Алой нитью связаны

Ведро с помутившейся от пыли водой, половая тряпка и покрасневшие коленки от тесного контакта с полом стали близкими друзьями и, можно сказать, соратниками Мирай на период отсутствия её сородичей. На улице ещё стояла кромешная тьма, когда Тэруко во главе с до смерти уставшими и сонными осквернёнными двинулась в самое сердце Коёшими. Фукетсу, нехотя покидающие своё пристанище, слёзно поглядывали на оставшуюся в здании полукровку. Особенно сильно негодовал Шинджи. Его сопротивляющуюся тушку робко тянула за собой Хаканай, шмыгая замёрзшим носом. Мирай со взглядом, полным сожаления, провожала своих друзей, мысленно посылая им слова поддержки. Мало того, что зима начала царствовать в Сондзен-Мару, так ещё и снежные бури себя ждать не заставили! Тропы замело настолько сильно, что дьявольским творениям приходилось медленно пробираться сквозь сугробы по колено, держась за руки. — Кто вообще в такое время из дома выходит? — недовольно буркнула полукровка, смахивая со лба капли пота. Из-за продолжительной физической активности температура тела заметно повысилась. Одни лишь кончики пальцев по-прежнему оставались ледяными. — Сумасшедшие у Нэмури гости, раз уж они решились выдвинуться в путь в такую непогоду, — произнесла чуть тише и выжала лишнюю влагу из половой тряпки. По совету Маруямы девушка не называла заповедь по имени в присутствии посторонних. Однако наедине с собой не могла удержаться, ведь обращение к Мэйрэй не по фамилии считалось оскорбительным и неуважительным. Уж очень фукетсу желала хоть как-то воспротивиться своему ночному кошмару. Страх перед Ёруханой начал мало-помалу утихать. Мирай стала относиться к заповеди как к чему-то… специфическому. Решительно настроилась принять все странности Нэмури и смириться с её непредсказуемым поведением. Даже сравнивала заповедь с подарочной коробкой-сюрпризом, в которой могла скрываться как сладость, так и редкостная гадость. Со всем можно было свыкнуться. Почти со всем, кроме отброшенной в дальний уголок жажды мести. Обстоятельства совсем не располагали к совершению желанного возмездия. Раньше полукровка этого не понимала, а когда встретилась с врагом лицом к лицу — тут же приняла решение сменить тактику. — Нападать в лоб смысла нет, — рассуждала осквернённая вслух, параллельно протирая ступени, ведущие на второй этаж. Эта зона была для неё самой ненавистной в уборке. Благо, что до конца оставалось совсем немного. — Значит, нужно найти иную слабость, которой можно будет незаметно воспользоваться. Только вот… Как мне её найти? Хвостиком за Ёруханой бегать? — Хочешь стать моим питомцем? — А-а! — испуганный вскрик непроизвольно вырвался из уст, в то время как сама Мирай отшатнулась назад и кубарем покатилась вниз по лестнице. Затылок несчастной фукетсу не упустил возможности собрать собой каждый уголок по пути на первый этаж. Не обделил вниманием ни одну ступеньку, прошёлся по каждой из них. Глухой стук черепной коробки об пол эхом раздался в прихожей. Повезло, что между бетонным полом и головой Мирай оказался мягкий серый ковёр. И пусть падение не привело к плачевным последствиям, боль никуда не испарилась. Сквозь зубы зашипев подобно раненой кошке, полукровка медленно приподнялась на локтях, жмурясь от неприятных ощущений, расползающихся вдоль по позвоночнику. Ведро с холодной водой, которое она держала при себе, также покатилось вниз. И всё содержимое, будто нарочно, вылилось прямо на девушку. — Дрянь! — громко выругалась она, потирая ушибленный затылок. — Сквернословишь? Тебе это не идёт, — послышался несколько осуждающий голос откуда-то сверху. Фукетсу прекрасно знала, кому он принадлежит. И уж точно не надеялась на скорую встречу с его владельцем. А если быть точнее — хотела тщательно подготовиться, продумать план дальнейших действий и только потом предстать перед Мэйрэй. Однако и судьба, и, по-видимому, сама заповедь решили потешиться над растерянным творением дьявола. Чуть приподняв светло-розовую макушку, удалось без труда зацепиться взглядом за знакомый женский силуэт, удобно устроившийся у прохода на второй этаж. И пусть расстояние между девушками было не маленьким, острое зрение помогло