Something’s Off With the Sauce (Что-то не так с соусом)

В задней комнате казино было темно и тихо, освещённой лишь слабым мерцанием старой подвесной лампы. В воздухе клубился дым. За длинным столом сидели четыре тени — фигуры с именами, репутациями и ролями. За ними, в центре, словно статуя, высеченная из тишины, стоял босс. Его называли «Дон Соннеллино». Никто не осмеливался произнести это имя дважды на одном заседании. Первым, сгорбившись в кресле и закинув ботинки на стол, сидел самый младший из команды. Его звали Вайр. Наушники по бокам головы мигали тихими неоновыми вспышками в такт ритму. Он был Контратником по должности, но в деле – цифровой ищейкой. Его инструментами были не пистолет с ножами, а деревянная палка и жилистый мозг, просчитывающий на пять ходов вперёд. У него не было хладнокровного спокойствия, как у других. Подрагивал коленом, вертел стилус и всё время поглядывал на Дона, как ребёнок, ожидающий кивка. Он был полон энергии и нервов, но всегда умудрялся выкладываться на полную. Люди в зале смотрели на Вайра с жалостью. Слишком молодой. Слишком нетерпеливый. Слишком шумный. Но босс ни разу не поправил его, не отругал, не удостоил его даже мельком взглядом. И почему-то это ранило сильнее любой пощёчины. Вторым был Кейн, Консильери. Он стоял за мафиози, как ледяная скульптура. Высокий и с холодным взглядом. Белый цилиндр заслонял его глаза. В одной руке он держал монокль, в другой – планшет. Он говорил тихо и редко. Всего один раз за заседание. Третьим был Беартрап, с мощной челюстью и телосложением, будто кирпичную стену запихнули в пальто. Он не моргал. И не говорил. Он просто сидел, скрестив руки, и дышал, как медведь, впавший в спячку на виду у всех. Все знали, что происходит, когда Солдат терял самообладание. Последним был Эхо, Капореджиме. Высокий, холёный, воплощение дисциплины и жестокости, облечённый в солнцезащитные очки и гарнитуру. Руки его всегда были за спиной. Взгляд был непроницаем. До этого молчавший босс, наконец, шевельнулся. Он заговорил голосом, похожим на скрип гравия по бархату. – Они думают, что расстояние сможет дать им время. Что этот туман даст безопасность. И что эта доброта сможет их защитить. Он подошёл к столу. Медленно, шаг за шагом. Его тень накрыла карту, разложенную на столе перед ними. – Проблема в том… что он подбросил монетку? Он засунул руку в карман пальто и вытащил золото. Не монету Шанса, а её близнеца. Блестящую. Поцарапанную. – Она никогда не покидала моего стола. Он подбросил её. Раздался звон. Монета приземлилась прямо на фотографию. Шанс, с его неизменимой улыбкой. Решка. – Начать зачистку. Его голос был спокоен, решителен. – Вайр. Вайр резко оживился, чуть не упав со стула. – Я уже вычистил записи с камер наблюдения за ту ночь, когда проходила операция. Проверил тепловой след на оборудовании — кто-то подключился к системе во время джекпота. Не удалось найти обходных путей, но… Он взглянул на дона. – Никаких признаков мошенничества. По крайней мере, не тех, к которым мы привыкли. Эхо приподнял бровь. Кейн нахмурился. – Вы хотите сказать, что всё чисто? Вайр пожал плечами, губы его дрогнули. – Чище, чем мне бы хотелось. Он колебался. – Либо этому парню чертовски везёт, либо кто-то умеет подделывать удачу лучше, чем мы думали. Дон не ответил. Просто смотрел на него. – Расположение? Вайр слегка поморщился. – Самый близкий сигнал, который я получил, указывает на то, что он находится прямо за сектором Восточного Фоглайна. Может, помехи. Может быть, это он. А вдруг вообще мусор. Кейн поправил монокль. – Я наводил справки в транспортных компаниях. Ни официальных выездов, ни покупок. Если он сбежал, то не на чём-то, что принадлежит нам. Беартрап хмыкнул. Эхо наконец заговорил, спокойно и чётко: – Чистильщики готовы. Одно слово — и я расставлю сеть вдоль Фоглайна. Дон наклонился. Поднял фотографию под ножом. – Ты не убежишь с моего стола, не заплатив по счетам. Он дал ей упасть на пол. – Невозможно победить, не поставив что-то на кон. Он повертел монету в руке. Ту самую, которую Шанс когда-то подбрасывал. Но эта была старше... Поцарапанная. Тяжёлая. Он перевернул её. Чок. Ударилась об стол. Закрутилась. И наконец-то остановилась. Решка. – Прочёсывайте Юг и Восток. Мне нужны ботинки в тумане. Поговорите с местными. Подкупите крыс. Распугайте птиц. Его взгляд метнулся к Вайру. – А ты... Продолжай зачистку. Если он ещё где-то рядом… Ты узнаешь об этом первым. Вайр быстро кивнул. – Да, сэр. – Не дай пальцам замёрзнуть, малыш. Этот туман холоднее верности. Вайр постарался не улыбаться. Остальные молча двинулись дальше. Когда комната опустела, Дон остался. Пальцы слегка касались старой монеты. Уставившись на стол. Все еще решка.

