Упавший со стены младенец

- А кто этих ублюдков не убивал? Нашёл, чем удивить, - отвернулась от пациента женщина и с претензией посмотрела на Келая. – Вот это, - её палец указывает в сторону сидящего на полу омеги, - мне нужно в ванной. И побыстрее, пожалуйста. У меня ещё три пациента сегодня. - А мы не можем, не знаю, ПРОСТО СМЕНИТЬ ЛЕКАРЯ? – демонстративно громко спросил змей, когда шатен подошёл к нему чтоб взять на руки. - В целом можем. Просто Окипет сказал, что у неё большой опыт в лечении крыльев, - пояснил своё бездействие альфа. - И что важнее, много всё ещё способных летать клиентов, - из коридора самодовольно отозвалась лекарь. - Ненавижу, - недовольно вздохнул омега, откидывая голову назад. Келайно отвлёкся на то, чтобы беря на руки, не задеть белоснежные крылья и потому немного запоздало уточнил. - Кого? Рене? - Реабилитацию, - недовольно проскулил Фани. – Это даже хуже чем сама травма!

...

- Он ведёт себя глупо. - Как раз как положено его возрасту. - Он говорит, что ему уже семнадцать. Так что прекращай капать мне на нервы. - Как-то больно уж вовремя ему стукнуло семнадцать, - беззлобно усмехнулся Уэлл. - По-моему он просто говорит то, что ему удобно. - Он не врал когда говорил, что не знает когда родился, - упрямо возразил Келай, хотя и знал, что плохо определяет ложь по запаху. – Просто пользуется шансом назначить дату с выгодой для себя. Учится понемногу как принято в подземье. - Просто странно, что в штабе ему «почти семнадцать», на выступление в саду «только шестнадцать», а теперь «уже семнадцать». Хотя не спорю, прямо он не врёт. Возможно, привык избегать греха в своём чертоге. Но ты же не будешь спорить, что обходить правила и искать лазейки в законах, что божьих, что писаных змей любит? – с мягкой, но уверенной улыбкой спросил собачник, небрежно поглаживая развалившегося рядом с ним на диване Бобика. Вспомнился заголовок о смерти Розальского в газете и потирающий затылок из-за ворвавшейся без стука Рене, омега. Такие контрастные ситуации. Затмевающие мелочи, вроде медальона правды на шее, договора скреплённого ненужным поклоном и тапочек. Честным ангела действительно не назвать. Офаниэль не просто так получил своё имя и кличку, ведь виться ужом в любой ситуации, добиваясь как минимум части того, что хочет, умел. Просто приоритеты расставлял странно. Ведь спасением Лили, слишком откровенной речью в саду и недавним подвигом явно лишь усложнял себе жизнь. Слишком добрый и оттого глупый мальчишка… - Кстати о Саде. Откуда ты знаешь, что он там говорил? – запутавшись в собственным мыслях, решил возобновить разговор шатен. - Так я был там во время его речи. Не мог же я пропустить такое шоу от Медуса, - легко отозвался Уэл. - Ты там был? Но у тебя было поручение на тот день. Я точно помню, как ты ныл об этом. - Я смог перепоручить его кое-кому буквально за несколько часов до начала мероприятия. Очень удачное стечение обстоятельств, - поделился радостью блондин. - И как? – Келай и хотел бы сформулировать вопрос более точно, но не мог, так что попытался изобразить грубость. Благо с такой внешностью это было не трудно. - Странно, если честно, - проигнорировав путаницу друга с эмоциями отозвался Уэл, опустив взгляд на пса. – Знаешь, он действительно был искренен, когда говорил. Это было видно, слышно и чувствовалось по запаху. Я даже боевой облик для проверки принял. Но при этом я также видел, когда приходил к Окипету, как змей с не меньшей искренностью критиковал те строчки, что так уверенно зачитывал в саду. Как будто он сам не знает, во что верит. Как будто он сам себе не позволяет окончательно выбрать. Это создаёт ощущение его вполне искренней потерянности. Соответственно его возрасту. Говорил же, что это странно. Тем более, я видел, как он общается с Подаром и Фредом, так что знаю, как показательно Змей может отталкивать от себя. Но в Саду он смог с медальоном правды