Алой нитью связаны

Мирай чувствовала нутром — так просто Ёрухана не отпустит Ходзуми, бесцеремонно явившегося с нахальной просьбой. Да и что скрывать, ей было даже интересно, как закончится встреча заповедей. По этой причине фукетсу покинула главное здание вместе с обеспокоенной Кохэку, воспользовавшись ситуацией. Женщина возражать не стала, не до того ей было. Она лишь велела держаться полукровке позади и не светиться перед Мэйрэй. Улица встретила их пронизывающим холодом. И пусть время было дневное, из-за плотного покрова тёмных туч лучам солнца не удавалось пробиться к землям Коёшими. Осквернённая стала осматриваться по сторонам, как ребёнок. Задрала голову и ахнула от представших перед ней масштабов. Она видела главное здание издалека, когда только прибыла в город, но не могла себе представить, что вблизи оно окажется настолько высоким. Стены из красного дерева тянулись прямиком к небу. Да так стремительно, что верхушку алой черепичной крыши с изогнутыми кверху краями с трудом удавалось разглядеть. К самой резиденции при помощи небольших изогнутых мостов по бокам было присоединено ещё по два сооружения, схожих по внешнему виду, но отличающихся по размерам. Они были в разы ниже, чем главное здание, но при этом шире. Внутренний двор поражал своими размерами и красотой не меньше. Вся земля на территории была усыпана мраморной галькой и лишь в специально отведённых для растений местах оставалась чистой, без единого сугроба. Зато везде, где только можно, виднелись колонны с позолоченными статуями двуглавых драконов. Справа от входа расположился достаточно крупный пруд со стаей рыб ярких окрасов и, что поразительно, распустившимися лотосами. На краях же водоёма покоились разного размера камни. С виду казалось, будто они были полупрозрачными, до невозможности отполированными. Для Мирай оставалось загадкой, как пруд ещё не покрылся ледяной коркой. Несмотря на суровую зиму, жизнь в нём вовсю кипела. Повернув голову влево, девушка заметила арку из переплетённых между собой ветвей. Вела она, судя по всему, в сад. Правда, с приходом не подходящего для жизнедеятельности сезона все листья опали, оголяя верхушки некогда пышных деревьев и кустарников. Фукетсу в сортах растений разбиралась не так хорошо, как это делала Уруми, потому не могла точно определить, какие из них росли во внутреннем дворе. Зато могла с уверенностью сказать, что их было огромное множество. От любования местностью её оторвал строгий голос заповеди, донёсшийся откуда-то снизу. Полукровка осторожно выглянула из-за спины Гэндзи и обнаружила, что их и стоящую неподалёку Нэмури разделяло около сорока — сорока пяти ступеней, ведущих к центру Коёшими. На нём, расчищенном от снега, стояла сама Мэйрэй и её незваный коллега. — Это Ходзуми? — тихо поинтересовалась осквернённая, поёжившись от холода. Кохэку утвердительно кивнула, не отводя взгляда от гостя. Им оказался мужчина старше двадцати пяти уж точно. Худощавый, можно сказать, что даже щуплый. С отросшими светло-каштановыми волосами и редкой, неухоженной бородёнкой. Его невысокий рост смотрелся потешно в сравнении со статным силуэтом Ёруханы. Ей пришлось заметно наклонить голову, дабы встретиться с дерзким взглядом собеседника, в бледно-зелёных глазах которого не читалось и капли сожаления о зазря потерянных жизнях. Наоборот, Йокай был свято убеждён в том, что из уважения к Мэсэйоши ликвидаторы обязаны выполнять все его хотелки, чем и пользовался из раза в раз. — Он вам не нравится? — Не только мне. Всем ликвидаторам этот человек кажется омерзительным, — Гэндзи и не думала подбирать выражения. Младший Ходзуми не заслуживал и доли того почтения, которое полагается проявлять к титулу Мэйрэй. — Даже не сосчитать, сколько талантов он загубил своей беспечностью. Об этом знали все. Один лишь Йокай не замечал в себе недостатков. До сих пор он пользовался положением отца, чтобы получать желаемое. Все ликвидаторы до единого выполняли его поручения нехотя, превозмогая себя. И вовсе не из уважения, а только по той причине, что не желали стыдить Мэсэйоши за бездарное чадо. Глава в противовес никчёмному сыну был одним из самых лучших за историю всех восьми поколений, пусть в его биографии и присутствовал неоднозначный жизненный эпизод. — Хоть бы отца своими выходками не позорил. Тебе уже за три десятка, а ты так и не научился управлять людьми, — брезгливо выпалила