Алой нитью связаны

Последние события не прошли для ментального и физического состояния Мирай бесследно. По крайней мере, так думала Ёрухана, когда безуспешно пыталась разбудить крепко спящую фукетсу. Ни тычки под бок, ни пощипывания, ни громкие возгласы — ничего не помогало вывести её из сна. Та лежала, словно мертвец, не сдвинувшись ни на миллиметр. Нежно-розовые локоны выбились из косы, раскинувшись по всей поверхности спального места. Выглядела девушка крайне расслабленно и беззаботно. Чуть ли не слюни на подушку пускала. И это начинало раздражать заповедь, чаша терпения которой уже наполнилась до краёв. — Неужто так сильно устала? — прошипела Мэйрэй, уткнув руки в бока. — Может, придушить, пока есть возможность? И разбираться ни с чем не придётся. — Нэмури, ей нелегко пришлось, пожалей хоть немного, — отозвалась Гэндзи, показавшись из-за двери. В руках у неё покоился небольшой тканевый свёрток, который женщина положила рядом с футоном полукровки. — Было бы расточительно лишать Мирай жизни, ведь она и одна из нас тоже. К тому же есть вероятность того, что она является дочерью… — Да знаю я. И это уже не предположение. Рано утром Каяма прислал весточку, в которой по моей просьбе подтвердил их родство. Ёрухана прислонилась к стене затылком, шумно выдыхая. В голове только и крутилось надоедливое: «И что, чёрт возьми, с этой информацией делать?». Теперь она сомневалась, стоит ли рассказывать Мэсэйоши о том, что ей поведала фукетсу. Поступи заповедь так — непутёвую осквернённую в тот же миг вздёрнули бы на виселице, предварительно выпытав оставшиеся сведения. — Сам факт её существования уже считается преступлением на уровне смертного греха, — размышляла об очевидном Нэмури, напряжённо покусывая губы. — Это я и Йори сомневались в своих догадках, а Ходзуми сразу поймёт, что к чему. Я и никто другой из ликвидаторов ему не ровня, у старика за плечами слишком много опыта. — И как тогда поступишь? — Или попробую договориться с главой, или сделаю так, чтобы никто не понял, кто она. — С ума сошла? Если господин Мэсэйоши узнает о том, что проворачиваешь такие дела за его спиной, твоя голова полетит первой. Сокрытие незаконного носителя силы Святых — это худшее, что может сделать ликвидатор! Верным решением будет обо всём рассказать, а там уж как пойдёт, — сменила настрой Кохэку, запаниковав. Её роль фууку как раз и заключалась в том, чтобы верой и правдой служить своей заповеди, подставлять плечо в необходимый момент и оберегать её от бед. Не допускать непоправимых ошибок. — Не ставь свою жизнь под угрозу ради девчонки, которую совсем недавно узнала! — Что за лицемерие? Минутой ранее ты просила пожалеть Мирай, ведь она тоже человек, пусть и наполовину. — Но!.. — Довольно, — строго отчеканила Ёрухана, одним жестом остановив поучительную тираду заместителя. — Мне этот мешок с костями даром не нужен. Оставляю её при себе лишь по одной причине — она может рассказать то, о чём молчат остальные. Чем больше подробностей ликвидаторы получат о сущности дьявольских творений и их прародительнице, тем быстрее наши люди смогут избавиться от сердца скверны. — И это единственная причина? — Других и быть не может. А теперь иди, дальше я сама разберусь, — озвучив приказ, Нэмури опустилась к футону со спящей Мирай. — Кохэку, — бросила она через плечо уходящей женщине. — Ты лучше других знаешь, чего я никогда не смогу простить. — Конечно. Можешь во мне не сомневаться. Я с тобой до самого конца. Когда дверь за фууку захлопнулась, заповедь слабо усмехнулась, разворачивая тканевый свёрток на полу. В верности Гэндзи она была уверена даже больше, чем в самой себе, ибо людей, готовых продать ближнего ради выгоды, видела сразу. Поведение, манера речи, поступки, даже совсем мелкие и незначительные привычки, будь то полезные или вредные, отношение к