построить образ, вызывающий сочувствие. Медус и Оки хорошо подготовили его. - Они не одну неделю на это угробили, - проворчал Келай. - И как по итогу оказалось: не «угробили», а «вложили», ведь у них всё получилось. Все, кто старался, в плюсе, кроме разве что твоей несчастной репутации, но то, что змей остаётся с тобой по доброй воле оправдывает тебя в глазах общины. Никто из посторонних не знает о вашем девятимесячном договоре, да и этот срок давно истёк. Что, конечно, немного портит то, что сейчас он никуда не может деться из-за травмы. Он что-то ещё говорил о своих планах? - Ничего. Что особенно странно. Он не прощается с Оки или Лэем. Обсуждает с Медусом планы так будто останется в подземье. Но уточнял насчёт того, что я обещал его отпустить. Ему просто нравиться меня бесить? - Тебе тревожно и это нормально, - фраза была бы в духе Окипета, если бы в ней было меньше «р». - Вряд ли он держит тебя в неведении ради собственного удовольствия. Хотя я, если честно, не стал бы полностью отбрасывать и такой вариант, - ехидно заметил блондин, трепля довольному Бобику густую шёрстку на загривке. Келай низко зарычал, не зная, злиться на друга или на то, что шутка может быть не так далека от истины. – Если тебя это утешит, мне твоя тревога никакого удовольствия не приносит. У тебя и так трудный характер. Злость его не улучшает. - Тогда не вызывай её своими шуточками. - Я просто рассуждаю. И могу сказать много полезного. Например, я почти уверен, что он не останется надолго жить среди людей. Следовательно, ради людей на поверхность жить точно не переберётся. - С чего ты взял? – чуть успокоился шатен. - Судя по тому, как он рассказывает об убитом им отступнике из наших, Офаниэль боится людей. Говорит о них покровительственно, как его учили в чертогах, пытается заботится, но в минуты слабости переходит на уничижительный тон. С учётом его характера это может быть попытка скрыть тревогу. Что не удивительно. В тринадцать лет увидеть, как обездвиженного тобой противника заживо сжигают, страшно. Особенно если до этого не видел столь любимых людьми замысловатых казней. Так что не удивительно, что он не сбежал из чертогов, а теперь не торопится покинуть подземье. - Видеть казнь не так страшно, как провести несколько дней в пыточной, - возразил Келай. - Не спорю. Хотя всё ещё хочу узнать, шокировал его сильней подвал или ужин. Но боюсь, подобный интерес змей воспримет как оскорбление. А Оф, - распинался Уэл, непонятно о чём. - Какой ещё ужин? – решил уточнить шатен, чтоб понимать о чём вообще разговор. - Ну, игры демонов, - многозначительно махнул рукой собачник. - Пытки то есть? А ужин-то тут причём? - Я просто пытаюсь не задеть твои чувства. Ты же считаешь змея своим омегой, - блондин посмотрел понимающе. - А пытки-то как с этим связаны? Розальского Фани уже убил, - не подумав, выпалил шатен. – Мне некому мстить. - Что? – Уэл даже чуть подался вперёд. – Розальского убил змей? Как? Ты же сам говорил, что на руках Офаниэля из того особняка вынес. - Я без понятия, - Келай уже жалел, что проболтался. – И Медус просил об этом не говорить. - Разве я когда-либо разбалтывал твои секреты? - Просто предупреждаю. - Но это очень интересная новость. Твой омега оказывается за оскорбления убивает. На поле боя ему было плевать на чужие слова. Хотя там были только слова. Никто кроме Медуса не смог толком ранить его. А мстить нашему боссу занятие неблагодарное, что Змей Лезвий и три года назад прекрасно понимал. Но тебе самому-то не страшно, что он тебя всё-таки отравит? - Кто? – запутался шатен. - Не Медус же, - усмехнулся блондин. – Твой омега. Офаниэль всё-таки именно змеиный ангел. - Но ангел. А они ядом не пользуются. - Они и не убивают со спины. И не играют бесчестно. И не выпускают из небесных чертогов омег. Или как они их там называют? Лишёнными? В общем, чхать змею на все эти правила. - Он меня простил и любит. - Он