Something’s Off With the Sauce (Что-то не так с соусом)

К тому времени, как последний покупатель ушёл, в магазине снова воцарилась тишина. Духовка остыла, автомат с газировкой издал последний вздох, и наверху оставалось лишь тихое гудение лампочек. Эллиот повернул табличку на двери в положение «ЗАКРЫТО», заперев её с тихим щелчком. Снаружи туман не рассеялся. Шанс, конечно же, всё ещё был здесь. Он сидел, скрестив ноги, на стойке, словно это была его гостиная, и жевал корочку последнего куска. – Ты правда собираешься просто сидеть здесь, пока мы снова не откроемся? – спросил Эллиот, протирая столы. – Ну типа, – протянул Шанс, — У вас тепло, объедки и нет камер видеонаблюдения. Это уже лучше, чем в половине отелей, в которых я останавливался. Эллиот бросил на него холодный взгляд, оттирая со стола липкое пятно сыра. – Ты больше не будешь спать на подогревателе для пиццы. – Посмотрим. Они погрузились в уютное молчание. Эллиот расставлял подносы и коробки, сметая крошки в мусор. Шанс крутил что-то в руке. Снова одну из тех монет. Она странно мерцала в свете верхнего света, совсем не как обычная мелочь. Эллиот заметил это краем глаза. – У тебя они всегда с собой? Шанс взглянул на него, словно забыл, что держит его в руках. – А? Ну да. Что-то типа... сувенира. – Выглядит шикарно — сказал Эллиот, прищурившись. – Откуда ты это взял? Шанс ухмыльнулся. – Оттуда, где платят не деньгами, а нервами. Вы когда-нибудь были в таком месте? Эллиот моргнул. – Ты имеешь в виду что-то вроде… торгового автомата, который работает, только если его правильно потрясти? Шанс хрипло рассмеялся и чуть не выронил монету. – Боже, нет. Хотя, это, наверное, менее рискованно. Эллиот наклонил голову. – И что это за место? Шанс колебался. Недолго. Ровно столько, чтобы заметить. – Где-то, где есть столы, – небрежно сказал он, – Карты, дым в воздухе, музыка, которая звучит слишком шикарно, чтобы быть настоящей. И люди, которые слишком широко улыбаются, когда ты проигрываешь. Эллиот медленно кивнул. – …То есть, это казино? Шанс откинулся назад, глядя в потолок. – Да. Что-то в этом роде. Эллиот не стал настаивать. Он мало что знал о казино, а Шанс так это описал, словно тот описал скорее сон, чем конкретное место. Эллиот лишь пожал плечами и вернулся к уборке. – Ты когда-нибудь играл в азартные игры? – спросил Шанс. – Иногда увлекаюсь скретч-билетами, – сказал Эллиот. – Однажды выиграл два бакса и потратил их на чесночные шарики. Шанс улыбнулся про себя, а затем подбросил монету высоко в воздух. Она закрутилась, отразила свет, и на секунду Эллиот поклялся, что символ на ней замерцал красным. Но когда монета вернулась в руку Шанса, она снова стала просто металлом. Простая и безобидная. Эллиот со стоном потянулся и посмотрел на часы. – Ну вот и всё. – Время закрытия – сказал Шанс, спрыгивая с прилавка. – Ещё один день, ещё один доллар. – Скорее всего, наступил еще один день, и мы сложили еще двадцать коробок для пиццы. Шанс подошёл к двери, прижав руку к стеклянной двери. Туман снаружи сгустился, уличные фонари отсвечивали лишь слабым оранжевым светом на фоне белизны. Он не произнес ни слова. Просто стоял. – Ты в порядке? – спросил Эллиот. Ченс ответил не сразу. Затем небрежно, – У тебя никогда не бывает ощущения, что что-то вот-вот изменится? Эллиот фыркнул. – Чувак, я уже три года подряд складываю пиццу в картон. Единственное, что постоянно меняется, — это начинка. Шанс обернулся с ухмылкой, но улыбка не коснулась его глаз. – Да — тихо сказал он. – Повезло тебе. Эллиот запер за ними, всё ещё не осознавая, насколько всё изменится. Всё ещё слабо улыбаясь. Всё ещё думая, что Шанс — просто чудак со слишком большим количеством историй и одержимостью казино. А он... Ну, только один раз взглянул на туман, крепко сжимая в ладони монету. Затем они оба исчезли. Светящаяся вывеска внутри пиццерии мерцала с усталым гудением. Снаружи мир всё ещё был окутан туманом. Он прижимался к улице стеной, мягкой, холодной и безмолвной. Эллиот выехал на мотоцикле из-за магазина, натягивая куртку и перчатки. Сиденье было скользким от влаги. Даже его дыхание образовывало в воздухе облачка пара. Шанс стоял неподалеку, засунув руки в карманы и слегка сгорбившись. Не от холода, как заметил Эллиот, а от чего-то другого. – Ты идешь домой пешком? — спросил Эллиот, поправляя ремешок на шлеме. Шанс моргнул. – А? О. Нет. То есть… вроде того? Мой дом далеко, в горах. Автобусы перестают ходить после полуночи. Эллиот посмотрел на него. – У тебя разве нет миллион идей на такую ситуацию? Например, заказать машину? Шанс помедлил. – Да. Просто… мне не очень хочется возвращаться туда сегодня вечером. Эллиот поднял бровь. – Тебя выселяют что-ли? –Нет. Я просто… – Шанс замолчал, а затем слабо улыбнулся. – У твоего дивана вайбы лучше. Эллиот закатил глаза, но вздохнул. – Ладно. Запрыгивай. Он засунул руку в рюкзак и бросил Шансу свой запасной шлем — под ним все еще лежала его красная кепка разносчика пиццы. – Надень и ее, – сказал Эллиот совершенно серьёзно. –Это даст тебе бонусную скидку. Шанс ухмыльнулся, натягивая шлем поверх шляпы, словно сэндвич. – Поехали, курьер.

