Something’s Off With the Sauce (Что-то не так с соусом)

Солнце уже выглядывало из-за домов, когда Эллиот доел свой завтрак. Он не получил от него особого удовольствия. Не потому, что он был невкусным, а потому, что мысли унеслись слишком далеко и слишком быстро. Его вилка царапала пустую тарелку. Он жевал так медленно, что еда уже остыла, а он даже не заметил. С тихим вздохом Эллиот отодвинул тарелку и встал. Что-то его беспокоило. Может быть, дело было в том, что Шанс ушел слишком рано. Тихонько выскользнув перед рассветом и оставив на столе эту нелепую записку. Почерк был корявым, словно брошенная в воздухе игральная кость, полный сердечек и неуклюжих стрелок, словно школьные каракули. Эллиот рассмеялся, но что-то в написанном запечатлелось в его памяти. Все еще… – Ничего страшного.. – пробормотал Эллиот себе под нос. – Наверное, он просто не хотел меня будить. Однако беспокойство не исчезло полностью. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Пожалуй, я пойду на работу – пробормотал он. Он слишком сильно волнуется? Может быть, он просто хотел чувствовать себя нормально. Возможно, мысль о завтраке в ресторане поможет ему забыть о ноющей тяжести в желудке. Возможно, смена обстановки поможет ему выкинуть эти мысли из головы. Обычно он всё равно доедал по утрам остатки пиццы — что-то новое, что-нибудь с сыром, может быть, сочетание ананаса и грибов, которое казалось ему вполне логичным. Сегодня он попробовал что-то другое. Но по-другому не значит вкуснее. Эллиот молча заплатил, сунул несколько робуксов под тарелку и встал, тихо выдохнув через нос. Он моргнул от яркого солнца, выходя на улицу. Тихий звон дверного колокольчика кафе был единственным звуком, когда он вышел, слегка потянувшись и оставляя лёгкий пар от дыхания в утреннем воздухе. Его встречали привычные мерцающие неоновые вывески и NPC, прогуливающиеся по своим утренним тропам, словно заводные игрушки. Мир Роблокса был… местами сюрреалистичным. В чём-то предсказуемым, в чём-то — непредсказуемым. И в последнее время Эллиот начал чувствовать, что он, возможно, не поспевает за происходящим. Он шёл по тротуару, засунув руки в карманы толстовки. Воздух был прохладнее, чем ему бы хотелось. Дыхание облачком клубилось, когда он проходил мимо переулков и витрин. Всё выглядело как обычно. Слишком обычно. Не совсем те слова, которых он ждал. Но, возможно, именно это и усугубило ситуацию. Он посмотрел вперед, видя, как тротуар тянется вдаль. И именно это его беспокоило. Потому что он знал, что может случиться. Что случилось. Он медленно моргнул, не отрывая взгляда от потрескавшегося асфальта. Ноги двигались сами собой, словно тело знало, куда идти, даже если мысли были где-то далеко. Прошло несколько месяцев с момента пожара в пиццерии Builder Brothers Pizza. Месяцы. Но он все равно видел его каждый раз, когда закрывал глаза слишком надолго. Пламя ползло по стенам. Духовки взрывались, выплескивая масло и тесто. Пепперони шипела на полу, словно смеясь над ним. Запах гари в лёгких. Панические крики посетителей, пытающихся спастись. Звук пожарной сигнализации, заглушаемый смехом. Не человеческим смехом. Даже не роблоксианским. Этот хриплый, трескучий, искаженный смех. Эллиот стиснул челюсти. На его дом напали.. Ноли. Этот чудак в трагической маске, со светящимися глазами и зубчатой ​​короной. Его глючная звезда в руке горела, словно живая. Эта фиолетовая ухмылка черепа, словно нечто, что никогда не переставало улыбаться, даже когда ему не следовало этого делать. А рядом с ним... 007n7. Он молчал. Смотрел, как сломанная игрушка, выползшая с цифрового кладбища. Эта дурацкая кепка Бургер Боба. Эта футболка с паровозиком Томасом, которая была совершенно бессмысленной и каким-то образом всё усугубляла. Они стояли там. Смотрели. Не