Былины Осени

Весной природа оживала. Даже слишком — не прошло и трети весны, а снег в лесах и на крышах деревянных изб уже почти растаял, из-за чего разлились журчащие реки, на ветвях деревьев зеленели почки, а коты, как дикие, так и живущие у не побоявшихся пустить колдовское животное к себе в дом, орали сутки напролёт. Чучело Марены уже было сожжено — но близилось время других обрядов, а в такую пору взгляды всей деревни были обращены на волхвов. Кто-то бодро постучал в дверь стоявшей перед самым лесом избы, и на пороге, не дожидаясь позволения войти, показалась высокая темнокосая девушка с корзиной в руках, полной свежесорванных трав. — Ну и мрачно у тебя! — воскликнула она, закрывая за собой дверь. — Словно в самом деле хоронить кого собрались, а не мёртвых поминать! Внутри было не так уж и темно — свет падал в окна, а ещё сиял небольшой огонёк на ладони склонившегося над деревянным столом мужчины. Мрачным был скорее его вид — слишком серьёзное лицо, слишком много дощечек с непонятными обычным людям рисунками и рунами, гадальных костей… Обернувшись к девушке и увидев в её руках корзину, мужчина лишь покачал головой. — Жива, сейчас опасно ходить в лес, — он погасил пламя, не обжигавшее кожу, и отодвинул в сторону несколько дощечек. — Я ведь говорил. — А ещё ты говорил, что тебе нужны эти травы для оберегов и ритуалов, — девушка бойко поставила корзину прямо на колени волхва. — Ну-ка, Огнеяр, не рад? Не поблагодаришь даже? Ещё раз взглянув на пышные букеты трав в плетеной корзине, Огнеяр вздохнул и привлёк Живу к себе, оставив мягкий поцелуй на лбу. — Спасибо. Но впредь будь осторожна. — А я и так осторожна! — махнула рукой Жива. Взгляд синих глаз наконец упал на стол. — Ох, узнаю я эти кости, — когда она слегка наклонилась вперёд, на её шее закачался отлитый из стали круглый амулет, — подарок волхва, дабы защитить её от сглаза и других невзгод. — Друг мой любезный, уж гадал ты на благоприятное для Навьего дня время, все глаза в небо днём и ночью просмотрел, и даже в деревне уже объявил, что через три дня покойных поминать будем! Брось ты их, а! — Я проверяю, — волхв устало провёл рукой по лицу и отставил на пол корзину. — Это… первый важный обряд без наставника. Я не должен ошибиться. Жива обняла волхва со спины, положив голову на плечо, прижавшись щекой к щеке. Прежний волхв, Казимир, вдруг умер с десять дней назад, и Огнеяру, как старшему его ученику, пришлось взять большую часть работы на себя. Живе были непонятны голоса богов и знаки природы, только травы различать умела, но не врачевать ими, — однако она пыталась разделить заботы Огнеяра, хотя бы немного. То обереги вышить поможет, то в доме незаметно приберётся, а то просто в поцелуй увлечёт — и рубашки долой. Но чем ближе были празднества, тем чаще волхв мрачнел. — Не один ведь ты будешь, — светло-рыжие волосы, свободно распущенные, что бывало лишь наедине, слегка щекотали девушке щёку, как и светлая, пока ещё совсем короткая, но уже ясно обрисовавшаяся на лице борода. — Всемир тебе поможет обряд провести, уж не дадите друг другу ошибиться. — Всё равно нужно готовиться, — покачал головой Огнеяр. Жива лишь вздохнула. — Так, друг мой любезный! — отстранившись, она упёрла руки в бока. — Сейчас я уйду, за братом приглядеть надо. Но как полдень пройдёт, идёшь со мной по лесу весеннему гулять! Целых три дня у тебя, уж можешь выйти, воздуха свежего вдохнуть, — иначе не мечтай, что ещё помогу!.. Огнеяр хотел было возразить, пообещать прогулку, как праздники закончатся, — он и сам хотел бы бросить всё и уйти с Живой, да только слишком большой казалась ответственность… Но вдруг дверь снова открылась. Жива и Огнеяр обернулись — на пороге стоял юноша из их деревни, помладше самой Живы, с рыжими волосами, длиной только-только до шеи. Встретившись глазами с Огнеяром, он слегка кивнул ему, после чего обернулся к