***

Из-за тумана улицы казались уже, чем были на самом деле. Единственным звуком был тихий гул мотоциклетного двигателя и изредка раздававшийся всплеск воды, когда они проезжали по лужам, оставленным туманом. Светофоры светились, словно парящие в воздухе шары – ни машин, ни движения. Шанс свободно держался за его спину, одной рукой опираясь на заднее сиденье, а другой снова держа монету и медленно вращая ее, словно нервный тик. Эллиот не стал спрашивать, что его тревожит. Он чувствовал, что его что-то беспокоит. Но он уже понял, что, подталкивая Шанс, он лишь больше шутит. Поэтому он позволил тишине установиться, предоставив двигателю говорить за себя.

***

Квартира Эллиота была маленькой: одна спальня, ванная и гостиная, заваленная плюшевыми игрушками с изображением пиццы, которые, как он клялся, ему не принадлежали. Стены были гладкими, пол скрипел, и всё слегка пахло чесноком. Ченс театрально плюхнулся на диван. – Эх, свобода. Никаких светящихся кубиков. Никаких подставных игр. Только сырный воздух и старые диванные подушки.. Эллиот бросил подушку ему в голову. – Не оскорбляй мой воздух. Он вытащил одеяло из шкафа и бросил его на пол. – Диван твой. Не смей пускать на него слюни. – Ничего не обещаю, – сказал Шанс, уже устраиваясь поудобнее. – Ты же знаешь, что ты хороший парень, да? Эллиот остановился в дверях своей спальни. – Я просто устал. – Всё ок – пробормотал Шанс тише. – Просто тоже устал. Эллиот оставил свет в коридоре включённым. На всякий случай.

***

Часы на стене показывали 2:43 ночи, когда Эллиот очнулся ото сна. Его кровать скрипнула. Он слегка повернулся и понял, что кто-то обнимает его сзади. Плотно. – …Шанс? — пробормотал он, моргая. Этот идиот, о котором идёт речь, прокрался к нему в постель, словно кот, обнял Эллиота за спину, слегка прижавшись лбом к его плечам. Дышал тихо и ровно, крепко спал. – Серьёзно? — пробормотал Эллиот. Он ждал. Нет ответа. Просто ровное, спокойное дыхание. Эллиот вздохнул, глаза его отяжелели. – Тебе лучше не пинать меня во сне. – Ответа не было. Только тихое дыхание и туман, тихо скользящий по окнам снаружи. В конце концов Эллиот снова закрыл глаза. Он не оттолкнул Ченса. ... В комнате не было естественного освещения. Не было окон. Не было вида на туман снаружи. Только один длинный светильник на потолке, изредка мигающий и жужжащий, словно умирающая оса. Стены были бетонные, серые, потрескавшиеся и уродливые, а внутри пахло жжёной резиной и отбеливателем. В центре стоял стол. Тяжёлый. Металлический. Запятнанный. За ним в широком кресле, обитом бархатом красного цвета, с металлическими заклёпками на подлокотниках, сидела фигура. Он был хорошо одет, но не в стиле, а в силе. Чёрный двубортный пиджак. Красный галстук. Рубашка, несмотря на полумрак, была накрахмаленной и белой, а перчатки из тонкой кожи обтягивали длинные пальцы. Лицо у него было бледное. Глаза запавшие. Он ни разу не моргнул. Он ухмыльнулся, обнажив все зубы, но ни одна часть этой улыбки не была живой. Перед ним лежала бумага. Он медленно провел по нему пальцами. – Ах... – его голос прозвучал тихо, плавно. Так можно услышать в казино, когда кто-то проигрывает все свои сбережения и думает, что, может быть, может быть, сможет отыграться, если попытается ещё раз. – Вот это счастливчик, а? Раздался тихий звук. Фотография с грохотом упала на стол, пригвождённая к месту внезапным стуком ножа. Это был Шанс. На фото он всё ещё улыбается. Слегка съехала шляпа. Красная фуражка под чёрным шлемом. Та самая монета, свисающая с его пальцев. Человек за столом тихонько рассмеялся. – Я люблю тех, кто улыбается. Самоуверенных. Они думают, что они призраки, ускользающие сквозь щели, убегающие с незаслуженными призами. – Его пальцы в перчатках постукивали по рукоятке ножа. – Дело в том, что… – он наклонился ближе, понизив голос почти до шепота, – Они всегда забывают что-то одно... – Он резко наклонил голову. – Дон Соннеллино никогда не проигрывает. Позади него стояли четыре тени, каждая из которых была прямой, как статуя. – Беги, пока у тебя еще есть ноги.