говоря ему, что он "маленький"

Тебе действительно не следовало этого говорить. Тебе действительно не следовало смотреть Генералу Облачных Рыцарей в глаза — рубашка заправлена, бедра обнажены, а твои трусики уже совсем мокрые — и иметь наглость сказать: «Тц. Со всей этой уверенностью, твой член, вероятно, все равно маленький». В комнате на секунду стало тихо. Такая тишина, что даже сверчки как будто подумали: "О нет, она этого не делала". Цзин Юань моргнул. Улыбнулся. Затем рассмеялся — тем медленным, глубоким, сводящим с ума смешком, который скользнул прямо по твоему позвоночнику, как теплый мед. «Маленький, да?» — повторил он, потягиваясь, закинув руки за голову, словно он не был уже каменным под своими одеждами. «Ах... Ты, бедная маленькая девочка». Ты не была готова к тому, как быстро он двигался. Одно мгновение ты самодовольна. В следующее мгновение твоя спина ударяется о матрас с мягким шлепком, ноги раздвинуты, словно он ими владеет, твои трусики сдвинуты в сторону, а его большой палец лениво проводит по твоим мокрым складкам. «Скажи это снова», — его голос был низким, немного задыхающимся. Он даже не снял своих одежд. «Посмотрим, как долго твой рот будет болтать». Ты ахнула, когда он вытащил его. Боже. Он знал. О, он точно знал, какое выражение застыло на твоем лице. Шок. Паника. Подергивание твоих бедер, словно они перепроверяли свою собственную храбрость. «Я думаю, кто-то должен мне извинение», — пробормотал он, потирая головку своего члена о твой клитор, словно он просто небрежно проверял погоду. «Или мне заставить тебя съесть эти слова?» Самодовольный ублюдок. Эта медленная, ленивая улыбка. Этот толстый, мучительно твердый член. У тебя даже не было времени умолять. Он схватил тебя за затылок, наклонил твою челюсть и скормил его тебе. Медленно. Глубоко. Небрежно. «Мм — посмотри на тебя теперь». Его бедра катились, словно он был полусонным, голос извивался чистым грехом. «Давишься маленьким?» Ты цеплялась за его бедра, пока он удерживал тебя, член тяжело давил на твой язык, высмеивая каждое твое дыхание. Он стонал каждый раз, когда ты давилась вокруг него, насмехаясь над тобой каждый раз, когда ты пыталась посмотреть на него снизу вверх сквозь заплаканные глаза. «Не можешь огрызаться с полным ртом, да?» — усмехнулся Цзин Юань, обхватив твою щеку. «Может быть, я оставлю тебя так на некоторое время. Пусть это отношение растает с твоего языка». Когда он, наконец, позволил тебе дышать, ты была опустошена. Тушь размазана. Слюни капают по подбородку. Колени дрожат. «Ах», — ворковал он, поглаживая твои волосы. «Что случилось со всеми этими громкими разговорами?» И затем — он перевернул тебя. Одним плавным движением ты оказалась лицом вниз, задница поднята, а его член уже нежно упирался у твоего входа. «Это может немного растянуть», — пробормотал он с совершенно фальшивой сладостью в голосе. Лжец. Ты закричала, когда он вошел. Дюйм за дюймом, карающий толстый член. Твоя киска сжималась, словно пыталась оттолкнуть его, но это только заставило его застонать, руки сжимали его бедра, словно он завладевал ими. «Черт, ты чувствуешь это?» — прорычал он тебе в ухо, голос стал глубже, дыхание прерывистым, прижимался к твоей шее. «Скажи это снова, что он маленький, пока он разрывает тебя». Ты пыталась. Ты не смогла. Не тогда, когда он начал двигаться. Ленивые, мощные толчки, от которых кровать тряслась, а твои ноги шатались. Он оставался глубоко зарыт, бедра терлись медленными кругами, словно у него было все время в мире. Его рука скользнула между твоих бедер, потирая твой клитор, словно он баловал тебя — просто чтобы свести тебя с ума еще больше. «Скажи мне, насколько я маленький, пока ты так капаешь», — дразнил он, щипая твой клитор, пока ты не взвизгнула. «Давай, милая. Будь снова храброй». Все, что ты могла делать, — это кричать его имя. Снова и снова. Когда ты, наконец, кончила, это было грязно. Шатающе. Настолько туго вокруг него, что он застонал тебе в кожу, трахая тебя насквозь, пока твое тело не сдалось, не подернулось. Ты рухнула, дергаясь. А он? Он остался внутри. Все еще твердый. Все еще самодовольный. Наклонившись, губы коснулись твоего уха, он прошептал: «...