Нэмури, сложив ладони в свободные рукава приспущенной юкаты. — Я отправила в Ко-Эйгаку ровно сотню ликвидаторов, — тон стал ниже, раздражённее. — И ты погубил их всех меньше чем за неделю. — Вот только нотаций мне читать не надо, — воспротивился Йокай, скривив губы. Голос у него был до невозможного противный. Визгливый и скрипучий, словно звук открывающейся ржавой калитки. — Мне нужна ещё одна партия. Я отправил сюда гонца, чтобы он передал тебе приказ, но ответа не получил. — Приказ? Ты? Мне? Сбоку послышался громкий свист, принадлежащий очередному гостю Коёшими — заповеди Рэе-Нору. Молодой человек с крайне довольной улыбкой облокотился на ближайшую колонну. Взор голубых глаз то с нездоровым обожанием осматривал Ёрухану, то метал молнии в стоящего рядом с ней папенькиного сынка. — Я чуть было не пропустил всё веселье, — проворковал Нобоюки, смахивая с тёмно-фиолетовой шевелюры капли воды. — Пришлось даже из купальни выскочить. «Оно и видно, — подумала Мирай, закатив глаза. На теле Эндо покоился только несчастный банный халат, оголяющий жилистую шею, выпирающие ключицы, грудь и часть подтянутого торса, на котором удалось разглядеть несколько листков клещевины. С последней их встречи он никак не изменился. Только на губах, помимо двух старых колец, пронзающих плоть, было обнаружено ещё два таких же украшения, симметрично расположенных по другую сторону. — Показушник». — Йокай, тебе бы не соваться туда, откуда придётся вприпрыжку на костылях выскакивать, — прыснул молодой человек, щёлкнув суставами в пальцах. — И как это ты умудрился угробить целую сотню? Не расскажешь? Я даже при всём желании подобного провернуть не смогу. А ты, погляжу, прямо мастер. — Следи за словами, — процедил сквозь сжатые зубы Ходзуми, по-детски топнув ногой. — Я, в отличие от тебя, своё место заслужил! — Ну конечно. Мне сила Сэйджин всего-то после смерти наставницы передалась. Зато ты заполучил её благодаря рекомендациям отца. А ещё через очень тяжёлый труд. Может, напомнить, как в пьяном угаре поведал мне, каким местом тебе удалось так быстро завладеть этой должностью? — Нобоюки с блаженным прищуром наблюдал за зарождающейся в бледно-зелёных глазах враждебностью. — Как ты? Уже смирился с потерей учителя? Или твоё тело опустело без него? — Захлопни свой поганый рот! — Не надо так, я же не со зла, просто беспокоюсь о тебе, — положив руку на сердце, выдал Эндо, артистично состроив взволнованную гримасу. — А давай на следующем собрании заповедей расскажу обо всём Мэсэйоши? Полагаю, он должен знать, на какие меры тебе пришлось пойти, чтобы окончательно его не разочаровать и в конце концов занять пост Мэйрэй. Ведь наш глава так старался, чтобы сыночек занял высокую должность. А вот любимое дитя ради этого и пальцем шевельнуть не желало, зато ночью в кабинете дряхлого старика активно ртом орудовало. Не так ли? — Ублюдок! От распаляющегося в груди гнева на лбу мужчины выступило множество мелких, посиневших венок. Зрачки расширились до невозможного, чуть ли не полностью перекрывая бледно-зелёные радужки, а ладонь за спиной крепко сжала рукоять одного из нунчаков — холодного ударного оружия, состоящего из двух металлических стержней, соединённых между собой прочной стальной цепью. — Ещё хоть одно слово, и я тебя… — Что? Убьёшь? Не смеши, — махнул рукой Нобоюки, скалясь. — Твоё жалкое подобие атак даже ребёнок голыми руками отобьёт. Может, хочешь проверить? Тогда нападай. Для Йокая последняя фраза стала спусковым крючком. Он бросился прямиком на коллегу, выставив перед собой полноценную пару нунчаков. Эндо этот выпад только рассмешил. Техника ведения боя у оппонента оказалась куда более бестолковой, чем молодой человек мог себе представить. Ни правильной хватки на рукоятках, ни вращения нунчаков по отточенной траектории, ни скорости… Ходзуми не обладал никакими умениями от слова совсем. Движения были размашистыми, прерывистыми и явно не несли в себе той мощи, которой могли бы обладать в руках настоящего мастера. — Смех и только, — самоуверенно произнёс Нобоюки, готовясь перехватить чужие запястья. Правда, и он, и его соперник позабыли одну важную деталь — за их перепалкой всё это время молча наблюдала Ёрухана. Опомнились заповеди только тогда, когда услышали надрывный крик Кохэку: — Нэмури, не надо! Возглас фууку перепугал и стоящую позади неё Мирай. Она и понять ничего толком не успела, как вдруг