сам тебе это сказал? – заинтересовался собачник. - Нет, но он разрешил мне любить себя и позволяет целовать. Омега не стал бы терпеть такое от того, кто ему не нравится. - Кажется, из-за подобного твоего убеждения у вас уже было недопонимание длиной аж в полгода. Он не наш омега и не ангельский альфа. Прекращай мыслить о нём в этих категориях. И верить на слово тоже. - Если он не хочет отвечать на вопрос, он не отвечает вообще. Если не хочет рассказывать что-то, то молчит. Но Фани мне не врёт, - убеждённо сказал Келай. - Я и не говорил, что змей врёт. Он недоговаривает, меняет факты местами в хронологии, перетягивает, преувеличивает или преуменьшает если ему это нужно. В целом создаёт неверное впечатление. Чаще всего без прямой лжи. Но поэтому-то я о тебе и волнуюсь. Ты не силён в подобном и тем более том, чтоб такое распознавать. В отличие от других омег змея интересует война, охота, оружие и сила. Его не смущает и не оскорбляет твоя грубость. Так что ему действительно может быть проще сладить с тобой в плане характера. Офаниэль и сам не сахар и бывает слишком резким или упрямым. Но в остальном вы друг другу совершенно не подходите. Тем более с учётом того, как всё началось. Я понимаю, что змей красивый, но ты ведь должен понимать что это что в нелюдях, что в людях, не главное. Он не ангельский альфа, чтоб непокладистый характер можно было стереть. Он омега и потому имеет право на свою личность. Личность, которая тебе не подходит. - По-твоему, у меня есть альтернативы? - Ты Руингард и один из сильнейших. Рано или поздно какой-то омега из наших в тебя всё-таки влюбится. - Не с моей репутацией. И характером. Наших омег военные достижения не интересуют. Иначе Лэй был бы мне не только другом. Но я знаю, как я выгляжу. - И должен понимать, что это не столь важно, - настаивал Уэл, будто не понимал, что особенно обидно слышать это от изысканного блондина в человеческом облике похожего скорей на демона, чем на стилара. - Не мне это говори. В любом случае я Фани не держу. Захотел бы уйти, переехал бы к Окипету. Но он остаётся, потому что любит меня. Ты же видел, что он доверяет мне. - Змей может быть терпелив, когда хочет. - Не ты ли минуту назад говорил, что он маленький, а я мразь? - Я ни того, ни другого не говорил. И буду последним, кто обвинит тебя в осквернении. Но я беспокоюсь о тебе. И думаю, что тебе, правда, стоит просто отпустить змея и всю эту ситуацию. - Я не спрашивал твоего мнения об этом. И сам решу, что мне делать. Хватит об этом. Я пришёл не за этим. - Ладно. Я готов слушать какой он несносный, - откинулся на спинку дивана собачник. - Говоришь так, что будто у меня нет повода злиться! - тут же вскипел Келай. - Просто ты-то как раз должен понимать, что змей чувствует. Сам же меняешь знахарей после каждой раны, потому что они «надоедливы», - напомнил Уэл. - Рана и перелом половины костей разные вещи, - возразил шатен. - Но и ты по прошествии месяца лечения выть начинаешь. А мальчишка, судя по тому, что говорил Окипет, ни разу так долго не болел в жизни. Тем более с учётом невозможности ни ходить, ни летать. Мучительно беспомощное бездействие для непоседливой юности. - Говоришь так, будто тебе под сотню, - скептически проворчал Руингард. - Просто не понимаю сути твоих страданий. Да змей бесится и ворчит, но это скоро пройдёт. Сам же говоришь, что Сара просто перестраховывается. Кстати, почему она не предложила пациенту костыль? Да, у змея от такого нервный тик начнётся, но как временное решение помогло бы. - Не знаю. Не спрашивал, - отмахнулся Келай, почему-то не почувствовал желания развивать тему. - Потому что хочешь подольше поносить своё чудо с перьями на ручках? – догадливо уточнил Уэл. - Имею право, - огрызнулся шатен. - Не спорю. Просто не испугай его. Доверие трудно добыть и легко потерять. Особенно в вашем со змеем случае. - Да знаю я. И не позволю себе ничего лишнего. Даже