двигались. Не моргали. Просто позволили всему этому гореть. Он помнил, как стоял там, застыв, пока позади него рушились печи для пиццы. Мир вокруг него плавился, как пластик под увеличительным стеклом. Эллиот вытащил всех. Он помнил это. Он помнил, как кричал, расталкивая людей к выходу, не обращая внимания на ожоги на собственных руках, чтобы убедиться, что никто не останется. Никто не умер. Но это все еще не было похоже на победу. Потому что, оглядываясь назад, он всё ещё видел их глаза. Всё ещё видел проблеск пустоты в улыбке Ноли и ухмылку Севена. Они издеваются над ним. Он горит. Все еще чувствует запах дыма. До сих пор слышит этот смех. И он не знал, почему они это сделали. Он не понял. И это еще больше усугубило ситуацию. Новая пиццерия была перестроена. Теперь она стояла на углу. Больше, чище, с новыми полами, новыми знаками и плакатами по технике безопасности, расклеенными повсюду. Словно наклейки, пытающиеся закрыть пулевое отверстие. Но над ним все еще висела тень. По крайней мере, для Эллиота. Он шел медленнее, когда здание показалось в поле его зрения. Ноги его слегка притормозили. Не потому, что он не хотел заходить. Ему бы пришлось. Это всё ещё была его работа. Ему всё ещё приходилось отмечать время прихода, мыть полы, принимать заказы, раскатывать тесто и улыбаться клиентам. Но тяжесть в его груди не исчезла. Что-то всё ещё было не так. Как будто он вернулся прямиком в воспоминание, которое ещё не закончилось. Он остановился напротив магазина, глядя на знакомый красный навес. Окно было чистым. Дверь не заперта. Новый менеджер ранее оставил ему сообщение о необходимости пополнения запасов в автомате с газировкой. Всё было нормально. Но Эллиот стоял неподвижно, всего на секунду дольше обычного. И прошептал про себя: – Я не думаю, что это конец.. Ветер мягко обдувал его. Несколько листьев разлетелись по тротуару. И где-то в глубине своего сознания он мог поклясться, что всё ещё слышит этот смех. Слабый. Почти забытый. Но не исчез. Никогда не исчезал. Громкий шлепок! – АЙ! Прекрати, Эллиот, тебе нужно забыть прошлое. Мне нужно перестать об этом думать, – прошептал он. – Всё это в прошлом. Но он не пошёл быстрее. Когда вывеска с пиццей снова появилась в поле зрения, слегка замерцав, словно пытаясь ему подмигнуть, Эллиот понял, что его сердце не перестаёт колотиться с самого завтрака. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда Эллиот вошёл в пустую пиццерию, всё ещё поправляя красный козырёк. Слабый запах теста и томатного соуса от вчерашних остатков витал в воздухе, словно давнее воспоминание. Над головой жужжали лампы. Плитка пола под кроссовками была холодной. Но даже при всей этой тишине в глазах Эллиота мелькал огонёк. Он встал перед пыльным зеркалом возле шкафчиков и показал себе большой палец вверх. – Ладно! Пора стать лучшим работником, которого когда-либо видел этот город! – сказал он своему отражению. Неважно, что он был единственным сотрудником, оставшимся в пиццерии Builder Brother's Pizza. После всего этого … инцидента — ну, знаете, пожара, хаоса, этих сумасшедших, владеющих пустотой, — никто особо не хотел возвращаться. А вот Эллиот возвращался. Каждый день. Его красная форма была чистой и отглаженной, козырёк слегка криво стоял, чёрные брюки были аккуратно заправлены в сапоги. Он носил её как доспехи. Улыбка на его лице? Как щит. – Это для вас, папа, сестрёнка, – прошептал он, ставя семейную фотографию за кассу — снимок, сделанный ещё тогда, когда он был совсем маленьким роблоксианцем: папа держал его и сестру на руках перед оригинальной вывеской пиццерии «Builder Brother's Pizza». На этом фото была и его мама… её рука лежала на плече Эллиота. Но теперь она стала лишь воспоминанием. Он глубоко вздохнул. Затем он принялся за работу.

