Кролик.

***

Шарля разбудил не солнечный свет, а знакомое, въедливое ощущение. Оно витало в воздухе — тяжёлый коктейль из сырости, пыли и чего-то неуловимого, того, что просачивалось даже сквозь сон. Он потянулся, и его тело, лежавшее на узкой, неудобной койке, ответило ему глухим хрустом позвонков. Каждое утро в лагере начиналось одинаково, будто кто-то заново заводил старую, испорченную пластинку. Он медленно поднялся, и его рука привычным, почти машинальным жестом провела по лицу, словно сметая остатки сна. Дни здесь текли мучительно медленно, превращаясь в однородную, серую массу. Дело было не в том, что ему было куда спешить, — время в этом месте, казалось, остановилось, окаменело. Но монотонность происходящего давила на плечи тяжче, чем самое горькое одиночество. Утро встретило его тишиной, но не спокойной, а зыбкой и напряжённой. На пороге он застыл на мгновение, и глаза его, привыкшие замечать мелочи, сразу выхватили из полумрака у дальних ворот знакомые фигуры. Оскар негромко беседовал с Джорджем, но куда более красноречивее любых слов был след на шее Рассела — засос, который тот даже не удосужился как следует прикрыть. — Доброе утро, Шарль, — улыбнулся Джордж и инстинктивно поправил воротник. Проходя мимо, Леклер коротко кивнул в ответ. — Сегодня работаешь с Алонсо, — прилетело в спину и Леклер, ощутил, как сжимается желудок при мысли о предстоящей «работе». Не то чтобы это занятие пугало или вызывало отвращение. Напротив, к смерти Шарль относился с удивительным спокойствием. Просто компания Фернандо обещала быть… утомительной.

***

Солнце, бледное и нерешительное, только начало подниматься над линией горизонта, когда они с Фернандо сгрузили у ямы первую партию тел. Место для этого было выбрано с чёрствым, практичным расчётом: достаточно далеко от лагеря, чтобы смрад тления не достигал жилых построек, но не настолько, чтобы в случае опасности остаться без подмоги. — Сегодня нам повезло, — заметил Алонсо с неуёмной бодростью, натягивая плотные резиновые перчатки. — Пять тел, и все относительно свежие. А в прошлый раз мы с Ландо тащили такого, что… — он скривился, будто почувствовал запах. — В общем, приятного мало. Леклер молча последовал его примеру. «Повезло». Странный выбор слова для такого занятия, мелькнуло у него в голове. Но он промолчал. Всё шло точно так, как он и ожидал: бесконечный, ни к чему не обязывающий поток слов. — Теперь берём этого, — скомандовал Алонсо, указывая на тело мужчины средних лет, облачённое в некогда дорогой, а ныне разорванный и грязный костюм. Вдвоём они подхватили засохшие, одеревеневшие конечности и потащили его к вырытой яме. Тело оказалось на удивление тяжёлым; даже смерть и начавшееся разложение не смогли отнять у него вес, накопленный за жизнь. — Ландо говорит, что можно отремонтировать лодку, — не умолкал Фернандо, размахивая свободной рукой, пока они волокли бездыханное тело. — В реке полно рыбы, но было бы здорово пополнить меню морепродуктами. Полезно, полноценный белок и Омега-3… Шарль молчал, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться о торчащие корни. Почва здесь была неровной, с множеством скрытых ухабов, готовых подвернуть ногу. — Макс, конечно, не в восторге от идеи, — продолжал он, будто и не замечая, что ведёт монолог в пустоту. — Но я вижу, как он порой смотрит на реку. Думаю, он понимает, что долго мы так не протянем. Они дотащили тело до края ямы и, размахнувшись раз-другой, сбросили его вниз. Глухой, влажный удар отозвался в костях, и в воздух поднялось небольшое облако пыли, пахнущей тлением и сыростью. Леклер отступил на шаг, разминая онемевшие плечи. — А ты не из болтливых, да? — Фернандо оперся