Алой нитью связаны

Мирай нервно покачивалась вперёд-назад, сидя на одной из подушек, разбросанных по комнате заповеди. Подрагивающими пальцами она сминала слегка потрёпанные края бумаги с до боли знакомым портретом, напоминающим о давно минувшем прошлом. Прикусив нижнюю губу, фукетсу пыталась обуздать нахлынувшую волну переживаний и сомнений. Что же до Ёруханы рядом — она застыла без движений. Точно статуя. Уставилась на пол, прожигая его взглядом под алой повязкой и, судя по всему, о чём-то размышляла. — Вы знакомы с этой женщиной? — осторожно произнесла фукетсу, привлекая к себе внимание. — Была когда-то. Пока она в один из дней не исчезла без следа, — откинувшись корпусом на подушки позади, Нэмури вернула себе на мгновение потерянное самообладание, разместила ладони на груди и начала новый допрос: — Ты лучше мне вот что скажи, знает ли ещё кто-то об этом твоём воспоминании? — Моя подруга из лагеря Рэе-Нору. Уруми, она… как-то говорила, что я наполовину такая же, как и вы. Видимо, провела параллель между моими воспоминаниями и внешним видом. Упоминала и людские семьи и их возможность обзаводиться потомством, но ко мне это никак не относится! Это невозможно! — До чего же ты упрямая, а… Допустим, так и есть. Тогда как объяснишь свой получеловеческий облик? — заповедь тактично сменила тон на более снисходительный. Уже не пыталась воздействовать на девушку через страх, потому как понимала, что излишнее давление только заставит её замкнуться. — Не сказать, чтобы ты была шибко умной… — Я-то?! — вспыхнула осквернённая. — Не перебивай. Так вот, о чём это я… И всё же ты не настолько глупа, чтобы не заметить сходства между внешностью женщины из воспоминаний, своей и людьми. Потому наверняка догадалась, что каким-то образом связана с нашим видом, но упорно игнорировала этот факт, не так ли? Уж очень Мирай хотела возразить этим высказываниям, но не могла, ведь Ёрухана говорила чистую правду. Так уж вышло, что после явления в Веллиал полукровка оказалась в поселении фукетсу. Многие сторонились её, сравнивали с чужаками, но даже мысли не допускали о том, что она была связана с людьми кровно. Только отмахивались со словами: «Если Хаюри не даровала девчушке должного количества скверны, значит, так было нужно» и расходились кто куда, игнорируя существование мутированного сородича. Это оправдание казалось вполне логичным. Да и иных объяснений найти не удалось, поэтому осквернённая и жила всю жизнь, уверенная в том, что прародительница по воле случая обделила её своим «благословением». Всё переменилось в тот момент, когда вечно тихая и незаметная Уруми впервые высказала своё предположение о второй возможной сущности подруги. Помнится, Мирай тогда долго сердилась. И даже не знала, на кого больше: на себя, своё предполагаемое происхождение или на ни в чём неповинную Уруми, озвучившую догадку. Ответа она найти так и не смогла. Единственным решением было всецело отрицать принадлежность к чужакам. Отсюда вытекала и неконтролируемая агрессия при любом упоминании схожести с ними. — Тогда, в библиотеке господина Каямы, — шёпотом заговорила полукровка, не поднимая головы. — Вы сказали, что я настолько фукетсу, насколько и человек. Почему? — Йори пришёл к такому выводу исходя из результатов обследования. А твой рассказ только подтвердил его предположения, пусть сама ты так ничего и не поняла. Зато теперь многое можно будет объяснить. — Многое?.. — Например, тот, казалось бы, неестественно высокий уровень угрозы, который никак не сочетается с твоей внешностью. Хотя это скорее запутывает, — устало вздохнула девушка, постукивая пальцами по своим же рёбрам. Одна мысль превосходила другую по безумству. — Сначала мне нужно во всём разобраться и подтвердить догадки Каямы. Позже объясню. Поднявшись с места, Нэмури уже собиралась направиться к сёдзи, ведущим к выходу из комнаты, как её внезапно остановила чужая ладонь, зацепившаяся за рукав юкаты. В недоумении обернувшись, она обнаружила явно растерянную фукетсу, зрачки которой беспорядочно метались по комнате из стороны в сторону. Сразу стало ясно, что полукровка была не в себе. Взор отличающихся по оттенкам бирюзовых глаз устремился на лицо заповеди, а из уст послышалось совсем тихое, почти жалобное: — Скажите, кто я на самом деле?.. — Неужели