Дождливая осень в Мейпелхилл.

Моя машина стояла на парковке, сверкая полированными боками. Не церемонясь с приглашениями, я сел за руль, и Амелия проследовала за мной, цокая каблуками, не произнеся ни слова. Она прекрасно знала, что сделала, и выглядела абсолютно довольной собой. Не смотря в ее сторону, я завел машину с единственным желанием — убраться отсюда подальше. Подцепив тонкими пальчиками зеркало заднего вида, Мел заглянула в него, будто проверяя, смотрят ли еще свидетели ее триумфа. Руки на руле и привычный звук двигателя — ровный и предсказуемый, который всегда меня немного успокаивал. Мы выскользнули с парковки. — Ты слишком часто посматриваешь назад, — нарушила она тишину, — что такое? Что-то там забыл? — Я смотрю, чтобы не врезаться, — холодно ответил я. Играть в ее паршивые игры совершенно не хотелось. Она хмыкнула и отвернулась к окну. Я бы поверил ее театру, что она ревнует, но мы были слишком давно знакомы. В полной тишине мы добрались до ее дома: идеально выверенного кукольного домика, где каждый куст был пострижен по линейке, а подушки лежали в строгом порядке. Мне же было в нем каждый раз неуютно — будто находишься в музее. В холодном, равнодушном музее, как и его хозяйка. — Ну, котенок, — снова этот приторно-наигранный голос, — ты все еще злишься? — Она скользнула рукой по моей шее и слегка поцарапала кожу. — Я не хотела, правда, просто сделала на эмоциях. Глубокий вдох. — Ты ничего не делаешь на эмоциях. — Я могу отработать эту маленькую шалость, — ее хищный тон только сильнее раздражал, а не возбуждал. — Верю, — я смог справиться с эмоциями и повернулся к ней. Сверкающие азартом глаза встретились с моими, и в груди снова сжался комок раздражения, но на этот раз ей так просто не удалось вывести меня из себя. — Тебе не идет быть хмурым, я уже, кажется, говорила, — она соизволила выскользнуть из машины и заглянула в салон. — Пойдем, у меня есть отличная бутылка вина. Помедлив немного, я все-таки вышел за ней. В доме пахло дорогим домашним парфюмом и чистотой. Амелия легким движением руки бросила длинные сережки на мраморную столешницу в прихожей и упорхнула на кухню со словами, что сейчас принесет вина. Я же расположился на диване и бессмысленно уставился в окно. В голове шумно, но ни на одной мысли было невозможно сосредоточиться. Она подкралась сзади и запустила холодные пальцы мне под майку, от чего все мое тело напряглось. Другой рукой Амелия протянула бокал. — Ты такой напряженный сегодня, — ее рука свободно гуляла по моей груди, а губы были в опасной близости от уха. — Неужели призраки прошлого так сильно тебя взбудоражили? — Нет, Мел, — я прикрыл глаза и призвал все свое самообладание на помощь. — Просто устал. — Тогда я знаю, что тебя вылечит, — она покачала бокал в руках и передала его мне. — Сомневаюсь. Обычно я не пью, особенно в полдень, особенно в воскресенье, но не сейчас. Перехватив ножку бокала, я немного пригубил вино, прикрыв глаза. Оно было действительно чертовски хорошим. Мел вернулась с бутылкой, еще одним бокалом и по линеечке нарезанным сыром на деревянном подносе, выставила все перед нами на кофейном столике и уселась рядом. Вино оказалось терпким, и через каких-то пару глотков я почувствовал расслабление в теле и откинулся назад. Амелия щебетала под ухом о своей работе, какой-то женщине, с которой она поцапалась, и невесть откуда взявшемся в ее рассказе “ужасном” столе. Я слушал ровно настолько, чтобы кивать в нужных местах или вставлять короткий комментарий. В какой-то момент она оказалась ближе и начала водить пальцами по моей руке. — Мне показалось или ты меня не слушаешь? — Конечно слушаю, — я лениво приоткрыл глаза и посмотрел на нее. — Стол действительно просто ужасен. Она