на лопату, вытирая пот со лба заляпанным рукавом. В его глазах читалось не столько упрёк, сколько любопытство. — Оливер говорит, ты спас ему жизнь. — Оливер слишком впечатлительный, — коротко отрезал Шарль, втыкая лопату в комья сырой, липкой земли. Каждое движение давалось через боль: последствия драки напоминали о себе. — Не скромничай! — Фернандо не сдавался. — Не каждый здесь способен так среагировать. Неплохо для учителя истории. Лопата в руках Шарля замерла на мгновение. Он медленно поднял взгляд и пристально посмотрел на мужчину. В его серо-зелёных глазах, обычно бесстрастных, мелькнула настороженность. — Я и не говорил, что был учителем истории. Фернандо смутился, но он быстро овладел собой, сделав вид, что поправляет перчатку. — Разве? Оливер, кажется, упоминал… Хотя, может, память меня подводит. Старость, знаешь ли. Шарль лишь молча кивнул, с новой силой обрушив лопату на землю. Он игнорировал дальнейшие попытки Алонсо завести беседу, и вскоре тот, поняв тщетность своих усилий, тоже умолк. Воздух наполнился монотонным шуршанием земли, ссыпающейся в яму. Покончив с первым телом, они вернулись к садовой тачке за следующим. На этот раз это была женщина — или, точнее, то, что ее превратил вирус. Лицо обезобразило в ужасающую маску с оскаленными зубами и пустыми глазницами, а тело было изуродовано многочисленными укусами, оставившими после себя тёмные, засохшие раны. — Господи, — пробормотал Алонсо, судорожно осеняя себя крестом. Его бодрость наконец испарилась, уступив место суеверному ужасу. — И ведь кто-то её любил. Леклер промолчал. Он просто взялся за холодные, окоченевшие руки покойной, и они снова зашагали к яме. На ходу щиколотка женщины неестественно вывернулась, и туфля соскользнула, обнажив почерневшую, почти мумифицированную плоть. Шарль не дрогнул и перехватил тело поудобнее. — Знаешь, — не унимался Фернандо, когда они, сгорбившись, тащили третье по счёту тело, на сей раз — пожилого мужчины в форме почтальона, — ты напоминаешь мне одного студента. Такой же был замкнутый, молчаливый, но если уж задеть — словно вулкан просыпался. — Он хрипло усмехнулся, перехватывая ношу. — Держу пари, под этой ледяной коркой скрывается самый настоящий огонь. Шарль отбросил лопату, вонзившуюся в землю с глухим стуком, и медленно выпрямился во весь рост. Футболка промокла и местами потемнела от пота. Солнце поднялось уже высоко, и жара становилась невыносимой, смешиваясь с густым, сладковато-приторным смрадом разложения. — Ты закончил философствовать? — холодно спросил Леклер. Его голос прозвучал ровно и безразлично. — Помяни мое слово, Шарль, — мягко сказал Фернандо, но взгляд его был серьёзен. — Нельзя вечно носить маску. Рано или поздно она прирастёт к лицу. Шарль не удостоил это замечание ответом, снова погрузившись в монотонную, изматывающую работу. Еще два десятка тел, еще несколько часов под этим палящим, безжалостным солнцем — и тогда, возможно, он сможет вернуться в лагерь. Смыть с себя эту липкую, въедливую усталость и хоть на время избавиться от запаха смерти, который, как ему порой казалось, навсегда въелся в саму кожу. Очередной труп принадлежал подростку — мальчику лет двенадцати. Его худое, почти тщедушное тело казалось неестественно лёгким, и эта невесомость была куда страшнее тяжести взрослых покойников. — Такой молодой, — тихо произнёс Фернандо, глядя на бездыханное лицо с застывшим выражением недоумения. — Дети всегда самое тяжелое. Леклер поднял на него глаза. Впервые за весь этот бесконечный день он был с ним согласен, хотя и не собирался в этом признаваться. Он молча опустил тело в яму с странной, несвойственной ему бережностью, куда более аккуратно, чем