так важно знать, к какой расе принадлежишь? Для чего? Чтобы всю оставшуюся жизнь подстраиваться под определённые стандарты, только бы угождать окружающим? Быть удобной? Ты так все прожитые годы в помойную яму спустила, понравилось? — заповедь искренне не понимала, по какой причине осквернённая так сильно зависела от совершенно бессмысленных убеждений. — Скажу одно, «своей» ты не будешь нигде. Поэтому нужно выбрать меньшее из двух зол, а я, так уж и быть, помогу. До тех пор, пока не выяснится и не подтвердится вся правда о тебе, останешься жить здесь, среди людей. А там уж сама посмотришь, кем ты хочешь быть. Мирай выслушала Ёрухану молча, невольно впитывая каждое её слово, будто губка. Не нужно было вслух говорить о том, что какие-то пару предложений ощутимо расшатали её внутренний стержень. Тело безмолвно выдало состояние хозяйки. Хватка на одеянии Мэйрэй ослабла сама собой, позволяя той беспрепятственно покинуть комнату. Глухой звук закрывшихся о стену сёдзи эхом раздался в черепной коробке, доставляя почти что физический дискомфорт. Тело заметно обмякло, готовое вот-вот упасть на пол. Благо, что удалось вовремя подставить вперёд трясущиеся руки, но и они толком не смогли удержать девушку, рухнувшую на шёлковые наволочки близлежащих подушек. — Нигде не буду «своей», да? — с нервным смешком выдала она, сжимая ткань белой юкаты на груди. — Не это я хотела услышать. — Мирай? — А! — пискнула названная, подскочив. — Не бойся, это я, — поспешила объясниться вошедшая в помещение Кохэку. Она была одной из немногих, в чьей компании осквернённая не ощущала той тягости и напряжения, как в окружении прочих ликвидаторов. Хоть до конца ей довериться и не могла. — Ты наверно не услышала стука, да? Я встретила Нэмури по пути сюда. Не знаю, что между вами произошло, но она велела мне поселить тебя здесь, в главном здании города. — Прямо сейчас? — захлопала глазами полукровка. Заповедь действовала уж слишком быстро. — Такова воля нашей Мэйрэй, я не могу и не имею права ей противиться. — Можно я хотя бы друзей повидаю? Они закончили со своей работой? — Да, совсем недавно, — кивнула женщина. — Думаю, что ты можешь их навестить. Но недолго и под моим присмотром. Мирай была согласна на любые условия, только бы увидеться с Шинджи и Хаканай. Хотелось поскорее рассказать о произошедшем друзьям, получить хоть каплю отдачи и поддержки, дабы не сойти с ума. Здесь, среди людей, ей не на кого полагаться, некому открыть сердце, излить душу. Конечно, она могла бы попробовать возразить приказу Ёруханы и попросить о том, чтобы место жительства оставалось неизменным, в обители. Однако не смогла упустить редкую возможность узнать, кем является на самом деле. «Она была права, я та ещё эгоистка, — фукетсу продолжала прокручивать в голове слова заповеди, сказанные в библиотеке. — Но это вовсе не значит, что я окончательно перейду на сторону человечества. Если уж выпал такой шанс — постараюсь помочь сородичам через воздействие на Нэмури. Нужно только подобраться к ней поближе». Уверив себя в том, что нахождение подле ликвидатора будет использовано во благо дьявольских творений, Мирай в кои-то веки смогла унять нервную дрожь в теле. Она шла в обитель вслед за Гэндзи, вызвавшейся её сопровождать. На улице стоял всё тот же холод, пробирающий до самых костей. А с наступлением вечера порывы ледяного ветра становились всё более беспощадными. Лёгкая одежда совсем не подходила для подобных погодных условий. И ведь никому на это не пожалуешься. А если и осмелишься — кто прислушается? Конечно же, никто. Единственное, чему можно было радоваться, так это прекращению обильного снегопада. Хотя и без него передвижение по нерасчищенной местности казалось тем ещё испытанием. — Долго там не задерживайся, мы должны вернуться до прихода Нэмури, — вновь напомнила о времени Кохэку, когда она и её подопечная подошли к краю рва, разделяющего территорию людей и фукетсу. — Я буду ждать тебя здесь, ступай. Осквернённая в спешке поклонилась женщине, после чего без оглядки помчалась к заснеженной обители. Добежала до неё за считанные минуты, полностью игнорируя заледеневшие руки, ноги и лицо. Отворив входную дверь, Мирай внимательно осмотрелась в помещении. Немногим позже краем уха уловила тихие