остатки снега взмыли с земли в воздух, перегораживая обзор на происходящее. Поток поднявшегося ветра хлынул во все стороны, вынудив осквернённую прищурить слезящиеся от холода глаза. Тем временем ледяные частички неприятно оседали на подрагивающих ресницах и коже, мелко покалывая. «Да что ж это такое-то!..» Благо возникшее снежное облако растворилось так же быстро, как и появилось. Его исчезновение открыло фукетсу весьма приятную для глаз картину, с чем не могла согласиться разнервничавшаяся Гэндзи. Эндо, упавший на колени, усердно пытался стереть с нижней части лица дорожки крови, текущие из раздутых ноздрей, жадно втягивающих воздух. Ему, как выяснилось немногим позже, досталось гораздо меньше, чем Ходзуми, ибо тот вовсе рухнул наземь, как безвольная кукла. Ладони ослабили хватку на рукоятках нунчаков и переместились на часто вздымающуюся грудь. Мужчина с усилием пытался отхаркивать кровь, стекающую из полости рта прямиком в глотку. Оба Мэйрэй старательно приводили себя в чувства у ног спокойной как удав Ёруханы. — На моей территории, в моей резиденции, — шёпот не столько устрашал, сколько повелевал молча слушать, — один возомнил себе, что имеет право отдавать мне приказы, — правая рука безжалостно сжала ворот юкаты Йокая, вызвав новый приступ кашля. — А второй, воспользовавшись моментом, надумал спровоцировать драку, — свободная ладонь потянулась к халату Нобоюки, державшемуся на божьем слове. — Кто вы такие? Что о себе возомнили? Мужчины не смели вымолвить и слова в ответ. Конечно, могли бы попробовать вырваться из мёртвой хватки коллеги или возразить ей. Однако что бы ни решились предпринять — всё пойдёт насмарку. Нэмури была на несколько голов выше их во всём. Эта простая как ясный день истина дошла даже до Ходзуми, проглотившего язык от волнения за сохранность своей жалкой жизни. — Затихли? И чем вы, спрашивается, раньше думали? Пара шутов. Ёрухана останавливаться не собиралась. Вместо этого покрепче ухватилась за одеяния недалёких товарищей и потащила их потрёпанные туши через весь Коёшими. Ликвидаторы, что беззаботно прогуливались по улицам меж красных домов, при виде заповеди и волочившихся за ней тел как по волшебству растворялись в воздухе. Им меньше всего хотелось попасть под горячую руку. Или, скорее, под раскалённую. — О, Сэйджин, спасите от беды… — Что с ней будет после того, как все узнают об этом инциденте? — еле слышно полюбопытствовала Мирай у Кохэку. Они осторожно следовали за заповедями, сохраняя дистанцию. Гэндзи — из беспокойства, а полукровка — из интереса. — Нэмури, с большей вероятностью, ничего. А вот Йокаю и Эндо знатно достанется, если господин Мэсэйоши обо всём узнает. — Как это? — удивилась фукетсу, смахнув с лица надоедливую прядь, прилипающую к губам. — Ходзуми напал на Нобоюки с оружием, наполненным аурой Святых. Хотел убить. А это — нарушение одного из главных правил: Мэйрэй не имеет права применять силу Сэйджин против другой заповеди без веских на то причин. А Эндо в свою очередь спровоцировал коллегу на нападение, причём в присутствии свидетелей. Они оба не правы, — и пусть поступок Ёруханы был полностью оправдан, нотки волнения в голосе женщины слышались отчётливо. — Всё же ей стоило сдержаться. Кто знает, как Йокай всё вывернет перед отцом… Пока Кохэку беспокоилась о будущем, Нэмури успела дойти до входа в лес бархистов. — Чтобы духу твоего здесь больше не было, — брезгливо бросила она кряхтящему Нобоюки и швырнула его в чащу. Молодой человек с глухим стуком впечатался затылком в широкий ствол дерева. — Я не стану докладывать главе о вашей позорной стычке, — смиловалась девушка, встряхнув Ходзуми. — Но об остальных твоих деяниях расскажу во всех красках. С меня довольно. Договорив, заповедь двинулась вдоль края леса. Туда, где расположен пункт, в который обычно доставляют тела погибших ликвидаторов. И в самом деле, спустя недолгие десять минут в пути удалось приблизиться к куче бездыханных тел, беспорядочно разбросанных по заалевшему от крови снегу. Члены служебного состава перетаскивали их в город, дабы лекари могли привести мертвецов в порядок, а после похоронить со всеми почестями. На словах — дело одного-двух дней. На деле — сущий кошмар. Мирай пришлось прижать руки к губам, чтобы сдержать подступающий к горлу рвотный позыв. За все прожитые годы ей довелось увидеть множество омерзительных сцен. Однако эта с точностью