девушке. — Жива! Там брат твой… — брови девушки настороженно поднялись вверх. — Говорят, на миг отвернулись, а он улизнул в лес! — А-а, — Жива выдохнула. — Часто он туда сбегает. Спасибо, Ней, не волнуйся, сейчас я его верну… — Снова пойдёшь в лес? — Огнеяр нахмурился. — Я провожу тебя… — Нет-нет, знаю я, куда Живомир пошёл, — отмахнулась девушка. — Нужен ты мне, сиди готовься, пока можешь! — она улыбнулась, украдкой намекая на свою угрозу вытащить волхва на прогулку. — Я быстро верну проказника домой. Помедлив, Огнеяр кивнул. Всё же она хорошо знала лес на юге деревни. И сейчас был белый день — не так страшно отпустить. Быстро выбежав из дома волхва, Жива направилась в лес. Младший братец любил играть у воды — весело говорил, что детей русалки не трогают, но только вот никак не мог взять в толк, что двенадцать лет — это уже не совсем ребёнок. Да и реки с приходом весны разлились особо широко. Она обязательно отругает его по пути домой, и пусть в следующий раз спасается сам!.. Всё вокруг таяло. Последний снег на ветках капал на мокрую землю, воздух был ещё прохладным, но свежим-свежим, лес не хотелось покидать, хоть и тревожила встреча с очнувшимся от спячки медведем. Наконец, Жива дошла до реки — бурный и глубокий поток журчал, унося талый лёд, ветки и кору, больше половины камней у берега скрылись под водой, а остальные были мокрыми и ужасно скользкими, равно как и торчащие тут и там коряги. Жива подошла ближе к берегу и взглянула вперёд. Никого не было — она пошла дальше, всё высматривая брата у камней или на ветках ближайших деревьев… Но вдруг, нечаянно повернувшись вслед за хлопающей крыльями птицей, увидела его на противоположном берегу. Лицо девушки слегка побледнело. — Живомир! Брат обернулся. Он прыгал по мокрым камням, улыбаясь и поддевая длинной палкой плывущую в быстром потоке деревяшку с торчащими вверх сухими листьями, — и сейчас замер на самом краю камня, глядя через плечо на Живу. — Сестрица, почему ты здесь? — всё ещё весело окликнул он. — А ну отойди назад! — прикрикнула Жива. — Прочь с камня. Я тебя из воды доставать не стану! Надувшись, мальчик послушался — но сперва наклонился, пытаясь достать из воды свою найденную в лесу «лодку». Одна нога вдруг соскользнула, и он едва не свалился в холодную воду на самом деле. — Брось его сейчас же! — Жива со страхом огляделась и, увидев неподалёку сломавшееся над рекой длинное дерево, бросилась к нему. К счастью, всё обошлось, — брат лишь промочил ноги и быстро спрыгнул на берег. Только вот сестра уже забралась на ствол, покрытый сверху мхом, а снизу — илом. — Сестрица, куда ты? — Живомир округлил глаза. — Я сам к тебе приду, вот… — Застынь, негодник! — крикнула Жива. Она никак не могла позволить ему перебираться обратно на их берег самому — дерево было ужасно скользким, неудобным, казалось, оно вот-вот может покачнуться, но пока что это была единственная переправа. Искать другую не было времени — вдруг, пока они с братом будут разделены рекой, из лесу прибегут хищные звери или какая нежить! С последними вовсе не справиться, если только её Огнеяру… Вдруг, подтаявшая льдина стукнулась о хлипкий ствол. Несильно, но он слегка покачнулся — Жива ахнула, взмахнув руками. — Сестра!.. Однако девушка чудом устояла. Переведя дух, она помахала брату, чтобы не бежал к ней, осторожно пошла дальше, расставив в стороны руки… Но тут нога наступила на скользкий мох, соскользнув в сторону. Жива внезапно качнулась, вскрикнув и вновь замахав руками, словно пытаясь удержаться за что-то на голом воздухе… — Сестра!!! Вторая нога тоже соскользнула, и девушка упала в холодную быструю воду. Все звуки тотчас растворились, словно не бывало. Вода забралась под длинную рубаху, потянула вниз за подаренный Огнеяром амулет. Течение мгновенно толкнуло девушку вперёд, прямо под то самое дерево — когда она попыталась выплыть, чёрная коса зацепилась