Мирай разглядеть губы заповеди. Их вид — единственное, что позволяло ей ориентироваться по настроению Нэмури. Не заметив на чужих устах привычную дежурную улыбку, тело осквернённой инстинктивно сжалось, словно повстречало смертоносного хищника и готовилось к скорейшей погибели. — Что же это, я ещё ничего не успела сделать, а ты уже готова упасть замертво, — покачала головой Мэйрэй, двинувшись к пострадавшей. — Какая пугливая. Ты что, кролик? «Трусливый кролик…» — воспоминания о недавнем кошмаре моментально всплыли в подсознании полукровки, вынуждая содрогнуться. Казалось, будто ситуация из сна один в один воспроизводилась наяву. Фукетсу снова лежит на полу, а ликвидатор идёт прямо к ней, приговаривая что-то о чужих страхах. — Ничего я не боюсь! — возразила Мирай настолько уверенно, насколько это было возможно, и приняла сидячее положение. Не ясно, кого она хотела обмануть своим фальшивым бесстрашием, себя или причину своих бессонных ночей. — Это… от неожиданности. — Чудно, — в разы приветливее отозвалась Ёрухана и присела перед пострадавшей. В руках её покоился неопознанный предмет квадратной формы, обёрнутый коричневой бумагой. Заметив, что взор разноцветных глаз устремился на упаковку, она выдала неожиданное: — Перекусить не хочешь? — Смеётесь, да?..

•••

Как выяснилось немногим позже — заповедь совсем не шутила, когда предлагала прерваться на приём пищи. С какой целью она явилась в обитель, куда ни один уважающий себя ликвидатор не ступал без острой необходимости? Как долго наблюдала за фукетсу, поглощённой уборкой? И что успела услышать из её глупых рассуждений? Полукровка очень хотела узнать ответы на эти вопросы. Однако голова была забита совершенно иным. Сейчас перед девушкой лежал небольшой керамический контейнер. А в нём, судя по запаху, находилась сырая плоть. Вопросительный взгляд устремился на оголённые плечи заповеди. Она же, казалось, чувствовала себя просто великолепно. И преспокойно восседала на, к необъяснимому стыду Мирай, скрипучем стуле. Закинув ногу на ногу, плавно поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, словно осматривала помещение столовой, куда и привела фукетсу, дабы та отведала принесённое угощение. Длинный деревянный стол, рассчитанный на двадцать персон, расположился в самом центре, вокруг — всё те же стены из красного дерева, что и во всей обители, и пара тускло горящих свечей на столе. Можно сказать, что помещение было пустым, будто неживым. Никаких ярких декораций, а тем более богатств. Только пара невысоких шкафов для хранения посуды и некое подобие раковины, представляющее собой сооружение из чугунного таза и зигзагообразной лейки с присоединённым к ней продолговатым бачком, который каждые пять-десять минут необходимо заправлять водой. — Что-то не так? — поинтересовалась Нэмури, нарочно не заостряя внимание на абсурдности ситуации. — Ну… Спасибо, конечно, — подобрать слова, которые помогли бы вежливо отказаться от проявленной «доброты» — задача непростая. Свежий кусок мяса не внушал осквернённой никакого аппетита. А мысли о том, что он мог быть отравлен, и вовсе отбивали всякое желание касаться плоти. — Извините, но я не голодна, — проговорила с натянутой улыбкой. И всё бы ничего, но желудок Мирай, пустующий с обеда предыдущего дня, «вовремя» решил напомнить о своём существовании и о том, что он, между прочим, очень и очень голоден! — Правда? А вот твой организм так не думает, — вернув на уста привычную улыбку, Ёрухана разместила обе руки на столе и опустила на них подбородок. — Можешь не сдерживаться, как это было со мной. — Что за мясо? — недоверчиво принюхалась девушка, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Человечина, — бросила Мэйрэй как ни в чём не бывало, уставившись на застывшую полукровку с неизменно приподнятыми уголками губ. — Не нравится? Ладонь дрогнула на полпути к предоставленной плоти. Прямо сказать, что она не вызывала никакого аппетита, было равносильно признанию в нестандартности своей сущности. Для дьявольских творений людское мясо было самым настоящим деликатесом, от которого никто не смел отказаться. Осквернённая не раз была свидетелем ситуаций, когда изголодавшиеся сородичи