окружающим — всё выдавало подноготную изменников. Знающий человек сможет распознать предателя, где бы он ни был, как бы ни скрывался. И Ёрухана как раз была одной из таких. Пусть и очень редко, но ей попадались искусные лжецы. Их истинные цели и намерения были ясны с самого начала, однако для большинства они оставались незаметными, спрятанными под куполом поддельной доброты, заботы и переживаний за товарищей. Во избежание возгласов подчинённых о якобы беспочвенных обвинениях в сторону «невиновного» человека Мэйрэй всегда ждала, когда предатель выдаст себя сам, покажет истинное лицо. И только тогда со спокойной душой назначала для него единственно верное наказание — смерть. — То же будет ждать и меня, если скрою от Ходзуми твоё происхождение. Что скажешь? — обратилась она к лежащей фукетсу. — У тебя веки задрожали. Кохэку ушла, можешь не притворяться. Вставай. — Всё-то вы видите, — буркнула Мирай, нехотя разлепив веки. — Делайте как считаете нужным. Но перед этим ответьте на один вопрос… — Кем тебе приходится та женщина с портрета? — Да! — осквернённая бодро вскочила с места, чуть ли не сталкиваясь с заповедью лбами. Остатки сонливости в мгновенье сошли на нет, уступая место решимости. Желанию знать свою историю. — Пожалуйста… — Правда может оказаться не самой приятной. — Мне всё равно! Я просто хочу знать. — Ну, ты сама этого пожелала, не жалуйся потом, — отодвинув тканевый свёрток и его содержимое подальше, Нэмури пересела прямо на футон к собеседнице, собственнически на нём расположившись. — Сегодня я говорлива, потому расскажу намного больше, чем ты того хочешь. Даже о себе немного. — С чего вдруг такая милость? — прищурилась девушка, недоверчиво всматриваясь в алую повязку на чужом лице. — Моя жизнь тоже связана с людьми, породившими тебя на свет. Но обо всём по порядку. Начнём с одного из самых главных правил, которому должны подчиняться все носящие титул Мэйрэй без исключения. А звучит оно так…

•••

Человек, занимающий пост заповеди, не имеет права обзаводиться детьми. Причиной этого запрета стала сила, находящаяся внутри тел Святых и, как следствие, будущих носителей. Всё дело было в том, что Сэйджин и их наследие представляли из себя единую систему, работающую строго по первоначально принятым законам. Они подразумевали, что в каждой стране должен быть лишь один человек, управляющий её военной мощью. Во избежание бунтов делить этот пост с кем-либо строго-настрого запрещалось. Особенно с предполагаемыми детьми, которые с рождения наделялись властью, а не избирались по необходимым для преемников критериям. Ведь хозяин столь могущественного наследия должен быть как минимум достойным, проверенным временем, а не родившимся по воле случая с золотой ложкой во рту. Люди не понаслышке знали, до каких масштабных бед может довести правление «не в тех руках». Первое время ликвидаторы беспрекословно придерживались правил, исключающих главные для человечества риски. До тех пор, пока ситуация не вышла из-под контроля. Всё изменилось тогда, когда один из Святых нарушил общепринятый закон, в результате чего на свет появился ребёнок, с рождения наделённый частью сил отца. В страхе за своё дитя Сэйджин поспешил укрыть его подальше от людских глаз. До сих пор доподлинно неизвестно, что стало с несчастным новорождённым, спрятанным где-то на землях Веллиала. Зато участь нарушившего правило была очевидна всем и преподносилась будущим поколениям как пример того, что настоятельно не следовало делать. Провинившийся Святой недолго смог скрывать свой поступок, муки совести вынудили его рассказать обо всём товарищам. Поэтому спустя некоторое время он признался им в совершённом грехе, после чего и лишился жизни. У него отобрали всё: имя, титул, былой почёт. И даже страну, в которой он правил ликвидаторами, оставили без названия, вследствие