предыдущие. Последним оказался мужчина, судя по всему, был укушен недавно — разложение еще не тронуло его лицо, застывшее в спокойной гримасе, и видимых ран на нём не было. Вероятно, смерть наступила от заражения, проникшего в кровь. — Смотри-ка, — заметил Алонсо, когда они уже опускали его в общую могилу, — почти как живой. Не смотря на то, что уже… умер.. — Да, — обронил Шарль, возвращаясь за лопатой. Его голос прозвучал приглушённо. — Как и все мы. В сущности. Фернандо покачал головой: — Ты не прав. Мы всё ещё живы. В этом вся разница. Леклер засыпал последнюю могилу и утрамбовал землю. Затем взял канистру с бензином и равномерно пролил её едко пахнущее содержимое по свеженасыпанному грунту. — Зачем мы это делаем? — спросил Алонсо, морщась от резкого запаха. — Почему нельзя просто сжечь их сразу, на поверхности? — Так дым не привлечёт лишнего внимания, — коротко объяснил Шарль, чиркая спичкой о коробок. Пламя быстро охватило пропитанную землю, принялось пожирать то, что было скрыто под ней. Воздух затрепетал от жара, искажая очертания деревьев. — Похороны посреди ада, — пробормотал Фернандо, невольно отступая от жаркого дыхания костра. — Кто бы мог подумать. Шарль стоял неподвижно, вглядываясь в пляшущие языки пламени. В его глазах, обычно пустых и отстранённых, отражались огненные блики, и было в этом гипнотическом зрелище что-то завораживающее, что-то почти... умиротворяющее. Очищающее. Дым поднимался в небо густыми, вязкими клубами, смешивая едкий запах горелой плоти с сырым дыханием земли. Горящая плоть пахла отвратительно, но Шарль давно привык — теперь этот запах едва ли выделялся среди других, став частью самого воздуха, который они вдыхали. — У каждого из них были свои надежды, мечты… близкие, в конце концов, — неожиданно нарушил молчание Фернандо. — Ты хоть раз об этом задумывался? — Нет, — коротко и без эмоций ответил он. — Мне плевать. Алонсо покачал головой, и в этом жесте читалось не осуждение, а скорее странная, почти отеческая жалость. Седеющие виски и глубокие морщины вокруг глаз выдавали его возраст, но в этих складках затаились и следы былых, беззаботных улыбок, не угасших до конца даже в этом жестоком мире. — Вот почему люди тебя сторонятся, Шарль, — тихо сказал Фернандо. — Ты произносишь такие ужасные вещи с совершенно бесстрастным лицом. Леклер безразлично пожал плечами, словно эта мысль не стоила даже малейшего усилия, чтобы её оспорить. — Пора возвращаться, — произнёс он, наконец отрывая взгляд от потухающего костра. В его голосе не было ни усталости, ни облегчения — лишь плоская, привычная констатация факта.

***

В лагере, однако, царило необычное оживление, резко контрастирующее с обычной послеполуденной сонной апатией. Ещё не доходя до входа в штаб они услышали напряжённые голоса. Алонсо уже собрался постучать в дверь, привычным жестом, но замер, уловив обрывки встревоженных фраз. — Макс, они должны были вернуться четыре часа назад! — Я в курсе, — тяжело ответил Ферстаппен. — Но давай не поднимать панику раньше времени? — А если что-то случилось? — голос Джорджа звучал с нарастающим отчаянием. Фернандо, не в силах более слушать, постучал и, не дожидаясь ответа, решительно вошел внутрь. Шарль последовал за ним беззвучной тенью. — Простите за беспокойство, — шагнул Алонсо в центр комнаты, — мы закончили на восточном периметре. Макс резко выпрямился за столом, заваленным картами и самодельными схемами. Его лицо, обычно собранное и решительное, сейчас было серым от усталости: тёмные круги под глазами,плотно сжатые губы. Джордж сидел на краю стола, нервно постукивая пальцами по дереву. — Что случилось? — спросил Фернандо, оглядывая обоих встревоженным взглядом. Макс и Джордж обменялись тяжёлыми, многословными взглядами, и в воздухе повисла та звенящая тишина, что всегда предвещает дурные вести. — Оливер, Ландо и Юки не вернулись, — вздохнул Ферстаппен. — И не выходят на связь. — Господи, — Фернандо медленно опустился на ближайший стул.