Стихийное притяжение. Тайны Алфеи.

Аурелия

Мы выбрались из воды молча. Я чувствовала, как капли стекают по коже, как ветер касается разгорячённого тела — и от этого становится почти стыдно. Пальцы дрожали. Песок лип к мокрым ногам, волосы прилипли к щекам, и я чувствовала себя голой даже под накидкой, которую наколдовала на автомате. Ривен шёл рядом. Молчал. Я тоже молчала. И это молчание было каким-то… другим. Я села на песок, обхватила колени. Он сел рядом. — Ты как? — спросил Ривен. Голос хриплый и такой неуверенный, что мне захотелось поежиться. Я такого у него никогда не слышала. — Нормально, — сказала я и сама не поверила. — Врёшь. — А ты умный. Он хмыкнул, но снова без привычной едкости. Сидел, смотрел на море, и я чувствовала, как он напряжён. Как будто ждал, что я сейчас встану и уйду. Или скажу, что это была ошибка. — Я не уйду, — сказала я, чтобы он перестал думать. — Я и не думал. — Врёшь. — А ты умная, — он снова ухмехнулся и, казалось, опять погрузился в мысли. — Думал. Думал, что ты сейчас включишь заднюю. Что скажешь, что это было… ну, не знаю. Глупо. Что мы погорячились. — А это не глупо? — спросила я. Серьёзно. — Мы только что… Только что что? Ари, вы занялись сексом прямо в море, признавшись друг другу в чувствах, как ты собираешься это описать одним словом? — Я знаю, что мы только что, не додумывай, — перебил он. — Я там был, если ты не заметила. Он что, мысли читает? Я неволно фыркнула. — Заметила. Ты был очень… заметный. — Спасибо, я старался. Мы замолчали. И вдруг я рассмеялась. Не знаю почему. Просто всё это было таким дурацким. Сидеть на пляже, мокрыми, после всего, что было, и пытаться шутить, как будто ничего не произошло. — Что смешного? — спросил он, но сам уже улыбался. — Не знаю. Всё. Мы. Сидим тут, как два идиота. Я вообще не понимаю, что мы делаем. — Я тоже, — сказал он. — Но мне нравится. — Что именно? Непонимание? — Нет — мы. Ты. Рядом. — Он помолчал. — Даже когда немного бесишь. — Я не бешу. — Бесишь. Постоянно. Я толкнула его плечом. Он толкнул в ответ, чуть сильнее, и я завалилась на бок. Песок был липким и прохладным, и я взвизгнула.

