Кролик.

***

Утро вползло в город кислотой, разъедая ночь. Не солнце, а гнойник, набухший над небом. Под этим светом город выглядел мертвым: вывернутые кишки витрин, рваные кости ржавой арматуры, торчащие из бетонной плоти. Воздух был неподвижен, как в застеклённой банке, с запахом серы и протухшего мяса. Над руинами царила тишина. Шарль стоял у окна, впившись пальцами в подоконник. Его отражение в мутном стекле было размытым пятном жира и усталости: покрасневшие глаза, черные круги под ними, сжатая челюсть, редкая щетина. Лицо — будто инструкция по эксплуатации организма, доведённого до предела. Позади раздался голос Макса — хриплый, как скрип ржавых петель. Продукт бессонницы и страха. — Мы идём домой, Олли. Слышишь? Шарль обернулся. На импровизированных носилках, сделанных из полок шкафа и халатов, лежал раненный юноша. Его кожа — тусклая, серо-зеленая, будто натянутая на череп сухая плёнка. Дыхание сбивалось в короткие, булькающие хрипы: лёгкое схлопнулось, грудная клетка поднималась только с одной стороны, несимметрично, в каком-то безумном ритме, будто тело пыталось дышать за двоих. Из-под повязки на животе просачивалась мутная, желтовато-розовая жидкость. Норрис уперся затылком в стену и смотрел в потолок. Его обычно бойкий, язвительный ум был парализован, выжжен дотла простым зрелищем человеческого страдания. — Он не дотянет, — тихо сказал Ландо, без интонации. — Значит, заставим дотянуть, — Ферстаппен поднял голову, и челюсть его напряглась. — Он прав, Макс, — Шарль прислонился к пустому стеллажу с коробками от пластырей. — Температура растёт. Начинается сепсис. — Напомни, какой у тебя план, — мрачно спросил тот, выпрямляясь. Шарль приблизился к Оливеру, опустился на колено и аккуратно убрал прилипшие ко лбу влажные пряди волос. Кожа горела под пальцами. Веки дрожали, под ними метались глаза — лихорадка разъедала остатки сознания. Он отогнул повязку. Рана выглядела ещё хуже, чем он опасался — края воспалились, приобрели фиолетовый оттенок, а в центре — кратер, заполненный желтым гноем, который пульсировал в такт ускоренному сердцебиению. — Фентанил, — коротко сказал Леклер, протянув руку. Ферстаппен замер, в его взгляде мелькнуло подозрение. — Я не собираюсь его убивать, — резко бросил Шарль. — Если не доверяешь, сделай сам. Тот ещё секунду колебался, потом молча, без комментариев, передал ампулу, подал ампулу. Игла вошла в вену — короткий вздох, дрожь, и мышцы Оливера расслабились. Лицо разгладилось, боль отступила, оставив только слабое, едва уловимое дыхание. — Этого должно хватить, — тихо сказал Шарль. — Ты с Ладно возьмете носилки. Мы с Юки прикроем. Макс впился в него взглядом. Искал трещину, малейший признак обмана. Он не доверял Шарлю даже после того, что он уже сделал для их группы. — Если ты поведешь нас в ловушку., — начал Ферстаппен, его голос был низким, исходящим из сжатого горла. — Вы моя ловушка, — тихо выдавил Леклер. Эти люди были гирями на его ногах, балластом, который он был обязан тащить. Симбиоз невыносимый, но пока что единственный способ не сдохнуть в одиночку.