нападали на ликвидаторов в лагере. И естественно — безуспешно. Только лишь страх быть убитыми сдерживал оставшихся существ от подобного безрассудства. Мирай часто корила себя за равнодушие к человеку, как к пище, ибо одна она не сходила с ума от голода, поглощающего изнутри, в то время как всё её окружение находилось на грани. — Благодарю за… проявленную заботу, но она, кажется, не первой свежести, — попыталась отмахнуться она, указывая на содержимое керамического контейнера. В моменте её начало раздражать всё: холодная мокрая одежда, неприятно липнувшая к телу, беззаботно улыбающаяся заповедь, больше походившая на душевно больного человека с поминутной сменой настроения, и треклятая пища перед ней. — Не первой свежести? Как же? — наигранное удивление осело на алых губах. — Ещё час назад в груди у владельца этого куска билось сердце. — Что, простите?.. Вы кого-то лишили жизни? — А чему ты удивляешься? Таков удел изменников. Простить можно всё, кроме предательства. Ведь оно не является случайностью. Это осознанный выбор. А за его последствия принято отвечать своей головой. — Значит, высоко цените верность? — Конечно. Данное качество стоит выше всех остальных. Но сейчас не об этом, — Ёрухана плавно поднялась с насиженного места и двинулась в сторону выхода из столовой. — Собирайся. — А?.. Постойте, куда? — теперь для Мирай, казалось, настало самое время побеспокоиться за сохранность собственной головы. — Узнаешь. Ты ведь не собираешься есть, так? Даю не больше десяти минут. И записку для сородичей оставь, чтобы не искали. Мирай не понимала сути происходящего от слова совсем. По какой-то неизвестной причине Мэйрэй лично явилась в обитель фукетсу, зачем-то пыталась скормить ей своего бывшего товарища, а теперь и вовсе требовала собрать вещи и последовать за ней. Куда? Зачем? «Хоть бы что-то объяснила», — негодовала девушка в мыслях, натягивая на плечи сменную юкату вместо прежней, намокшей. Вещей у неё, как таковых, не было. Единственное, что решила взять с собой, так это смесь порошков глины и перетёртых камней. Её должно было хватить на первое время. Правда вот, самого главного — запаса крови чистокровного дьявольского творения — под рукой не оказалось. Полукровке оставалось лишь уповать на милость Хаюри и на то, что нынешней маскировки хватит на тот период, пока она вновь не встретится с Хаканай. Собравшись и переодевшись, Мирай прокусила тонкую кожу указательного пальца и стала выводить выступившей кровью послание для подруги прямо на поверхности их общего стола. Содержание вышло довольно сжатым, но информативным. Удалось коротко описать всё произошедшее и заверить Маруяму в том, что причин для беспокойств нет. — Поторапливайся, — послышался чуть раздражённый голос с первого этажа. — Иду, — в спешке выдала фукетсу и вышла из комнаты. А пока она спускалась по лестнице, успела провести мимолётный анализ встреч с заповедью. Наяву Нэмури не причиняла ей вреда, как такового. Во снах и видениях чуть ли не на тот свет отправляла, однако в реальности не проявляла признаков агрессии. Можно было подумать, что все ужасы, которые воспроизводились в подсознании, — нелепые выдумки мозга, намеренно издевающегося над хозяйкой. И девушка могла бы поверить в это, если бы не одно важное «но». В тот день, когда осквернённая посетила главное здание Коёшими, Ёрухана поведала ей о цветке гинкаку, имеющем нестандартные для растения свойства. Он способен считывать ауру объекта опасения и создавать галлюцинации с его участием, максимально приближенные к тому, что могло бы произойти в реальности. Все разумные существа Веллиала знали, что изменить исток ауры, дарованный природой, невозможно. У каждого создания он был индивидуальным. Его можно скрыть или, наоборот, высвободить, но не модифицировать изначальные вид и суть. «Иными словами, видения — это прототип поведения Нэмури при худшем развитии событий, так как возникают они при контакте с аурой того, кого я остерегаюсь. Отсюда и плачевный итог в виде смерти и преследований, — Мирай недоверчиво поглядывала на заповедь, стоящую у дверей к выходу из обители. — Ей точно что-то нужно. Только поэтому не торопится меня убить». — Готова? — голос