чего она перешла в распоряжение ближайшего соседа — Сэйджин, возглавляющего свой пост в Реэ-Нору. Эта потеря стала болезненной для всех Святых, число которых сократилось с восьми до семи. Хоть они и не желали смерти товарищу, поступить иначе попросту не могли. Оступившийся однажды способен на всё. Рисковать благополучием целого вида ради одного отступника Сэйджин не имели права. А значит, предатель должен исчезнуть без следа и никак не упоминаться в статусе Святого. Казалось, будто после смерти провинившегося жизнь станет прежней. Но не тут то было. Затишье длиной ровно в четыре года и девять месяцев после гибели одного из главных защитников человечества сменилось масштабным бедствием. Фукетсу со всех концов Веллиала, словно обезумевшие, принялись уничтожать поселения людей. Их сила и способности резко возросли. Большая часть имела уровни от седьмого до девятого, что было редкостью, ибо такие осквернённые редко коммуницировали друг с другом, так как являлись в основном существами-одиночками. А тут ни с того ни с сего начали действовать слаженно. Их внезапное появление в огромном количестве наталкивало на неутешительные умозаключения. Это событие ликвидаторы связали с тем самым новорождённым ребёнком, отца которого и убили Сэйджин. А всё из-за «говорящей» даты, прошедшей со дня смерти Святого. Такие числа, как четыре и девять, ликвидаторы считали дьявольскими. Проклятыми. Приносящими одни лишь беды и несчастья. Они верили, что само дитя уже давным-давно погибло, а его душа, якобы проданная дьяволу, начала безжалостно мстить палачам родителя. С тех пор количество смертельно опасных фукетсу только возрастало. Сэйджин не нашли иного выхода, кроме как передать часть своих сил преемникам, а другую ценой жизней направить на уничтожение обезумевших тварей.

•••

— То есть… вы носите в себе лишь часть их наследия?.. — прошептала Мирай, не веря своим ушам. — Значит, Сэйджин были ещё сильнее? — Само собой. Однако и противник не был слаб. Это тогда тех фукетсу оценили седьмыми-девятыми уровнями. Ныне таким выродкам дали бы как минимум десятый. Неудивительно, что спасти человечество удалось лишь благодаря жертве Святых, — проговаривала вслух Ёрухана, выводя незамысловатые узоры на белой простыне футона. — Это событие прозвали «Церемонией очищения». — Я вот думаю… Откуда знание таких подробностей? Разве восьмого Сэйджин не исключили из истории? Тогда откуда вы… — Исключили. Однако в настоящее время Мэйрэй преподносят его народу как «друга», предавшего Святых, любезно даровавших ему часть власти. Правду знают одни лишь заповеди. Особо важную информацию мы получаем, ещё будучи преемниками, во время передачи силы. Проще говоря — нам в общих чертах известна концепция мира, царившего в эпоху ликвидаторов нулевого поколения. А также некоторые воспоминания бывших носителей. Это помогает в правлении. — Так, постойте, я ничего не понимаю! Полукровка хотела наклониться поближе к заповеди, чтобы задать очередной вопрос, но не смогла. Чужая рука впечаталась ей в лицо, останавливая на полпути. — Это ещё зачем? — пробурчала она в ладонь Нэмури, отдающую жаром. По коже от тепла пробежали мелкие мурашки. — У вас снова лихорадка? — Во-первых, высокая температура тела характерна для всех Мэйрэй. А во-вторых, держи дистанцию, или я сверну тебе шею, — с лёгкой улыбкой выдала Ёрухана, будто не угрожала, а просто запугивала. — Вы же сами иногда близко подходите! — Значит, тогда я этого хотела. А сейчас молчи и слушай. Или уже не интересно? Осквернённая быстро отскочила назад и смирно уселась на своей части футона. Хотела изобразить из себя примерного слушателя, но вместо этого лишь рассмешила Нэмури. Та ещё с пару минут без утайки хохотала над стремительно алеющими ушами фукетсу. И всё же сжалилась над ней, вернувшись к незаконченному рассказу.