— Куда они отправились? — В северный сектор, — Джордж провел рукой по лицу, и пальцы его слегка, но заметно дрожали. — За деталями для фильтра. Внезапно Алонсо взглянул на Шарля, стоявшего в стороне. — Постой, ты ведь пришёл к нам с севера, да? — Он резко повернулся к Максу. — Он же знает город! Леклер замер на месте, почувствовав на себе вес взглядов всех присутствующих. Пальцы его непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в загрубевшие ладони. Макс шагнул вперёд и воздух в комнате, и без того густой, стал почти невыносимым. — Это правда? — голос Ферстаппена был тихим, но в нём слышалось недоверие и — что куда опаснее — проблеск надежды. Шарль почувствовал, как все мышцы его тела напряглись, будто готовясь к удару. Он медленно выдохнул, заставляя себя сохранять бесстрастное выражение лица, за которым можно было укрыться от любых вопросов. — Да, — произнёс он нехотя, будто вырвалось против его воли. — Я провёл там некоторое время. Рассел встрепенулся, его глаза, полные тревоги, устремились на Шарля с новой, болезненной интенсивностью. — Ты сможешь помочь найти их? — выдохнул он, с мольбой, которую он тщетно пытался скрыть. Шарль сделал паузу, словно взвешивая что-то невидимое на старых, заржавленных весах своего внутреннего «я». Наконец, он произнёс, глядя куда-то в пространство над плечом Джорджа: — Не думаю. — Он медленно перевёл взгляд на Рассела. — Я не собираюсь возвращаться. Воздух в комнате не просто застыл — он раскололся. Макс приблизился вплотную, и теперь Шарль видел каждый капилляр в его покрасневших глазах, каждую чёрточку ярости, искажающей его черты. — Не собираешься? — тихо, с опасной, змеиной мягкостью повторил он. Слова шипели в тишине. — Трое человек пропали. Шарль встретил ярость Макса холодным, почти ледяным спокойствием. — Если они не вернулись, — невозмутимо ответил он, — значит, уже мертвы. — Ублюдок, — прошипел Макс, и его кулаки сжались. Он сделал порывистое движение вперёд, но Джордж резко встал между ними, прижимая ладонь к его груди. — Макс! — его голос прозвучал резко, почти по-командирски. — Это не поможет! В этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и в комнату ворвался Кими с лихорадочным блеском в глазах. — Оливер не вернулся? — выпалил он, его взгляд метнулся от Макса к Джорджу и обратно. — Где они? Что случилось? — Кими, тебе не следовало приходить, — начал Джордж, пытаясь взять ситуацию под контроль, но юноша отрезал с той резкостью, на какую способен только напуганный до предела человек: — К чёрту! Я хочу знать, что с ним! Почему вы все тут стоите, а не делаете ничего?! Макс поднял руку, призывая Антонелли успокоится. — Мы как раз планируем операцию. Я и... — он бросил на Шарля взгляд, полный такого немого презрения, — наш новый друг, который, как выяснилось, знает северный сектор. — Я уже сказал, что не пойду, — ровным, ничуть не дрогнувшим голосом повторил Шарль, скрестив руки на груди. Кими резко развернулся к нему, лицо исказилось от гнева и боли: — Почему? — он вскинул руку, указывая куда-то за пределы стен лагеря. — Там Олли! Это он привёл тебя сюда! Без него ты был бы мёртв! — Люди умирают каждый день, — холодно парировал Шарль. — Чем скорее ты это примешь, тем проще тебе будет. — Что? — Кими растерянно вскинул брови, будто не поверив своим ушам. Его голос внезапно дрогнул и ослаб. — Если бы ты оказался на его месте, Оливер