Нэмури вырвал подошедшую девушку из раздумий. Та коротко кивнула и устроилась за чужой спиной, выжидая. — Отлично, тогда иди за мной. Стоило Мэйрэй отворить массивную дверь, как в помещение в ту же секунду ворвался поток ледяного ветра. Утренняя буря не спешила утихать, а на улице всё так же стояла кромешная тьма. Одна из главных причин, по которой здешние фукетсу не любили зиму, — это наступление позднего рассвета. Солнечные лучи хоть сколько-то грели их замёрзшие конечности на морозе, в отличие от застеленного тёмным полотном неба. Осквернённая жалобно вздохнула, укуталась в ткани белой юкаты настолько, насколько это было возможно, и зашагала вслед за Ёруханой. А вот её, судя по виду, холод никак не заботил. Заповедь не удосужилась вернуть приспущенное одеяние обратно на плечи, так и шла вперёд с оголёнными участками кожи и даже не содрогнулась. — В-вам разве не х-холодно?.. — задала вопрос Мирай из любопытства, громко стуча зубами. Ресницы, рог и передние пряди волос уже начали покрываться тонким слоем снежной корки. Благо, что Нэмури шла впереди и прокладывала тропинку перед фукетсу. Взгляд непроизвольно опустился вниз, цепляясь за босые женские стопы, лишь местами обёрнутые белоснежными бинтами. — Ко всему можно привыкнуть. И к жаре, и к холоду, — снежинки на плечах девушки таяли в тот же момент, когда они оседали на мертвенно-бледной коже. — Скажи, какова причина твоей ненависти? — Ненависти? — опешила полукровка. — Ну… Я думала, что всем ясна причина нашей неприязни к человечеству. Вы, люди, явились в Веллиал и кардинально сменили его былой порядок. Истребляете не только наш, но и другие виды, используете коренных жителей как рабов. Думаете, здесь есть место для симпатии? — Я не об этом. Меня ты недолюбливаешь по иной, конкретной причине. — Не понимаю… Зачем вам это знать? Разве не всё равно, кто и что о вас думает? — Просто хочу узнать тебя и наладить контакт. Будет проще, если в дальнейшем без сопротивлений и лжи станешь отвечать на вопросы, — честно выдала Ёрухана, переступая границу, к которой принадлежала обитель. — Мне бы не хотелось доводить всё до пыток. По крайней мере, в ближайшем будущем для них времени нет. — То есть я должна пойти навстречу и оснащать вас информацией в обмен на свою сохранность? Предлагаете предать моих сородичей? — внутреннее «я» требовало остановиться, однако осквернённая и не думала прислушиваться к зову разума. Возмущение на пару с негодованием и злобой затмили страх перед человеком. — Разве вы не говорили, что простить можно всё, кроме предательства? Как я буду смотреть в глаза друзьям и знакомым, если раскрою все наши тайны? Прекратите глумиться! — на выдохе выкрикнула она, замерев на месте. Нэмури замедлила свой шаг, остановившись следом. Нянчиться с капризным созданием — это последнее, чем ей хотелось заниматься. Устало помассировав виски, приблизилась к до смешного рассерженной Мирай и одарила её нежно-розовую макушку добротной затрещиной. Да такой, что перед разноцветными глазами материализовались мерцающие звёздочки, расплывающиеся в разные стороны. Ноги подкосились, не в силах удержать равновесие. Ослабленное тело тут же рухнуло на землю, покрытую снегом. Заповедь постояла какое-то время около бессознательной тушки фукетсу, размышляя, стоило ли оно того? — Сколько же с тобой будет мороки. Может, здесь оставить? Ведущие в преисподнюю как раз изголодались, — с прежней улыбкой стала накидывать варианты Ёрухана, ощутив присутствие четвероногих хищников. Из-под толщи снега, куда пару минут назад свалилась полукровка, послышалось тихое мычание. — Сэйджин, даруйте мне терпение, я хочу её убить, — вопреки словам пришлось вызволить чужое тело на свободу. И, бесцеремонно закинув его на плечо, вновь двинуться в путь. Сквозь пелену потерянного сознания Мирай слышала непрекращающийся вой вдали, режущий слух, размеренное дыхание где-то поблизости и самое главное — тепло, из ниоткуда взявшееся посреди снежного леса бархистов. Заледеневшие ладони инстинктивно прижались к источнику высокой температуры, что вызвало короткую усмешку на алых губах. — Как представится возможность — ручонки-то твои поотрываю, мешок с костями.