***

8:01 утра — Торжественное открытие Another Pizza Day™ Эллиот перебегал от прилавка к прилавку, театрально подметая полы, подбрасывая в воздухе тесто, которое чуть не ударяло потолочный вентилятор, а затем подпрыгивая и ловя его во время вращения. – Ха! — подбадривал он себя. Он протёр столы, проверил автомат по продаже газировки (он всё ещё был липким), затем принялся бороться со старой печью для пиццы, словно она была ему должна денег. – Ну же, давай! Только не взорвись на этот раз, – бормотал он, щёлкая переключателями, словно обезвреживая бомбу. Духовка закашлялась, а затем с грохотом ожила. – ДА! Боги пиццы, благословите меня сегодня!

***

8:15 утра — Первый клиент. Вошёл ребёнок не старше пяти лет с купоном, нацарапанным карандашом, в своих крошечных ручках, а за ним тянулась дорожка из крошек от закуски. – Я хочу треугольную пиццу без зелени!! — тут же закричал он. – Треугольная пицца — заказ принят! Остановите зелёную погибель! — Эллиот лучезарно улыбнулся, отдавая честь. Пацан плюхнулся за столик и сразу же пролил на себя сок. Эллиот тут же оказался рядом с салфетками и улыбкой, опустившись на колени, словно рыцарь в красном, и вытер липкое поле боя. – Пицца — это не просто еда, малыш. Это целое приключение, – торжественно произнёс он. Малыш ахнул. Эллиот подмигнул ему.

***

8:43 утра — Второй клиент. Вбежали двое подростков в чёрных толстовках с фиолетовой краской на волосах, почти не разговаривая. Один из них пробормотал: – Пожалуй, мы возьмём… пиццу с тёмной колбасой. Эллиот засиял. – А, «Гот Суприм»! Отличный выбор! Вам соус в форме разбитого сердца или спирали бесконечного отчаяния? Девушка моргнула. – …Спираль. Доставщик серьёзно кивнул. – Это спираль отчаяния. Ещё один плавленый сырок одиночества? – …Ага.

***

9:10 утра — Третий покупатель. Дедушка с твёрдым мнением. Вошел сгорбленный старый роблоксианин с тростью в руке и пробормотал: – В мои времена пицца была одновкусной. Только сыр! Никаких этих вычурных… ананасово-грибных блюд! – Хорошие новости, сэр! – крикнул Эллиот, практически подъезжая к нему с подносом. – Мы подаём точно такой же классический сырный ломтик — с корочкой, как в 80-х! Старик прищурился. – Хм… А складная у тебя есть? Эллиот сложил ломтик с идеальной нью-йоркской точностью и с улыбкой передал его. Дедушка хмыкнул, кивнул и сел, одобрительно вздохнув.

***

9:37 утра — Судя по всему, у ребёнка день рождения? Внезапно в комнату ворвалась группа шумных детей. Эллиоту даже не сказали, что у него в планах отмечать день рождения, но не прошло и пяти минут, как он нахлобучил на себя праздничный колпак, поставил на стол дополнительные хлебные палочки и крутил коробки с пиццей на одном пальце. – КТО ГОТОВ СДЕЛАТЬ СЫРНЫЙ СКОЛЬЖОК? — крикнул он. – УРААААА!! Эллиот нырнул на клетчатый пол, скользя на коленях, держа в каждой руке по подносу с сыром, и крутился на месте, словно пицца-ниндзя.