•••

Предыдущего Мэйрэй и по совместительству наставника Ёруханы звали Сигэкадзу Эгути. Мужчина занял свой пост, когда ему исполнилось всего тринадцать лет. Учитель юноши неожиданно скончался на одной из миссий, на которую по счастливой случайности не взял совсем ещё зелёного созокуниина. Благо, что все условия для бесконтактной передачи наследия были выполнены заранее, и Сигэкадзу получил её без задержек. На деле существовало три разных способа, благодаря которым избранный человек мог присвоить себе силу Сэйджин. Первый — насильственный. Изначально каждая заповедь заключала между собой и преемником сделку во имя Святых, которая позволяла последнему в любой момент выступить против своего наставника один на один. В случае поражения ученик терял право носить статус созокуниина, понижался в должности или вовсе изгонялся из организации, что происходило крайне редко. Чаще всего побеждённый вступал в ряды низшего слоя — в служебный состав — и проводил там остаток дней. Если же преемнику удавалось победить — он должен был лишить Мэйрэй жизни, после чего вся сила самопроизвольно переходила к нему. Второй метод — добровольный. Заповедь без боя передавала наследие Сэйджин своему ученику, после чего была обязана покончить с собой в течение трёх суток. Этот промежуток времени — период, за который перенесённая аура обживала новое тело. В случае, если по какой-то причине Мэйрэй оставался в живых до окончания данного срока — его немедля находили и публично казнили, чтобы показать народу должное соблюдение установленных правил. А третий и последний, благодаря которому Эгути и стал заповедью, — спонтанный. Смысл его заключался в том, что после внезапной смерти одного из главнейших ликвидаторов его сила всё так же самопроизвольно переходила к преемнику. Как и в первом из способов, Мэйрэй с самого начала заключал с созокуниином договор. Выполненное условие в виде смерти давало стопроцентную гарантию того, что вся сила без остатка перейдёт к ученику независимо от того, где он находится и какое расстояние разделяло его от покойника. Правда, данный метод нёс в себе некоторые трудности. Аура Святых в таком случае приживалась немного дольше и болезненней обычного. Сам Сигэкадзу желал воспользоваться первым методом, но просто-напросто не успел, чем оказался опечален. Он был крайне жесток и чёрств, не заботился ни о ком, кроме себя и тех, кто был для него потенциально полезен. Эгути не искал себе преемника целенаправленно. Мужчина лишь в зрелом возрасте наткнулся на совсем маленькую Нэмури, которую мать-проститутка пыталась продать прохожим, сидя на пороге у борделя в Конрагугай — одном из незарегистрированных кварталов в столице Сондзен-Мару — Рай-Мэй. Женщина, забеременев от одного из клиентов, вмиг стала ненужной работодателю, из-за чего её буквально выпнули из заведения с растущим брюхом. Обиженная жизнью, во всех своих бедах она винила только дочь. Это было заметно даже визуально. На руках и ногах девочки виднелись глубокие царапины — следы от отросших женских ногтей. Глаз Ёруханы Эгути толком рассмотреть не смог, они были полностью налиты кровью, стекающей по щекам и шее крохи. Будто у мертвеца. — Что с ней? — бросил Мэйрэй, кивнув женщине в сторону девчушки. Нэмури послушно стояла около матери, не смея сдвинуться с места. Худая, как скелет, со впалыми щеками и пальцами-веточками. Чёрные волосы сбились в один сплошной колтун, а кожа была не то что бледная — почти прозрачная. Казалось, если в переулке поднимется небольшой ветерок, он без труда сможет утащить за собой ничего