***

Солнце отражалось в лужах стоячей воды, создавая иллюзию глубины, хотя под пленкой мутной жидкости скрывались лишь ржавые обломки и мусор. Тишина была настолько плотной, что каждый вдох отдавался эхом. Шарль шел первым, его тень уродливо тащилась по щебню, за ним — Юки, с арбалетом наготове. Потом Макс и Ландо, несущие Оливера. Носилки скрипели, и это был единственный звук, кроме хруста битого стекла под подошвами. Они свернули за угол, и Леклер резко остановился, вскинув сжатую в кулак руку. В конце улицы, у опрокинутого фургона, ржавого, как струп, копошилось четверо мертвецов. Их тела качались на разложившихся связках, головы дёргались с идиотской регулярностью заводных игрушек. Запах дохлой плоти накрыл их волной — сладковатой, тошнотворной, липкой, от которой во рту появлялся привкус железа. — В обход? — прошептал Юки, едва шевеля губами. Его пальцы крепче сжали арбалет. Шарль прикинул расстояние. Обходной путь вёл через лабиринт соседних кварталов, чреватые непредсказуемыми опасностями, и это означало, что им придётся сделать круг, теряя драгоценное время. — Нет, —он вынул нож, не отводя взгляда от мертвецов. — Возьму тех, что слева. Они двинулись вперёд. Леклер подкрался к мертвецу сзади, терпеливо дожидаясь момента, когда тот повернётся к стене, предлагая ему незащищённую шею. Лезвие ножа вонзилось в основание черепа, разрывая гниющую плоть и проникая в мозг. Тело беззвучно осело на землю, издав лишь влажный звук удара, который привлек другого зомби. Его мутные глаза блуждали, пока челюсть, свисающая на остатках сухожилий, не раскрылась в беззвучном стоне. Второй удар — прямой в глазницу, и нож погрузился до рукояти. Позади раздался тихий свист — болт арбалета рассёк воздух, ударив точно между глаз ходячего. Голова дёрнулась, череп треснул, и из раны хлынула густая, чёрная жидкость. Стрела прошла насквозь и застряла в виске следующего зомби. — Хорошо стреляешь, — тихо заметил Шарль, пропуская носилки вперед на опасном перекрестке. — До всего этого я считал, что самое страшное в моей жизни, — отозвался Юки, перезаряжая арбалет. — Это сдать экзамены в университете. — Забавно, как меняются приоритеты. Леклер внимательно осмотрел улицу и махнул рукой, давая сигнал продолжать движение. — Можем передохнуть? — голос Ландо сорвался на хриплый шёпот. Он тяжело дышал, его руки предательски дрожали от накопленной усталости, а плечи бессильно опустились. — Нет времени, — отрезал Макс, но даже в его властном тоне сквозила изможденность, а футболка прилипла к телу, насквозь промокшая от пота. Молча, со стиснутыми зубами, Норрис кивнул, понимая необходимость. Леклер, взглянул на него, потом на дрожащие руки Норриса и коротко бросил: — Давай поменяемся. Тот лишь с безмолвной благодарностью в глазах кивнул в ответ, и за считанные секунды они обменялись местами. Ладони Шарля обхватили ручки носилок, и он тут же ощутил всю мертвенную тяжесть тела Оливера. Парень был без сознания, его дыхание — поверхностным и прерывистым. На лице выступили кровавые пятна мелких лопнувших капилляров — кислород с трудом достигал мозга. И сквозь глухую пелену забытья юноша издал стон — действие наркотика ослабевало, и огония боли пробивалась сквозь трещащий барьер искусственного онемения. Впереди сквозь завесу дымки и разрухи зияло открытое пространство — гигантская парковка торгового центра, усеянная брошенными автомобилями с разбитыми окнами и смятыми капотами. Идеальное место для засады, просматриваемая со всех сторон. — Дерьмо, — прошипел Норрис, останавливаясь. Макс скользнул взглядом по пустынной бетонной равнине. Было пусто. Слишком пусто. Ни единого движения. Ни одного тела. Ни единого следа борьбы. В этом мире пустота не была хорошим знаком. Пустота означала, что кто-то специально расчистил территорию. — Есть запасной план? — спросил он, заранее зная ответ. — Нет, — ответил Шарль, бросив взгляд на Оливера. — Машины на другой стороне парковки. Придется рискнуть. Норрис и Цунода осторожно вступили на пустошь, используя брошенные автомобили как укрытие. Они шли впереди, готовые в любой момент к нападению. Каждый шаг был отмерен, взгляд скользил по окрестностям, выискивая движение, тень, признак опасности. Ферстаппен и Леклер двигались сзади, их движения скованы не только осторожностью, но и тяжестью носилок. Преодолев половину пути, они добрались до середины асфальтового поля, когда раздался хлопок. Не раскатистый и не оглушительный, а скорее похожий на сухой щелчок, после