перешёптывания, доносившиеся из того места, где располагалась столовая. Подойдя ближе к источнику звуков, она в самом деле наткнулась на в край ослабших и измождённых сородичей, конечности которых окрасились в тёмные оттенки. Особенно фаланги пальцев, принявших на себя основной удар мороза при уборке. Все семнадцать существ вяло пережёвывали наспех приготовленную пищу, каждый уткнувшись в свою тарелку. И только блондинистая макушка чуть дёрнулась, когда на пороге столовой показалась знакомая фигура. — Мирай?.. — захрипела Маруяма, прокашлявшись. Потухший взгляд её сиреневых глаз моментально оживился. — Мирай! Ты вернулась! Девушка подскочила с места, несмотря на ноющую боль в теле, и кинулась прямо в объятья подруги. Полукровка сразу же ответила на жест, сцепив ладони в крепкий замок за спиной Хаканай. Вслед за ней всполошился и Ирагаси, роняя по пути несчастный стул. Остальные присутствующие с лёгким удивлением поглядывали на появившегося сородича. Особенно Тэруко, обратившая внимание на изменившуюся метку под левым глазом прибывшей. Не обнаружив Мирай по приходе в обитель, большинство успело надумать дурного. Записка, написанная кровью, только убеждала в том, что девушка, скорее всего, больше не вернётся. Подобные случаи происходили ранее. Ликвидаторы заставляли фукетсу оставлять утешительные послания и забирали их. Куда и для чего — и без слов было известно. Такая практика часто проводилась во времена правления бывшего Мэйрэй Сондзен-Мару. А всё ради очередных истязаний и безрезультатных попыток выведать тайны выродков. — Я так испугалась, когда зашла в комнату и увидела исписанный кровью стол! — захныкала Маруяма, уткнувшись носом в плечо подруги. Цвет её длинных растрёпанных волос словно потускнел за то время, что девушки находились в разлуке. — Хаюри вновь тебя спасла! — Где тебя всё это время носило? Ты должна была оставаться здесь, пока мы не вернёмся, — вклинился в разговор Шинджи, осматривая полукровку со всех сторон на наличие травм. — И что с твоим клеймом? Сам он выглядел не лучше Хаканай. Всё тот же уставший взгляд. Вместо очей — два бездонных омута. Тёмные круги полумесяцем легли под глазами, а на голове творился какой-то хаос. Создавалось такое впечатление, будто совсем недавно на его отливающей медью шевелюре птицы пытались свить гнездо. Но самое тревожное — рога что у парня, что у всех остальных фукетсу сильно потускнели. Такое могло произойти лишь в двух случаях. В первом — при наступлении старости. Во втором — при чрезмерном истощении. Исключением было появление на свет с изначально светлыми рогами, что свидетельствовало о врождённой хрупкости организма осквернённого. Шинджи как раз относился к последнему типу. И пусть с виду он казался достаточно крепким, Мирай ещё при первой встрече подметила блеклость его рогов. Теперь же они находились на грани того, чтобы окончательно выцвести. — Давайте отойдём, я всё расскажу, — полукровка схватила обоих друзей за руки и потянула их в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Затолкав ничего не соображающих сородичей в знакомое помещение, она принялась перетаскивать один из лежащих на полу футонов ко второму, чтобы фукетсу свободно могли на них расположиться. За все те дни, что она отсутствовала, их с Хаканай комната почти не изменилась. Только перепачканный кровью стол напоминал о дне, когда Ёрухана посетила обитель. Ирагаси с Маруямой озадаченно переглядывались, но всё же присели подле подруги без лишних вопросов. Мирай в свою очередь сделала глубокий вдох, прикрыв на мгновение глаза. А на выдохе начала пересказывать всё, что с ней приключилось. Скрывать что-либо она не видела смысла. Одно дело — лгать самой себе, а обманывать друзей, которые искренне беспокоились за неё всё это время — последняя низость. Если и было что-то, чем осквернённая могла им отплатить, так это правдой. Рассказала полукровка обо всём: о приходе заповеди, о том, как Каяма её обследовал, какими соображениями и фактами поделился. Произошедшее в библиотеке, включая шантаж заповеди и выдвинутые ею условия, также было озвучено. — Ты ведь не согласилась, так?.. — губы Маруямы мелко задрожали. — Не выдала наши тайны, правда? Скажи же… — Чем ты только думала?! — Шинджи понял всё по лицу подруги. Она всё рассказала Мэйрэй. Вечно