***

10:30 — Возвращаемся за прилавок. Накрыв стол, подметя полы и дважды спев «С днем ​​рождения» (один раз наоборот, потому что ребенок попросил «в жутком стиле»), Эллиот сгорбился за стойкой с усталой, но теплой улыбкой. Его пальцы были покрыты мукой и жиром от пиццы. На голове криво сидела бумажная корона из остатков праздничного ужина. Он взглянул на рамку «Сотрудник месяца». Там было его лицо, нарисованное мелом. Больше там никто не работал. Но он всё равно создавал ощущение, что команда — это одно целое. – Обычное дело, – прошептал он себе. Колокольчик зазвенел снова. Он быстро встал, всё ещё улыбаясь. – Добро пожаловать в пиццерию Builder Brother's Pizza! Что я могу предложить вам сегодня? Потому что даже после всего хаоса, пожаров, злодеев в странных масках, похожих на половинки черепа, и нарастающего страха, что что-то не так... …У Эллиота еще была работа. И он делал это с улыбкой. Даже если никто не замечал, что он слегка дрожит. Эллиот тяжело дышал за стойкой, словно только что пробежал марафон в печи для пиццы. Лицо у него раскраснелось, козырёк был перекошен, а на рубашке виднелся подозрительный след от мучной руки, который он не успел вытереть. Он только что закончил готовить сразу пять пицц, вытер разлитую жидкость, успокоил плачущего ребёнка, пополнил запас сыра и помог пожилой женщине разобраться с автоматом с газировкой. И всё это за последние тридцать минут. Конечно же, кроме него, там больше никто не работал. И никогда не работал. Был только он. И его гордость. Когда он прислонился к стойке, чтобы перевести дух, входная дверь открылась с веёлым тихим звуком! Эллиот вздрогнул так сильно, что чуть не упал через диспенсер для салфеток. – Ого, чувак! — раздался голос. – Не хотел тебя напугать! Эллиот быстро моргнул, его сердце всё ещё колотилось. В дверях стоял молодой парень, из которого, словно из банки с газировкой, выплескивалась свободная энергия. Большие наушники вокруг ушей мигали мягким неоновым светом, а стилус вращался между пальцами, словно он ёрзал с самого рождения. – И-извините.. – пробормотал Эллиот, выпрямляясь. – Не заметил, как вы вошли. Вы… э-э… в порядке? То есть… Я имею ввиду, надеюсь, я не сделал ничего странного. Я просто немного… Молодой парень миролюбиво поднял обе руки, смеясь. – Всё чётко! Ты выглядишь так, будто только что пробежал по зоне боевых действий с пепперони. Респект. Эллиот тихонько усмехнулся, поправляя красный козырёк. – Что-то в этом роде. Вайр, хотя он ещё не представился, с любопытством огляделся. – Ты здесь один? Эллиот кивнул. – Так было всегда. Это… своего рода операция одного человека. – Чёрт возьми – сказал Вайр, явно впечатлённый. – Неудивительно, что ты выглядишь измотанным. Тебе, типа, двадцать...? – Его голос затих, когда он прищурился, пытаясь угадать. – Двадцать девять, – сказал Эллиот и наблюдал, как лицо Вайра в реальном времени менялось с игривого на что-то еще. – ЧТО?! Братан, я думал, тебе где-то максимум двадцать один! Эллиот моргнул. – Это… приятно. Наверное. Вайр неловко почесал шею. –То есть, без обид! Просто у тебя такая атмосфера. Ну, знаешь. Что-то вроде «проснулся в полдень, живу на хлопьях». – Я на ногах с пяти утра, — ровным голосом ответил Эллиот, стараясь не показаться разочарованным отцом. – Чувак – Вайр присвистнул. – Теперь понятно, сколько энергии. Я уважаю этот труд. Эллиот невольно улыбнулся. – Спасибо. Что бы вы хотели заказать? Вайр взглянул на меню и быстро указал пальцем. – Давайте мне большой комбо. Типа, на всю семью. Две пепперони, одна с сыром, одна с колбасой и грибами, и… ээ… Да, у вас есть рутбир? – Да, — сказал Эллиот, записывая всё это. – А ты уверен, что сам всё это съешь? – Ага, – ухмыльнулся Вайр. – День выдался тяжёлым. Нужно накормить кучу мозговых клеток. Эллиот приподнял бровь, но не стал наседать. Он исчез в глубине зала, и в вихре движений, соусов и таймеров духовки пиццы уже через пятнадцать минут были упакованы в коробки и дымились на прилавке. Вайр полез в карманы, вытаскивая скомканную горсть купюр и монет. Он быстро пересчитал, потом нахмурился. – Чёрт, погоди. Мне типа… тридцати робуксов не хватает. Он поднял взгляд. – Давай тогда что-то отменим... Эллиот покачал головой. – Не беспокойся. Всё хорошо. Вайр моргнул. – Подожди, серьёзно? Эллиот слабо, устало улыбнулся. – Ага. Ты меня так взбудоражил, что я выглядел так, будто вот-вот потеряю сознание. За это можно получить скидку. Вайр выглядел тронутым. – Чувак... Без шуток? – Без шуток. На мгновение они замерли. Один с тихой гордостью. Другой с тихим удивлением. – Знаешь, – сказал Вайр, поднимая коробки, — Это место довольно классное. Здесь есть эта… настоящая атмосфера. Старая школа. Душевная. Как будто объятия превращаются в пиццу. Эллиот фыркнул от смеха. – Это самый странный комплимент, который я когда-либо получал. Спасибо. Вайр тоже рассмеялся. – Если понадобится помощь — дай знать. Не говорю, что умею готовить пиццу, но полы вымою как настоящий профессионал. Эллиот поднял бровь. – У тебя есть опыт?. – Пфф, нет. Но насколько это сложно? Это как вытирать пол на месте преступления. Только с сыром. Эллиот открыл рот, чтобы задать этот вопрос, но затем закрыл его. Вайр подмигнул и направился к двери. – Так держать, мужик. Ты молодец. И вот так он исчез — коробки были сложены высоко, а он напевал какую-то песню, которую знали только его наушники. Эллиот постоял немного, моргая, а затем вернулся на кухню. Живот у него всё ещё болел после недавней возни, а руки были словно мокрая лапша... но сердце? На сердце у него было легче, чем когда-либо за последние дни. – Какой славный малый.