которого асфальт в сантиметре от ноги Юки вздыбился, выбросив в воздух облако пыли и гравия. Японец инстинктивно рванулся с места, совершив резкий кувырок за ближайший седан. Его глаза метнулись по фасадам окружающих зданий, выискивая невидимого стрелка. — Снайпер! На крыше! — крикнул он, указывая на высокое здание справа. Второй выстрел пришел в ответ, не дав опомниться. На этот раз — точный и безжалостный. Цунода вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли, — и судорожно вцепился в бедро. Сквозь прореху в потертой джинсовой ткани проступало алое пятно, маленькое и обманчиво безобидное, но оно уже расползалось, пожирая ткань с пугающей скоростью. — В укрытие, сейчас же! — рявкнул Макс, его голос сорвался на бас, и он, из последних сил, втащил носилки за массивный внедорожник, в тень, которая внезапно стала казаться единственно безопасным местом на свете. Едва они втянули носилки в иллюзорное укрытие, как очередная пуля с сухим, хрустальным хлопком разбила боковое зеркало заднего вида. Оливер, лежавший на носилках, глухо застонал. На мгновение его выдернуло из объятий беспамятства, веки беспомощно задрожали, но сознание так и не вернулось. В этой жестокой реальности его забытье было проявлением высшего милосердия. Ландо, не теряя ни секунды, схватил Юки за куртку и оттащил его за машину. Пуля вошла в мякоть бедра, не задев кость. Чистое, почти хирургическое ранение. Предупреждение. Демонстрация силы и превосходства. — Видишь его? — Ферстаппен прижался щекой к холодному, ржавому металлу машины. Взгляд, выжженный адреналином, лихорадочно метался по крышам, выискиваЯ хоть малейшее движение, блик. — Нет, — отчеканил Норрис, его пальцы уже расстегивали ремень, чтобы перетянуть рану Юки. — Выстрел был с запада. Высоко. Полагаю, с крыши кинотеатра. С такой позиции у него идеальный сектор обстрела. Весь паркинг — как на ладони. — Он, блядь, играет с нами? — Макс нахмурился, его брови сдвинулись к переносице, а глаза сузились. Еще один выстрел — негромкий, приглушенный — и пуля врезалась в бетонный парапет в сантиметре от кромки их укрытия. Облако пыли и мелкой крошки обрушилось на них, как дождь из осколков, обдавая лица серой, едкой крошкой. Макс даже не моргнул — только прищурился ещё сильнее, его рука сама собой легла на рукоять пистолета. Шарль осторожно высунулся из укрытия, взгляд метнулся по периметру, выхватывая укрытия, углы, мертвые зоны, пока не зацепился за узкую, зажатую между двумя зданиями арку. — Там, — он указал пальцем в направлении переулка. — Мы выйдем сразу к машинам. — И как, чёрт возьми, мы это сделаем? — выдохнул Норрис, затягивая жгут на бедре напарника. Его руки были липкими от чужой крови, и он с отвращением вытер их о джинсы. — У нас два раненных и какой-то уебок на крыше со снайперской винтовкой на крыше! — Я пойду первым и отвлеку его, — Леклер развернулся, прижимаясь спиной к кузову внедорожника. — Вы уходите, понятно? Ферстаппен, до этого момента молча смотревший в сторону кинотеатра, медленно повернул к ним голову. Его лицо было покрыто пылью, потом и остатками того, что они использовали с Шарлем для маскировки среди зомби. — Эй, не слишком ли ты раскомандовался? — Слушай, я привел тебя к твоим людям, потому что знаю город, — он сделал паузу, подбирая слова. — А еще я знаю снайпера. Стреляет он метко. Если бы хотел нас убить, давно бы это сделал. Слова повисли в воздухе. Густая, тяжёлая тишина под рамой внедорожника стала звонкой, наполненной немым вопросом. Макс почувствовал, как по его спине пробежал ледяной мурашек, не имеющий ничего общего с прохладой металла. Он медленно сузил глаза. Скулы напряглись до хруста, челюсть сомкнулась так, что заболели виски. — Кто он? — Сейчас важнее выбраться отсюда, — Леклер отвернулся. — Идите по моему сигналу. И прежде чем новые вопросы успели сформироваться, Шарль сорвался с места. Плечо ударилось о крыло соседней машины, а ботинки заскрипели по асфальту, поднимая мелкие камешки. Первый выстрел раздался почти сразу — резкий, как хлопок разрываемой ткани, но пуля чиркнула по капоту разбитого седана рядом, выбив фонтан искр и оставив после себя чёрную, обгорелую дыру в металле. Леклер не замедлил шага. Он хотел, чтобы его заметили. Его движения стали нарочито резкими, почти вызывающими — он перебегал от машины к машине, его силуэт мелькал между ржавыми остовами, как красная тряпка перед быком. — Сейчас! — Крикнул Шарль и рванул вперёд, через открытое пространство парковки. Воздух