хихикнула, удовлетворенная моим ответом, и снова принялась о чем-то болтать, пока я баюкал очередной бокал вина в руке, благодаря которому наконец-то и в голове стало легко. Подлив нам еще, я вновь откинулся на спинку и, вытянув руку вперед, слегка приобнял Мел. Она же, словно коварная кошка, тут же прильнула ко мне, нагло гуляя пальчиками по моей груди. — Ты уже не злишься? — промурлыкала она мне на ухо. — Я не злился. — Врешь, но я сделаю вид, что поверила тебе. От нее пахло терпким, свежим парфюмом и вином, от чего кружилась и без того уже уставшая голова. — Ты повела себя бестактно, но ваши школьные ссоры меня не касаются. — Так просто? Я устало посмотрел на Амелию. Мне не хотелось конфликта, не хотелось говорить на эту тему. Не здесь, не сейчас и не с ней. — Так докажи, что тебе все равно, — сказала Мел с вызовом и оказалась слишком близко к моему лицу. Я сильно сжал челюсти и вновь втянул волну аромата, накрывшую меня. Тепло ее губ было слишком близко, а сопротивляться не было ни сил, ни смысла. Я поставил бокал, не отводя от нее взгляда, а после притянул к себе. Амелия охнула и обмякла в моих руках. Впрочем, ненадолго. Через мгновение она властно запрыгнула мне на колени и впилась в губы с остервенением. Она царапала мою кожу ногтями, хваталась за плечи и извивалась на бедрах, будто бы всеми силами старалась заявить свои права на территорию. Я же позволял этому случиться, плотнее прижимая ее к себе, стараясь забыться в ощущениях. Коготок Амелии зацепился за небольшую царапину на предплечье, оставленную Линой сегодня утром, и я, сам того не ожидая, практически жалобно простонал Мел в губы. Она отпрянула от меня, тяжело дыша. — Ты… Ты так умеешь? — ее дыхание сбилось, волосы слегка растрепались, а губы были влажными и опухшими от поцелуя. Чертово вино. Вот поэтому я и не пью. — Не понимаю, о чем ты, — я вновь завлек ее в поцелуй, на этот раз не намереваясь останавливаться. Амелия против не была. Я скинул надоедливые бретельки с ее плеч, стянул платье немного вниз и припал к груди, сорвав с ее губ шумный вздох. Моя рука скользнула между ее бедер, и она вновь нетерпеливо заерзала. — Нейт, хватит… — постанывая, замурлыкала она, — хватит этих нежностей. Трахни уже меня. Я проснулся от звука грома и дикой головной боли. Резко поднялся в постели, и шелковые простыни зашуршали, чем принесли мне новую волну мучений, от чего я поморщился. Мел спала неподалеку и еле слышно дышала, ее волосы в идеальном порядке рассыпались по подушке, будто она даже во сне их контролировала. Она лежала на спине, ее грудь слегка приподнималась, а кожа была словно фарфоровая. Я поежился. Босыми ногами встал на холодный пол, нащупал свои боксеры, оделся и, забрав телефон из джинс, выскользнул тихонько из спальни. В холодильнике нашлась холодная бутылка воды, и, прежде чем выпить большую ее часть парой глотков, я приложил бутылку ко лбу. Через кухню я вышел на задний двор и втянул полной грудью уже холодный воздух и запах дождя. Телефон в руке завибрировал, и я опустил глаза вниз. На экране показывало пол первого ночи, двадцать уведомлений от Оливера, одно от мамы и два оповещения о твитах Лины, одно из которых пришло только что. Я был подписан на ее посты с того дня, как она радостно сообщила мне о том, что завела твиттер, потому что слышала, что это круто и все там сидят. Она и меня уговорила зарегистрироваться, но с того момента я там так ничего и не писал. И каждый раз забывал выключить уведомления. Я разблокировал телефон и поморщился от яркости экрана. @linalina 18:05: Иногда смотришь на чужие решения и думаешь: ну ладно, Darwin Award так Darwin Award. Я ухмыльнулся. Очень мило. Ну, хоть мудаком не назвала, и на том спасибо. Я нашел твит, который она запостила только