Дождливая осень в Мейпелхилл.

Утро в этом доме начиналось очень рано. В попытке опередить моих родственников и встать первой, с шести утра я уже была на ногах. И, как мне показалось, не прогадала. Когда я немного приоткрыла дверь и прислушалась, в доме стояла полная тишина. Слышалось только тихое сопение Банни, которая устроилась неподалеку от моей комнаты. Я ухмыльнулась её смешной позе кверху пузом и, перешагнув через собаку, отправилась в душ. Несмотря на туманную погоду за окном, сегодня я была в крайне приподнятом расположении духа и намеревалась успеть сделать как можно больше дел. Первым пунктом в списке была активная прогулка с собаками. Никто, кроме меня, с Маффин и Банни не побегает, а им обоим, впрочем, как и мне, давно пора заняться спортом. После я планировала посетить главное городское событие каждого месяца — воскресную ярмарку. Это старая традиция, которой Мейпелхилл следовал уже сотню лет. Каждое первое воскресенье месяца на городской площади разворачивали фермерский рынок. Обычно, чем ближе к какому-то празднику, тем ярмарка становилась наряднее, особенно жители любили ту, что была первой в году. К моему счастью, на дворе стояло первое воскресенье сентября, а значит, сегодня особенных подготовок или празднеств не ожидалось. Приведя себя в порядок, я перешагнула через всё ещё спящую Банни и вернулась в свою комнату. Здесь по-прежнему валялась куча вещей, которым ещё предстояло отыскать место, а с этим у меня было очень туго. Я откопала в неразобранном чемодане свой белый спортивный костюм, который, к счастью, не висел на мне как на вешалке, а выгодно подчёркивал хоть какие-то оставшиеся формы. Попутно раскладывая часть вещей по шкафам, я отыскала спортивные кроссовки. Хотелось как можно скорее навести порядок и сделать вид, будто никакого переезда и не было. Часть ненужного хлама я намеревалась отправить на чердак до лучших времён, пока снова не смогу смотреть на него без приступов тошноты. Часть выбросить вовсе, особенно ту, которая хоть как-то могла напомнить о Стиве. Но сначала — собаки и кофе. Я завязала высокий хвост на макушке, ещё раз оглядела себя в зеркало и в боевом настроении спустилась вниз, где, как ни в чём не бывало, сидел мой дед, попивая кофе и читая газету Мейпелхилла. Я удивлённо вскинула брови и простонала от разочарования. — Доброе утро, булочка! — дед даже не оторвал глаз от газеты. — Как спалось? — Спала словно младенец, — буркнула я, расстроенная своим поражением. — Ты уже погулял с ними? — я кивнула в сторону двух смешных собак, которые уже сидели у ног дедушки и наблюдали за его трапезой. Он вопросительно посмотрел сначала на меня, а потом, словно опомнившись, медленно перевёл взгляд на двух попрошаек. — Нет, планировал сначала допить кофе, — он приподнял чашку в забавном жесте, возвращая внимание к газете. — Я погуляю, — Сообщила я, копошась в комоде, где обычно лежала собачья амуниция. — А после помогу вам на ярмарке, — едва я достала шлейки, собаки тут же оказались у моих ног. — Нам не нужна помощь, Гас и Том отлично со всем справятся. — Тот новенький Томми всё ещё держится, и Гас его не спугнул? — я пыхтела, возясь со шлейками собак, которые крутились в разные стороны. Одна корги — это очень весело, две корги — полная катастрофа. — Да, на удивление его пока никто не уволил, — скучающим тоном сообщил дедушка, переворачивая страницу газеты. Когда мне было восемь, бабушка с дедушкой решили открыть свой бизнес — пекарню. Тогда в Мейпелхилле ещё не было такого типа булочных, только хлебная лавка Терри на второй улице. У нас же бабушка придумывала уникальные рецепты десертов и пирогов, дед следил за качеством кофейных зёрен, предлагая лучший кофе в городе, а маме пришло в голову поставить у входа стол, чтобы посетители могли задержаться ненадолго. Emalina’s Bakery когда-то произвела настоящий фурор в городе, но сейчас я знала — мы переживаем не лучшие времена. И это был один из моих секретных планов “Б”, о котором я пока боялась кому-то