бы не раздумывал ни секунды. Он бы пошёл за тобой. Вот так всегда. Чувства, долг, сантименты. Дурацкая общепринятая мораль всегда была неудобной, разменной монетой, которую теперь тыкали ему в лицо — глупая, дешёвая манипуляция. Шарль мысленно выругался, почти физически ощущая, как старые рычаги внутри него пытаются сдвинуться с места, заставляя поддаться на этот жалкий трюк. Торг с самим собой был стремительным. — Ладно. Я пойду, —- он поднял взгляд и твердо добавил. — Но у меня есть условие. Макс коротко, беззвучно усмехнулся: он так и знал. — Ты не в том положении, чтобы торговаться, Леклер. — Я ваш единственный шанс найти их живыми, — парировал Шарль, и его взгляд, холодный и безразличный, скользнул по лицам Макса, Джорджа, задержался на полном надежды лице Кими. — Если они ещё живы. Джордж, всё это время наблюдавший за разворачивающимся противостоянием, сжал плечо Макса, заставляя отступить. — Чего ты хочешь? — спросил он. — Никаких больше трупов, — заявил Леклер. — Мне нужна другая работа и отдельная комната. — Он сделал короткую паузу, давая словам улечься. — И мой нож. Тот, что вы забрали. — Исключено, — отрезал Ферстаппен, его челюсти сжались. — Оружие ты не получишь. Ни за что. — Макс, послушай, — тихо, почти шёпотом сказал Рассел, наклоняясь к нему так, чтобы слышали только они двое. — Если мы хотим его помощи, нам придётся идти на компромисс. Мы не знаем тот сектор. Он — знает. — Я не доверю ему оружие, — прошипел тот в ответ, не отводя взгляд от Шарля. — Я понимаю, это риск, — настаивал Джордж. — Но выбора у нас нет. Макс сканировал Шарля холодным, оценивающим взглядом, полным сомнений и неприкрытой неприязни. Он изучал его, словно пытаясь понять скрытые мотив. Комната замерла в тягостном ожидании и после мучительно долгого молчания, Ферстаппен кивнул. — Хорошо. Работу сменим по возвращении. Насчёт комнаты — посмотрим. Нож получишь, когда будем уже в городе. Не раньше. — Он шагнул вперёд, и его голос приобрёл низкое, угрожающее звучание. — И если что-то пойдёт не так, если я хоть на секунду заподозрю неладное... Я лично всажу тебе пулю в лоб. Шарль молча кивнул, принимая условия. — Я пойду с вами! — вмешался Кими, горящий решимостью. — Даже не думай, — отрезал Макс, даже не глядя на него. — Ты остаёшься здесь. — Но вам понадобится помощь! — Затараторил Антонелли. —- Я умею обращаться с оружием! Я быстрый, я не подведу, Макс! — Нет, — тон Ферстаппена не допускал возражений. На этот раз он посмотрел на юношу, и сквозь его суровость, проглянула капля чего-то похожего на заботу. — Нас будет двое. Так тише. — А если... если вы не вернётесь? — прошептал Кими, и его бравада мгновенно испарилась, обнажив чистый, неподдельный страх. — Поэтому ты и останешься здесь, с Джорджем, — Макс на мгновение смягчился. — Чтобы защищать лагерь. Антонелли открыл рот, чтобы возразить, найти новые доводы, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он резко развернулся и вышел из комнаты, с силой хлопнув дверью. Макс вздохнул и отошел к столу, где лежала потрепанная, с выцветшими линиями карта. Он ткнул в нее пальцем, глядя на Шарля: —- Что нам нужно знать об этом секторе? Леклер медленно приблизился, чувствуя, как взгляд Макса буквально прожигает его кожу. Бумага была старая, в складках и пятнах, но очертания улиц угадывались. — Покажите, куда они направились. —- Пересечение Мейн-стрит и Оур-роуд, —- произнес Джордж, указывая на синюю отметку со знаком вопроса. —- Здесь магазин электроники. Черт возьми, это я их послал туда. Шарль склонился над картой. Его пальцы, шершавые от работы, медленно поползли по бумаге, будто вновь ощупывая каждую трещину в асфальте, каждый тёмный