не весившее тельце. Женщина на состояние дочери внимания не обращала, только и делала, что зазывала покупателей. — Да кто ж её знает, упала наверно, оборванка! — гневно зашипела она, перемазанная в грязи. Человек, подошедший к ней, выглядел весьма статно и, скорее всего, был очень богат. Тёмные густые брови и светлые волосы, собранные в высокий хвост. На широком лбу виднелся крестообразный шрам, а на лице особенно сильно выделялись острые скулы да тонкие губы. — Но вы, многоуважаемый господин, на это внимания не обращайте. Тело молодое, восстанавливается быстро. Её только отмыть — и делайте с ней что хотите! — Сколько хочешь? — Если собираетесь покупать — отдам за пятьсот сэйджу! Если хотите взять на ночь — всего сто. Только верните обратно к утру, клиенты время от времени приходят! Сигэкадзу посмотрел в обезумевшие глаза незнакомки, перевёл взгляд на трясущуюся девочку, стойко выдерживающую торги. Опустив взгляд на низ её безобразного одеяния, больше похожего на мешок, обнаружил испачканную ткань, а ещё ниже — кровавые дорожки на внутренних сторонах бёдер. Они стекали до самых лодыжек и засыхали на коже плотной тёмно-коричневой коркой, которая трескалась при малейших движениях. Были и совсем алые. Видимо, свежие. — Верю, что есть клиенты. А себя что не продаёшь? — Ещё чего! Я до такой низости не опущусь, чтобы на улице собой торговать! — взревела женщина, схватила дочь за волосы и притянула к себе. — Вы бы знали, какой я была! Великолепной, желанной каждым мужчиной! А из-за этой мерзавки всего лишилась! Вот теперь пусть она отрабатывает и обеспечивает нас, раз уж уродилась и жизнь мне всю переломала… А лучше бы в утробе померла, гадюка! — Не слишком ли высоко себя оцениваешь? — приподнял бровь Эгути, поправляя рукава чёрной юкаты. — Обыкновенная же проститутка. Оскорбительные слова мужчины окончательно вывели незнакомку из себя. Накинуться на неизвестного она не посмела, больно тот был крупный и, судя по виду, важный. Вместо этого сильнее сжала кулак на затылке дочери, из глаз которой выступили капли свежей крови. Ёрухана быстро-быстро заморгала, дабы вывести лишнюю влагу наружу. Уж слишком сильно она щипала, когда появлялась в явно повреждённых глазницах. — Слышишь, что мне теперь люди говорят?! — Мама, б-больно… — Хватит! Разве я не говорила молчать, а?! Ты вчера под одним из клиентов разревелась так, словно тебя пытали! Не могла ещё немного потерпеть? Из-за твоего нытья он даже закончить не смог, ушёл не заплатив! Женщина уже занесла руку для того, чтобы в очередной раз ударить своего ребёнка. Но Сигэкадзу всё же вмешался, перехватив чужое запястье. Свободная рука завозилась в поясе за широкой спиной, после чего мужчина кинул в ноги сумасшедшей мешочек с монетами, в несколько раз превышающий ту сумму, которую она назвала немногим ранее. Больше нерадивая мать на Нэмури не смотрела. Убежала прочь, спотыкаясь на каждом шагу. — Мама?.. — хрипло произнесла девочка, обернувшись к звуку удаляющихся шагов. — А я?.. — Иди куда хочешь, мать тебя искать не будет, — прервал малышку Эгути, развернувшись к выходу из квартала. Мужчина не мог понять, для чего выкупил совершенно ненужного ребёнка. Добродетелем он себя явно не ощущал. Скорее сжалился, как бывает при виде раненого пса или выброшенной на улицу кошки. Только вот если животному можно было кинуть кусок хлеба, чтобы оно скрылось из виду, Ёрухане оказалось недостаточно того, что её купили. Она шла за спасителем по пятам, несмотря на начавшийся ливень. Хромала, испытывая ужаснейший дискомфорт внизу живота, но