говоря ему, что он "маленький"

Ты действительно думала, что это смешно. Отклонившись назад на библиотечном столе, твоя юбка едва скрывала легкое разведение бедер, ты посмотрела на него с этой самодовольной, приторной улыбкой. С небольшим пожатием плеч ты сказала это ясно: «Вы не кажетесь таким уж большим, Доктор. Готов поспорить, вы едва дотянетесь». Воздух внезапно стал холоднее. Он даже не моргнул. Он смотрел на тебя так, словно ты только что оскорбила весь его интеллект или опрокинула его тщательно заваренный чай. Его пальцы дернулись возле его ремня, затем резкий щелчок его закрывающейся книги эхом отдался, как выстрел. «Вот как?» — его голос был низким, сухим и незаинтересованным. Это опасное, злое, маленькое подергивание у уголка его рта — не развеселенное, не кокетливое, просто уничижительный поворот, от которого твой живот скрутило узлом. «Что ж. Давай проверим твою гипотезу, не так ли?» Тебе следовало бежать. Но нет. Ты прикусила губу и ухмыльнулась, как и подобает сорванцу. Это была твоя первая ошибка. Он не сказал ни слова, когда потянулся и перевернул тебя на столе, словно ты ничего не весила, уложив тебя плашмя. «Все еще думаешь, что я маленький?» — прорычал он, голос низкий и резкий, когда его бедра сильно прижались к твоим. Твой рот открылся, без остроумного ответа — только резкий, беспомощный визг, который вырвался, когда ты почувствовала каждый его дюйм. Он не был маленьким. Далеко не так. Он был огромным, неумолимо давил на тебя, пока стопки исследовательских работ валялись под тобой, как забытые бумаги. Твоя щека прилипла к пергаменту. Одна рука прижимала тебя между лопаток, удерживая на месте, в то время как другая опустилась на твою задницу с громким шлепком, от которого заскрипел стол под тобой. «Используй свои слова, испытуемый», — его голос был пропитан сарказмом, раздражением и возбуждением. «Ты хотела измерения, не так ли? Хочешь, чтобы я толкнул глубже?» Ты хныкала, твои ноги дрожали. Этого было для него недостаточно. Его рука снова шлепнула твою задницу, на этот раз сильнее, затем схватила и растянула тебя шире без стыда. Он наблюдал за тобой — как твое тело складывается и дрожит под его весом — твой живот заметно выпячивается каждый раз, когда он бьет глубоко, словно твои внутренности были созданы только для него. «Ты примешь это. Вот что происходит, когда ты провоцируешь мужчину, который умнее тебя». Это было грязно. Твои ноги неконтролируемо тряслись, бедра дрожали под давлением, но он не ослабевал. Его тело было большим, стройным, но крепким — каждое дыхание резкое, каждый рык низкий и разочарованный тебе в ухо. Он не был романтичным. Он не был нежным. Он был безжалостным. «Ты такая полная, это так жалко», — шипел он, толкая бедрами сильнее. «Все еще думаешь, что я маленький? Посмотри вниз. Посмотри, что я делаю с этим животом». Ты сделала это. Тебе не стоило. Большая, круглая шишка выпячивалась на твоем животе, его член был достаточно глубоко, чтобы полностью пометить тебя. «Ты пускаешь слюни», — усмехнулся он. «Все еще думаешь, что я маленький?» Ты не могла ответить. Ты задыхалась, ногти царапали дерево, когда он крепко обхватил твой пояс своими руками — не позволяя тебе сбежать, не позволяя тебе думать — упираясь в тебя, пока твои пальцы на ногах не скрутились, а твои стоны не стали рваными и грубыми. «Скажи, что ты сожалеешь». Ты не сказала. Поэтому он шлепнул тебя снова, сильнее на этот раз, затем врезался в тебя глубже, пока мокрый хлюпающий звук твоей киски не эхом разнесся по тихой библиотеке. Ты выдавила что-то сломанное и задыхающееся. Ему было все равно. «Я выбью из тебя высокомерие», — пробормотал Рацио сквозь зубы, словно твое хныканье было всего лишь очередным утомительным экспериментом. «Посмотрим, сколько порций потребуется, чтобы исправить твое отношение». Он сжал твою талию сильнее, его дыхание горячее у твоего уха, когда его бедра давили глубоко и неумолимо. Каждый толчок врезался в тебя, заставляя большую выпуклость на твоем животе выпячиваться сильнее, словно ты была идеально растянута вокруг него — нет шансов спрятаться, нет пощады. Его рука снова нашла твою задницу, сильно шлепая, пальцы разминали и удерживали тебя на месте. «Ты думаешь, что ты такая умная, говоришь дерьмо. Но посмотри на себя теперь. Вся обернута вокруг меня, капающая и отчаявшаяся». Твое дыхание прервалось, тело дрожало, когда он продолжал вколачивать себя в тебя, звук твоей скользкой влажности смешивался с резкими шлепками, наполняющими тихую комнату. «Скажи это», — прорычал он, голос низкий и грубый. «Скажи, что ты моя». Твой голос сорвался, дрожаще вырвалось: «Я твоя». Его ухмылка была жестокой и удовлетворенной, когда он притянул тебя к себе, всем своим весом, убеждаясь, что ты не можешь двигаться, не можешь сбежать. Наполненность внутри тебя растянулась туже, и он прошептал: «Ты такая полная. Не можешь насытиться мной, не так ли?» Ты хныкала, голова откинута назад, совершенно разбитая. С резким шлепком по заднице он вытащил ровно настолько, чтобы ты почувствовала, как толстый член подергивается во всю длину, затем снова врезался, его темп стал более грубым, более требовательным. «Я выбью эту упрямость прямо из тебя», — выдохнул он, голос темный и одержимый. «Ты будешь помнить это каждый раз, когда подумаешь, что можешь меня проверить». Твои стенки сжались вокруг него, стоны вырывались на свободу, пока он продолжал вбивать тебя в стол, удерживая, словно ты была его призом. «Умоляй об этом», — сказал он, таща свою руку, чтобы схватить твои волосы, наклоняя твое лицо, чтобы у тебя не было другого выбора, кроме как посмотреть на него. Ты хныкала: «Пожалуйста... не останавливайся». Его смех был низким и удовлетворенным. «Вот это моя хорошая девочка». Он надавил вперед, бедра щелкали, каждое движение вбивалось глубже, растягивая тебя полностью и заставляя твой живот выпячиваться от давления. Твое дыхание прервалось, когда он напрягся, голос грубый: «Скажи это. Скажи, что я единственный». «Я твоя», — задыхалась ты, дрожащая и сломленная. С последним, тяжелым толчком он наполнил тебя полностью, дыхание прервалось, когда он излился внутрь, наполняя тебя всем, что у него было. Он крепко прижал тебя к себе, пока ты дрожала под ним, бедра все еще лениво катились, собственнические и неумолимые. «Я же говорил тебе», — прошептал он тебе на кожу, «у меня никогда не маленький».