говорить. Раз музыкантом я себя назвать больше не могла, вернуть былую славу нашей семейной пекарне — по-моему, не такая уж плохая цель. — Ничего себе, бабушка уже пару месяцев мне про него не рассказывала, я подумала, он давным-давно сдался и сбежал от нашего Гаса. На мою попытку поддержать дружескую утреннюю беседу дедушка ничего не ответил, продолжая попивать кофе, будто меня и не было. Вот и поговорили. К счастью, я двадцать четыре года была знакома с этим молчаливым мужчиной и на такую ерунду не обижалась. Повязав девочкам ярко-розовые платочки на шею, я щёлкнула карабинами и уже была готова выходить, как меня снова окликнул дедушка. Он уже допил свою маленькую чашечку утреннего эспрессо и стоял в дверном проёме кухни, опершись на косяк. — Лина, я хотел кое-что спросить, — мне стало не по себе от того, как его голос звучал загадочно и немного напряжённо. — В чём дело? Скрывая своё смущение, я опустилась на колено перед собаками, чтобы проверить, достаточно ли комфортно им в шлейках. Дедушка не так часто заводил со мной подобные разговоры. Хоть я и понимала, что делает он это из большой любви и заботы, говорить о подобных вещах было всё ещё неловко — особенно с ним. — Понимаю, ты не хочешь посвящать нас в свои проблемы со Стивеном. — Я скривила лицо, и дедушка негромко кашлянул, будто бы извиняясь. — Так вот, догадываюсь, что молодым девушкам бывает непросто с мужчинами и как эти мужчины бывают жестоки. Как тяжело пробиваться к месту под солнцем среди них… — К чему ты это клонишь? Дедушка почесал затылок и, спустя пару секунд, выдал: — Если он сделал что-то, что нарушало твоё согласие или… — он снова прокашлялся, — как-то иначе навредил тебе. Одно твоё слово — и я, кхм… добьюсь справедливости. — Закончив свою речь, дед выглядел одновременно воинственно и сконфуженно. В порыве чувств я подскочила и легонько его приобняла, тут же выпустив из объятий — знала, что он не особо любит долгие нежности. — Он совершенно точно вёл себя как полный козёл, но, клянусь, пальцем меня не тронул. — Просто хотел убедиться, — кивнул дедушка и, шаркая ногами в смешных носках, которые связала ему моя мама, начал подниматься по ступеням, но, внезапно что-то вспомнив, остановился: — Не рассчитывай, что от бабушки ты отделаешься так же просто, как и от меня. Она сегодня почти не спала, думая о тебе. Так что, когда у неё выпадет свободная минутка — тебе не спрятаться. — Он многозначительно подмигнул и удалился наверх, оставив меня наедине с мыслями о том, как мне избежать пытки от самой проницательной женщины в мире. Погружённая в свои мысли, я вышла из дома. На ходу вставила в уши AirPods и бодрым шагом направилась в конец улицы, где за углом прятался огромный парк. Это утро казалось уже по-осеннему прохладным. Туман был такой густой, что через десяток шагов всё тону́ло в молочной дымке. Собаки перевозбуждённо бежали впереди, не обращая на плохую видимость никакого внимания. Всё, о чём они могли думать, — это полянка в парке и утки у озера. А я, всё ближе подходя к лесу, ощущала запах мокрой листвы и хвои. Вдохнув полной грудью, я прикрыла глаза, поддавшись воспоминаниям о детстве. Это было одно из моих любимейших мест в городе. Сюда я прибегала поплакать о несчастной любви или подростковых проблемах, здесь же подкармливала тех же уток с сестрой и читала книги на лавочке под дубом. Когда-то это место было действительно важным для меня, и оказаться здесь было сродни тёплой встрече с добрым другом, которого ты когда-то очень любил, но почти забыл. Я шла мимо белых деревянных заборчиков, аккуратно подстриженных лужаек и кустиков. Всё это ощущалось словно сон, в котором застыл мир. Все соседи в округе ещё спали — и это очень отличалось от того, чем я была окружена последние шесть лет ежедневно. Нью-Йорк никогда не спит; Мейпелхилл — только по праздникам, и то не по всем, а лишь по самым значимым. Узнавайте расписание заранее — в газете. Даже не смотря по сторонам, мы с собаками перешли дорогу. Шанс, что кто-то решит