беззаботный, полный веселья парень переменился на глазах. Вцепился ладонями в девичьи плечи, протыкая кончиками отросших ногтей тонкую кожу. Не намеренно. На эмоциях. Ткани белой юкаты тотчас окрасились в багровый оттенок. И только Ирагаси собрался как следует отчитать Мирай за оплошность, как вдруг дверь комнаты распахнулась, с громким стуком врезавшись в стену. С порога прямо на полукровку накинулась разъярённая Тэруко, одним толчком отбросив Шинджи в сторону. По комплекции женщина в разы превосходила сородича, что по росту, что по весу. Тёмно-зелёные пряди её волос хаотично раскинулись по широкой спине. В янтарных радужках вовсю пылала злоба. А венки на лбу, скулах и шее вздулись до того сильно, что можно было отчётливо рассмотреть их изгибы. — Тэруко-сан, прошу вас, прекратите! — вскрикнула Хаканай, испуганно ухватившись за чужие руки, сцепившиеся в кольцо на шее Мирай. Но как бы ни пыталась, не смогла сдвинуть их с места и на миллиметр. — Дайте ей объясниться! — Я всё своими ушами слышала! Эта мерзавка — предательница! — из горла вырвался крик, больше похожий на вопль озверевшего животного. — Мы приняли тебя такой, как ты есть! Ни разу не упрекнули в схожести с этими подонками! Так ты нам отплатить решила, да?! Ещё и за нос всех водила, скрыла свой уровень угрозы! Для чего? Находишься в услужении ликвидаторов?! Гнусная тварь, я придушу тебя собственными руками! Разум полукровки окутал плотный прозрачный купол, приглушающий вскрики Сакураи. Она даже не пыталась воспротивиться или предпринять попытку освободиться из мёртвой хватки. Без единого движения продолжала лежать на полу, задыхаясь от нехватки кислорода. Краем глаза она зацепилась за силуэты друзей, которые, судя по всему, безуспешно пытались оттащить взбешённую Тэруко. На её вопли сбежались все сородичи, застыв в ужасе на пороге комнаты. А женщина всё продолжала давить на горло Мирай. Ей было даже интересно, от чего та скончается быстрее: от удушения или от раздробленной в труху гортани. — Уже не первый век фукетсу десятками тысяч мрут от рук ликвидаторов, пока чужаки пытаются выведать наши тайны! И всё ради чего? Ради жалкой шавки, продавшей наш вид за сохранность каких-то там друзей?! Что же будет с остальными?.. С сердцем скверны? С Хаюри?! Ты всех погубила, дрянь! Навалившись всем телом на безропотную тушку, Сакураи хотела покончить со всем здесь и сейчас, однако сделать это ей не дала внезапная слабость в конечностях, вскоре переросшая в адскую боль. Руки женщины разделились надвое в изгибах локтей. Верхняя часть вместе с туловищем завалилась набок, а нижняя так и осталась на шее жертвы, правда, уже не сжимала её с прежней силой. Светлые юкаты лежащей девушки и корчившейся от мук Тэруко испачкались в чёрной крови. Колотившееся в груди сердце пропустило глухой удар, когда разноцветный взор обнаружил рядом фигуру невозмутимой заповеди, в руках которой покоилась пара окровавленных вееров. Концы позолоченных прутьев были заострены, тогда как на самой поверхности парного оружия, имеющего, что не удивительно, алый цвет, виднелись золотые цветочные узоры, напоминающие лепестки любимого цветка Мэйрэй — ликориса. — Не для того я вас, отбросов, приобретала, чтобы вы друг друга поубивали, — раздражённо бросила Ёрухана в толпу. Наклонившись к ослабшей Мирай, заповедь убрала с её шеи отрубленные ладони Сакураи, после чего обхватила девушку поперёк живота и рывком подняла податливое тело с пола. — Может, кто-то хочет продолжить? Я посмотрю. Осквернённые, спотыкаясь о собственные ноги, разбежались по комнатам, только бы оказаться подальше от явно раздражённой Нэмури, взявшейся из ниоткуда. Одни лишь Маруяма, Ирагаси да изувеченная Тэруко остались в комнате. Заповедь не стала на них зацикливаться, направившись к выходу из помещения. Её остановил дрожащий голос Хаканай, взгляд которой не смел подняться к лицу ликвидатора. — Она правда вам всё рассказала?.. — Рассказала, потому что хотела вас защитить. Но вы, видимо, такого порыва не оценили. И это ожидаемо. Фукетсу никогда не поймут мотивов, по которым действует человек. — Человек? Мирай человек?.. — округлила сиреневые глазки Маруяма, еле дыша. — Ответьте. — Не наглей. Тебя это никак не касается, — бросила Мэйрэй через плечо, прежде чем покинуть обитель.