•••

Самое неприятное, что может произойти после нахождения желанного источника тепла, — это его лишение. Осквернённая не могла точно определить, какое количество времени провисела на чужом плече подобно тряпичной кукле. Вой ведущих в преисподнюю сменился отдалённым гулом людских разговоров, которых, по неизвестной фукетсу причине, она вместе со своим «транспортом» ловко избегала. Девушка почувствовала, как некто с нею на руках стал спускаться куда-то вниз по ступеням, время от времени сворачивая то вправо, то влево, петляя по предполагаемым коридорам. В конце концов Мирай опустили на холодную и, вероятно, стеклянную поверхность, вынуждая инстинктивно съёжиться от неприятных ощущений. С тела словно стянули всю одежду. Уж больно ярко чувствовалась поверхность, с которой соприкасалась кожа. Ладони стали мало-помалу исследовать окружение, правда совсем недолго. Морщинистые ладони перехватили тонкие девичьи запястья и приковали их по обеим сторонам от туловища, после чего проделали те же манипуляции с ногами, туго фиксируя конечности в нужном положении. Осквернённая чего только себе не напридумывала, находясь в плену непрекращающегося сна, граничащего с реальностью. С одной стороны, происходящее можно было отнести к появлению очередного кошмара с участием незаменимой Ёруханы, а с другой — слишком уж естественными казались испытываемые ощущения. Осознав, что шанса выбраться из оков нет, девушка попыталась разлепить веки, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. С десяток раз проклянув род людской и их предводителей, Сэйджин, у неё получилось совершить задуманное. Зрачки рефлекторно сузились при попадании в них ослепительного света. Фукетсу пробурчала невнятные ругательства под нос, еле сдерживая чих, и отвела взгляд в сторону, где обнаружила знакомое довольное лицо. «Да ладно… Хаюри, за что?» — Выспалась? — не без насмешки в голосе произнесла Ёрухана, показывая пальцем куда-то в сторону. — Знакомься, это Йори Каяма. Ближайшие пару дней будешь коротать время рядом с ним. Проследовав взглядом в указанном направлении, Мирай наткнулась на невысокого мужчину, которого смело можно называть стариком. Его поседевшие волосы собраны в крохотный хвост на макушке, концы которого забавно колыхались в разные стороны. Глаза его были до того маленькими, что разглядеть их из-под нависших век казалось почти невозможным, но полукровке всё же удалось высмотреть радужку тёмно-коричневого цвета. Губы его были тонкими-тонкими, изогнутыми в лёгкой улыбке. От неё не исходило чувство угрозы, как это было в случае с Нэмури. Наоборот, она, что странно, располагала к себе. «Вот ведь дура, не ведись на эти уловки», — одёрнула себя осквернённая, опустив разноцветный взор ниже. На теле мужчины покоился белоснежный халат, обрамляющий чуть сгорбленную фигуру. Пара старческих пальцев на правой руке была перебинтована, держа небольшой блокнот на пружинках. — Ну здравствуй, голубушка, как себя чувствуешь? — хриплый голос вырвался из уст пожилого человека. — Ты привыкай пока к обстановке, а я скоро вернусь. — Привыкать?.. — Будь умницей, глупостей не натвори, — вновь заговорила Мэйрэй, подошедшая к прозрачному столу с прикованной к нему девушкой. — Каяма не причинит тебе боли, просто обследует тело, — продолжила объяснения, невесомо касаясь чужого лица. Биение сердца дьявольского творения слышалось даже на расстоянии, что не могло не забавлять. — Чего же ты так испугалась? Обследования? — указательный палец своевольно принялся накручивать на себя нежно-розовую прядь, выбившуюся из крупной косы собеседницы. — Или разлуки с друзьями? А может, того, что твоя тайна