проехать прямо сейчас мимо нас, стремился к нулю. Девочки слишком сильно перевозбудились ожиданием, дергали за поводок, настойчиво пытаясь бежать вперед. Сокрушенная их настырностью, я торопливо миновала парковку и проскользнула мимо одиноко стоящей черной машины в небольшой проход, который я еще будучи ребенком когда-то нашла для себя. На мгновение я задержала взгляд на черном Porsche. Обычно в утро воскресенья все предпочитали спать дома, а не гулять в парке. Возможно, это был такой же собачник, как и я, а значит, мне крупно повезло — собаки смогут с кем-то поиграть, а не терроризировать птиц. Наконец мы чуть ли не бегом влетели на извилистую дорожку, и я остановилась среди сосен. — Вы обе! — привлекла я внимание собак, которые синхронно на меня обернулись. — Сначала пробежка, потом можете устраивать охоту за утками. За послушание… Я протянула последнее слово, копаясь в кармане в поисках лакомства, что взяла незаметно в комоде, пока они не видели. Собаки смотрели на меня словно завороженные, готовые продать за еду всю свою семью. — Ох, вот! — я продемонстрировала им два собачьих печенья в виде косточек, которые печет бабушка. — Сначала рядом, потом утки! Все понятно? Банни отозвалась мне коротким «гаф», а Маффин закрутилась вокруг. Раз мы достигли соглашения, я отстегнула их от шлеек, смотала поводки и, приказав быть рядом, двинулась легкой трусцой по дорожке. В парке было умиротворяюще красиво. Моя дорожка сначала плутала вокруг озера, а потом заводила к редким соснам. Собаки бежали радостно рядом, то и дело подшучивая друг над другом. Иногда они слишком ускорялись или бегали между кустами, но стоило их окликнуть, как задорно выпрыгивали рядом со мной. Я уже не помню, когда последний раз нормально бегала. У меня постоянно не хватало на это времени. На тридцатой минуте бега я уже ощущала, как кружится голова и поднимается пульс, зато собаки будто и не выдохлись. И кто тут кого еще пошел тренировать? Что-то заприметив впереди, Маффин сорвалась с места со скоростью гончей, а за ней сразу же устремилась Банни. Похоже, чертовы утки проснулись — и охота началась. Жалобно простонав и собрав всю свою волю в кулак, я устремилась за собаками к озеру, тяжело пыхтя. Кажется, это был поворот, который вел к озеру, и я была почти у цели. Кажется, я посмотрела себе под ноги, потому что мне показалось, что шнурок развязался. И кажется, когда я ударилась обо что-то, я очень высоко и по-дурацки взвизгнула. Я не успела сориентироваться или хотя бы понять, куда и почему падаю, как меня обхватила за талию чья-то рука. — Эй, смотри по сторонам, — раздался бархатистый, спокойный голос совсем рядом. У меня от чего-то кольнуло в сердце — то ли потому, что голос показался до боли знакомым, то ли от того, что стоило начать хотя бы с разминки: очевидно, сейчас я не была в своей лучшей физической форме. Последние полгода я едва находила силы и время заняться спортом. Легкая йога раз в месяц — не в счет. — Прос-с-тите, — промямлила я, уставившись на своего спасителя. Похоже, излишне свежий воздух вызвал помутнение в рассудке, потому что мне понадобилось какое-то время, чтобы разобраться в происходящем. Меня держал высокий, широкоплечий парень с заостренными чертами лица, которые я когда-то знала мягкими и по-юношески наивными. Он, слегка нахмурившись, вглядывался мне в глаза и, кажется, так же как и я, пребывал в легкой растерянности. — Лина? — спросил он, звуча на несколько тонов ниже, чем я помнила. — Нейт?! — пискнула я. Я не могу сказать, когда последний раз мы виделись. Просто в какой-то момент его не стало в моей жизни, а я даже этого не заметила. В Мейпелхилл я заезжала вместе со Стивеном целых два года назад, прямо перед ковидом, и даже не подумала написать Нейту. А до этого был Джулиард, который поглощал всё мое время и мысли. А еще раньше — школа, где мы в любом случае каждый день виделись, и тогда не нужен был повод, чтобы поговорить. Это вместе с ним мы учились ходить на горшок, лазать по деревьям, а