить себя не смогла. Рвотный позыв подступил к горлу гораздо быстрее, чем удалось хоть что-то предпринять. Привыкнуть к запаху свежей плоти и крови животных всё ещё не получалось. Да что уж там, осквернённая и от людской крови всегда нос воротила. В лагерях ежедневно ранился кто-то из ликвидаторов, на что фукетсу только фыркала и отходила куда подальше. «На самом деле, питайся я сырой плотью, то и регенерировала бы куда быстрее. Да и чувствовала бы себя бодрее. Жаль, что не смогу перебороть отвращение. Хотя…» — в голове всплыл недавно пережитый эпизод, в котором Нэмури нанесла себе увечья, дабы проверить выдержку Мирай. Воспоминания о Мэйрэй вынудили девушку ущипнуть себя за руку и тихо ойкнуть. — Вот дура, и о чём только думаю? Моя голова полетит раньше, чем успею хоть что-то сообразить. — Сама с собой разговариваешь? Закончила есть — марш на улицу, — скомандовала взявшаяся из ниоткуда Сакураи, махнув длинной тёмно-зелёной копной волос. — Давайте все пошевеливайтесь, у нас ещё много работы. — Ай-яй, Тэруко-сан никого не щадит, — поникше произнесла Хаканай с обидой в голосе. — Хоть бы намекнула госпоже Гэндзи об утеплённых юкатах… Даже я со своей устойчивостью к холоду уже не справляюсь. — Точно-точно! — поддержал подругу Ирагаси, прочёсывая пальцами запутавшиеся медные пряди. — Выдали нам очередную партию теперь уже исключительно белых осенних одежд, и живите как хотите! Вот доведут меня скоро, я им всё выскажу! — Что ты там высказывать собрался? — внушительная женская фигура грозовой тучей нависла над несчастным парнем, со страху подавившимся последним куском мяса. — Вот идиот, — недовольно шикнула Сакураи и кивнула сородичам на Шинджи. — Сейчас подавится и помрёт. Помогите ему и за работу. Мирай на пару с Маруямой выполнила приказ, после чего девушкам пришлось буквально тащить сопротивляющегося Ирагаси к выходу из обители. После обеда на улице начало стремительно темнеть. Один из фукетсу, имя которому было Рюу Нагаминэ, оценил температуру в минусовые двадцать градусов. И только тогда, когда к восьми часам вечера чувствительные рога каждого покрылись тонкой ледяной плёнкой, Тэруко позволила сородичам вернуться в обитель, а сама направилась к хорошо знакомой фигуре ликвидатора, от которого ожидала получить новый приказ заповеди. Осквернённые и не думали интересоваться тем, куда отлучился их предводитель. Вломившись в здание, все хотели разойтись по своим комнатам, чтобы юркнуть в ласковые объятия футона и одеяла поверх него. Ужин, как и купание, благополучно отложился на следующий день. Ведь никому не хотелось тратить и минуты того драгоценного времени, которое можно было отвести для долгожданного сна и отдыха. Шинджи как раз был одним из таких фукетсу и уже хотел пойти вслед за толпой на второй этаж, как командный голос Сакураи со стороны входа прервал и его, и намерения всех присутствующих. — К нашей Мэйрэй через два дня должны явиться важные гости, потому госпожа Гэндзи распорядилась, чтобы завтра мы все вместе отправились в центр города и навели там порядок. — Ну конечно, своих изнеженных ликвидаторов они не отправят на уборку местности, — послышался недовольный голос в толпе. — То-то же, как всегда, самая тяжёлая работа на нас. — Ещё небось камнями закидают. А потом придётся бежать в обитель и извиняться, если спастись успели. — А ну умолкли! — рассерженно рявкнула женщина. — Сделаю вид, что ничего не слышала. Идите спать, начнём работать раньше, чем обычно. Разойтись, — скомандовала Сакураи, выглядывая светло-розовую макушку. — Мирай, подойди. Полукровка, услышав своё имя, недоверчиво обернулась к Тэруко и не спеша зашагала к ней. Обычно такие призывы не заканчивались для неё ничем хорошим. И даже сейчас чутьё подсказывало, что ничего благого их дальнейший разговор не принесёт. Но разве она могла проигнорировать обращение главной фигуры в обители? Конечно же, нет. Что бы ей ни приказали, придётся молча это выполнить, плотно сжав зубы. Создать облик образцовой и послушной фукетсу, готовой исполнить любой приказ свыше. «Силой заповедь я взять не смогу, значит, будем брать умом и хитростью». — Завтра все отправляются в сердце Коёшими, — вновь повторила свои слова женщина, всматриваясь в разноцветные глаза подошедшего сородича. — Знаю, вы только что об этом сказали. — Идут все, кроме тебя. — А?.. Но почему? Я что-то сделала не так? — округлила глаза девушка, растерянно уставившись на Сакураи. — Кто знает. Гэндзи передала мне распоряжение госпожи Ёруханы, касающееся лично тебя. Мне было велено не выпускать фукетсу по имени Мирай за пределы выделенной для нашего вида территории и оставить её в обители на время работ в центре города. — Ясно. Спокойной жизни здесь не видать, правда, Нэмури?