был густым от запаха пороха и ржавчины. Пули свистели вокруг него, впиваясь в металл, бетон, поднимая облака пыли и осколков. Ферстаппен, собрав всю свою мощь в тугой узел, рывком подхватил носилки. Мышцы на руках вздулись, жилы выступили рельефом под кожей. Норрис, не тратя ни секунды, взвалил руку Цуноды себе на шею, приняв на себя весь вес, и они, спотыкаясь, ринулись вперед. Леклер метнулся к минивэну, затем, оттолкнувшись плечом от стойки, рванул к груде покрышек. Выстрел пришел мгновенно, прошив воздух сухим, костяным щелчком. Но он был на волосок запоздалым. Пуля, войдя в асфальт там, где только что была пятка Шарля, вырвала веер искр и мелкого щебня, с шипением отрикошетив в сторону. Леклер уже был в укрытии, его грудь вздымалась, но не от страха — от расчета. Он сделал паузу, всего на два удара сердца, давая снайперу прочувствовать промах и позволяя ему разгореться азартом. Затем — снова бросок — через открытую площадку к пикапу. Он бежал, но его маршрут был странным, прерывистым — резкие зигзаги, ложные выпады, падение на одно колено с последующим рывком. Выстрелы с крыши следовали за ним. Свинец вгрызался в асфальт у самых его ног, сносил боковые зеркала, прошивал двери. Когда группа скрылась в темном узком переулке, Шарль сделал последний рывок и нырнул следом за ними. Выстрелы прекратились, оставив после себя звенящую тишину. — Что за хуйня здесь творится? — Ландо выдохнул сквозь зубы, его голос дрожал от страха. Они наконец оказались в относительной безопасности узкого прохода между зданиями, где тени сливались в сплошную черноту. Джинсы Юки пропитала кровь. Но он стоял. Стоял, стиснув челюсть, а по лбу струился холодный пот. Шарль не ответил сразу. Он стоял, опершись ладонями о колени, его спина вздымалась в такт тяжелому, свистящему дыханию. — Нужно двигаться дальше, — сказал он, выпрямляясь. Они снова двинулись в путь, и этот темный проулок, бывший минутой назад спасением, теперь ощущался как каменный мешок. Высокие, слепые стены давили со всех сторон, смыкаясь где-то впереди в непроглядную тьму. Каждый шаг эхом отзывался между кирпичными гробами, выдавая их позицию. Юки тяжело опирался на Ландо. Каждый шаг давался с трудом, нога подкашивалась, но он молчал, впиваясь пальцами в плечо друга. Оливер на носилках был неподвижен, только едва заметное движение груди говорило о том, что он ещё жив. — Ты сказал, что знаешь снайпера, — Ферстаппен сбавил скорость, до него дошло осознание. — Кто ты такой, Леклер? — Я тот, кто пытается спасти ваши жизни, — Он обернулся не сразу, дав тяжелому взгляду Макса впитаться в затылок. — Остальное не имеет значения. — Имеет, если это подвергает опасности мой лагерь, — голос Макса был опасно тих. Шарль остановился и повернулся к Максу, его глаза сузились. — Твой лагерь уже в опасности, ты просто не в курсе, — прошипел тот. Прежде чем Ферстаппен успел ответить, узкий переулок вывел их на небольшую площадь, окружённую полуразрушенными домами. Воздух стоял неподвижно, будто само время застыло, наблюдая за ними из-за треснувших фасадов. На мгновение показалось, что место пусто, но затем из тени шагнули силуэты — один, другой, третий. Всего пятеро. Все вооружённые. Во главе стоял высокий темнокожий мужчина и в глазах отражалось веселье. Его походка была расслабленной, но в каждом движении чувствовалась власть. — Какая приятная встреча, — произнёс он с обманчивой мягкостью. — Мило, что ты все еще жив, Шарли. Имя прозвучало, как пощёчина. Шарль застыл. Его плечи напряглись. — Льюис. Макс машинально шагнул вперёд, заслоняя собой носилки. Его взгляд метнулся между Шарлем и незнакомцем, пытаясь прочесть то, что тот даже не пытался скрыть. Ландо и Юки тоже замерли, инстинктивно ощущая опасность, — не в оружии, а в улыбке, с которой незнакомец на них смотрел. — Твой друг? — тихо спросил он, не сводя с Льюиса глаз. Шарль покачал головой. — Нет. Льюис улыбнулся, обнажая безупречно белые зубы, контрастирующие с тёмной кожей. — Как грубо, — он цокнул языком. — Мы ведь с тобой прошли через многое, разве не так? Один из его людей, со снайперской винтовкой на плече, усмехнулся. Леклер узнал его — Пьер Гасли, лучший стрелок в группе Хэмилтона. Тот самый, кто только что играл с ними на парковке. — Пропусти нас, — голос Шарля стал ледяным. — У нас раненый. Льюис картинно задумался, потирая подбородок. — Вы слышали? — он повернулся к своим людям. — У них раненный. Как это трогательно. Они засмеялись — грубый, короткий смех, в