не отставала. Сигэкадзу стало любопытно, как долго девочка сможет терпеть. Шли они долго, до тех пор, пока не оказались у окраины леса бархистов. Из чащи, усеянной высокими деревьями, показались ведущие в преисподнюю. Двуглавые чёрно-белые создания, похожие на волков, учуяли запах крови, идущий от незнакомки. Правда, нападать они не спешили, ибо рядом с ней находился их хозяин — действующий Мэйрэй. — Не страшно? Эти монстры тебя за пару минут сожрать способны, а ты прямо к ним идёшь. — Хуже людей чудовищ нет. Я уже никого не боюсь, — голос стал совсем слабым, еле слышным. — Если и захотят съесть, хотя бы долго мучить не будут. Я потерплю… — Терпеливая, значит? — переспросил Эгути, остановившись. — Да и выносливая, вроде как. Дойдёшь со мной до конца — сможешь начать новую жизнь. И Нэмури смогла. Дошла, превозмогая себя, благодаря чему ей выпала счастливая возможность кардинально изменить судьбу. Она собственными руками слепила из сломленной девчушки способную преемницу, которую впоследствии узнавали как упёртую, достигающую поставленных целей женщину.

•••

— Не надо на меня так смотреть, — весело пропела заповедь, поглядывая из-под алой повязки на потрясённую Мирай. — Что было, то прошло. — Это ужасно, как можно смеяться над своим прошлым? Тем более таким… — Может, напомнить, что ты хотела меня убить? Или уже перехотела? — Давайте не будем об этом, — поспешила перевести тему полукровка. С каждой проведённой подле Мэйрэй минутой она сомневалась в себе всё сильнее. — Так что было дальше? — М? А, наставник всё же приютил меня. Как раз в тот день я и встретила Киёко Фунай — женщину из твоих воспоминаний. С этого эпизода осквернённая впитывала каждое слово. Внимательно выслушивала то, как Ёрухана искренне восхваляла личность Киёко. Женщина была безумно ласковой, аккуратной и грациозной. Притягательной что изнутри, что снаружи. Она без раздумий решила помочь маленькой Нэмури, упросив хозяина оставить девочку рядом с ними, в Коёшими. Сигэкадзу не стал ей противиться. Более того — разглядел в подрастающей малютке многообещающий потенциал и стал тренировать её, как только та окрепла. И не ошибся, наследница вышла что надо. — Киёко хоть и не надолго, но заменила мне мать, — впервые за долгое время в голосе заповеди послышалась горечь. Она кончиками пальцев дотронулась до яркой ткани, прикрывающей глаза, и вздохнула. — Эта повязка — пояс, снятый с одной из её любимых юкат. — Погодите-ка, это что же получается… — Сначала дослушай, — удостоверившись, что Мирай приутихла, Мэйрэй продолжила. — В один из дней, когда я уже немного подросла, Киёко исчезла без следа. Сколько бы я ни спрашивала учителя, куда она подевалась — он только и делал, что молчал, словно лишился дара речи. Ходил повсюду, как тень, чего-то страшась. И лишь недавно я поняла, почему. — И почему же? — осторожно спросила полукровка, качнувшись вперёд. — Думай, веснушка, думай. В самом первом воспоминании ты — младенец, а женщина, которая встретила тебя в Веллиале первой, — твоя мать. Эгути этого и боялся. Хотя нет, не так… Наставник опасался участи, которая его ждёт за нарушение главного запрета. Потому долго вас искал, — вспоминала события прошлого Ёрухана, сложив сцепленные ладони на животе. — Я думала, что он делает это из беспокойства. А как оказалось, из-за того, что не хотел нести ответственность за мимолётную связь со служанкой. Семь лет назад ему, вроде как, удалось напасть на след Киёко, правда, нашлись одни её останки. — Как это… Выходит, заповедь и та женщина?.. А я их… — Дочь. Тебе