***

Утренний свет проникал сквозь жалюзи, рисуя тонкие золотистые линии на деревянном полу маленькой квартиры Эллиота. Было тихо. Слишком тихо. Эллиот слегка пошевелился, спина его уже остыла. Он провёл рукой по пустому месту рядом с собой. Вес исчез. Он медленно моргнул, открывая глаза, воспоминания о прошедшей ночи всё ещё были смутны в его сознании. Тихое дыхание. Тёплое давление на позвоночник. Шанс… обнимал его? Он сел и потёр шею. Странный сон? Определённо нет. На кухонном столе рядом с кофейной кружкой, лежал сложенный листок бумаги. Эллиот подошёл в носках, с растрепанными волосами и полуснятым козырьком. Он взял записку, сразу узнав едва различимые каракули Шанса: «Эй, соня, не хотел тебя будить. Добрался домой благополучно (вроде бы). Ветер, когда мы вчера катались, был просто СУМАШЕДШИМ. Будто в рекламе шампуня. Спасибо за поездку. Не забудь полить растение (Оно кажись засохло). — Самый везучий человек на свете » Там был маленький рисунок с улыбающимся лицом, подбрасывающим монетку. Эллиот тихонько фыркнул: «Он настоящий идиот». Он смотрел на записку дольше, чем требовалось, а затем с лёгкой улыбкой положил её обратно на стол. Тепло прошлой ночи всё ещё слабо сохранялось на его спине, оставляя фантомные ощущения. Он повернулся к окну. Солнце на улице поднималось всё выше, отбрасывая длинные тени от дорожных знаков и крыш. Довольно редко утро выдавалось таким, когда ему не надо было сразу же бежать на работу. Обычно завтрак состоял из очередного куска оставшейся пиццы — холодной или нет, ему было всё равно. Пепперони, сосиски, анчоусы, ананас — он всё это съедал до девяти утра. Но сегодня… что-то было немного иначе. Не плохо, просто… по-другому. Может быть, ему стоит попробовать что-то новое. В конце концов, пиццерия сегодня откроется только в полдень. Какой-то утренний ремонт. Возможность поесть вне дома уже не казалась такой уж безумной. Десять минут спустя Эллиот был одет во что-то повседневное: жёлтая толстовка с изображением пиццы, спортивные штаны и неизменный козырёк. Улицы тихонько гудели от утренней жизни. Он прошёл мимо углового супермаркета, помахал пролетевшему над головой доставочному дрону и обнаружил небольшую закусочную, приютившуюся между двумя многоквартирными домами. Его ботинки тихонько постукивали по тротуару. Он шёл шаг за шагом. Немного голоден. Немного уставший. И только сейчас начиная задумываться… От чего на самом деле бежал Шанс? У закусочной были ярко-голубые стены, тихо мигала неоновая вывеска «ОТКРЫТО», а изнутри доносился запах яиц, тоста и подгоревшего кофе. «Пиццей не пахнет. Это уже странно». Он вошёл, сел у окна и заказал что-то простое — блины и картофельные оладьи. Сам факт наличия сиропа, а не какого-то пакетика соуса, уже казался какой-то роскошью. Он сидел тихо, подперев голову рукой, и смотрел в окно. На другой стороне улицы он заметил быстро идущего человека в костюме и очках. На полсекунды он подумал, что это Шанс. Они были слишком быстры, поскольку Эллиот собирался позвать его. Но этого не произошло? Шанс уже ушёл. Может быть, это кто-то похожий на него. Он отогнал эту мысль. Наверное, он уже дома… да? Пока он ковырялся в еде, Эллиот не мог не задаться вопросом: всё ли в порядке с Ченсом? Почему он так заснул прошлой ночью? Почему он не хотел ехать на такси? Что-то в том, как он его обнимал, запало ему в душу. Дольше, чем ожидалось. Это было не романтично. Не совсем. Просто… близко. Слишком близко? Как будто он боялся.