на грани разоблачения? — Я… я не понимаю, о чём вы говорите, — разноцветные радужки на пару со зрачками лихорадочно забегали по комнате, выдавая все переживания. — Да неужели? — лукаво пропела заповедь, коснувшись кожи под левым глазом полукровки кончиком красного ногтя. — А эта очаровательная циферка мне, наверное привиделась, так? Лгунья с шестым уровнем угрозы. Была бы возможность — фукетсу в то же мгновенье преподнесла бы свою душу Хаюри, только бы не видеть, как на алых губах напротив расцветает победная ухмылка. Словно Ёрухана поймала с поличным непослушное дитя, укравшее сладость с дальней верхней полки, полной запретных лакомств. — Давно вы знаете?.. — С самого начала. Каждый из Мэйрэй способен определить тот уровень угрозы, который в себе носят выродки. Потому-то нижестоящие ликвидаторы ничего не ощущали, не задавали лишних вопросов. Твои возможности естественным образом скрылись от окружающих. Лишь главные носители наследия Святых могут их почувствовать. Ко всему прочему, твоя маскировка скатилась ещё с самого утра, — в моменте заповедь резко помрачнела, уставившись на побледневшее лицо Мирай. — Что ты такое? Откуда взялась? — Я не помню. Никто из фукетсу не помнит, вы же знаете, — попытка перевести разговор в другое русло не увенчалась успехом. Чужая ладонь намертво впилась в челюсть осквернённой, готовая вот-вот её раздробить на мелкие кусочки. — Не лги мне. Ты не такая, как твои сородичи. Не чистокровный представитель своего вида, — из-за крепкой хватки на бледных пальцах выступили тоненькие венки. — Говори. Как ты появлялась в Веллиале, кто такая Хаюри и что тебе известно о сердце скверны? — Это так вы… контакт налаживать собрались?.. — хрипло выдала Мирай, в уголках глаз которой выступили прозрачные слёзы-бусинки. Плакала полукровка очень редко и только тогда, когда больше не могла держать в себе месяцами, а то и годами копившиеся негативные эмоции. Сколько она себя помнила, столько её ненавидели и сторонились. Ликвидаторы всегда обращались как с мусором, а большая часть сородичей либо избегала правой, человеческой стороны, либо открыто указывала осквернённой на её дефектность. И если с людьми всё предельно ясно, то с фукетсу ситуация была в разы сложнее. Мирай ведь страдала вместе со всеми, спала на бетонном полу холодными зимними ночами, как и остальные, голодала, работала не покладая рук даже больше других. Да, временами вступала в перепалки с ликвидаторами, пыталась отстоять право их вида на свободное существование вне стен пропитанного кровью лагеря. Это ведь не плохо — желать обеспечить себе и своим близким мирную жизнь. Почему же тогда большинство отворачивалось от неё, не принимало как полноценного представителя их вида? А может, Аризу была права и полукровке следует задуматься о своей сохранности? Просто взять и начать прислуживать людям, выполнять любые их хотелки. Тогда к ней станут относиться как к равной, как к чему-то… живому? «Не хотелось этого признавать, но как же всё-таки обидно. Неужто я появилась на свет ради такого отношения к себе?..» — всхлипнув как можно тише, осквернённая прерывисто вздохнула в попытке нормализовать дыхание, пока стальная хватка постепенно сходила на нет. — Твоё состояние нестабильно. Я зайду позже. — Нэмури, — Мирай окликнула по имени уходящую заповедь. — Помнишь, ты спрашивала, почему я тебя ненавижу? — И? — пропустив мимо ушей неуважительное обращение, Ёрухана остановилась в дверном проёме. — Потому что ты точная его копия. Мэйрэй едва слышно хмыкнула, махнула девушке рукой, жестом откладывая продолжение разговора на потом, и покинула помещение. — Чья-то точная копия, значит?