потом прогуливать уроки. В моей памяти он был всё еще странным, молчаливым и немного угловатым парнем, который следовал за мной по пятам. Но уж точно не подкачанным лбом с легкой щетиной и ужасной усталостью на лице. И вроде бы меня держал всё тот же милый паренек из детства, но чудом умудрившийся вырасти в мужчину. Я не сразу опомнилась, что пялюсь на него, широко раскрыв глаза. Нейт выглядел слегка запыхавшимся, но не как я — в состоянии, близком к клинической смерти, — а лишь с легким румянцем на щеках. Его темные волосы немного взмокли и прилипали ко лбу, а по челюсти скользнула небольшая бусинка пота, очертив изгиб шеи и скатившись в ложбинку между ключицами. Опомнившись, я встрепенулась и вернула взгляд к его лицу. — Неужто влюбилась? — усмехнулся он. Нужно было срочно что-то ответить — я слишком непозволительно долго пялилась на друга своего детства, который был мне как брат. — Я слишком много о тебе знаю, чтобы в тебя влюбляться, — фыркнула я в ответ. — Я почти оскорблен, — он наконец отпустил меня из рук и отстранился. — Ты, по-моему, немного заблудилась. Это не Централ-парк. — Предпочитаю теперь этот парк центральному, — я заглянула ему за спину, чтобы проверить моих играющих друг с другом собак. — С каких пор? Не знаю, что за дурацкая привычка у мейпелхиллцев — задавать столько вопросов вместо теплого приветствия. Убедившись, что девочкам ничего не угрожает, а постепенно рассеивающийся туман позволяет видеть их ясно и четко, я вернула всё свое внимание Нейту, который уже стоял, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за мной. — И я тебя ужасно рада видеть, — расплылась я в наигранной улыбке. — И как давно ты здесь? Последние сутки я чувствовала себя словно на допросе. — Извини, не было в планах таранить тебя в первое же утро дома. — Какой я счастливчик, раз мне выпала возможность увидеть тебя первым. Теперь это совершенно точно был тот самый придурок Нейт, которого я помнила, как бы он ни пытался скрыть свою натуру за важным видом. — В лотерею можешь сегодня не играть — всю удачу ты уже потратил. — Я все же рискну, — он лукаво улыбнулся, отчего на его щеках появились маленькие ямочки. Я с прищуром всматривалась в его лицо, размышляя, что бы такого колкого ответить, когда за его спиной послышался лай, и мы оба дернулись в направлении источника звука. Маффин навалилась всем телом на Банни и уверенно прижимала ее к земле, пока мелкая визжала и вырывалась. На этот театр одного актера я никак не среагировала и лишь покачала головой. — Не собираешься их разнимать? — спросил Нейт, наблюдая вместе со мной за душераздирающей сценой. — Нет. Повисла пауза, и мне от чего-то стало ужасно неловко. Он по-прежнему наблюдал за девчонками, но выглядел таким сосредоточенным, будто и впрямь думал, что сейчас придется броситься грудью вперед на спасение несчастной собаки. — Мы наверняка отвлекли тебя от каких-то ужасно важных дел? — я оглядела пустой парк, который начало заливать солнечным светом, пробившимся из-за туч на горизонте и разгонявшим туман. — Я абсолютно свободен, — не обращая внимания на меня, он поставил на стоп приложение для бега на часах. Банни снова взвизгнула, когда Маффин смешно раскрыла рот и изобразила нападение, мотая головой из стороны в сторону. — Эй, бандитки, будете печенье?! — как только было произнесено волшебное слово, девочки тут же прекратили игру и побежали со всех ног ко мне. Две дурехи неслись сломя голову, забавно подскальзываясь на еще влажной траве, не давая друг другу вырваться вперед. Я ловко увернулась от летящего на меня собачьего комка и снова их окликнула. — А ну, тише! Сидеть, девочки! — кружившие вокруг меня собаки послушно уселись в ожидании награды. Пока я разбиралась с дележкой печенья, я ловила краем глаза на себе изучающий взгляд Нейта. Каким бы он ни пытался казаться невозмутимым, его, будто и меня, одолевало странное чувство дежавю. К сожалению, разгадать до конца, о чем он думает на самом деле, у меня никогда не получалось. В