Темнота вокруг

— Тебе совсем необязательно носить при мне очки, — пальцы Экселлы скользят по руке Вескера, поднимаются к плечу, касаются шеи; она трогает осторожно, несмело, хотя хочется ухватить Вескера за подбородок, с силой повернуть его голову к себе, втолкнуть пальцы ему в рот и втиснуться коленом между мужских ног. Экселла внутренне горит от нетерпения; раньше ни один мужчина не был с ней так холоден, как Альберт Вескер. Это раздражает; и заводит. Настолько, что Экселла готова встать перед ним на колени; королям же полагается кланяться? Даже тем, кто в будущем займет подле них место на вершине нового мира. — Я хочу видеть твои глаза, — вкрадчиво продолжает Экселла, жалея, что не может просто сесть на колени к Альберту и начать расстегивать его рубашку: такого обращения Вескер не потерпит даже от Экселлы, хотя позволяет Джионне вводить ему инъекции. Она тянется к очкам, скрывающим звериные глаза Вескера, выдающие его особую — божественную, — сущность, но он перехватывает руку Экселлы за запястье, и приятная слабость в одно мгновение сменяется нервным ознобом. С горькой усмешкой Экселла отступает, демонстрируя, что не станет настаивать. В груди ноет от обиды и непонимания. Она стоит перед Вескером, готовая на все; что его не устраивает? Чего не хватает?! — Ты мешаешь мне сосредоточиться, — признается Альберт; он легко отталкивает руку Экселлы, и она досадливо потирает запястье. — Извини, — Экселла старается говорить насмешливо, пусть ей совсем невесело, — ты так увлечен своей работой, что я, признаться, начинаю ревновать. — Не стоит, — отмахивается Альберт, вновь склоняясь над ноутбуком, — все это ради нашего общего дела. — Да, но… — Экселла обходит его, стуча каблуками золотистых дизайнерских туфель по бетонному полу, — даже тебе не помешает отдых. — Я в нем не нуждаюсь, — бросает Вескер небрежно, словно говорит со служанкой; Экселла с трудом справляется с негодованием. Чем отстраненнее ведет себя Альберт, тем сильнее ей хочется его спровоцировать, вывести из себя. Экселла почти не боится; все-таки перед ней — особенный человек. Они уже произвели эволюцию в генной инженерии, а скоро изменят весь мир. Из маленького нищего Киджуджу вырастет их империя. — Знаю, но… если ты позволишь… — она присаживается на край стола, так, что бедро, обтянутое кремовым шелком платья, прижимается к локтю Вескера. Экселла закидывает ногу на ногу, завлекающе выставив колено, и покачивает ступней; Альберт, невозмутимый и неприступный, продолжает стучать клавишами ноутбука; ровные строчки формул, выстраивающиеся на экране, размыто отражаются в стеклах его солнцезащитных очков. — Я могла бы помочь тебе расслабиться, — выдыхает Экселла, поглаживая себя по груди; Джионне не сомневается, что Альберт хочет ее. У Экселлы есть все, что нужно королеве, Вескеру нужно лишь подойти и взять, однако он продолжает сидеть перед ноутбуком, которым Экселла с удовольствием запустила бы в стену. Она снова тянется рукой к Вескеру, трепетно поглаживает его по полоске бледной кожи между краем перчатки и рукавом рубашки. Альберт не подается навстречу; но и не отталкивает. Осмелев, Экселла наклоняется к нему, дразня грудью, почти обнаженной в смелом вырезе платья. — Я знаю, как ты предан делу, — вкрадчиво продолжает Экселла; она чувствует взгляд Альберта кожей, видит алые отблески за затемненными стеклами очков и облизывает губы. Когда Экселла склоняет голову набок, крупная золотая серьга раскачивается, оттягивая ее мочку, шея возбужденно потеет под тяжелым ожерельем. Глядя на Вескера, Экселла думает, что его лицо идеально смотрелось бы на античной монете; или на языческом барельефе. А вот по образу и подобию Экселлы впору лепить Афродиту. — Но иногда отвлечься бывает даже полезно, — взяв Альберта за руку, она кладет его ладонь на свое колено и прикрывает глаза в ожидании инициативы со стороны