за коряги. Грудь сжимала холодная вода, тонкая верёвка амулета давила на шею, заставляя лишь сильнее задыхаться. Живе удалось вырвать волосы из подводных лап, да только ноги свело от холода, — выгрести лишь руками никак не получалось, и ледяной, намного более холодный, чем эта вода, страх охватил тело. Жива всё ещё пыталась выплыть, но в глазах темнело. Руки всё хуже слушались, окутанные холодом, течение мешало, сбивая с пути, амулет норовил зацепиться за ветки, как и длинная рубаха… но ведь поверхность была так близко! Она могла выплыть… Лишь совсем чуть-чуть напрячь руки, лишь немного к пробивающемуся через изломанную воду свету… Поверхность ведь так… Так близко… Перед глазами всё потемнело. Грудь сдавило, будто придушила чья-то невидимая рука, но в следующий миг отпустило, — и девушка, теряя сознание, почувствовала, как в горло потекла весенняя вода. *** — Эй? Эй, очнись! — что-то похлопало девушку по щекам. — Пора бы уже… Чего она так долго?.. Девушка нахмурилась, медленно открыв глаза. Вокруг было немного темно, но она хорошо разглядела склонившиеся над ней силуэты. — О, открыла глаза! — воскликнул ещё кто-то. — А красивая… Интересно, что случилось… — Будто она сможет рассказать, — фыркнул первый голос. Нахмурившись, девушка потрясла головой и наконец увидела двух других, совсем незнакомых девушек — одну светлокосую, зеленоглазую, в порваной белой рубахе, расшитой потускневшими голубыми нитями, и вторую — русую, с бледной кожей и совсем в лохмотьях, почти не скрывающих упругую грудь. — …Вы кто? — сорвалось с губ. — Я… Где? Девушки почему-то засмеялись. — Ха-ха, неужто я так же смотрела? — спросила первая, широко улыбаясь. Вторая же хмыкнула и без прелюдий заявила: — Утонула ты, сестрица, в озеро унесло. Ничего, что не помнишь, — все мы здесь не помним. Русалки мы, покойницы. Лишь после этих слов девушка поняла, что вокруг было вовсе не темно. Вокруг была вода. Девушки не склонились над ней — они подплыли к ней, лёжа в толще воды, а их светлые и русые волосы пышным облаком развевались вокруг голов. Русалки… Девушка помнила про русалок. Про них помнила — а вот своё имя назвать не могла. — Ещё одна сестрица утонула — как русалии придут, пойдём с ней вместе стращать молодцев! — тем временем радостно восклицала светлокосая покойница. — Ой, а что это у тебя такое? — тонкие пальцы с длинными когтями потянулись к груди девушки — и та вдруг заметила на своей шее какой-то железный кругляш. — Симпатичная вещица… — Ерунда, плавать мешать будет, — отрезала вторая русалка. — И страшно мне от неё… Может, оберег какой?.. Сестрица, — обратилась она к всё ещё лежащей на мягком иле девушке. — Выбрось ты его, не дури. Ещё привлечёт, чего доброго, волхвов или богов! Девушка медленно оттолкнулась руками от дна — вода легко подхватила тело, прошлась своими пальцами по длинной чёрной косе. Украшение на шее впрямь было каким-то странным. Да и в одежде тоже было неудобно — почему эти две не снимут свои рубахи, если они всё равно так сильно порваны?.. — Пойдём, покажем тебе озеро! — светлокосая русалка поплыла вперёд. — И с другими сестрицами познакомить тебя надо — нас много здесь, в соседних озёрах того больше!.. Подумав, девушка нехотя поплыла за ними. Ей не нравилось, что эти две утопленницы вдруг стали кликать её сестрицей, когда она их знать не знала, — но осмотреться правда надо было. Она не помнила, как очутилась в воде, и, наверное, лучше было не вспоминать. Грустить-то об ушедшей жизни тоже не выходило — да и что это такое, жизнь? Разве ж сейчас она не двигалась, не говорила, не смотрела вокруг голубыми глазами? В чём та разница, о которой надо было бы грустить?.. Не потребовалось и пары гребков руками, чтобы понять, как сильно мешается непонятный амулет. Остановившись на миг, девушка сняла его с шеи и бросила в ил, — а нагнав двух русалок, поплыла дальше по озёрному дну.