его темных, непроницаемых глазах, как и всегда, было сложно уловить хоть одну эмоцию, кроме скуки. Закончив с собаками, я поднялась и встретилась с ним взглядом. — И надолго ты к нам? — сказал он почему-то немного тише обычного, будто сомневаясь, стоит ли вообще спрашивать. — Навсегда, — теперь уже гораздо увереннее, чем вчера, заявила я. Я готова поспорить на свою лимитированную и подписанную пластинку Тейлор Свифт, что всего на несколько секунд его вечная маска безразличия и скуки треснула, и он удивленно заморгал. Но то была всего секунда. Телефон в кармане моего худи завибрировал, и я вздрогнула. На экране высветился звонок от бабушки. — Извини, — я повернула к нему экран с входящим звонком и ответила. — Доброе утро, что-то случилось? — Случилось! — оповестила меня бабуля деловым, строгим голосом, которым она всегда говорила на работе. — Гас заболел, Томми там один! Нам срочно нужно отъехать в пекарню, — она отодвинулась от телефона и что-то прокричала дедушке, про то, что уже звонит мне. — Мы в парке, через двадцать–тридцать минут будем дома, — я отыскала собак взглядом. — Не паникуй, я поеду вместе с вами и помогу. — Спасибо, дорогая. Постарайся побыстрее, я уже одеваюсь и срочно еду помогать Томми с партией для ярмарки, — по-деловому оповестила меня ба и бросила трубку, не попрощавшись. — Будете дома через десять минут, если поторопишься и выловишь собак прямо сейчас, — не спрашивая моего согласия, по-хозяйски заявил Нейт и зашагал в сторону парковки. Я подозвала к себе мокрых и веселых собак, щелкнула поводками и поторопилась за парнем. На улице совсем посветлело и потеплело — будто день обещался быть по-летнему теплым. Солнце приятно грело кожу, а легкий ветерок окончательно разогнал осенний туман. Еще обязательно придет время туманных, дождливых дней, но пока что в Мейпелхилле ощущались отголоски тягучего лета. Нейт шел впереди быстрым шагом, и мне никак не удавалось его нагнать. Он уверенно нырнул в живую изгородь, где я пролезала совсем недавно, и оказался рядом с той самой черной машиной. Открыл задние двери, немного отодвинул кресла и приглашающим жестом подозвал Банни и Маффин. Собаки без доли сомнений проследовали на заднее сиденье к сомнительному дядьке покататься. — С каких пор ты водишь? — я помогла ему усадить собак и пригляделась к машине. — Водишь черный порш?! Он посмотрел на меня как на глупого ребенка, который задает простые дурацкие вопросы, на которые он уже устал отвечать. — С тех самых пор, как мы повзрослели и пришлось решать взрослые дела, — Нейт аккуратно закрыл заднюю дверь и сел за руль, я же поторопилась за ним. Внутри приятно пахло кожаным салоном и крепким кофе, который он, видимо, пил, пока ехал сюда. — Ты же не хотел водить машину? Отточенным движением Нейт пристегнулся, завел двигатель и сдал назад, абсолютно игнорируя мой вопрос. Включилась музыка, и я снова вздрогнула от неожиданности. Запели Depeche Mode — Enjoy the Silence, очередное его любимое старье, по которому я даже не знала, что соскучилась. Немного прикрыв глаза, я позволила себе насладиться этим странным, но чертовски приятным моментом. — Я много чего не хотел, — наконец соизволил он ответить, и я приоткрыла один глаз, — но у жизни на меня были другие планы. На этой загадочной ноте он нажал на газ и выехал на дорогу. Солнце к этому времени уже окутало улицу золотым светом и разбудило город — повсюду просыпалась жизнь. Некоторые соседи лениво выползали из домов: кто-то потягивал кофе на веранде, кто-то мелькал в окнах своих домов. Старенькая и всеми уважаемая миссис Дойл только выходила с маленькой собачкой на прогулку, пока мистер Холланд уже вовсю косил газон на соседнем участке. Навстречу нам проехал мальчишка на велосипеде, видимо торопясь в школу — прям как мы когда-то. — Кажется, на нас обоих у жизни явно какие-то своеобразные планы, — немного грустно пошутила я и поймала короткий заинтересованный взгляд, который сразу же вернулся к дороге. — Уж не знаю, что она там задумала, — он