что, и перечитал его несколько раз. @linalina 00:32: Сегодняшний день был очень образовательным. Например, наглядно показал, что порой бывает слишком поздно. Ауч. Как двусмысленно, что бы оно ни значило. Лучше бы назвала мудаком. Я понятия не имел, как я собирался разгребать это дерьмо, но сейчас голова так трещала, что даже думать было больно. Позвонить ей? И что я скажу? Я нашел нашу переписку, последние сообщения пару месяцев назад и мое сдержанное поздравление с днем рождения. Как баран я уставился на мигающий курсор, не имея ни малейшего понятия, что мне написать. “Доехала?” Куда она доехала, баран? “Ты в порядке?” Какой-то бред, даже такому идиоту, как мне, было понятно, что она не в порядке. Дерьмо. Я напечатал: “Мы можем поговорить?” — Черт… — я тихо выругался себе под нос. И стер. Не здесь и не сейчас. Лучше разберусь с этим завтра, на свежую голову, которая, надеюсь, не будет так сильно трещать. Убрав телефон и еще раз вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, я вернулся в дом. Отыскав аспирин и умывшись, я вернулся в постель, где Амелия, не сменив позы ни на миллиметр, все так же жутковато лежала, словно ненастоящая. Из беспокойного и обрывистого сна меня выдернул внезапный звонок. Я подскочил в кровати, как ошпаренный, но, к счастью, Мел в постели уже не было. — Я слушаю, — забыл посмотреть, кто звонит. — Ярмарка, смотрю, прошла очень весело? — голос Оливера звучал аж до раздражения бодро и звонко. — Какого хрена ты мне звонишь в… — я отодвинул телефон от уха и посмотрел на экран, — в шесть, мать твою, утра? — Я писал тебе вчера, ты все проигнорировал, а вот если бы отвлекся от своей Барби, уже бы знал, что вчера была просадка у западной стены. Шестеренки в голове болезненно зашевелились в попытках вспомнить, о какой именно стене идет речь. — Кто в курсе? — Пока только бригадир, — отчитался Оли. — Я буду там через сорок минут. Не дослушав, что ответил друг, я сбросил звонок и поспешил в душ. В зеркале на меня смотрело жалкое подобие человека, а засос на ключице от Мел дополнял идеальную картину. Отличный вид, чтобы решать рабочие проблемы и орать на мужиков вдвое, а то и втрое старше меня. Амелия обнаружилась на кухне за приготовлением какой-то зеленой жижи, которую она пила каждое утро. В шесть утра она уже выглядела безупречно, словно пил я вчера один. Едва меня заметив, Амелия расплылась в наигранно-сладкой улыбке. — Утро, — буркнул ей я. — Уже убегаешь? — Мел перелила зеленую жижу в свой Стэнли, и ее вниманием завладело что-то в планшете, который лежал на столешнице. — Да, проблемы на площадке, — коротко ответил я. — Понятненько. Я занялся кофе, она молча читала что-то в айпаде, сидя на барном стуле. Мы никогда не завтракали вместе, наши отношения, если их можно было так назвать, вообще не подразумевали чего-то подобного. Скорее, перекидывались парочкой коротких фраз утром за чашкой кофе и расходились по своим делам. Но сегодня даже это короткое утро показалось мучительно долгим. Я выпил залпом свой эспрессо, быстро собрался и поспешил прочь. — Увидимся в пятницу? — она подняла на меня глаза, когда я зашел на кухню, чтобы попрощаться. — Посмотрим. Я уехал. — Хорошего дня, котенок. — И тебе, — попрощался я и поспешил убраться подальше. За год наших странных отношений, подразумевающих в основном только секс и редкое появление вместе на важных для нас обоих мероприятиях, котенком она назвала меня ровно три раза. И все эти разы случились за последние двадцать четыре часа. И ощущалось это ровно как ее шпилька, вонзающаяся в мое горло. Я вырулил на парковку строительной площадки, выругавшись вслух от того, как солнце полоснуло по глазам. Оливер стоял, прислонившись к капоту своей машины, сложив руки на груди и, по