Былины Осени

— Готово, — над чаном с водой поднялся шипящий пар, обдав жаром кузницу. В воде, удерживаемый железными щипцами, резко остывал стальной клинок. — Будь с ним особо осторожен, Огнеяр, — это железо может сделать с живыми людьми то же, что и с нежитью… — Знаю, — волхв сдержанно кивнул в ответ, с прищуром глядя на тёмный силуэт в воде. — Завтра заговорю его, чтобы причинял подобный вред только мертвецам. — Всё никак не пойму, почему он нужен тебе настолько срочно, — кузнец вытащил остывший клинок из воды — тонкое лезвие длиной в две ладони, с высеченными у основания рунами и обережными символами на рукояти, было удивительно лёгким. Ещё бы — он ковался в сварожьем огне, призванным Огнеяром, а сталь пропиталась словами заговора и дымом тлеющих трав. — Ты мог хотя бы прийти завтра с утра, мы бы управились до заката, а сейчас? Уже скоро ночь… — Упыри стали чаще вставать из своих могил, а в последние два месяца многие умерли от болезни, — Огнеяр упрямо нахмурил брови. — Близится Велесова ночь — если так пойдёт дальше, то к ней все мы будем в опасности. Мой огонь слабеет к зиме. Нельзя полагаться только на него. — Всемир и Велесвет ушли в соседнюю деревню как раз чтобы разобраться с этим, — отложив клинок и щипцы, Волк тряхнул жёсткими серыми волосами и вытер пот со лба, не снимая толстых кожаных рукавиц. — Всякое может случиться, прежде чем они вернутся, — резко отвернувшись от кузнеца, Огнеяр бережно взял в руки клинок и завернул в плотную ткань. Надо будет испробовать его на каком-нибудь покойнике, а ещё сделать ножны… — Эй, постой! — окликнул Волк уже направившегося к дверям волхва. — Огнеяр, правда говорю. Ночь на дворе, а тебе идти через весь лес. Кто знает, что по дороге встретится! Можешь здесь остаться, а утром пойдём вместе, мне нужно там… Огнеяр бросил на него ледяной взгляд через плечо. — …Ладно, ладно, — кузнец примирительно поднял руки. — И что я такого сказал, раз ты сразу так смотришь… Осторожнее хоть. Вновь отвернувшись, Огнеяр вышел из кузницы. Действительно, уже было темно — и, в сравнении с чадом внутри, прохладно, а ещё моросил осенний дождь. Листья на деревьях пока ещё не облетели, горя огнём, а реку, у которой стояла кузница, ещё не сковал холод, — однако совсем скоро, чуть более чем через десяток дней, должна была истончиться грань меж мирами Яви и Нави. Неудивительно, что нежить так волновалась… Огнеяр на миг остановился, убрав за пазуху клинок, запахнув плащ и подняв руку, чтобы зажечь хоть какое-то пламя… Как вдруг, сквозь стук капель пробился чей-то очень далёкий, полный ужаса крик. Резко обернувшись, Огнеяр встретился глазами с Волком. Тот всё ещё не закрыл дверь, стоя на пороге — и, судя по взгляду, он тоже это услышал. — Так. Пошли, — сбросив рукавицы и кожанный фартук, он схватил один из лежавших в кузнице мечей и выбежал под дождь к Огнеяру. Вместе они побежали на звук. Дорога вела в сторону деревни — однако до неё всё ещё было слишком далеко. Крик повторился ещё несколько раз, в конце став по-настоящему жутким, — кричал мужчина, но пока что среди деревьев ничего не было видно. Мокрые листья лежали на земле, мерно стучали капли — пламя на ладони Огнеяра было слабым из-за дождя и лишь бликовало на влажной коре. Вдруг крик стих. Волк и Огнеяр переглянулись — он уже был так близко, было досадно потерять попавшего в беду человека сейчас… Но вдруг, вместо крика, из темноты леса послышались хриплые стоны и странные, тягучие чавкающие звуки. Переглянувшись с Волком, Огнеяр быстро потушил огонь на ладони и, щурясь сквозь ночь, пошёл на звук. Из-за деревьев медленно показались тёмные силуэты. Огнеяр не мог разглядеть их — поэтому Волк, почти вплотную прижавшись к волхву, тихо шепнул: — Упыри. Пятеро. На земле лежит человек. Мы не успели. Стиснув зубы, Огнеяр оттолкнул Волка и порывисто взмахнул рукой. Вокруг тотчас разгорелся высокий огонь. Языки пламени осветили отшатнувшихся мертвецов, явив глазам жуткую картину. Пятеро силуэтов, бледных, с горящими глазами и тонкой кожей, обтягивающей черепа, стояли и сидели вокруг человека, разорванного их окровавленными когтями. Лица упырей уже покрыл неестественно алый румянец — они быстро выпили кровь забредшего в лес человека и начали пожирать его плоть. Огонь на миг отпугнул нежить от тела — но из-за дождя он быстро стал меньше, и упыри, шатаясь, уставились своими красными глазами на волхва с кузнецом. Усмехнувшись, Волк вдруг сунул свой меч в руки Огнеяра и шепнул: — Дай мне клинок. Волхв не стал спорить, быстро вытащив клинок из-за пазухи, — схватив его, кузнец ринулся к первому напавшему на них упырю. Жуткий крик мертвеца, оскаленные кривые зубы и лопнувшая на костяшках пальцев и рёбрах кожа заставили бы