выглядел так органично за рулем, что я не могла поверить, что это тот самый мальчишка, который когда-то убеждал меня в преимуществах велосипедов над человечеством, — но я уже готов просить пощады. Я хихикнула и немного расслабилась в его присутствии. Уж не знаю, с чего я вообще чувствовала напряжение, ведь это все еще был Нейт, мой Нейт. А может быть, дело было вовсе не в нем, и за шесть лет в Нью-Йорке я так сильно изменилась, что разучилась доверять даже самым близким людям. Мы остановились на светофоре, песня закончилась — и особое волшебство момента пропало. Нейт, задумавшись, постукивал длинными пальцами по рулю, а я украдкой наблюдала за ним. Будем честны, такого магического преображения от стилиста по имени «Взросление» я уж точно не ожидала. Если я практически не поменялась со старшей школы, то Нейт преобразился практически до неузнаваемости. И дело было не столько во внешности, сколько в ощущении от него самого. Что-то в нем было теперь совсем иначе, и я никак не могла понять что. — Дырку так на мне прожжешь, — машина тронулась с места, и я снова поймала на себе быстрый взгляд. — Уж и попялиться нельзя, — я, раздосадованная тем, что меня вновь поймали с поличным, отвернулась к окну, подперев щеку кулаком. Он рассмеялся, а я от этого смеха почему-то залилась краской. — Можешь пялиться на меня, сколько душе угодно. Я готов выделить под это отдельное окошко в своем плотном графике, — он говорил это будничным тоном, оставаясь полностью сосредоточенным на дороге, — но сначала объясни, что ты забыла в Мейпелхилле? — Это так важно? Повисло молчание, будто он так глубоко размышлял над моим вопросом, что и вовсе забыл, что я здесь. От тишины мне вновь стало неуютно. Эта встреча длилась не больше пятнадцати минут, а я уже испытала весь спектр эмоций. Он остановил машину и развернулся ко мне всем корпусом, положив руку на спинку моего сиденья. Я никогда не чувствовала себя такой маленькой и беспомощной под его взглядом, как сейчас. — Да, это чертовски важно, Лина, — от его серьезного тона я вжалась в кресло. — Я вернулась домой, — мой голос дрогнул, и Нейт нахмурился. — Навсегда? — недоверчиво спросил он с легким прищуром, от чего стал похож на хитрого лиса. — Да, навсегда. — И ты остаешься здесь? В доме бабушки? Он сделал какой-то особый акцент на слове «ты», но от его напора я потеряла способность думать больше одной мысли за раз, потому даже не стала гадать, какой смысл он вкладывал в это. — Да, я планировала пока пожить с ними, какое-то время, пока не подыщу что-то... — И не собираешься больше возвращаться в Нью-Йорк? — перебил он. — Нет. — Я всматривалась в его лицо и снова не понимала, к чему он клонит. Нейт хмурился, но продолжал молчать. А через несколько мгновений его поза стала расслабленной: он небрежно откинулся в кресло и хмыкнул. — Мы приехали. — Чего? — я огляделась по сторонам и только сейчас заметила, что мы стоим на подъездной дорожке перед гаражом дедушки. — Черт! Второпях я выпрыгнула из машины, открыла дверь собакам, позвав их за собой, и направилась торопливым шагом к парадной двери. Мы не успели добежать до крыльца, когда на пороге объявилась моя леди-бабушка при полном параде. Выглядела она, как обычно, безупречно: аккуратный белый брючный костюм с пиджаком, выгодно подчеркивающий ее талию, повязанный шелковый платок на шее и классические туфли на небольшом каблучке, к которым была подобрана идеально в тон сумочка. С деловитым видом бабушка направилась ко мне и заключила в короткие объятия. — Натаниэль, милый, кексы для твоей мамы стоят на кухне, на островке. Не перепутаешь, — сказала бабушка Нейту, будто это была вполне ожидаемая встреча. — Благодарю, Вайолет, — раздался бархатистый голос совсем недалеко от меня. Бабушка потрепала за ушами собак и оглядела меня с ног до головы. — Ты нужна мне в пекарне как можно скорее. Приведи себя в порядок, позавтракай — я все оставила на плите, — а после сразу же езжай к нам, — где-то на дне ее сумочки раздался звонок