•••

Добираться до главного здания Коёшими и, по совместительству, своего дома Ёрухане пришлось тайком. А причиной тому был тот самый гость, к приходу которого и готовились фукетсу. Он был последним, кому девушка хотела бы представить полукровку. Потому было принято решение утаить её от посторонних глаз. Хотя бы на время. По пути заповедь успела сделать выговор ничего не подозревающей Кохэку, ждущей возвращения осквернённой. Женщина искренне не понимала, с чего это вдруг на неё накинулся сородич. Пазл сложился лишь тогда, когда Мэйрэй вкратце пересказала события минувших дней. — Повезло, что я почуяла неладное, иначе её бы убили, — промолвила Ёрухана, уложив тушку Мирай на расправленный футон. — Пойди скажи Хаясиде, пусть он побудет рядом с гостем вместо меня. — Нэмури… так нельзя, господин Эндо приехал к тебе, а не к твоему преемнику. — От него одни проблемы. Эта встреча не была обговорена, да и к тому же она неофициальна. Мы на днях узнали о том, что он хочет приехать. Если б предупредил меня раньше, то и разговор, возможно, был бы иным, — пробурчала девушка, кривясь при упоминании коллеги. — Сейчас же он снова своевольничает. Я не обязана потакать этому ребячеству. Мой статус позволяет его игнорировать, потому делай, что велено. Фууку обречённо вздохнула, чуть покачала головой и направилась к выходу из комнаты. Она знала Ёрухану ещё с тех пор, когда та только-только получила статус созокуниина. С самого начала Нэмури была донельзя упёртой, гордой, с поминутно меняющимся настроением, от которого временами зависела сохранность окружающих. Почти никого, кроме наставника, и слушать не желала. Поступала так, как считала нужным, а не по образцу установленных правил. Уважала только тех, кто действительно этого заслуживал, а не просто потому, что «так было принято». И не важно, какой пост занимал человек, если он, по её мнению, ничего не стоил. Именно за эти качества бывший Мэйрэй избрал девушку как своего преемника. — Интересно, наставник пожалел о том, что выбрал меня? — задала риторический вопрос заповедь скорее себе, чем мертвецу. — Как-никак, он пал от моей руки. — Его убили вы?.. — М? Очнулась наконец? Теряешь сознание с завидной периодичностью. Повторишь ещё пару раз, и начну думать, что ты голубых кровей, веснушка, — Ёрухана присела на пол, застеленный изумрудным ковром. Удобно устроившись рядом с пострадавшей, она достала из-за пояса белый платок и принялась вытирать им кровь Сакураи с лезвий вееров. — Не думала, что придётся спасать тебя от сородича. — Поступили бы иначе на её месте? — Безусловно. Я б тебя ещё помучила немного перед смертью. — Да вы само милосердие, — зашипела Мирай, чуть приподнявшись на локтях. Бегло осмотрев небольшое помещение, она поняла, что находилась в неизвестном ей месте. Пусть интерьер и был отдалённо знаком. Уже приевшиеся красные стены, одно небольшое окошко с пастельно-бирюзовым стеклом, изумрудного цвета ковёр и такого же оттенка потолок, по краям которого свисали круглые стеклянные шары со свечами внутри. Два высоких узких шкафчика расположились в дальних углах. Между ними — закруглённый стол из тёмного дуба у самой стены, а рядом — чёрная подушка для сидения. Вполне приличная, даже уютная комнатушка. — С сегодняшнего дня это твой личный уголок, — обыденно произнесла Нэмури, очистив от крови один из вееров. — Я гарантирую тебе и выродкам из обители сохранность, пока будешь приносить пользу. — Сохранность? Вы, если правильно помню, отрубили Тэруко руки… — Я не вкладывала в оружие ауру Святых, они вновь отрастут. Услышав это, Мирай даже обрадовалась. Реакция Сакураи вполне оправдана, её нельзя было винить в содеянном. Одна лишь Хаюри знает, что о полукровке сейчас думают сородичи. Хотя мнение каждого осквернённую не волновало. Больше всего она желала знать, как к ней изменилось отношение Хаканай и Шинджи. Спрашивать об этом Ёрухану было бессмысленно, пусть она и была свидетелем трагедии. Зато можно было узнать нечто иное. — Скажите, вам понравилось, как я ответила на вопросы? — Ты про те, что были на бумажке? — уточнила заповедь. А получив утвердительный кивок, вновь заговорила: — Вполне. А