передалась и часть силы моего наставника, поэтому Эндо оценил тебя не подходящим по внешности шестым уровнем. — Да быть не может. Это всё чушь! — девушка запустила пальцы в растрепавшиеся волосы, шумно дыша. — Как носитель силы Сэйджин не смог узнать ауру, подобную своей?! Это просто бред! — Нобоюки тогда был слишком молод и неопытен. Да что уж там, даже я не сразу поняла, в чём дело. — Тогда как это возможно? Объясните! — Киёко не просто исчезла с поля зрения Сигэкадзу. Она от него сбежала, когда узнала о беременности. Причём туда, где была расположена область заражения, — Нэмури старалась говорить тихим, размеренным голосом, дабы немного успокоить собеседницу. — Я понятия не имею, как Фунай смогла тебя выносить, однако за то время, что ты находилась в её чреве на территории, пропитанной скверной, вся эта мерзость успела проникнуть и в тебя. Я в это, конечно, не особо верю, однако Хаюри могла сжалиться над тобой и попытаться спасти, сделать «своей». Ей удалось перекрыть скверной ту часть силы Святых, которая передалась тебе от отца. Я бы даже сказала, что она заблокирована, поэтому почти не чувствуется. — Это неправда… — Прекрати. — Неправда! — громкий вскрик вырвался из горла. Полукровка всматривалась в лицо напротив, анализировала мимику Ёруханы. И что самое ужасное — не наблюдала лжи. Заповедь говорила всё как есть. — Тогда, семь лет назад… Он пришёл за мной. Из-за меня он всех убил, да?.. Ему нужна была я? — Забудь об этом. — А?.. Забыть? — Именно. И если тебе от этого станет легче, могу сказать, что умер Эгути в адских муках. Слышишь? — Нэмури легонько толкнула девушку в плечо. — Два года назад его палачом стала я. Его больше нет, понимаешь? Труп уже давно гниёт в земле. Он мёртв, а мы живы и должны рационально этим пользоваться. Мэйрэй не хотелось играть роль душевного собеседника, которому можно было поплакаться. Однако и оставлять Мирай в таком состоянии не могла. Как-никак, она была важной фигурой в достижении конечных целей ликвидаторов. Ёрухана даже не стала ей лгать, решила воспользоваться моментом и выложить полукровке всё как есть. Открыто предложить взаимовыгодное сотрудничество. — Я расскажу Мэсэйоши о твоём существовании, всё ему объясню, постараюсь убедить в том, что ты полезна и будешь на нашей стороне. Так мне удастся сохранить тебе жизнь. Взамен я обещаю гарантировать безопасность выбранным тобой фукетсу, — договорив, Нэмури протянула осквернённой ладонь для рукопожатия. — Рано или поздно ликвидаторы достигнут своего. Позаботься хотя бы о тех, кого можешь спасти. В ином случае ты мне будешь не нужна и погибнешь вместе со всеми, так никого и не защитив. Мирай какое-то время сидела на месте без движений, о чём-то усердно размышляя. После качнула головой и выдала неуверенное: — Я соглашусь, если выполните одну мою просьбу. — В очередной раз? И какую же? — Вы в ближайшее время выкупите трёх фукетсу и доставите их сюда. И поселите так близко, чтобы я могла в любое время посещать их, — не дожидаясь положительного ответа, полукровка пожала ладонь заповеди, не оставляя ей выбора. — Забавно. А моей гибели, как в прошлый раз, не попросишь? — Да выкиньте это уже из головы! — вспыхнула фукетсу, демонстративно отвернувшись. Ну сказала один раз что-то на эмоциях. Теперь каждый раз напоминать об этом надо? — Не нужна мне ваша смерть. Лучше живите и обеспечивайте безопасность моим близким… О! — Что такое? — заповедь лёжа наблюдала за сменяющимся настроением Мирай, подперев щёку рукой. Основные нюансы были обсуждены, осталось лишь самое сложное — уговорить