если хочу. Просто из-за травмы уже полтора месяца толком время с ним провести не могу. Ему всё нельзя и ничего не нравится. - Не ты ли, когда тебе последний раз подрезали плечо, зашёл ко мне с примерно такой фразой? Что-то вроде «Как же всё бесит! А чёртовы лекаришки хотят добить». Хочешь сказать мне, что тогда ты следовал всем рекомендациям «чёртовых лекаришек» и не делал глупостей? В ответ на вопрос вспомнилось, как в вечер сразу после травмы Келай, прикрыв перевязанное лекарями плечо рубахой, поплёлся не к кому-то из готовых посочувствовать друзей, а к пленнику. Буйному пленнику который чуть больше суток назад сломал своему пленителю нос и устроил форменную истерику без какого-либо, как казалось на тот момент, весомого повода. Сейчас уже понятно, что у мальчишки просто сдали нервы, так как его многолетние тренировки обозвали глупостью. Но тогда альфа этого не знал и всё равно пошёл к омеге за утешением. Вспомнилась вызванная кровотечением от полученной в бою раны бледность собственной руки, лежащей на ручке двери в комнату ангела. Прийти раненым к тому, кто ещё вчера пытался сбежать от тебя сначала в город, а потом и на тот свет. - Вспоминаешь своё возвращение героя? – каким-то образом догадался о мыслях друга Уэл. - Не называй это так. Я узнал его имя и хотел проверить. - Удивительно, что он тогда не попытался тебя ослепить. С учётом твоей недавней кровопотери, у него могло бы получиться. - Как ослепил бы, так и вылечил. Их магия может много. - Вот только тогда он бы тебя лечить не стал. Да и мог бы, будь он чуть мудрее, сначала принести в комнату и спрятать нож, а только потом сбегать. Тогда вполне реально было бы шею тебе перерезать. В человеческом облике мы пусть и больше, но не сильно крепче людей. Тебе очень повезло, что он сломался, а не решил продолжать противиться. - Повезло бы мне, если бы он нормально со мной поговорил, а не заставлял гадать и обманываться. - В любом случае, тебе припомнился эпизод отлично описывающий твоё отношение к ранениям. Безответственное, будем честны, отношение. Так что не делай вид, что не понимаешь змея. Он неплохо держится с учётом своего нрава. - Ты иногда говоришь так, - шатен сделал паузу, пытаясь сформулировать, - будто считаешь, что искренним Фани был только в первые недели после попадания сюда. Но он тогда был таким едким и злым, потому что думал, что я всё ещё враг. Не потому что действительно считает меня злым. - Он действительно тогда провоцировал тебя убить его и вёл себя преувеличенно неприятно. Но это был единственный период, когда он не пытался использовать твоё расположение для чего-либо. Всё время после он пытался быть милым, потому что ему либо страшно, либо что-то надо от тебя. - Ничего ему от меня не надо! Я спрашивал, хочет ли он чего-нибудь. Но его не интересуют ни красивости, ни тряпки. Тем более последние ему дарит Окипет. Я кучу раз предлагал купить ему что-то, но он от всего отказывается. Будто ему ничего не нужно. - Мне кажется, ему просто нужно что-то позначительней цацок. - Мимо, - рыкнул Келай. – Медус платит ему за выполненные поручения, но Фани просто складирует золото и драгоценности, ничего для себя на них не покупая. Разве что на подарки другим иногда берёт немного, но это символические суммы. Без понятия где и как он находит для Оки редкие штучки. - При помощи Медуса полагаю. - В том и дело, что нет. Я видел, как Медус удивился, когда Фани очередную диковинку Окипету вручал. - Может, обменивает. Змей сам по себе диковинка. Кто знает, на что способны перья или волосы ангельского омеги в той же алхимии. Да и тот кто может отращивать другим конечности, всегда имеет дополнительный источник что дохода, что доводов. - Медус запретил ему трепаться об умении исцелять, - возразил шатен. - А кто мешает ему выдать свои силы за эффект зелья? Ему вполне хватит смекалки на что-то подобное. Но вернёмся к тебе. Ты пытался и не