что, уже не терпится задать встречные? — Если позволите… — Задавай. — Ну… Вы сказали, что не вкладывали ауру Святых в оружие. Разве оно не у всех ликвидаторов изначально пропитано ею? — У всех, кроме Мэйрэй. Источник силы Сэйджин передаётся от заповеди к преемнику. Следовательно, её носители и решают, кому и чему даровать это наследие. Обычные ликвидаторы на это не способны. Они пользуются всем готовым, уже наделённым силой. Мэйрэй же сами контролируют этот процесс. Чем сильнее противник, тем больше ауры вкладывается в оружие, и наоборот, — будничным голосом поясняла Нэмури, посвящая полукровку во все тонкости. — У меня не было цели убить твою знакомую, поэтому я атаковала её «пустыми» веерами. А ранения, нанесённые предметом, не наделённым силой, выродки запросто смогут отрегенерировать. — Погодите-ка, если количество ауры Святых следует изменять в зависимости от возможностей противника, то как справляются ликвидаторы, встретившие, к примеру, фукетсу восьмого уровня угрозы? Они ведь не могут… — Мы не вразнобой отправляем людей на миссии, — прервала девушку Ёрухана, немного разочарованно на неё поглядывая. Неужто сама не могла догадаться? — Ликвидаторы, как и осквернённые, разделены по способностям на уровни. Есть сильнейшие и слабейшие как среди заповедей, так и среди фууку, созокуниинов, рядовых и членов служебного состава. Сначала выясняют, насколько опасен враг, и только потом отправляют людей на задания. — Уровней у вас столько же, сколько и у фукетсу? — Нет. Их всего четыре, если не брать в расчёт Мэйрэй. И в отличие от выродков, они идут в порядке убывания, а не возрастания. Третий стоит ниже всех по способностям, а нулевой — выше. Достижение последнего уровня в определённом слое системы даёт ликвидатору возможность подняться выше. К примеру, человек, дослужившийся до нулевого уровня в составе рядовых, может претендовать на место среди преемников заповедей и так далее. Мирай поражалась каждому произнесённому слову, как ребёнок. Каждый имел определённое место, должность и обязанности. Человечество смогло организовать продуманную иерархическую систему. Нарушить её казалось невозможным, даже имея о ней чёткое представление. Поэтому Нэмури ничего не скрывала. Ей просто нечего бояться. — А почему заповеди — исключение? Вы делитесь на уровни иначе? — полукровка уже не стесняясь задавала вопросы, сев на футон в позе лотоса. Раны на плечах постепенно затягивались, а следы от удушья сходили на нет. Её вовлечённость в деятельность ликвидаторов вызвала у Ёруханы усмешку. — Вы повеселели? — С чего ты взяла? — отмахнулась она, задумавшись над ответом. Из непродолжительных объяснений собеседницы Мирай удалось выяснить, что заповеди не разделяют себя по силе самостоятельно. Вместо них это делает источник силы Святых в их телах — некое подобие ядра, хранящего в себе ауру Сэйджин. Именно оно определяло тот уровень, на котором находился носитель. Причём делало это, как вырвалось у фукетсу, «неожиданно красиво» — на теле каждого, кто носил титул Мэйрэй, распускалось определённое количество бутонов, которое наглядно показывало, кто и на каком месте находился по силе и авторитету. Причём все цветки отличались друг от друга в зависимости от государства, во главе которого стояла заповедь. Каждая страна славилась каким-то одним растением. И что необычно — именно ядовитым. В Сондзен-Мару, как известно, таким цветком являлась красная паучья лилия. В Фувари-Эйро — кальмия, а у его соседа Сэйко — амариллис. Ёруби всегда славился обильным количеством олеандра, в то время как Манами-Исса — цветением белладонны круглый год. В Ко-Эйгаку дела обстояли немного печальнее, чем в других странах. Невероятной красоты рододендрон распускался исключительно в начале лета. Зато в Рэе-Нору росла уж больно живучая клещевина. — У тебя остался последний вопрос. — Последний? — опешила Мирай, чуть наклонившись вперёд. — Ты задала слишком много побочных. Научись правильно формулировать мысли с первого раза. — Вот же… Тогда скажите, по какой причине носите повязку на глазах? — спрашивая Ёрухану об этом, осквернённая была готова к тому, что её проигнорируют или попытаются