в страхе отступить любого — да только Волк почему-то никогда не боялся нежити. Быстро, пока на них не бросились остальные четверо, кузнец увернулся от когтей и вонзил клинок в грудь упыря. Тот страшно закричал, руки и ноги задёргались, а тонкая кожа замерцала, словно прямо внутри вспыхнул жаркий огонь, — и несколько мгновений спустя мертвец упал на землю, тлея изнутри. С широкой улыбкой, от которой выступила длинная ямочка на левой щеке, Волк обернулся к Огнеяру. — Ты видел? У нас всё получилось… А!.. На миг отвлекшись, кузнец нечаянно подставил спину четырём упырям — и двое из них тотчас набросились на него, повалив на мокрую землю. Заговорённый клинок оставил жгущий порез на руке одного, но этого было недостаточно, чтобы снова умертвить покойника. Когти вцепились в плечо, узловатые пальцы сильно ударили по запястью, выбив клинок из рук. Зрачки в зелёных глазах резко сузились — Волк попытался отшвырнуть упырей голыми руками, но каким бы сильным ни был кузнец, самая худая нежить всегда была сильнее человека… Вдруг, лицо и руки обдало жаром. Над головой сверкнуло пламя, опалившее упырей, прорезавшее одному из них лицо и отрубившее второму иссохшую кисть руки. Мертвецы с хриплым воплем отпрянули, а Волк, подняв голову, увидел Огнеяра, держащего в руках объятый пламенем меч. — Вставай! — прикрикнул он, яростно взмахнув мечом перед двумя другими набросившимися на них упырями. Дотянувшись до кинжала, Волк вскочил с земли и встал спиной к спине волхва. Огонь вспыхивал лишь на короткие мгновения — и надо было воспользоваться ими верно. Когда один из упырей, рыча и скаля окровавленные зубы, ринулся вперёд, Огнеяр уклонился от руки и, подавшись вперёд всем телом, насадил упыря на меч — пламя вспыхнуло лишь тогда, когда лезвие вошло в бледное тело. Волк за его спиной тоже избавился от одного покойника — того, которому волхв отрубил кисть, сжёг изнутри огонь клинка. Оставалось лишь двое — тот, что бросился на Огнеяра, явно был сильнее другого, размазанная дождём кровь на губах превратила его и без того уродливое лицо в кошмарный полуночный сон. Недолго думая, Огнеяр горящей ладонью схватил протянутую к нему когтистую руку за запястье, — потянув упыря на себя, волхв вонзил меч наискось под ребра. Истончившиеся и потрескавшиеся губы нежити открылись в уродливом крике, когда жар опалил внутренности. Но дождь разошёлся, стуча по листьям всё громче, — для верности Огнеяр опустил горящую ладонь на лицо упыря, прижигая глаза, кожу на впалых щеках и нос. Лишь когда мертвец перестал хрипеть, слабо дёргаясь на земле, волхв отстранился, взглянув на кузнеца, — однако тот, повалив последнего упыря на землю, как раз вонзал горячий клинок в его давно остановившееся сердце. Ночь прорезал последний скрипучий вопль — кожа третьего покойника вспыхнула изнутри, и вскоре на мокрой земле остались лишь обгорелые оболочки с костями. Волк и Огнеяр на несколько мгновений застыли, глядя перед собой. Дождь всё ещё лил, рыжие пряди пристали к лицу, их уже не могло удержать очелье. Да и расшитая алым белая одежда, со всеми прицепившимися к ней опавшими листьями, сама прилипла к телу. Кузнец выглядел так же — и даже хуже, ведь из-за падения на землю мокрые листья и пара веток застряли в жёстких, даже в дождь торчащих во все стороны неровных прядях волос. — …Твой меч, — Огнеяр отдал Волку оружие. Тот, хмыкнув, в ответ протянул руку: — Твой клинок. Взгляды невольно устремились к останкам человека. Весь в царапинах, лежащий лицом вниз, с оторванной рукой, вырванным куском ноги и кровавыми следами зубов на шее и плечах. Если бы они были чуть ближе… — Я проведу обряд, чтобы он не обратился в упыря, — вздохнув, произнёс Огнеяр. — Надо, — серьёзно кивнул Волк. — Целых пять… Чую я, этой Велесовой ночью случится что-то жуткое… Огнеяр поджал губы. Он уже знал это и без гаданий — но, по крайней мере, выкованный ими клинок мог хорошо защитить от упырей. А остальное, если не успеет вернуться Всемир, Огнеяр возьмёт на себя… — Огнеяр, — вдруг ещё раз окликнул его кузнец. Волхв поднял голову. — Спасибо. Огнеяр приподнял брови. В пылу битвы он почти забыл, за что должно было быть это «спасибо», но отказываться от него не стал. — Не отвлекайся во время боя и никогда не поворачивайся спиной к врагу, — бросил он. — Тогда не придётся тебя спасать. Медленно смерив волхва взглядом, Волк широко улыбнулся. — Обязательно, — он тряхнул мокрыми серыми волосами, словно пытаясь сбросить с них влагу. — Особенно если ты сейчас оставишь затею идти в лес в одиночку и заночуешь-таки у меня. Хватит спорить, — махнул рукой кузнец, когда Огнеяр попытался резко возразить. — Дождь сильный. Ты убьёшься, если вдруг в одиночку встретишь ещё столько же упырей.