всей видимости, ожидавший меня. Вид у него был нагло бодрый, человека, спавшего законные восемь часов в своей постели. Ненавижу его иногда. — Ну наконец-то, — сказал он, когда я вышел из машины. — Смотрю, выходные прошли отлично? Видок у тебя, будто тебя ночью таскали лоси по Мейпелхиллу. По ощущениям я бы именно так это и назвал. — Заткнись, — буркнул я и хлопнул дверью чуть сильнее, чем обычно. Оли оглядел меня с ног до головы и присвистнул, обратив внимание на мой “синяк” на ключице, который я постарался скрыть за воротником кожаной куртки. — Слышал сплетни? Говорят, вчера на ярмарке кое-кто восстал из мертвых, чем ужасно разозлил одну Барби, но, наверное, это всего лишь сплетни. Сам знаешь, у нас тут любят раздуть из мухи слона, — его веселому тону я мог лишь позавидовать, но желание врезать паршивцу было куда сильнее. — Оли… — с угрозой в голосе процедил сквозь зубы я и выдернул из его рук рабочий планшет. Он фыркнул и подавил смешок. — Тогда ближе к делу. У западной стены ночью опять просела опорная линия. Боб говорит, что грунт чуть просел после дождей. Если мы это сейчас не поправим, второй этаж к концу недели перекосит к чертям. Я провел рукой по лицу, стараясь собрать остатки мозга в кучу. Оливер цокнул языком и продолжил: — Я сам позвонил геодезисту, сказал, чтобы он был здесь к… — он посмотрел на часы, — к восьми. Он, кстати, спросил, будет ли мистер Карвер. Не понимаю, после того как ты орал на него как черт, он зафанател от тебя или теперь боится. — Плевать. — Я всматривался в план огромного торгового центра и никак не мог понять, где мы допустили ошибку. — Но кто именно обосрался с расчетами? — Пока не знаю, но похоже, слишком рано сняли опалубку. Боб говорит, ребята торопились закрыть участок до дождя, — пожал плечами Оли. — Ах да, забыл. — Он вернулся к машине и достал оттуда огромный стаканчик кофе. — Держи. Двойной, без сахара. Чтоб ты тут не помер, ну или хотя бы ушел достойно. — Спасибо. — Убивать Оливера немного расхотелось. — Бишопы еще не в курсе, надеюсь? — В курсе только Боб, его ребята и бетонщик… забываю всегда, как его зовут. Я делаю все, чтобы устранить проблему до того, как она утечет в массы, — под «массой» он имел в виду наших раздражающих инвесторов. Я неодобрительно покачал головой, продолжая сверлить план глазами. — Бессмысленно. Я позвоню им сам. Сроки придется двигать. На площадке пахло сыростью и бетоном. Звук дрели бил по вискам так, будто кто-то решил сыграть соло на моих нервных окончаниях. Я щурился от утреннего солнца, которое почему-то сегодня светило так, будто издевалось лично надо мной. Впрочем, вполне заслуженно, осуждать я его за это не мог. Боб долбанный час пыхтел у стены, показывая мне, где именно “повело” стену. Я хмурился, но старался молчать. Еще не хватало прибить бедолагу. Оли временами комментировал ситуацию так, будто говорил о погоде: «Ну, могло быть хуже. Стена могла вообще уползти к соседям». Смешно. Почти. Боб повторял, что «такое редко случается», и я уже не знал, он меня успокаивает или себя. К восьми явился геодезист. Я не отходил от них ни на шаг — еще один косяк, и все полетит к чертям. К обеду у меня дергался глаз и болело горло от бесконечного перекрикивания стройки вокруг. К четырём дня я еще раз сам прошелся вдоль стены с уровнем, просто чтобы убедиться, что никто не сошел с ума, кроме меня. Оставил Оливера на площадке следить за ситуацией, а сам поехал в офис. Меня ждал неприятный разговор с Бишопами. Последний год я только и делал, что лез из кожи вон, чтобы наша семейная фирма не развалилась. И каждая такая ошибка давала мне поддых, напоминая, что я — не мой всемогущий отец. Проснулся я от звонка телефона. Я устало перевел взгляд на небольшие часы, стоявшие у