Темнота вокруг

После иссушающего зноя флоридского июня прохлада торгового центра кажется пробирающей до костей. Джилл ежится, голые плечи покрываются мурашками, озноб скользит вдоль вспотевшей спины под майкой, но ей мало этой свежести. Она готова закрыться в морозильной камере, лишь бы до конца остыть. — Пойдем на пляж? — предлагает Карлос; его футболка темная от пота подмышками и вдоль лопаток. Джилл морщится. — Там так же жарко: по песку босиком не пройти. — Тогда пошли на пляж ночью, когда станет прохладнее, — улыбка Карлоса выходит одновременно смущенной и дразнящей, темные глаза хитро смотрят Джилл из-под темной челки, — будем там одни, нас никто не увидит… можно даже… Ну, не знаю… Карлос смазано пожимает плечами. — Поплавать без купальников. Джилл смешливо фыркает. — Это что, попытка флирта? — А что, похоже? — усмехается Карлос. — Ты не думай, я не настаиваю… на купальниках или их отсутствии. Но, если ты не возражаешь… — Давай… потом это обсудим, хорошо? — заигрывания Карлоса веселят, однако Джилл слишком жарко, чтобы всерьез об этом думать; хотя ночной пляж… звучит соблазнительно. А если к этому еще прибавить холодное пиво, костер и жареную на огне пастилу… это, пожалуй, может привести к последствиям, к которым Джилл пока не готова. Карлос — приятный парень, но после Раккун-Сити Джилл не уверена, что имеет право радоваться жизни. — Как скажешь, — Карлос не настаивает и не выглядит обиженным, однако Джилл понимает, что ему неприятно, что она держит его на расстоянии, не отталкивая, но и ничего не обещая. Оливейра пережил гибель своего отряда и предательство Зиновьева куда легче, чем Джилл — побег из агонизирующего города и нападение Немезиса; он славный парень, этот Карлос. Такие, как он, нужны STARS. Нужно будет обсудить это с Крисом. — Как на счет мороженого? Или холодного чая? — Джилл старается говорить беззаботно, хотя что-то темное, давящее, не позволяющее расслабиться сидит в груди, клещом присосавшись к сердцу. Психолог называет это синдромом выжившего и ПТСР, но Джилл полагает, что это злость. Не только на «Umbrella», но и на себя. За то, что не спасла Брэда, Михаила и остальных. За то, что оставила Зиновьева тогда на крыше. Он это заслужил, однако русский должен был ответить за свои преступления. Зиновьев слишком легко отделался, и в кошмарах Джилл иногда видит не только оскал Немезиса, но и презрительную ухмылку Зиновьева. Тяжело, оказывается, забыть тех, кто хотел твоей смерти. — Я на многое готов ради шоколадного пломбира, — смеясь, признается Карлос. — А ты? Как и все девчонки, фанатеешь по клубничному? — По ежевичному, парень. А если к нему еще прибавить карамельный топпинг… — Принято, суперкоп, — смуглое лицо Карлоса приобретает лукавое выражение, — люблю девушек с необычными вкусами. — Это карамель и ежевика для тебя необычные? — хохочет Джилл. — Парень, с кем ты встречался до меня? Карлос с загадочным видом прячет руки в карманы джинсовых шорт, которые, судя по не слишком ровным краям, раньше были штанами. — А мы что, встречаемся, суперкоп? — Да, как напарники. Все же напарники встречаются, правда? — отведя волосы за ухо, Джилл обходит Карлоса и торопливо направляется к эскалатору; лицо горит, Джилл чувствует себя одновременно глупо и безрассудно, но в то же время — ей легко, настолько, что хочется бежать за мороженым вприпрыжку. Какой же девушке не понравится, когда ею увлечен приятный парень? Даже если эта девушка умеет стрелять с двух рук. Карлос догоняет ее почти у самого киоска с мороженым. Несмотря на жару, никого нет: продавец читает книгу