увильнуть от ответа. Однако заповедь поразила в очередной раз, ответив совершенно честно. — Мои глаза слишком слабы и чувствительны к свету. Ткань повязки приглушает его, снижая напряжение, но не лишает видимости. — А что будет, если её снять? — Глаза начнут кровоточить. Не сразу, но начнут, — Нэмури говорила о последствиях так, словно они её не касались. Данная проблема сопровождала девушку уже не первый год. За это время она уже давно свыклась с этой и другими слабостями своего тела. — А покажете? — как бы невзначай поинтересовалась полукровка, неловко разминая костяшки на руках. — Кого? — Ну, глаза?.. — Хочешь — сними повязку да посмотри. Выглядела Мэйрэй довольно и несколько озорно. Уголки губ немного приподнялись, а сама она поближе придвинулась к озадаченной фукетсу и стала ждать от неё действий. Мирай долго мешкалась, то подводила руки к бледному лицу напротив, то отдёргивала их обратно. Спустя семь комичных попыток всё же решилась довести дело до конца. Сердце на мгновение замерло. Далеко не один раз полукровка представляла, что за собой скрывал тонкий красный лоскуток, а тут такая удачная возможность выпала! Не спеша протянув ладонь к переносице, подцепила край мягкой на ощупь ткани указательным пальцем и уже собиралась стянуть её вниз, как вдруг силуэт заповеди куда-то испарился. Исчез прямо на глазах! — Чего?.. — вытаращилась полукровка на пустоту перед собой. Из-за спины раздался знакомый смешок, вызвавший у обманутой явное недовольство. — Вы же сами разрешили посмотреть! — надула она щёки, обернувшись на прислонившуюся к стене Ёрухану. — Разрешила. Но не припомню слов о том, что буду сидеть неподвижно, — сложив оба веера, Нэмури надавила на позолоченную ручку двери, ведущей к выходу из комнаты. — Раз уж будешь жить среди людей, то тебе стоит получше нас узнать, — указала она пальцем на низенькую тумбочку рядом с футоном. А если быть точнее, то на стопку книг разной толщины. — В них описана наша и по совместительству твоя анатомия, физиология и психология. Начни чтение с завтрашнего дня, будь внимательна и вникай в текст. И не думай оправдываться тем, что не умеешь, мне всё известно. — Постойте, я пробовала прочитать рукописи из библиотеки господина Каямы. Слова были слишком сложные, я ничего не поняла! — Не волнуйся, содержание этих книг упрощено в разы. Любой дурак поймёт, даже ты. — Эй! — возмутилась Мирай уже в спину уходящей заповеди. В проёме открывшейся двери глаз зацепился за подозрительно знакомый стол с чернильницей в форме двуглавого дракона. — Ну нет… — Подскочив с футона, фукетсу обомлела, с трудом удерживая при себе падающую челюсть. — Выход из моей комнаты ведёт в вашу?!..

•••

Шок на пару с негодованием стих довольно быстро. Пусть Мэйрэй и сказала приступить к ознакомлению с книгами со следующего дня, полукровка решила заняться этим делом немедленно, несмотря на царящую на улице ночь. А всё потому, что никак не могла уснуть. Мысли то и дело возвращались в тот момент, когда она рассказала друзьям всю правду. Открыто поведала им о предательстве. Лицо Тэруко, желающее лишить её жизни, всё ещё мелькало перед глазами, из-за чего тело время от времени непроизвольно содрогалось. — Хаюри, помоги, как мне быть? — прошептала девушка едва слышно, открыв книгу об анатомии человека. — Раньше от одного вида людей выходила из себя. А когда узнала, что с ними связана, будто… смирилась? Так оно и должно быть или это я какая-то неправильная? Обращение к прародительнице, что логично, никак девушке не помогло. Потому она начала чтение, осмысливая каждую строчку. По возможности фукетсу старалась закрепить полученные знания на практике. Пыталась прощупать все описываемые в тексте косточки, пальпировала свой живот, пересчитывала чуть выпирающие рёбра, касалась ключиц, коленных чашечек. В общем, делала то же, что и Йори. Многие факты о возможностях человеческого тела её действительно поражали. Хоть Каяма и рассказывал Мирай о многом, но делал он это поверхностно. Так, чтобы пояснения были более лёгкими для восприятия. — Выходит, что внешне от людей я отличаюсь лишь наличием рога, чёрного белка глаз, видоизменённой формой