меня на столе. Девять вечера. Уснуть прямо на ноутбуке, пока проверял отчет. Какой позор, Карвер. — Да? — звонила мама. — Привет, сынок. Как дела? — ее мягкий и веселый голос немного привел меня в чувства. — Ты что, спал? — Задремал, — я протер глаза и откинулся на спинку кресла. — Что-то случилось или ты просто поболтать? Я попытался собраться в кучу и не выглядеть так, будто только что уронил голову на клавиатуру. Послышалось перешептывание в трубке. Мама была явно не одна. — Случилось, конечно, — мама сделала паузу, от которой у меня внутри всё сжалось. — У Вайолет потекла стена. И… В общем, у нас катастрофа. Я поднял глаза к потолку, моля Господа прикончить меня прямо здесь и сейчас. — Чего? — Наверное, ты заметил, вчера был ужасный ливень. Так вот… — снова пауза и шушуканье. По всей видимости, мама была в доме Харлоу. От этой мысли сердце снова болезненно сжалось. — Вайолет решила срочно спасать стену, Артур вызвался ей на помощь, но быстро капитулировал — у него прихватило спину. Бедняжка лежит на полу и уверяет, что «пол и так всегда был недооценен как поверхность для отдыха». Я решила помочь, но сделала только хуже… — Конечно, решила, — простонал я. — И? — И нам без тебя никак, — театрально вздохнула мама. — Ты же заедешь? Посмотришь? Я совершенно точно не мог ехать сейчас спасать стену Харлоу от катастрофы, при всем своем желании. — Это потерпит до завтрашнего утра? — я пролистал свое расписание на завтра, проверяя, нет ли у меня встреч с утра. Снова шушуканье, они о чем-то тихо спорили, но я не мог расслышать, о чем именно. — Теоретически мы думаем, что да, — заключила мама, — но практически я переживаю, что Вайолет сейчас перекрасит весь дом. — Так отними у нее валик. Я приеду и разберусь с вашей “катастрофой”, но сейчас у меня еще полно работы, я правда не могу, — я помассировал виски рукой. — Да-да, я понимаю, — снова этот немного театральный тон, от которого я закатил глаза, — постараюсь проследить, чтобы она выключила YouTube с видео-уроками. — Черт, — выругался себе под нос я. — Сынок! Не выражайся! — отчитала мама. — Ты же знаешь, как Вайолет из-за всего переживает. Так завтра, значит, утром? — Ладно, — сдался я. — Буду завтра утром. — Люблю тебя! — мама тут же бросила трубку, оставив меня пялиться на телефон, словно болвана. — И что это сейчас было? — пробормотал я и снова открыл отчет о расходах. Сметы и отчеты все еще стояли перед моими глазами, когда я приехал к себе домой и, не раздеваясь, упал на застеленную кровать. Все тело ныло, голова устало болела, а в горле все еще першило от разговоров на стройке. Телефон завибрировал в штанах, и я со стоном перевернулся, чтобы его достать. @OliWood 23:43: Мы устранили проблему. Но теперь я хочу на пенсию в 30… @KarverN 23:43: Спасибо. Можешь даже не мечтать. Я без тебя повешусь. @OliWood 23:44: Ты так и так, походу, скоро повесишься, братан. Что там Бишоп? @KarverN 23:44: Трахал мне мозг два часа, но наконец-то согласился заложить время для форс-мажоров. @OliWood 23:44: Что за чудеса дипломатии? @KarverN 23:44: Вселенная хоть где-то была ко мне благосклонна. @OliWood 23:45: Ого. Так бывает? Я покрутил телефон в руках, размышляя о завтрашнем дне и прикидывая планы. К счастью, завтра не было ни встреч, ни проверок, ни совещаний. Как “удачно” потекла стена у Харлоу… да подозрительно удачно. @KarverN 23:46: Утром меня не будет. Приеду в офис ближе к трем. @OliWood 23:46: Завтра у нас нет никаких встреч, ты мне вообще в офисе нахрен не сдался, я и сам справлюсь. @KarverN 23:46: Видел я твое “справлюсь”. Разберусь со стеной и приеду. @OliWood 23:46: Еще одна стена??? @KarverN 23:47: Это долго объяснять. Я спать. @OliWood 23:47: Эй, чувак!!! Я ухмыльнулся и, отложив телефон, тут