•••

Йори, на удивление, показал себя с весьма хорошей стороны, когда проводил обследование осквернённой. Мужчина даже согласился снять оковы с её рук и ног на том условии, что она не станет вырываться и пытаться сбежать. — Я всё равно не знаю, где нахожусь. Да и заповедь меня найдёт в два счёта при необходимости, — на время смирилась полукровка, сдавшись. Каяма, как и обещал, освободил ранее обездвиженную девушку и помог принять сидячее положение. А она, в свою очередь, не делала резких движений. Свесив оголённые ступни со стола, принялась потирать ноющие запястья. На теле, как и предполагалось, не оказалось юкаты. Её отсутствие никак не смущало Мирай, так как она не понимала, чего можно было стыдиться. Однако ежедневное ношение одежды на протяжении долгих лет сформировало привычку в виде нужды прикрываться. Поджав к себе коленки, осквернённая стала ждать, когда Йори закончит копаться в ближайшем ящике с разного размера колбочками и неизвестными продолговатыми трубочками с иглами на концах. Скоротать ожидание решила разглядыванием интерьера, который очень походил на тот, что и в лечебнице Коёшими. Всё те же белоснежные стены с потолком, множество шкафов, тумбочек и полочек, набитых самыми разными препаратами. Присутствовало и бесчисленное количество зарисовок с наглядным строением организма в разных проекциях. Преимущественно — людского. Это удалось понять по схожему размещению органов в телах. Такие плакаты были расклеены почти по всем поверхностям, словно жизненно важные памятки. Также в помещении находились две серые кушетки, закруглённый стол в дальнем левом углу, а на нём — куча книг и не известные полукровке предметы, с помощью которых, вероятно, и проводились обследования. И наконец, самый громоздкий объект — прозрачный стол посреди кабинета Каямы, на котором и расположилась девушка. — Так, я всё подготовил, — заявил Йори, повернувшись к потенциальной пациентке. — Давай сначала проведу осмотр тела, а анализы оставим на потом, чтобы ты без одежды зазря не щеголяла, не то заболеешь. Мирай согласно кивнула мужчине и настроилась на выполнение всех его просьб. Обследовать фукетсу он собирался буквально с головы до пят. Внимательно изучил состояние кожи головы и волос, параллельно записывая результаты в папку, отведённую специально для полукровки. Далее проверил слуховые каналы, носовые ходы, реакцию зрачков на свет, в результате чего выяснилось наличие светового чихательного рефлекса. После перешёл к осмотру позвоночного столба, где благополучно нащупал все пять отделов с количеством позвонков, идентичным людским: семь шейных, двенадцать грудных, пять поясничных, пять крестцовых и четыре копчиковых. — Удивительно. Даже у фукетсу начальных уровней имеется по паре лишних или недостающих позвонков в первых четырёх отделах, пусть они и максимально схожи с людьми. А у тебя прямо точь-в-точь как у нас! — восторженно воскликнул Каяма. — А у последнего отдела? — углубилась в объяснения Мирай. Ей хотелось разузнать, чем ещё она отличается от сородичей. — В последнем, копчиковом, количество позвонков варьируется от трёх до пяти. Но это у людей. У фукетсу это число находится в пределах от одного до двух. В редких случаях до трёх. Йори проговаривал вслух всё, что подмечал. Его одержимость наукой и медициной в какой-то степени восхитила осквернённую. Ей и самой стало интересно, из чего она вообще состоит и как работает тот или иной орган в её теле. Ранее на обследованиях никто ничего не объяснял. В первый раз просто обвели взглядом, так и ещё и до жути неприятным! А во второй раз худо-бедно проверили и накинулись с вопросом о какой-то репродуктивной системе. Будто Мирай в этом что-то смыслила. Каяма же был другим. Он с головой окунулся в изучение нового объекта, но вёл себя при этом тактично. Не причинял боли, часто спрашивал девушку о её самочувствии и по-доброму улыбался на её глупые вопросы. «Неужели люди могут быть настолько отзывчивыми?» С этими мыслями время осмотра пролетело незаметно, и Йори дал добро на то, чтобы осквернённая оделась. После он пригласил её на одну из кушеток и велел закатать правый рукав, а сам распаковывал не известный Мирай предмет с иглой на конце. Вид колющего объекта заставил её заметно напрячься, что не ускользнуло от внимательного взгляда мужчины. — Не бойся. Это не больно, скорее неприятно. Но мне нужно взять твою кровь на анализ, — Каяма уверил пациентку в безопасности процедуры и повязал тугой жгут чуть выше её локтя. — Начни активно сжимать и разжимать ладонь, чтобы напрячь вены. — А из раны кровь взять нельзя? — Хах, нельзя, голубушка, нельзя. Ты не переживай, я быстро. Пришлось довериться старику и подставить руку под иглу. Протерев изгиб локтя ваткой, пропитанной дурно пахнущей жидкостью, Йори обработал ею и свои морщинистые ладони и только потом начал ощупывать поверхность девичьей кожи в поиске той самой вены. Благо, что рука у него была лёгкой, а глаз, несмотря на возраст — острым. Металлический конец беспрепятственно вонзился в плоть, а алая жидкость не спеша стала заполнять небольшую стеклянную колбу на конце сооружения с иглой. Полукровка будто под гипнозом наблюдала за тем, как кровь наполняет ёмкость, в то время как тело начало слабеть, а картинка перед глазами заметно поплыла, вгоняя разум во тьму. «Да что ж это такое…»