***

Звук уличной подметальной машины глухо гудел, пока город зевал под туманной ночью. Где-то между ржавыми вентиляционными решётками и мигающими неоновыми вывесками скрипнул открывающийся люк. Вайр вылез наружу, держа в руках пакеты с едой, перевязанные бечёвкой, с одного из которых капал жир. Его белые кроссовки с хлюпаньем ударились об асфальт, и картофель фри выскользнул и упал в канаву. – Пополнение прошло успешно, – пробормотал он, стряхивая крошки с рукавов. – Задание: фастфуд — выполнено. Он мчался между потрескавшимися кирпичными стенами, петляя по переулкам в ритме, который мог выдержать только он. Остальные трое ждали, спрятавшись в нише разрушенной лестницы метро, ​​тени клубились под капюшонами и пальто. – Вернулся в рекордные сроки, – ухмыльнулся Вайр, бросая Беартрапу тяжёлый мешок, который с грохотом упал, словно тело. – Постарайся на этот раз не подавиться наггетсами. Тот в ответ даже не моргнул. Он открыл мешок, вытащил один-единственный кусочек и уставился на него с пристальным вниманием снайпера. Затем он укусил его — медленно, пережёвывая, словно тот был должен ему денег. Кейн, прислонившись к стене рядом со сломанным торговым автоматом, держал сыр для пиццы чистыми пальцами и бдительным взглядом. Его высокая белая шляпа каким-то образом оставалась безупречно чистой, несмотря на окружающую грязь. – Можно было бы сделать и почище, – пробормотал Кейн, осматривая мятую обёртку. Вайр отправил ему в рот картошку фри. – Да, ну, в чистых заведениях не подают картошку с секретным соусом. Эхо стоял в стороне, скрестив руки. Его гарнитура тихонько жужжала, пока он отслеживал сигналы, не отображавшиеся на обычных картах. – Никаких разговоров на городских линиях. Кого бы мы ни отслеживали, он не использует ничего, что мы могли бы отследить. Вайр откинулся на бетонные перила. – Это просто означает, что он нервничает. Либо же умнеет. Или и то, и другое. Кейн не поднял глаз. – Или он знает, что мы у него на хвосте. Пауза. Тяжесть их работы задержалась между паровыми отверстиями и холодным бетоном. Эхо наконец заговорило тихим голосом: – Мы снова разделимся. Тот же радиус. Разделим сетку на четверть. Если он всё таки в бегах, то определённо далеко уйти не сможет. Беартрап согласно хмыкнул. Вайр допил газировку глотком. – Лучше на восточной стороне. Мне там больше нравится освещение. – Держись по переулкам, — предупредил Кейн. — И на этот раз не играй с людьми. Вайр шутливо отдал честь и развернулся, щёлкнув наушниками; синие неоновые огни слабо пульсировали. – Ничего не обещаю.

***

Ночь становилась тяжелее. За покосившейся телефонной будкой, освещенной лишь угасающим неоновым светом вывески лапши, стоял Капореджиме, плотно закутавшись в пальто. Вот-вот должен был пойти дождь. Облака наверху клубились, словно клубы дыма, а город внизу этого не замечал. В наушниках раздался голос. Помехи. Ещё одна ложная зацепка. Он выключил его. – Сигнала всё ещё нет, – тихо, но резко сказал Эхо. – Он снова движется. Как всегда быстро. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял молодой Контрактник, подбрасывая монету. Он смотрел на городские улицы – взгляд был острым, но каким-то образом полным удивления. В наушниках пульсировал слабый голубой сигнал. – Мы его найдём, — сказал молодой приспешник. – Я наблюдал за ним достаточно долго, чтобы знать его ход. – Ты говоришь так, будто восхищаешься им, — ответил Беартрап, не впечатленный. Парень пожал плечами. – Эй, у него есть смелость. Мы никогда не выигрываем этот приз в игре босса, понимаешь? Смеха не было. Только тишина. Монетка подброшена. Орёл. – Сегодня вечером госпожа Фортуна, должно быть, на моей стороне» Где-то Шанс проснулся. ... – Ты, как всегда, безрассуден. В темном переулке стояла фигура в длинном синем пальто, держа в руке зонтик. Его мягкий мех ледяной ночью, словно бриллиантовая корона. Другая пара рук, сцепленная вместе — вдали от переулков и помех на светофорах. В ночи раздался голос, смеясь, шагая быстро и озорно. Рядом с ним, спотыкаясь, шла ещё одна фигура, задыхающаяся от бега, но всё же каким-то образом улыбающаяся под чёрными очками. Но это на потом. В настоящее время охота продолжается. И город… затаил дыхание.