могла занять одно из первых пяти мест. Совсем молодые парни и девушки вразнобой лежали друг на друге. С первого взгляда понять было сложно, где и чьи конечности находились, если таковые вообще имелись. Вокруг стоял ярко выраженный трупный запах, от которого окружающие сильно морщились. Рваные раны на бёдрах, черепах и животах расходились в разные стороны прямо на глазах, неравномерно расползаясь по неестественно вздувшимся телам. Особенно отвратительно смотрелись жировые прослойки, перепачканные забагровевшей кровью, а следом за ними — вываливающиеся с характерным бульканьем внутренности несчастных. Их члены служебного состава выбрасывали сразу, дабы облегчить процесс переноски и зачистки. Наличие разлагающихся органов уже мало чем сможет помочь покойникам. Разноцветный взор полукровки лихорадочно метался от тела к телу в попытке найти хоть одно более-менее целое. И всё напрасно. Как и говорила Гэндзи немногим ранее — опознать их будет невозможно. Уж слишком сильно они обезображены. Совершенно случайно разноцветный взор зацепился за переплетённые ладони неизвестных, поверхность которых покрылась тёмными пятнами разложения. Ноги сами по себе повели девушку прямо к ним, игнорируя неразборчивые предупреждения Кохэку позади. Заповедь, остановившаяся в паре шагов от трупов, не спешила останавливать Мирай. Наоборот — безмолвно стала наблюдать за её действиями. За тем, как ноги осквернённой подкосились и она рухнула коленками на снег. Как трясущимися руками потянулась к сцепленным ладоням и дотронулась до них. Некогда разгорячённая кожа молодых людей обожгла сильным холодом, из-за чего полукровка рефлекторно отдёрнула ладонь. Тела как глыбы льда. Будто не в их груди когда-то бились сердца. — Мирай, отойди от них сейчас же, — фууку подошла к девушке, собравшись оттащить её от мертвецов. — Не смей, — тут же упрекнула заместителя заповедь. — Пусть смотрит. Смотрит, запоминает и осмысливает, от какого бедствия ликвидаторы пытаются спасти людей и почему мы продолжаем истреблять неконтролируемых выродков. А ты, — замахнувшись перебинтованной стопой, Нэмури с силой пнула Ходзуми под рёбра так, чтобы он согнулся пополам у её ног. После схватила мужчину за копну отросших волос и направила его лицо в сторону покойников. — Полюбуйся результатом своего командования. Нравится? — Я р-расскажу… отцу… обо в-всём… — Ах… Правду говорят, что внутреннее «я» существа изменить невозможно. И в ком только пытаюсь пробудить совесть? — задала себе вопрос Ёрухана, тяжело вздохнув. — Кохэку, Коёшими снова на тебе. Отправь в Ко-Эйгаку отряд во главе с Оримэ, она быстро со всем разберётся. Я тоже не задержусь. — Постой, куда ты? — В Манами-Исса, к Мэсэйоши. — К чему такая спешка? — замерла женщина, переваривая сказанное. — Сначала всё обдумай, а потом… — Здесь не о чем думать. Эти мертвецы не заслужили такого конца. — Мэйрэй кивнула в сторону кучи изуродованных трупов. — Как я взгляну в глаза членам их семей? Какие тела отдам в руки отцов и матерей? Те, с которых содраны лица их детей? Я не настолько бессердечна, чтобы переживать это из раза в раз. — Но глава… — Он знает, какое уважение я к нему питаю. Поэтому уверена, что выслушает и примет верное решение. Так больше продолжаться не может. Кто-то должен понести ответственность за все эти смерти и предотвратить дальнейшие. Гэндзи не могла не согласиться со словами Нэмури, поэтому ей пришлось сдаться и отступить. Заповедь на пару со знатно покалеченным Ходзуми быстро скрылась из виду, члены служебного состава продолжали выполнять свою работу, а Мирай за всё это время даже не шелохнулась. На неё ликвидаторы внимания не обращали, так как видели, что с этой осквернённой у «верхушки» иная связь, нежели с обычными рабами. А значит, пока приказ об устранении не будет отдан, трогать девушку строго-настрого запрещалось. Так они и продолжали свою работу. Молча. — Нам тоже пора, вставай, — Кохэку потянула осквернённую за локоть, заставив её встать на ноги. — Прозвучит, конечно, ужасно, но для нас регулярные смерти — это обыденность. По всему Веллиалу люди гибнут в муках от лап чудовищ. Разве ты этому не рада? — Я… — Мирай запнулась на полуслове, когда один из рабочих попытался разъединить обнаруженные ею сцепленные ладони. Было видно, что усилия он прилагал немалые, но оторвать руки друг от друга так и не смог. Мужчине пришлось волочить их хозяев по