— Ты!.. Он уже смеялся. А я смотрела на него и думала: вот оно. То самое, чего я боялась. Не секс, не мое или его прошлое. А то, что я сейчас чувствую. Тёплое, огромное, страшное. Вдруг все повторится? — Ривен, — сказала я тихо. Он перестал смеяться. Посмотрел на меня. — М? — Я боюсь. — Знаю. — Не перебивай. Я боюсь, что это кончится. Что завтра ты проснёшься и поймёшь, что я — не то, чего ты ожидал. Что ты ошибся. Он пододвинулся ближе. Взял мою руку. Пальцы у него были холодные, и я сжала их сильнее. — А я боюсь, — сказал он медленно, — что ты поймёшь, что я — это сплошной комок эмоциональной незрелости и проблем не только с самоконтролем, но и… Что ты достойна лучшего, а я… ну просто животное полное сарказма. — Ты идиот, — выдохнула я. — Знаю. Это мы уже выяснили. — Нет, ты правда идиот. Потому что я уже здесь. Я уже с тобой. И я не собираюсь никуда уходить, понял? Даже если ты проснёшься завтра и начнёшь снова строить из себя неприступную колючую крепость. Он посмотрел на меня долго. Потом улыбнулся. Тихо и так светло, что густая ночь стала ярче. — Договорились. Но если я начну строить из себя крепость — ты же запустишь ко мне троянского коня? — Ты и про такое знаешь? Обязательно. — Тогда ок. Мы сидели на песке, держались за руки, и было тихо. Где-то там, вдалеке, смеялись наши друзья. Где-то шумело море. Ривен поглаживал большим пальцем мою кисть, я наслаждалась шелестом листвы и размеренным шумом наших дыханий. — Слушай, — сказал он вдруг. — А купальник-то твой где? Я замерла. — Ты снял. — Я? — он приподнял бровь. — Это ты его магией растворила, Маллен. Я только застёжку нашёл. — О, Мерлин… — я закрыла лицо руками. — Сидеть голой на пляже, в чужой стране… В другом мире. Безрассудство. Я плотнее укуталась в тонкую вуаль пляжной рубашки, придумывая, какой купальник создать сейчас. — Ну, — Рив потянул за край накидки, — если хочешь, я могу помочь с поисками… — Ривен! Он засмеялся. Громко, так счастливо, что я не выдержала, засмеялась следом. Потому что всё было правильно. Странно, страшно, неправильно — но правильно. — Да ну, они реально тут? — донёсся голос Ская. За ним — Блум в длинной белой рубашке поверх купальника, с лёгкой улыбкой и прищуром, будто уже все знала. Стелла плелась последней, как королева бала, с солнечными очками на носу (да, ночью и что вы ей сделаете) и полотенцем, переброшенным через плечо. — Пять минут уединения, и вы уже как сцена из взрослого романа, — бросила она с усмешкой, не глядя, но явно в точку. Я покраснела, но сделала вид, что зарылась в песок по уши исключительно от жары. Ривен лишь скользнул взглядом по ним и неторопливо натянул рубашку. — Может, хоть раз обойдётесь без комментариев? — бросил он. — Вообще-то, — вмешалась Блум, — мы просто переживали. Вдруг вы утонули. Или занялись боевыми тренировками прямо в воде. — Она улыбнулась. — Кто вас знает. Скай присел рядом, глядя на нас с прищуром. — Только не говорите, что вы по-прежнему «просто сожители». Я рассмеялась, не удержавшись. — Мы… эволюционируем. Блум опустилась рядом, тепло улыбаясь. — Прям как Покемоны. Ну, если так, то это уже не только ваш побег. Это наша вечеринка. — Так где пиво? — оживилась Стелла. — Или вы всё выпили без нас, пока исполняли… ритуалы сближения? Ривен тихо усмехнулся. — Мы просто… ушли. Надо было проветриться. Ну и… поговорить. Пиво там. — Очень… обстоятельно поговорили, — протянула Стелла и театрально надела очки. — Ладно. Мы не мешаем. Но если вы захотите всё-таки вернуться к людям, то мы разложили пледы чуть дальше, под пальмами. — Спасибо, — тихо сказал Ривен. Я посмотрела на него. Он перевёл взгляд на меня, и в этой секунде не было ни насмешки, ни защиты. Только что-то простое, настоящее. Мы справились с этим. С нами. С тем, что между нами. И если мы смогли это — может, и остальное как-нибудь переживём.

Ривен

Мы шли молча. И это молчание было другим. Не тем, когда мы оба тупим после секса на пляже. А тем, когда что-то давит на уши, на грудь, на затылок, и ты не можешь понять — это внутри тебя или снаружи. Воздух стал вязким. Я вдохнул — и показалось, что лёгкие наполнились не кислородом, а чем-то тяжёлым, древним. Деревья над нами сплелись кронами, будто хотели загородить небо. Под ногами хлюпал мох, пахло гнилью и чем-то сладковатым. Аурелия шла рядом. Я чувствовал, как её пальцы сжимают мою руку — то слабее, то сильнее. Будто она проверяла, не растворился ли я. Или сама боялась раствориться. — Мы почти на месте, — сказала Блум. Её голос прозвучал глухо, как из-под воды. Скай, как всегда, замыкал колонну. Я слышал его дыхание — спокойное, ровное. У него нервы железные. Или он просто не чувствует того, что чувствую я. А я будто что-то начал ощущать нутром. Что-то большое. Спящее. И оно начинало шевелиться. Поляна открылась внезапно. Будто лес нехотя расступился. Храм. Не высокий — вросший в землю, как старый зуб. Стены из камня, который помнил воду, и корни, которые обвивали его, как вены. Вход — чёрный, плотный, будто вырезанный из самой темноты. Свет фонарей упирался в него и гас. — Готовы? — спросила Стелла. Её голос отозвался во мне эхом. Я почувствовал это — как звук гуляет по пустоте внутри, натыкается на рёбра и возвращается обратно. Я глянул на Ари. Она смотрела на вход. И я понял — она уже не здесь. Она уже там.