Мэсэйоши оставить девушку в живых. Ради этой беседы Ёрухана готовилась расчехлить все свои знания и умения, только бы добиться желаемого. А там дело останется за малым — создать для полукровки максимально комфортные для жизни условия, окружить её близкими сородичами и расположить к себе, чтобы беспрепятственно получать всю необходимую информацию. — Ещё я хочу, чтобы вы выдали осквернённым из обители тёплые вещи! Им холодно, все конечности отмерзают, — требовательно пролепетала девушка, пальцами прочёсывая запутавшиеся во сне волосы. — О, Сэйджин, изведёшь ты меня. Я передам эту просьбу Кохэку, она ею займётся. — А можно ещё кое-что спросить?.. — осквернённая решила, что нужно было пользоваться моментом, пока Мэйрэй находилась в приподнятом расположении духа. — Сколько вам лет? По вашим рассказам, вы были маленькой, когда прибыли в Коёшими, однако успели немного подрасти до моего рождения, а мне сейчас около двадцати одного. — Тебе двадцать два. Если судить по дате исчезновения Киёко, то родилась ты в августе пятьсот пятьдесят первого года, — Нэмури произнесла это как нечто логичное и обыденное, но для полукровки её слова не имели никакого смысла. — Точно, ты же не знаешь… Люди ведут отсчёт времени с момента появления Святых в Веллиале. Сейчас идёт пятьсот семьдесят третий год. — А-а-а… Ну так, а вы в каком родились? — В пятьсот сорок шестом. — Вам двадцать семь? — Браво, ты умеешь считать, — саркастично бросила заповедь, перевернувшись на живот. Чужой футон оказался на удивление мягким и удобным. — Что вы… — Я хочу спать. — Прямо здесь? — округлила разноцветные глазки Мирай. Вот только Ёруханы у себя на футоне не хватало. Сама же заповедь чувствовала себя, как принято говорить, «в своей тарелке». Мало того, что устроилась на чужой постели, так ещё и одеяло к себе перетащила, подложив его под голову вместо подушки. Осквернённая открывала и закрывала рот, в попытке произнести хоть что-то. Силой вытолкнуть Нэмури она не могла, поэтому из вредности решила нарочно пошуметь. Взяла в руки одну из вчерашних книг по физиологии и начала зачитывать её вслух. Громко, чётко, с выражением и даже без запинок! Продолжала девушка своё представление минут двадцать. А когда прервалась на то, чтобы перевести дух, услышала наглое: — А дальше? Ты очень нудно читаешь, прямо колыбельная, — наигранно сонно протянула Мэйрэй, зевая. — Эй! Я вообще-то!.. — Нэмури! — возмущения фукетсу прервал крик Гэндзи, донесшийся с коридора. Заповедь среагировала мгновенно. Выскочила за пределы комнаты, сталкиваясь с взволнованной заместительницей нос к носу. Вслед за ней из-за перегородок раздвижных сёдзи показалась и нежно-розовая макушка Мирай. — Кохэку, что случилось? — Ёрухана потрясла фууку за плечи, дабы привести её в чувства. — Ну же. Успокойся и ответь. — Твоих подчинённых… Тех, которых ты отправила в Ко-Эйгаку по просьбе Ходзуми… Их всех убили! Ни одного выжившего. Есть без вести пропавшие, а тех, чьи тела удалось обнаружить, даже опознать невозможно! — тёмно-голубые глаза женщины наполнялись слезами обиды за понапрасну унесённые жизни. Все они были на вес золота. Молодыми, способными, но неопытными. — И мало того, что Йокай всех погубил, не распределив должным образом силы, он осмелился приехать сюда за новой партией ликвидаторов. Стоит в центре Коёшими и требует! Люди — не пешки, ими нельзя так разбрасываться, это!.. Гэндзи даже договорить не успела, как Нэмури и след простыл. — А я уже и позабыть успела… — едва слышно произнесла полукровка, вздрагивая. Какой она бывает в гневе.