в мягкой цветастой обложке, но откладывает ее, заметив Карлоса и Джилл. У девушки за прилавком круглое румяное лицо и колечко в носу, глаза за круглыми линзами очков кажутся по-совиному большими. — Добрый день, — говорит продавец, чуть проглатывая окончания слов, — вам в рожке или в креманке? — Самые большие рожки, которые у вас есть, — просит Карлос, подбоченившись, и косится на Джилл. — Я угощаю. — Ничего не имею против, — Джилл пожимает плечами и отворачивается, внезапно оробев. Будь у нее в жизни все просто, она взяла бы Карлоса за руку, уговорила бы сходить в кино или согласилась бы на свидание на ночном пляже, однако для Джилл это слишком… слишком нормально. Слишком хорошо. После Раккун-Сити все привычные вещи кажутся чем-то нереальным, эфемерным, тем, что может исчезнуть в любой момент. Пока Карлос расплачивается, Джилл оглядывается по сторонам; даже странно, что стеклянные витрины целые, а уборщик, слушая музыку в наушниках, моет пол, а не пытается обглодать кому-то лицо. Возле магазина брендовой женской одежды скучают несколько мужчин: один, одетый в деловой серый костюм, что-то сердито высказывает по телефону невидимому собеседнику, второй успел задремать, надвинув на лицо кепку, а третий, седой, одетый в рубашку-поло, со знакомой ухмылкой смотрит на тонкую, невысокую девушку в розовом платье, состоящем из одних оборок, кружев и шнуровок. Девушка, черноволосая, с тряпичным рюкзаком в виде Hallo Kitty протягивает ему фирменные пакеты с покупками, обнимает за шею и благодарно зацеловывает в щеку. Мужчина, ничуть не стесняясь, хватает ее пониже спины и целует уже в губы. Когда он поворачивает голову, Джилл ловит его взгляд. Удивление, по силе равное удару Немезиса, придавливает Джилл к полу; воздух выбивает из груди, легкие болезненно сжимаются. Она не может ни вздохнуть, ни выдохнуть, ладонь непроизвольно тянется к боку — Джилл не сразу вспоминает, что она не вооружена. К сожалению: потому что она видит Николая Зиновьева, живого и невредимого. Русский, смерив Джилл Валентайн ехидным взглядом, кивает ей в знак приветствия, после чего обнимает девушку в розовом платье за плечи и увлекает ее в противоположную сторону. Джилл хочется броситься следом, впечатать кулак в нос русского, бить, бить до тех пор, пока он не перестанет ухмыляться, пока не признается в том, что сделал. Как он?!.. Как ему хватило наглости?.. Как будто ничего не произошло… словно Зиновьев ничего не сделал… Он ходит по магазинам с какой-то девицей, оплачивает ее тряпки, целует у всех на глазах. А она знает?.. Она в курсе, кого обнимает?.. Нужно сообщить Крису; Редфилд найдет способ прижать этого ублюдка, раз уж Раккун-Сити его не раздавил. — Эй, суперкоп, что случилось? — улыбающийся Карлос протягивает Джилл рожок мороженого, но хмурится, заметив выражение лица Джилл. Проследив за ее взглядом, он тоже замечает Зиновьева и втягивает носом воздух, став похожим на готового к прыжку ягуара. — Ты… — Джилл сглатывает. — Ты тоже это видишь, да? Мне не показалось? — Возможно, это и не он, — замечает Карлос, — нам нужно… больше информации. Джилл, не сейчас. Его голос становится ниже, Джилл, рванувшаяся следом за Зиновьевым, замирает и сжимает кулаки. Он прав. Они не могут просто задержать его посреди торгового центра. Но Зиновьева удалось засечь, пусть и случайно. И Джилл не позволит ему уйти. Приняв рожок с мороженым из рук Карлоса, она жадно вгрызается в ежевичный пломбир, представляя на его месте голову Зиновьева. Когда они его поймают, Джилл отметит это с Карлосом. Ночью. На пляже. И будь что будет.