Мы вошли. Холод ударил по лицу, по рукам, залез под рубашку. Внутри было пусто. Не темно — пусто. Как будто свет не просто не проникал сюда, а боялся. Колонны по краям — изломанные, будто кто-то согнул их, как спички. В центре — каменный круг. И руны. Мелкие, едва заметные, но когда я смотрел на них, у меня начинали болеть зубы. Ари замерла. Блум сделала шаг вперёд. Я — за ними. — Что-то происходит, — выдохнула Ари. И в следующий момент… Вопль. Я не понял, кто закричал. Ари? Блум? Обе? Звук ударил по ушам, по вискам, по позвоночнику. Я зажмурился, а когда открыл глаза — они уже падали. Как куклы, у которых обрезали нитки. Я успел. Поймал Аурелию за секунду до того, как она встретилась с камнем. Тяжёлая. Безжизненная. Глаза закрыты, лицо белое, губы чуть приоткрыты. — Эй! Ари! — я тряс её за плечи. — Чёрт, Ари, очнись! Ничего. — Быстрее! — закричала Стелла. — Мы не одни! Я поднял голову. Они появлялись из стен. Сначала — как дым, как отражение в мутной воде. Потом — плотнее. Люди? Нет. В плащах, без лиц, с пустыми капюшонами. Они не двигались — просто были. Но от них шёл холод. И голоса. Тысячи голосов, которые шептали что-то на языке, который я не должен был понимать. Я встал, заслоняя Ари собой. Рука сама легла на клинок. Бесполезно. Но я всё равно сжал рукоять. И тут из тел Ари и Блум начало вытекать сияние. Не магия — жизнь. Свет вытягивался из них тонкими нитями, тянулся к кругу в центре, к рунам, которые начинали светиться. Я рванул вперёд. Не знаю, что хотел сделать. Перекрыть? Остановить? Не успел. Аурелия открыла глаза. Я замер. Она смотрела на меня, но это была не она. В её взгляде было что-то древнее, тяжёлое, как этот храм. И холодное. Она смотрела сквозь меня. На что-то, чего я не видел. А потом вокруг нас вспыхнул щит. Светлый, мягкий, но по краям — жгучий, как огонь. Сияние из тел остановилось. Фигуры в плащах завыли — тонко, противно, на одной ноте. Она шепнула: — Помогите… И снова отключилась. Глаза закрылись, голова упала на грудь. — Я их задержу, бегите! — закричала Стелла. Вспышка. Яркая, белая, режущая глаза. Я схватил Ари на руки — она была лёгкой, слишком лёгкой, как пустая оболочка — и рванул к выходу. Сзади — шаги Ская, его тяжёлое дыхание. Ещё одна вспышка. Визг. Воздух ударил в лицо — тёплый, влажный, живой. Мы выскочили наружу. Храм остался позади. Но внутри меня — и внутри Ари, я чувствовал это — что-то начало просыпаться.