•••

— Так-так, первая отрицательная, значит. Как хорошо, она не имеет ни антигенов, ни резус-фактора на поверхности эритроцитов, что делает её универсальным донором, ну прямо находка! — довольно поглядывая на результаты, Каяма заносил полученные данные в папку. — Найти бы ещё носителя «золотой крови». — Господин Йори… — О, голубушка, очнулась, — мужчина встал из-за стола и направился к кушетке, на которой расположил девушку, потерявшую сознание второй раз за день. — Ты не бойся, это нормальная реакция организма на сбор крови. Тем более, что ты давно не ела. Не составишь мне компанию? Старик указал рукой на край своего стола, где покоились две тарелки с исходящим от них паром. Первый приём пищи, организованный Нэмури, оставил в осквернённой неприятный осадок. Однако от той еды, которую предлагал отведать Йори, пахло в сотни раз лучше, потому и причин для отказа не нашлось. Не без помощи поднявшись с места, фукетсу опустилась на любезно подготовленный стул и уставилась на содержимое керамической посуды. — Что это? — Суп-лапша с говядиной, — радушно отозвался мужчина, взяв в руки деревянные палочки. — Мы едим его с помощью вот таких приборов. Попробуй и ты. — Мирай с недоумением взглянула на две деревяшки перед собой, но всё же подняла их. — Теперь расположи пальцы так, как и я. Это не сложно. Легко говорить: «это не сложно», когда подобное практикуется явно не первый год. А вот осквернённая чуть все пальцы себе не переломала, пока пыталась разобраться в управлении! Старик весело посмеивался с тщетных попыток девушки ухватиться за палочки. В конце концов решил пожалеть её и достал из встроенного в стол шкафчика керамическую ложку. Её фукетсу приняла с большей радостью, благодарно кивая. После зачерпнула суп и с опаской поднесла ко рту. И пусть Каяме был добр к ней, всё это могло оказаться очередным спектаклем Ёруханы, потому страх быть отравленной всё ещё вынуждал осторожничать. Но и отказаться было бы как-то… Неудобно, что ли? Всё-таки мужчина был очень чуток и заботлив. Пришлось попробовать на свой страх и риск. Все опасения вмиг улетучились, как только ложка со свежеприготовленной пищей оказалась во рту. — Вкусно? — Очень, — пролепетала полукровка, нетерпеливо зачерпнув очередную порцию. — Голубушка, ты меня, конечно, извини за излишнее любопытство, но не могла бы ты попробовать мясо? Придётся ли тебе по вкусу термически обработанный продукт? — Попробую, — согласилась Мирай, послушно откусив небольшой кусочек говядины. — Это… в разы лучше, чем сырая плоть, — честно ответила она. Нэмури наверняка рассказала Йори обо всех её странностях, так что скрывать было нечего. — Могу я задать вопрос? — Что хочешь знать? — Почему вы так хорошо ко мне относитесь? Вас госпожа Ёрухана попросила? — как бы невзначай поинтересовалась она, продолжая трапезу. — Голубушка, отчего же к тебе плохо относиться? Ты не сделала мне ничего плохого. — Но фукетсу… — Да, их многие ненавидят. Особенно тех, которые творят бесчинства и пачками пожирают людей из мелких поселений. Но знаешь, глупо перестать любить яблоки, если тебе попалось одно червивое, — Каяма говорил так, словно не первый раз рассуждал на данную тему. — Почему я должен тебя презирать, если когда-то мне довелось встретить не самого приятного фукетсу? Ты-то другая. — И это вся причина?.. — Поверь мне, голубушка, в этом мире и так слишком много зла. Если есть шанс провести время в компании с приятным существом, пусть и отличающимся от моего вида, почему я должен от этого отказываться? Из принципа? Или по воле Сэйджин? У меня ведь своя голова на плечах есть. Уж как-то разберусь, кого любить, а с кем враждовать, — всё продолжал старик, смакуя наваристый бульон. — Наша Мэйрэй приказала осмотреть тебя да приглядывать ближайшие пару дней, и ничего больше. А у меня так давно не было собеседника! Хочу вдоволь наговориться. Ты как, не против? — А?.. Да нет, я только за… — растерянно пробормотала полукровка, чего-то страшась. Годами выстроенные суждения о том, что все люди — враги, а каждый из них желает для осквернённых только одного — смерти, начали медленно рушиться с каждой проведённой секундой подле Йори. Мирай по-настоящему испугалась, когда осознала одну простую истину: её и сородичей ненавидело огромное количество людей. Но ведь не все до единого.