снегу, как переполненные мешки с мусором. — Я не этого хотела… Точнее, да, но… не прямо так… Это… это слишком! Так быть не должно… — Так быть не должно, значит? Могу предположить, что животные, которых убивают твои сородичи ради пропитания, думают так же. Они тоже не хотят погибать, но кто об этом беспокоится, когда брюхо вдоволь набито свежей плотью? — Это другое! Так задумано природой! — Вот именно. Поэтому выживает сильнейший, — Гэндзи пыталась сделать голос нейтральным. Словно давала полукровке выбрать, на чью сторону перейти: людей или фукетсу. — Только от тебя зависит, будешь ли кормить свои телом паразитов в земле или станешь наслаждаться жизнью бок о бок с победителем. А если как следует подумать, то свой выбор ты уже сделала, просто подсознательно его ещё не приняла. — С чего вы взяли? — С того, что после всех пережитых испытаний ты стоишь рядом со мной. С человеком.

•••

После короткого разговора с фууку Мирай вела себя тише обычного. На душе было тяжко, а тратить силы на оправдания не хотелось. Единственное, чего она желала, так это дойти до своей комнаты, с порога упасть на пол и крепко уснуть до тех пор, пока проблемы не разрешатся сами собой. Так она бы и поступила, если б не Кохэку, решившая отвести фукетсу в незнакомое ей место, а именно — в одно из боковых зданий, прикреплённых к основному. Внутри него скрывалось просторное помещение. Стены, что поразило девушку, имели уже не красный, а более спокойный, бежевый цвет. Источником света в помещении служили зажжённые факела, расставленные по всему периметру. А на полу было выстлано коричневое татами тёплого оттенка, оно приятно ощущалось под голыми ступнями и даже немного согревало. «А я и не заметила, что выбежала на улицу с босыми ногами…» — Ты, главное, не бойся, я должна тебя представить. — Что? Кому? — глупо отозвалась полукровка, всё прослушав. — Не витай в облаках. Преемнику Нэмури. Он тоже живёт в главном здании. — А нас обязательно знакомить?.. — Мирай вспомнила тот день, когда впервые встретилась с Ёруханой. И прежде чем с ней увидеться, пришлось столкнуться лицом к лицу с парнишкой, называвшим заповедь наставницей. Ладони потянулись к горлу — месту, в которое предполагаемый созокуниин нанёс удар в видении осквернённой. — Может, не надо?.. — Если я не сделаю этого сейчас, возрастёт риск того, что он по незнанию убьёт тебя где-нибудь в коридоре. Если есть в Веллиале кто-то, ненавидящий фукетсу больше всех, так это Хаясида. Пойми, так хочу тебя уберечь, ты нам нужна. Осквернённая громко сглотнула вязкую слюну и оперативно переместилась за спину Гэндзи, чем вызвала у неё слабый смешок. — Всё будет хорошо. — Откуда вы знаете? — Просто знаю. Да и отступать уже поздно. Юдзуру! — голос фууку был громким. Он без проблем смог привлечь внимание молодого парня в одном из углов помещения, служившего, по-видимому, тренировочным залом. — Подойди сюда! Названный лениво обернулся на возглас, недовольно уставившись на Гэндзи, прервавшую его разминку. — Чего вам? Я занят. — Вот же вредный мальчишка, никого, кроме Нэмури, не слушает, — буркнула Кохэку, уперев руки в бока и вновь звонко крикнула: — Бегом подойди сюда, говорю! — Наставница мне что-то передала? — Нет! — Ну, значит, подождёте. У женщины от возмущения аж дыхание перехватило. Она взяла ойкающую Мирай за руку и буквально потащила её за собой. Прямиком к упрямому преемнику заповеди. За этот короткий промежуток времени полукровка успела рассмотреть Хаясиду со спины. Верх его был полностью оголён. Девушка предположила, что из-за физической активности, повысившей температуру тела. Ведь жара неприятна так же, как и леденящий холод, и от неё всегда хочется избавиться. Сам парень был высоким, подтянутым, с продолговатым выпуклым шрамом на пояснице и тёмно-синими волосами, собранными в небольшой хвост при помощи белой ленты. «Со стороны вполне обычный человек, но если вспомнить тот день…» — Живо повернись! — фууку не дала возможности предаться воспоминаниям и снова обратилась к парнишке. Ей уже из принципа хотелось, чтобы тот послушно выполнил просьбу. — Юдзуру, не испытывай моё терпение! — Не нервничайте так, не то ещё сильнее поседеете. Ещё волосы выпадут, плакаться будете, а я вам сопли подтирать не хочу. — Это мой естественный цвет, ты же знаешь! Перепалка ликвидаторов не вызывала у осквернённой ничего, кроме тихого хохота, плавно сменившегося