же отключился, даже не раздевшись. Во сне меня преследовала Амелия с валиком в руках. Она кричала что-то про перекос стен и что испортит всю мою жизнь, если я не починю все здесь и сейчас. А когда я пытался от нее сбежать, она догоняла меня, одним ударом валика по голове отправляла на землю и наступала на горло острым каблуком. Сексуального в этом было мало. Я задыхался и жалко дергался, словно карась на суше, пока она протыкала мое горло, продолжая кричать о том, что я опять облажался. По привычке я проснулся в шесть. За окном моросил противный дождь, небо было серым и вязким, как и мое состояние. Я уже не помнил, когда спал последний раз нормально. Если раньше я и страдал от бессонницы, то теперь просто не успевал спать. Но и сбавлять ритм совершенно не собирался. Потому что остановиться — означало начать думать, а думать я совершенно не хотел. По уставшим мышцам заструилась холодная вода, и я начал приходить в себя. В голове пролетали обрывки последних дней, и я раздраженно поморщился. Что нахрен это вообще было? Все это. Я смыл с себя вчерашнюю пыль, побрился, привел себя в порядок и уже почти стал походить на человека. В такую погоду в парк у родительского дома, где я обычно любил бегать, ехать не хотелось, да и было бессмысленно, поэтому я переоделся в беговую одежду и вышел на пробежку вокруг дома. Это всегда помогало мне почувствовать, что хоть что-то под моим контролем. Просто дышать и равномерно бежать вперед. Ничего сложного. Моя квартира находилась недалеко от центра города, в перестроенном складе. Пусть и небольшая, но с высокими потолками, панорамными окнами и каменными стенами. Ничего лишнего, а главное, до офиса можно было добраться за пять минут. Я ритмично бежал по сонным улицам, смотря только перед собой, и старался думать только о дыхании. Завернул с городской площади, даже не взглянув в ту сторону, пробежал еще несколько кварталов и снова повернул. Ни одной живой души, и мне нравилось это. Часы на руке уведомили меня о преодолении четырех километров и повышенном пульсе. Я замедлился и выдохнул. Теперь можно было начинать день. Дома стянул с себя промокшую одежду, быстро ополоснулся в душе, надел серые спортивные штаны и майку, которые не жалко будет выкинуть после работ у Харлоу дома, выпил свой утренний эспрессо и вновь оказался на улице. До моего района, где я вырос, ехать было недолго. Двигатель заурчал, и я, все еще стараясь ни о чем не думать, направился туда. Прямо в логово женщины, которая хотела, по меньшей мере, моей смерти, спасать стену ее бабули. Я усмехнулся от карикатурности ситуации, а когда песня переключилась и заиграл Radiohead — Creep, так вообще нервно расхохотался. Эту песню я знал наизусть. Бормоча себе под нос слова, которые отпечатались на подкорке моего сознания, и постукивая в такт пальцами по рулю, я припарковался. Заглушить машину и выключить песню оказалось куда сложнее, чем казалось. Мой боевой настрой тут же испарился, а желудок предательски свело, стоило мне увидеть знакомое крыльцо. — Соберись, тебе же не пять лет, — пробормотал я себе под нос и наконец решился. Я бы мог зайти не стучась, но решил соблюсти все правила приличия. Не успел мой палец коснуться дверного звонка, как сначала послышался лай, а после дверь тут же распахнулась, и на пороге показались моя матушка и Вайолет. — Сынок! — мама открыла дверь так быстро, будто дежурила под ней с пяти утра. Я поздоровался с ними обеими и шагнул внутрь. Меня тут же обдало запахом свежесваренного кофе, выпечки и ванили. На секунду на душе стало лучше, ровно до того момента, пока я не увидел реальный масштаб катастрофы. Обычно коридор у Харлоу был словно с обложки мебельного журнала 80-х: бежевые стены, темный паркет, старинный комод у