смог купить змея, потому что ему ничего не нужно. И теперь ты волнуешься, что Офаниэль уйдёт сразу как выздровеет, ведь ничем не привязан к тебе. - Он любит меня! Иначе бы ушёл вскоре после выступления в саду. Он полез спасать падающего ребёнка за несколько дней до конца оговорённого срока. Но до этого оставался со мной и у меня. - Я очень не хочу обидеть тебя, но по-моему он просто выполнял задания Медуса ночуя у тебя и часто Окипета. - Тогда почему он даёт мне себя целовать? - Я не знаю. Но у вас уже был период, когда он давал тебе себя целовать и обнимать. И когда оказалось, что его молчание тогда не было равно «да», тебе было очень больно. - В этот раз он разрешил мне любить себя. Он прямо это сказал, - настаивал Келай. - Любить это слово, у которого много значений. И разрешение любить не равно признанию в ответных чувствах. - Зачем бы ему терпеть то, что не нравится? – разозлился шатен. - Он уже делал так чтоб избежать пыток. Был готов унижаться ради того, чтобы не заниматься с тобой любовью. Покорился, чтоб избежать наказания. Змей готов идти на жертвы ради того, что хочет. И мне кажется, что в жертву он готов принести очень много. Гораздо больше чем тебе сейчас кажется, т… - Вопрос в том, чего он хочет, - перебил Келай. - Я тоже не знаю, - с сожалением покачал головой и развёл руками Уэл. – Скорее всего Медус в курсе. Но раз не говорит, то и не скажет. - Мне не стоило отпускать Фани в ателье на тот разговор с Медусом после стычки с Фредом. - Ателье? – почему-то уточнил Уэл. - Ну, как там лавка Оки называется? У него вместо вывески значок. - Змей говорил с боссом у Окипета? - Фани отказался говорить с Медусом без свидетелей. А меня в качестве свидетеля видеть не захотел и удрал к ним. - Оки был при их разговоре? - Вроде да. А я раньше это не упоминал? - Нет! А ты расспрашивал Оки насчёт… - Если бы он узнал что-то важное, он бы сам мне рассказал. Да и вообще, они обсуждали выступление в Саду, а не мотивы Фани. - Окипет действительно твой хороший друг. Но он довольно мягкий. А Змей был очень мил с ним. Да, не в том же смысле, что ты, но наш модельер может быть очарован. - Сердце Оки навсегда занято Филианом. Ты же знаешь. - Потому и говорю, что в другом смысле. - Я знаю Оки много лет. Он бы не пожелал мне зла. - Я и не говорю, что он желает тебе зла. Просто волнуюсь, как бы наш модельер не пожелал добра своей новой модели сильнее, чем тебе. Они со змеем оба жалостливые и тянутся помогать кому не попадя. - Это ужасно раздражает, - согласился шатен. - В любом случае будь осторожен и подумай. - О чём? Мне грезить о недоступных полётах, к счастью не приходится. - Оки же нормально летает. Или ты снова о змее? - О нём. О ком же ещё? Кто-кто, а я мысли читать точно не умею, но всё равно вижу, как он на свои крылышки поглядывает и по небу страдает. - Вот уж кого-кого, а небо змей действительно любит. В этом ты прав. Не думал полетать с ним, раз уж всё равно на руках таскаешь? Может без крыльев на высоте, он всё-таки обнимет тебя за шею? Не из любви, так хоть чтоб не упасть. - Было бы хорошо. Но инстинкта самосохранения у него нет. Он смерти не боится. - Помню. Феерические попытки этого окровавленного чуда вырваться из твоих рук на высоте портала я не забуду никогда. Маленький смертник, а не омега. - Но идею с полетать ты хорошо придумал. Предложу Фани. - И всё-таки, пожалуйста, подумай. - Да, над чем мне подумать-то? - раздражённо уточнил Келай. - Над тем, чтоб просто отпустить его, когда он поправится и оставить ситуацию в прошлом. А ещё над тем, что Оки может найти в змее более родственную душу, чем в тебе. Друзья бывают разные и уровень близости между ними тоже. По-моему змей вызывает у нашего модельера родительские и чуть ли не материнские чувства. А они могут оказаться посильней сколь угодно многолетней дружбы. - Иди ты. Время надёжно скрепляет, что нелюдей, что людей. Оки меня не предаст.