печалью. Точно такие же ощущения она испытала, когда только-только приехала в Коёшими и пришла вместе с Шинджи в обитель. Тогда он и Тэруко тоже «ругались». Не всерьёз, без плачевных последствий, а скорее специально, чтобы снять накопившееся за день напряжение. Сдавленный вздох незнакомки всё же смог привлечь внимание Хаясиды, и он обернулся. А так как Мирай быстро юркнула за спину Гэндзи, распознать её сущности созокуниин не успел. — Кто ты? — задал он вполне логичный вопрос, прищурив глаза. Полукровке пришлось выглянуть из-за спины Кохэку. Предусмотрительно — той частью лица, что была идентична человеческой. Светлый зрачок сразу столкнулся с изучающим взглядом золотистых глаз, знакомых ещё с первой «тёплой» встречи. Юдзуру и правда был тем, с кем тогда столкнулась фукетсу. Кожа осталась всё такой же тонкой, с просвечивающими венками, а губы — бледными. Нос с небольшой горбинкой вовсе не портил внешности. Напротив — дополнял её, удачно гармонируя с овальной формой лица и узким, почти кошачьим разрезом глаз. — Это гостья Нэмури. Попрошу быть с ней вежливой и не причинять вреда при встрече. — С чего бы мне ей вредить? — А вот с этого, — женщина отошла в сторону, демонстрируя парню не только человеческую, но и «дьявольскую» сторону полукровки. Ожидала Мирай чего угодно: вспышки гнева, приставленного к горлу клинка, криков, обвинений, абсолютно всего с трагичным концом, но вместо этого получила шокирующее: — Раз уж гостья наставницы, то пусть. — И это всё?.. — выпучила глаза фууку. Рядом с Хаясидой она вела себя более открыто, чем при посторонних. — Выбор госпожи Ёруханы для меня — закон. Если она пожелает — я отдам жизнь за эту… Неизвестного происхождения особу. — Вот бы ты всех так слушал! — Обойдётесь. — Наглец!.. Следующие минут двадцать осквернённая со сворачивающимися в трубочку ушами наблюдала за перепалкой подчинённых Ёруханы. Хаясида оставался неизменно спокойным, чего нельзя было сказать о стремительно закипающей Гэндзи. Дабы сохранить последние нервные клетки при себе, женщина показательно фыркнула на очередную колкость созокуниина и покинула помещение с фразой: «У меня ещё куча незаконченных дел, присмотри за Мирай до моего возвращения». Так Юдзуру и остался наедине с новой знакомой. Не сказать, что её присутствие как-то мешало парню, по крайней мере, внешне. От устроившейся на татами «половинчатой» особы ему было ни горячо ни холодно. Просто он привык тренироваться или в одиночестве, или под строгим надзором наставницы. — Ты так легко меня принял, — всё же решила подать голос девушка, поправляя тёмно-синий подол юкаты. Нежно-розовые волосы, которые она в связи с обстоятельствами не успела заплести в привычную косу, блестящими волнами струились по плечам и спине. Они, несмотря на ужасные условия проживания в прошлом, росли густыми и здоровыми, без единого секущегося конца! Такому качеству могли позавидовать даже дамы из знатных родов. Правда, полукровка свою шевелюру не очень-то и любила. Уход за ней был той ещё морокой. Да и промывать такую копну куда тяжелее, чем волосы средней длинны. Казалось бы — стоит отрезать их, и все дела. Да вот только отрастали они с такой скоростью, что и стричь смысла не было. — Всё просто. Я принял не тебя, а волю наставницы, — ответил как само собой разумеющееся Хаясида, вернувшись к разминке. — Если она оставляет кого-то при себе, значит, на то есть веская причина. — Ты настолько ей доверяешь? — Безусловно. Госпожа Ёрухана никогда не ошибается, — говорил Юдзуру уверенно, нисколько не сомневаясь в способностях заповеди. — Будь ей предана, тогда и она в долгу не останется. А если вздумаешь навредить или предать — твой конец будет незавидным. Измены наставница никогда не простит. Этими словами парень закончил недолгую беседу и вернулся к своему занятию — разогреву связок. Построить с ним непринуждённый разговор оказалось куда сложнее, чем Мирай могла себе представить. Но стоило отдать должное — говорил он предельно честно. Взаправду не принял новую знакомую. Да что уж там — даже малейшую её часть. Это было видно по золотистым глазам, которые время от времени осматривали девичий силуэт, анализируя. От неминуемой смерти полукровку спасал авторитет Нэмури, которой Хаясида всецело доверял. Конечно, хотелось выяснить, какова причина столь нестандартной и всецелой покорности, но эту тему девушка решила не затрагивать. Оставила на