лестницы, аккуратные фотографии повсюду, на парочке из которых даже засветилось и мое лицо. Но сейчас все было перевернуто с ног на голову. — Говорю же, — миссис Харлоу проследила за моим озадаченным взглядом, — настоящий кошмар. — Кошмар, — согласился я и подошел потрогать многослойную работу Вайолет, — но поправимый. — Мы правда старались обойтись без тебя, — мама виновато улыбнулась. — Верю, — буркнул я под нос, прикидывая масштаб работы. Я зависну здесь на весь день. — Тебе нужна какая-то помощь? — поинтересовалась миссис Харлоу, крутя поводок в руках, видимо, собиралась сбежать с собаками на прогулку. — Нет, все инструменты есть в гараже отца, — заключил я свой диагноз. — Думаю, за день я все исправлю. Мама подскочила ко мне и чмокнула в щеку, встав забавно на цыпочки. — Горжусь тобой, мой хороший, — шепнула она. — Ага, — щеки обдало жаром, и я почесал смущенно затылок. Мама и Вайолет обменялись странными, заговорческими улыбками и, будто очень довольные собой, засобирались на прогулку. — Ну, значит, решено! Ты пока начинай, а мы пойдем выведем собак погулять, а после накормим тебя завтраком, — поставила меня в известность миссис Харлоу, на что я молча кивнул. Лучше начинать как можно скорее, чтобы не провозиться со стеной еще дольше. Времени и так было в обрез. Я сбегал в гараж отца, быстро забрал нужные вещи и постарался убраться оттуда как можно скорее. Находиться в гараже, да и в доме в целом, все еще было чудовищно сложно. Без промедления я поправил полиэтилен на полу, тщательно все закрыл и принялся отдирать краску. К моему счастью, эта стена была не такая длинная, как соседняя. Вот чтобы закончить с ней, мне бы пришлось тут прописаться на пару дней. Краска легко отлетала из-под шпателя, а шуршание по стене успокаивало мои мысли. Единственное, что меня удивило, так это то, что никаких разводов от протекания я не увидел. Я осмотрел внимательно стену еще раз. Неумело испорченная стена — определенно да. Потеки от воды — нет. Я нахмурился и почесал подбородок. — Странно, — сказал я вслух, сам того не замечая. — Это что, последний собеседник в городе, который все еще тебя терпит, Карвер? — раздалось за моей спиной, и я замер. Послышался звук босых ног по лакированным ступенькам, и я медленно обернулся. Она стояла в нескольких метрах от меня. В большой, растянутой футболке с каким-то дурацким принтом, с волосами, собранными в небрежный пучок, сонная и ужасно злая. Я, как дурак, не сдержал улыбки. — Всего лишь спасаю стену, — я постарался придать своему голосу ровный тон, но сердце уже шлепнулось куда-то в желудок. Лина прищурилась. Перевела взгляд с меня на стену и, фыркнув, прошлепала мимо меня, задев плечом. Я постарался подавить новую дебильную улыбку от ее этого по-детски глупого поступка, ведь она делала так с самой первой нашей ссоры. Она остановилась в дверном проеме кухни, посмотрела на меня в пол-оборота, будто раздумывая, не кольнуть ли меня еще раз, но, видимо, сдержалась. Гордо задрала нос вверх и, шлепая босыми ступнями, отправилась на кухню. Я так и остался стоять в коридоре со шпателем в руке. С кухни донесся громкий хлопок дверью от холодильника, и я, не сдержавшись, ляпнул: — Холодильник ни в чем не виноват, — и тут же сжал губы, пожалев, что сморозил ерунду. — Пошел нахрен, Карвер! — донеслось с кухни, и я ухмыльнулся. Если она ведет себя так, то еще не все потеряно, и я смогу вымолить прощение. Обычно удавалось, но не думаю, что ведра мороженого в этом случае будет достаточно. Я вспомнил про стену и вернулся к ней, сосредоточенно отдирая краску. С кухни доносился шум, но что именно Лина там делает — громит кухню или готовит себе кофе — определить было сложно. Я лишь надеялся, что там делать ремонт мне не придется.