телефона, и она нервно закопалась в ней, попутно продолжая раздавать мне указания: — Вызови убер заранее, а как будешь выезжать, зайди к Маргарет за букетом цветов для нашего прилавка. — Наконец бабушка выловила телефон и задержала на нем взгляд, будто раздумывая, брать или нет. — Натаниэль, дорогой, если ты голодный, то там есть завтрак на двоих. Лина, бегом, ты нужна мне срочно! Да, я слушаю… — уже не обращая никакого внимания на нас, она переключила все свое внимание на работу. Я кинула вопросительный взгляд на Нейта, но тот лишь пожал плечами и, как ни в чем не бывало, направился вместе со мной в дом. Это утро обещало свести меня с ума. — Я отвезу тебя в пекарню, — сообщил Нейт будничным тоном, беря с островка коробку с кексами, словно бывал здесь каждый день. — Мне все равно в ту сторону, и вдруг Вайолет и Артуру нужна помощь. Как реагировать на его предложение я не знала. Он вел себя совершенно обычно, будто это он был их внуком и это был его дом, а я — так, скорее гастролирующая родственница, чем полноценный член общества. Пока я уплетала овсянку прямо из кастрюли, словно голодный зверь, он проверил коробку и подошел ближе. — Лина, поешь нормально. Пекарня не развалится, если ты позавтракаешь. — Ты голоден? — спросила я с набитым ртом, на что Нейт фыркнул. — Нет, спасибо, — он подцепил пальцем крупную клубнику из пиалки с ягодами, что стояла недалеко от меня, и на этом решил удалиться. — Спасибо за твою доброту, но я не хочу ей чрезмерно пользоваться, — кинула я ему вдогонку у выхода. — Ты говорил, что у тебя чертовски много дел и всё такое… Он проигнорировал мои слова, открыл входную дверь. Я уже начинала испытывать раздражение к постоянно молчащим мужчинам в этом доме. — У тебя двадцать минут на всё про всё. Машину перепарковывать не буду и заодно принесу цветы от мамы, — удостоив меня коротким взглядом, он захлопнул дверь и исчез. — Какого хрена у вас тут вообще творится?! — обратилась я к Банни, которая вышла провожать Нейта вместе со мной. Собака вопросительно покрутила головой. И только сейчас я заметила её грязные лапы. За двадцать минут мне нужно было отмыть собак, отмыть себя и привести всё в божеский вид. Настоящая катастрофа. Отбросив все лишние мысли, я подхватила Банни подмышку и отнесла в ванну на первом этаже, чтобы провести банные процедуры. Отловив и проделав то же самое с Маффин, я отправилась наверх, где смыла усталость от неудачной тренировки и встречи с Нейтом. Всего час назад я пребывала в умиротворяющем чувстве покоя, а сейчас уже была в эпицентре урагана — призрак прошлого не просто ворвался в мою жизнь, а забежал в неё с ноги, будто всегда здесь и был. Я обязательно подумаю над этим позже, но пока мне срочно нужно оказаться в пекарне. Разбрасывая в панике вещи по комнате, я бегала туда-сюда. Сегодня вечером, клянусь, я разберу этот хлам. Часы перевалили за полвосьмого утра, когда я выбежала из спальни, на ходу натягивая любимую укороченную майку, которую еле нашла, и застегивая джинсы на высокой посадке. Снизу послышался кашель, и я взвизгнула. — И давно ты там стоишь?! Я готова была поклясться, что выглядел он сейчас как кот, объевшийся сметаны — таким нахальным и самодовольным я его не видела никогда. Я точно сплю и попала в кошмар, где всё наоборот: Натаниэль Карвер не мой немного неловкий, вечно грустный сосед и друг со школы, а нахальный плейбой, укравший мою семью. — Не волнуйся, зашел пару минут назад, был на кухне. Кормил собак, — он указал большим пальцем в сторону кухни, откуда доносилось чавканье, но я всё равно не поверила ни единому его слову. — Так ты готова? Он, по всей видимости, успел принять душ у родителей за это время и уже стоял свеженький, в выглаженной одежде и с аккуратной прической — будто и не был на пробежке вовсе. Наградив Нейта злобным взглядом, я сбежала по ступеням, пока он с легкой самодовольной улыбкой наблюдал за мной снизу вверх. Так и напрашиваясь на оплеуху — жаль, дотянуться до его затылка будет сложновато. — Готова.