потом. Если созокуниин живёт в главном здании — они точно ещё пересекутся. А так как завести новый диалог не удалось, как и разузнать интересных подробностей о жизни ликвидаторов, фукетсу пришлось просидеть на месте неподвижно вплоть до заката, с наступлением которого за ней вернулась Кохэку. За это время она успела раз семь прокрутить в голове сценарий прожитого дня, попроклинать давно умершего Сигэкадзу за связь с Киёко и попыталась найти смысл своего дальнейшего существования. Как итог — не очень успешно. — Я вас по всему главному зданию ищу, а вы всё ещё здесь? — удивилась женщина, недовольно поглядывая на невозмутимого преемника Мэйрэй. — О себе не подумал, так о гостье бы позаботился. Она весь день на одном месте просидела! — Ага, а ещё от вас отдохнула. — Ах ты!.. — Госпожа Гэндзи, не ругайтесь, — вступилась за Юдзуру осквернённая, встав с насиженного места. — Мне это было необходимо…. Просто посидеть и подумать. Хаясида, — обернулась к ликвидатору, с которого уже сходил восьмой пот. — Спасибо за компанию, ещё увидимся. — Бывай. И пока преемник заповеди не успел сцепиться с фууку языками, Мирай поспешила вывести Кохэку из помещения, схватив её под руку. — У вас… необычные взаимоотношения. — Есть такое, — согласилась женщина, следуя к комнате Мэйрэй. — Юдзуру всегда себя так ведёт. Колкости в общении для него обыденны, не бери на свой счёт. Ему многое довелось пережить. Свободно он может общаться лишь со мной, «ругаясь», а также с Нэмури, но в разы вежливее. С остальными — по её приказу или необходимости. — А почему так? — С ним и нашей Ёруханой судьба обошлась одинаково сурово. Два года назад в честь того, что Нэмури стала заповедью, в столице Сондзен-Мару император решил устроить большой праздник. В Рай-Мэй гулянья не утихали три дня и три ночи, шумное было время. Тогда-то я и стала её заместителем, — уголки губ фууку чуть приподнялись. — Когда всё завершилось, мы отправились обратно в Коёшими, где по дороге и встретили Хаясиду. Женщина углубилась в рассказ настолько, что принялась описывать всё пережитое до мельчайших подробностей. А полукровка и не жаловалась. Слушать истории оказалось поразительно интересным занятием. Да и хотелось отвлечься от навязчивых мыслей. Как Мирай узнала в ходе повествования, Ёрухана наткнулась на будущего преемника у небольшого и, судя по описанию, заброшенного поселения. Парнишка был не один, с ним находились аж четверо младших братьев и совсем маленькие сёстры-тройняшки. После нападения фукетсу седьмого уровня деревушка быстро распалась. Жители разъехались кто куда, только бы спастись. А семья Юдзуру этого сделать не могла по одной простой причине — она была крайне бедна. Чтобы устроиться в городке среднего уровня, нужны хоть какие-то средства. Покупка или, на крайний случай, аренда дома на десятерых человек оказалась задачей неподъёмной. А о пропитании и говорить нечего. Прокормить столько голодных ртов детям было не по силам. Помощи ждать неоткуда. — А как же родители? Разве не они должны заботиться о потомстве? — Это была вынужденная мера. Мать Хаясиды слегла от не известного нам недуга, а отец уже долгое время болел чахоткой. Выживали на скудном хозяйстве, что с трудом успели взрастить до наступления зимы. Однако и оно быстро закончилось. Дети пытались держаться и надеялись на выздоровление родителей, но… — Гэндзи остановилась на какое-то время, потупив взгляд. — Глава семейства не выдержал мук. Повесился на заднем дворе дома, чем и спас своих детей. — Спас? Самоубийством? — Понимаешь, Мирай, голод очень страшен. Когда желудок долгое время пустует, в голове крутится лишь одно — желание насытиться. Рамки морали стираются, словно их никогда и не существовало. — То есть… — Да. Отец прокормил детей собой. И мы не имеем права осуждать их. Благодаря этой жертве они протянули до дня спасения. Не все, к сожалению, мать испустила дух немногим раньше. Но даже так — восемь человек было спасено. Сейчас братья и сёстры Юдзуру проживают в столице. Нэмури обеспечила им комфортную жизнь и собирается оплачивать образование в будущем. Для них она стала спасительницей, решения которой всецело верны. — Поэтому Хаясида так ей доверяет… — Верно. Нэмури увидела в нём родственную душу, потому и предложила парнишке стать преемником. Помнится, он даже думать не стал, сразу согласился. «Будь я на месте Юдзуру, тоже не отказалась бы, — подумалось