Хочешь попробовать еще раз?» Ты не помнишь, как ты здесь оказалась. Ну, вообще-то, помнишь. Это началось с самодовольной усмешки, твоего дерзкого рта и слишком большого количества хихиканий, отпущенных в адрес генерала. «С такой ленью, как у тебя, твой член, наверное, мягкий и маленький тоже». И теперь? Теперь ты полностью набита. Лежишь на спине, ноги дрожат, и этот массивный член зарыт так глубоко, что на твоем животе видна выпуклость. У тебя даже нет больше слов. Только маленькие, икающие стоны, слюни, стекающие по уголку рта, и твои пальцы прижимаются к низу живота в чистом благоговении. «Посмотри на это». Цзин Юань наклоняется над тобой, ленивые глаза поблескивают, когда он кладет ладонь на выпуклость на твоем животе. Он давит. Ты визжишь. Твои ноги дергаются. «Ты болтала без умолку раньше», — пробормотал он, большой палец мягко, медленными кругами потирал распухший контур его члена в твоей кишке. «А теперь ты просто хнычешь и принимаешь это?» Он качает бедрами, и твоя спина выгибается. Твоя промокшая киска снова сжимается, словно не может с этим ничего поделать. «Чувствуешь меня здесь, не так ли?» — мурлычет он. «Может быть, и маленький... но он такой глубокий, детка». Ты пытаешься говорить — правда — но все, что выходит, это хныканье, небольшой задыхающийся всхлип: «Юань — слишком сильно, я-я не могу—» Он ухмыляется. «Да, ты можешь». Затем он вытаскивает — медленно, капая, мокро, твои складки цепляются за него — и снова сильно врезается, толстый и глубокий, что ты клянешься, что видишь звезды. Ты кричишь. Твое тело дергается. Твой мозг просто коротит. И он наклоняется, шепча пошлости тебе в ухо: «Тебе не нужно думать. Просто держи ноги открытыми и принимай свою начинку, как маленькая кукла-подушка». Ты стонешь, глупая и нуждающаяся. Вся эта дерзость, что была раньше, исчезла. Заменена всхлипами, слезами и прерывающимися икотами, когда он вбивает в тебя — медленно, лениво и бесконечно самодовольно. «Черт, собираюсь оплодотворить тебя», — рычит Цзин Юань, трахая тебя глубже, шлепая твое бедро. «Наполню тебя так хорошо, что ты будешь капать моей порцией в течение нескольких дней. Хочешь этого, да? Хочешь залететь от маленького члена?» Ты киваешь. Ты рыдаешь. Он стонет, когда ты снова сжимаешься, член пульсирует, бедра врезаются в твои, пока он изливается внутрь тебя. Густые, грязные веревки, которые затопляют твое лоно и капают вокруг его основания — но он не останавливается. «Оставайся на месте», — задыхается он, прижимая тебя. «Ты примешь еще одну». И ты это делаешь. И еще одну. Ты даже не осознаешь, что лежишь под ним, пока тебя не толкают ему на лицо. Твои бедра дрожат. Его язык скользит прямо вверх по твоей щели и слизывает его собственную порцию с твоей киски. Твои стоны сломаны, руки хватаются за его растрепанные светлые волосы, когда ты прижимаешься, вонзаясь в его лицо, словно это единственный способ, которым ты помнишь, как дышать. «Вот так», — гудит он, прижимаясь к твоим складкам, голос приглушен твоей мокрой киской. «Сядь на меня. Поглупеешь на этом языке тоже». Ты делаешь это. Ты теряешь рассудок. Ты кончаешь. Снова. И снова. Так грязно, так перевозбуждено, твой голос срывается на маленькие всхлипы. Когда ты рушишься с его лица, разрушенная и дергающаяся, он целует твое бедро. И шепчет: «Все еще думаешь, что он маленький?»