переулок. Память, которую он так тщательно пытался похоронить, нахлынула с неумолимой силой: оглушительные крики, въедливый запах разложения, искажённые ужасом лица... — Вот здесь, — Он обвёл участок к северу от указанного магазина. — Много узких проходов между зданиями. Идеальное место для засад. — Засад? — переспросил Фернандо, округлив глаза. — Ты имеешь в виду... людей? — Люди или мертвецы — какая разница? — Леклер пожал плечами, но жест этот был лишён прежнего равнодушия, в нём сквозила усталая обречённость. — И те, и другие убивают. Макс и Джордж обменялись быстрыми, тревожными взглядами. Вероятность столкнуться с организованным противником, куда более разумным и жестоким, чем мертвецы, была худшим из возможных сценариев. — Ты думаешь, есть другие выжившие? Почему мы о них ничего не знали? — посыпались вопросы от Макса. — Я не думаю, я знаю, — холодно ответил Шарль, его пальцы замерли на карте. — Это их территория. И они не любят незваных гостей. В комнате повисло молчание. Все присутствующие разом осознали ужасающую разницу между пропажей из-за стаи ходячих и возможным пленом у жестоких, вооружённых людей. — Что ещё? — тихо спросил Джордж, ломая молчание. Шарль провёл пальцем чуть восточнее, к большому, выделяющемуся на карте прямоугольнику. — Торговый центр. Мертвецы скапливаются там, особенно к ночи. Не знаю почему, но это место словно магнит для них. — А здесь? — Ферстаппен указал на небольшое здание в паре кварталов от магазина электроники, в стороне от главных улиц. — Аптека, — кивнул Шарль. — Мало окон, крепкие ставни. Если они искали укрытие, то, возможно, там. Макс выпрямился во весь рост. Его усталость будто отступила перед лицом конкретного, пусть и опасного, плана. Черты его лица заострились, стали жёстче. — Хорошо. Выдвигаемся через час. Минимум снаряжения. Двигаемся быстро и тихо. — Я принесу запасные рации, — немедленно отозвался Рассел, уже направляясь к выходу. Его движения снова обрели уверенность. — И, Джордж, — Макс остановил его взглядом. — Присмотри за Кими. Серьёзно. Он сейчас на взводе, может натворить глупостей. Тот молча кивнул и вышел. Фернандо поднялся с тяжёлым вздохом. — А я пойду, успокою народ. Скажу, что... что всё под контролем. — Он помедлил на пороге, глядя то на Макса, то на Шарля. — Удачи. Верните их, чёрт возьми. Когда дверь закрылась, и они остались в комнате одни, Ферстаппен вплотную подошёл к Шарлю. Расстояние между ними составляло меньше метра. Он не кричал, его голос был низким и ясным, и от этого слова звучали ещё страшнее. — И еще раз, для ясности: если ты задумал какую-то игру, Леклер, если ты нас предашь… — он сделал паузу, давая каждому слову впитаться, — я тебя из-под земли достану. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Шарль встретил его взгляд. В его глазах не было страха. — Если бы я хотел вас предать, — тихо произнёс он, — я бы уже это сделал. — Почему ты вообще согласился? — прищурился Макс, вглядываясь в его лицо с нескрываемым подозрением. — Не похоже, чтобы тебя хоть капля волновала их судьба. Шарль отвернулся к карте. Его пальцы снова легли на бумагу, на этот раз скользнув по району, куда им предстояло идти. Он смотрел на эти линии, а видел совсем другое — тени прошлого, которые были ему куда страшнее любых угроз Макса. — Мне просто надоело сжигать трупы, — произнёс он после недолгой, но красноречивой паузы. Ферстаппен фыркнул и, ничего не ответив, принялся собирать рюкзак. Шарль остался один на один с картой, и воспоминания о городе нахлынули с новой силой. О днях, проведённых там. О лицах, которые были ему семьёй. О звуках выстрелов в ночи. О запахе смерти, который никогда не покидал этих мест.