котором не было ни радости, ни человечности. От этого Ферстаппена передёрнуло. — Нам не нужны проблемы, — сказал он тихо, но в голосе звенела угроза. Хэмилтон медленно прошёлся взглядом по ним, останавливаясь на лице Макса и шагнул ближе. Между ними остался всего метр. Теперь Макс видел, как в его глазах горит безумие, и что самое худшее — уверенность. — А ты, должно быть, новый хозяин нашего маленького Шарли? — произнёс он, словно смакуя каждое слово. — Будь осторожнее, братан. Эта сучка любит кусаться. — Повтори, — процедил Макс, — и я выбью тебе зубы. Всё внутри него кричало — бить первым. Но Леклер мгновенно положил руку ему на плечо. — Не надо. Их больше, и они вооружены. — Советую прислушаться, — сказал Льюис, чуть прищурившись, и улыбка исчезла с его лица. — Он знает, о чём говорит. Ферстаппен колебался, взвешивая на весах риска все варианты. Доверять Леклеру было против его принципов, особенно теперь, когда стало очевидно, что тот что-то скрывает. Но у них не было выбора. Оливер умирал, Юки был ранен, а они оказались зажаты в ловушке посреди города, полного мертвецов и группы людей, еще более опасных. — У нас нет припасов и оружия, — наконец произнёс Шарль, но каждое слово звучало, как шаг по минному полю. — Нам нужно лишь уйти. Хэмилтон посмотрел на него долго. Потом пожал плечами, словно уступая из вежливости. — Что ж, проходите, — он сделал шаг в сторону, открывая им путь. — Никто вас не держит. Пока. Последнее слово прозвучало как обещание. Как угроза, висящая в воздухе подобно дамоклову мечу. Его люди расступились, но оружие так и не опустили. Макс с Шарлем подняли носилки с Оливером, чье дыхание становилось все слабее. Ландо и Юки последовали за ними, держась ближе. Проходя мимо группы вооруженных людей, Ферстаппен почувствовал, как его рука снова потянулась к пистолету, спрятанному за поясом. Один выстрел — и их лидер мертв. Может быть, это даст им шанс. Но прежде чем он успел что-либо сделать, его взгляд встретился с Шарлем. — Не делай глупостей, — одними губами произнес Леклер, его глаза умоляли, как никогда раньше. Возможно, Шарль был прав. Сейчас важнее было вывезти раненых из города, спасти то немногое, что осталось дорого. — Мы еще встретимся, Шарли! — прокричал им вслед Льюис. — Передавай привет своим новым друзьям. Надеюсь, они знают, кто ты на самом деле! Леклер не обернулся, но Ферстаппен заметил, как напряглись его плечи. Они добрались до машин без дальнейших происшествий. Джип Макса и минивэн, на котором приехали Ландо, Юки и Оливер, стояли нетронутыми, что само по себе было подозрительно, как приманка, расставленная умелым охотником. — Я проверю машины, — сказал Шарль, опуская свою сторону носилок с осторожностью, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. — Они любят оставлять сюрпризы. Макс кивнул и осторожно положил носилки с Оливером на землю. Леклер быстро осмотрел оба автомобиля, проверил днища, капоты, даже заглянул под сиденья. Все казалось чистым, без следов вмешательства. — Вроде чисто, — заключил он, возвращаясь к остальным. Они аккуратно погрузили Бермана на заднее сиденье джипа. Действие фентанила заканчивалось, и скоро боль вернется, еще более свирепая, чем раньше. — Юки поедет с тобой, — решил Ферстаппен, помогая раненому забраться в минивэн. — Ты справишься, Ландо? — Доверяй мне, — серьезно ответил Норрис. — Я привезу его живым. Ландо помог Юки забраться в минивэн. Когда они тронулись, двигатель минивэна зарычал, Макс обернулся к Шарлю, который уже сидел на пассажирском сиденье джипа. — Ты и я, — произнес Ферстаппен, заводя мотор. — У нас будет очень долгий разговор, когда вернемся в лагерь. Леклер не ответил, его взгляд был устремлен на дорогу впереди. Но Макс заметил, как его пальцы нервно теребят край куртки — единственный признак человечности, проскользнувший сквозь маску холодного безразличия. Они выехали из города в полном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Только когда последние здания скрылись за горизонтом, смазанные силуэты в зеркале заднего вида, Макс почувствовал, как напряжение немного отпустило его плечи, как развязанный узел. Но вопросы оставались, множились, разрастались в его голове, как ядовитые грибы после дождя. Кто такой Льюис и что связывает его с Шарлем? Почему он назвал его «Шарли»? И главное — кто такой на самом деле Шарль Леклер? Ферстаппен был полон решимости получить ответы. Любой ценой. Даже если для этого придется сорвать с него кожу, обнажив до самого мяса.