ушей, регенерацией и знаниями о Хаюри, — подытожила прочитанное осквернённая, сравнивая себя с иллюстрацией человека в книге. — Что же до функций организма… Внимание девушки привлекло необычное слово — геккей, описывающее некую «женскую нечистоту». — Ну, и что это такое? — буркнула Мирай, вопросительно склонив голову набок. — И почему этот процесс «нечистый», если так задумано природой? По описаниям, его наличие свидетельствует о здоровье, а отсутствие — о возможных проблемах или беременности. Это же хорошо, можно отслеживать статистику воспроизведения потомства, — призадумалась фукетсу, как вдруг её осенило. — Погодите-ка, я ведь тоже женщина, но у меня ничего такого никогда не было… Проблем со здоровьем — тоже, а это значит… Мирай словно холодной водой окатили. Она в панике сорвалась с места и резко отворила дверь, ведущую прямиком в комнату Мэйрэй. Нэмури, мирно расписывающая свиток за столом, оторвалась от своего занятия. — Что с тобой? — произнесла без особого волнения, потянувшись к стоящей на столе чашке. Заповедь решила смочить горло, пока полукровка пыталась слепить из непонятных слов доступное для восприятия предложение. Но никак не ожидала того, что ей скажут. — Госпожа Ёрухана, я беременна! Гранатовый сок, который Мэйрэй спокойно пила секундой ранее, вылился из рта прямо на несчастный свиток. Нэмури молниеносно схватила одну из близлежащих подушек и уткнулась в неё лицом, приглушая рвущийся наружу гогот. Осквернённая с удивлением уставилась на заповедь, всё же рухнувшую на спину в истеричном хохоте, который с каждой секундой только усиливался. — Прекратите! Лучше бы помогли! — Прошу, не продолжай, мне смеяться больно! — впервые взмолилась Ёрухана, прикусывая ткань шёлковой наволочки. Одна лишь Хаюри знала, какой стыд испытала Мирай, когда с ней в итоге провели деликатную беседу на тему «откуда берутся дети». Завуалированную, конечно, не во всех красках. Не то девушка на месте превратилась бы в пепел. А ведь она понимала, что для воспроизведения потомства требуется участие как женской, так и мужской особи. Но не до конца изученная информация и неосведомлённость о протекании самого процесса сыграли злую шутку. Откуда же ей было знать, что зачатие происходит так, как рассказала Нэмури?! А отсутствие у полукровки той самой «нечистой» функции, называемой в простонародье менструацией, Мэйрэй объяснила ужасными условиями, в которых проживала фукетсу. — Как, просветилась, веснушка? — Ну хватит, я же не знала… — пролепетала она в ладоши, прикрывшие красное, как томат, лицо. — Дочитывать надо, а не впадать сходу в панику, — Ёрухана потянулась к одной из стопок книг, расставленных по комнате, и выборочно достала какую-то из них. — Ознакомься, когда закончишь с предыдущей. — Что это? — Ещё одна рукопись. Но необычная, в ней есть иллюстрации. — Иллюстрации? Какие? — Очень познавательные, как раз по теме. Иди уже… — измученно просипела заповедь, заменяя испачканный свиток на новый. — Кстати говоря. На этот раз испорченные записи я тебе прощу. Но в следующий отрублю пару пальцев и заставлю всё переписывать. Поняла? — Поняла, — послушно отозвалась Мирай, поспешив обратно в комнату. Снаружи её дверь выглядела совсем неприметной, так как была замаскирована под дизайн стен. — Жуть какая. После ухода полукровки наступили долгожданные тишина и спокойствие. Отсутствие лишнего шума помогало Нэмури сконцентрироваться на работе, а именно — ведении отчёта за прошедший месяц. В нём она должна была прописывать всё: количество погибших и прибывших ликвидаторов, траты на пропитание, снаряжение, содержание и вознаграждение за труды подчинённых. А также тех, кого повысила в должности, а кого понизила или вовсе исключила из их рядов. Мэсэйоши был очень строг к деталям, потому каждые полгода собирал отчёты у всех Мэйрэй и ознакамливался с ними. — Непросто старику, контролировать работу ликвидаторов в восьми странах — это та ещё морока, — посочувствовала главе заповедь, обмакнув в чернильницу кончик длинной кисти. Параллельно этим действиям из комнаты Мирай донёсся смущённый писк, вызвавший у Ёруханы лёгкую улыбку. — Бедняжка. До иллюстраций дошла.