Вескера. Однако он не двигается; лишь смотрит на Экселлу с непроницаемым выражением лица. Альберт редко выражает свои чувства: на раскрасневшуюся Экселлу, которой становится жарко в ее откровенном платье, и на подопытных, разрываемых изнутри растущими лас плагас, Вескер смотрит с одинаково бесстрастным лицом. — Провести время с пользой можно не только за работой. Позволь… я покажу, — шепчет Экселла, подаваясь вперед; ее нетерпеливые, жадные пальцы влечет пряжка ремня Вескера, во рту делается сухо, вдруг ставшее неудобным платье хочется сорвать. Она в предвкушении кусает губы, однако вся ее расслабленность и томность слетают, когда Альберт в одно неуловимое движение хватает Экселлу за горло. Он не сжимает, но Джионне чувствует его силу. Экселла растерянно моргает и в ту же секунду бьется спиной об стену: они с Вескером стоят в стороне от стола и его ноутбука, и Альберт вжимает Экселлу в стену одной рукой. Поправив чуть сползшие очки, Вескер едва заметно дергает краем рта. — Я же сказал: ты мне мешаешь, — повторяет Альберт, — но я дам знать, если твое предложение станет для меня актуальным. Экселла втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, цепляясь за широкое мужское запястье. Так и манит пнуть его носком туфли прямо в колено, однако Альберт не поморщился, когда шальная пуля Редфилда задела его плечо; удар Экселлы он даже не почувствует. Именно таким и полагается быть королю: решительным, стойким, жестким. Но разве Экселла, как его партнер, не заслуживает немного внимания?.. — Убедительно прошу больше меня не отвлекать, — Вескер разжимает пальцы и деловито поправляет перчатки, — не хочу тратить силы и время на крохи удовольствия, когда цель так близка. — Конечно. Как скажешь, — криво улыбается Экселла; Альберт отталкивает ее не первый раз, но Джионне не собирается останавливаться. Она сломала хребет Tricell и поставила на колени Киджуджу; неужели не справится с Альбертом Вескером? Для настоящей женщины нет ничего невозможного; она всегда добивается своего, будь то мировое господство или желанный мужчина у ее ног. — Надеюсь, — Экселла жеманно поправляет волосы: несколько темных прядей выбились из пучка и непривлекательно свисают на уши, — что между нами стоит только работа. Иначе бы я очень огорчилась, Альберт. Настолько, что задумалась бы: а стоит ли продолжать?.. — Думаю, для тебя уже поздно выбирать сторону, — отмечает Вескер, усаживаясь за ноутбук. — Я давно выбрала сторону, Альберт. Я выбрала тебя, — напоминает Экселла и невесело усмехается, — а вот ты, бессердечный негодяй, готов заниматься чем угодно, но только не мной. — Потому что в этом нет нужды, — поясняет Вескер, — ты сделала выбор, и отступать бесполезно и бессмысленно. Лучше сосредоточиться на насущных делах, а не тратить силы на подобную суету. — Конечно, — саркастично роняет Экселла, — гоняться за Редфилдом куда увлекательное, ведь он, в отличие от меня, видит в тебе террориста и психопата. Тонкие губы Вескера изгибаются в ядовитой ухмылке. — И в чем он не прав? — его глаза, багряные, с вертикальными зрачками, сверкают сквозь темную линзу. Его пальцы споро набирают что-то на клавиатуре, и Экселлу опять тянет к Альберту, манит обнять его за шею, прижаться покрепче, вдыхая запах волос и кожи. Вескер пахнет горько, как перец и полынь, а еще формалином, порохом, кровью, дымом и пылью и еще — чем-то кислым, словно имбирь в лимонном соке. Экселла отчаянно хочет ощутить его запах на своей коже, как знак того, что принадлежит ему. А он — ей. Только пока формулы и расчеты, а так же Крис Редфилд интересуют Вескера куда больше, чем Экселла Джионне. Как хорошо, что это ненадолго. Когда они с Альбертом добьются своего, Экселла потребует свою награду. Вескер будет с ней щедр: за помощь, за преданность и верность. Не может быть, чтобы все, что Экселла для него сделала, ничего не стоило. Верно?..