полукровке. — Появление фукетсу в деревне стало причиной всех бед, а он даже не попробовал меня убить, а ведь я почти такая же. Было заметно, что очень хотел, но не стал этого делать! Одно лишь упоминание о том, что я нужна Ёрухане, его остановило. Смогу ли я так же поступить ради Уруми, Сузуму и Тэкуми? Хаканай и Шинджи тоже стали мне близки… Если хочу спасти их всех, придётся поступиться принципами…» — А знаешь, что расстраивает больше всего? — вновь начала диалог Кохэку, переменившись. — Такие, как Хаясида, понапрасну погибают в руках людей, подобных Йокаю. А всё из-за различия положений в обществе. Удачно уродился на свет по чистой случайности и разбрасывается ликвидаторами, как пешками. На этом моменте осквернённая решила осторожно выяснить, как это так получилось, что у Мэйрэй, которому категорически запрещалось иметь детей, появился ребёнок. Ещё с самого начала этот факт показался Мирай странным. Она думала спросить об этом Нэмури, однако донимать заповедь вопросами в связи с произошедшим не решилась. — А… разве его рождение не является незаконным? — ненароком поинтересовалась она, открыв дверь в свою комнату. За разговором о Юдзуру они уже успели вернуться обратно. — Насколько мне известно, это преступление. — В случае господина Мэсэйоши нарушений нет. А всё из-за того, что… Сын его был зачат в тот период, когда мужчина добровольно отказался от силы Сэйджин и передал её своему преемнику. Так уж вышло, что тридцать четыре года назад старший Ходзуми принял решение покинуть ряды ликвидаторов. В чём заключалась причина — люди гадали уже не первый десяток лет. Правда была известна одному лишь ему. Рассказывать о деталях своего выбора глава попросту отказывался. Отмахивался от расспросов, мол, не стоит молодым забивать голову пустяками. Зато с удовольствием делился другими подробностями. Как известно, после добровольной передачи силы Мэйрэй обязан в течение трёх дней оборвать свою жизнь собственными руками. Если же этого не сделать — смерть будет ждать его на публичной казни, у острого лезвия гильотины. Мэсэйоши желал провести последние дни как обычный человек. Не как тот, от решения которого зависела судьба всего человечества. А как простой житель Веллиала, рядом с давно брошенной, но всегда желанной в мыслях женщиной. С той, которую вынужденно пришлось покинуть после становления сосудом для ауры Святых. Ходзуми намеренно не поднимал на себя руку. Ждал, когда за ним придут, ибо по своей воле оторваться от любимой не мог. Казалось бы — такой могущественный человек, ведущий за собой бесчисленное количество воинов и регулирующий деятельность ликвидаторов в восьми странах, а с близким душе человеком становился до невозможного, даже раздражающего сентиментальным. Над этим многие слушатели недовольно фыркали, что веселило старика. И как бы то ни было, всё вышло так, как он и планировал. С восходом солнца на третий день после передачи силы за ним пришли. Казнь Мэсэйоши должна была стать одним из самых зрелищных событий, однако свершиться ей не удалось. В момент, когда мужчина опустился на колени перед орудием убийства и просунул голову под тщательно заточенное лезвие — аура Сэйджин вернулась к бывшему хозяину. Тот день унёс с собой всего одну жизнь. И это был не Ходзуми, как планировалось первоначально, а его созокуниин, тело которого не приняло священный дар. Это событие все присутствующие приняли как знак свыше и пришли к единогласному решению: Мэсэйоши обязан восстановиться в должности и вести за собой ликвидаторов до самого конца. — Но почему?.. — не могла подобрать слов Мирай, присев на расправленный футон. — Разве такое возможно? Чтобы сила вернулась обратно? — Видимо, да. И, — покачала головой фууку, — факт остаётся фактом — Йокаю сила не передалась, правило не нарушено. Глава был безумно этому рад. Счастье плотной пеленой застелило его глаза. До сих пор он не знает о том, кем является сын на самом деле. Долгие годы все молчали из уважения. Но как ты видела, терпение рано или поздно кончается. Нам остаётся лишь молиться о благополучном возвращении Нэмури и терпеливо ждать. «Вот уж интересно, какие новости она принесёт… Точно, она же и обо мне с Ходзуми поговорить должна! — осенило полукровку. — Теперь как на иголках всё это время сидеть. Как я смогу обеспечить близким безопасность, если умру? Гадство! Нэмури, возвращайся поскорее…» С добрыми новостями.