***

Мы вылетели из храма, как пробки из бутылки. Ночь ударила в лицо — влажная, липкая, живая. Джунгли, которые секунду назад казались мёртвыми, вдруг ожили, зашевелились, задышали. Будто знали, что за нами идут. Я прижимал Ари к груди и чувствовал только одно: она дышит. Еле-еле, но дышит. Вся в крови, в каких-то порезах, и я не мог понять — её это или чья-то чужая. Ноги несли сами, я даже не думал, куда бежать. Просто держал её и бежал. — Ривен! Сюда! — голос Стеллы. Я обернулся. В двух шагах от нас светился портал. Голубой, мерцающий, как насмешка. Скай уже тащил Блум. Я глянул на Ари — её веки дёрнулись. И в тот же миг по моей руке прошло тепло. Её магия. Даже без сознания она пыталась нас прикрыть. Я шагнул в портал. Трава. Прохлада. Мы снаружи. Я опустил её на землю, коснулся щеки — ледяная. — Ари… — Стелла! — крикнул Скай. — Живо! А я уже развернулся и шагнул обратно. Тело ныло, лицо в крови, но я не мог её там оставить. Выдернул клинок и влетел в храм. Тьма стала плотнее. Стелла отбивалась от троих. Лиц не видно — капюшоны, плащи, и от них несёт старой, злой магией. Она пошатнулась. Один из них поднял руку. Я заорал и бросился на него. Мы столкнулись, и меня отшвырнуло к стене так, что воздух вышибло из лёгких. Упал, поднялся — и тут Скай со Стеллой уже тащили меня в портал. Перед самым закрытием я увидел его. Лицо. Если это можно было назвать лицом. Серое, сморщенное, без глаз, с провалами там, где должны быть нос и рот. Оно наклонилось ко мне, будто принюхивалось. Или узнавало. Портал захлопнулся.

***

Мы упали на поляну возле Алфеи. Всё ещё ночь. Солнце даже не думало вставать. Я стоял на коленях, прижимая Ари, и чувствовал, как она холодеет. Бледная. Слишком бледная. Рядом Скай осторожно положил Блум. — В барьер! — прохрипел я. — Здесь небезопасно. Внутри уже ждали. Розалин, Сильва, несколько специалистов. И Эдвард. — Всех в лазарет! Живо! — Розалин бросилась к Блум. Эдвард шагнул ко мне, протянул руки к Ари. — Даже не думай, — выдохнул я, сжимая её крепче. — Не трогай. — Ривен, ты истекаешь кровью, дай я помогу… — Помоги Стелле, — оборвал его Сильва, вставая между нами. Ари застонала. Резко, отчаянно, почти как крик. Все вздрогнули. Через секунду — то же самое с Блум. Ари открыла глаза. На миг. Посмотрела на меня. И свернулась в клубок, уткнувшись в мою грудь. — Не… оставляй… — прошептала она. — Рив… Я перестал дышать. И вдруг почувствовал, как её магия вливается в меня. Тёплая, живая, сильная. Раны начали затягиваться. Дыхание выровнялось. — Скай! — рявкнул я. — Тащи Блум за мной! Аишу и Терру — в каменный круг! Срочно! Я знал, что делать.

***

Мы неслись через лес, как будто за нами гнались. Ари на руках становилась всё легче, и это пугало сильнее любой погони. — Они гаснут, — прошептала Муза, догоняя нас. — Их мысли… медленно исчезают. — Держись, — прошептал я Ари. — Ещё немного. Мы ворвались на поляну. Каменный круг. Аиша и Терра уже там. — Аиша! Барьер! Вода взвилась вокруг поляны, создавая купол. Терра подняла корни из земли, усиливая защиту. Я опустил Ари в центр круга. Скай положил рядом Блум. — Что ты задумал? — спросила Муза. — Не я, — я посмотрел на Ари. — Она передала мне что-то типа знаний. Я подошёл к Аише и Терре, взял их за руки. И в ту же секунду поток магии ударил в меня, как молния. Колени подкосились, перед глазами всё поплыло. — Он передаёт нам схему, — выдохнула Терра. — Мы сможем. Я приполз к Ари, поднял её голову, положил на колени. Прижался щекой к её виску. Дышит. Ещё дышит. — Муза! — крикнула Аиша. — Убери страх! Муза положила ладони на головы девушек. Из-под её пальцев разлился фиолетовый свет. Аиша активировала водную магию. Терра — плетение из корней. Они коснулись центрального столба круга — и небо треснуло. Свет ударил вниз. Барьер вспыхнул огнём. Воздух завибрировал так, что у меня заложило уши. — Барьер бьют снаружи! — закричала Муза. Аиша дрогнула. Процесс пошёл на спад. — Мы не можем сдаться! — выдохнула Терра. Из земли поднялись синие языки пламени. Ледяного. Они гасили жар, удерживали баланс. Тела Аурелии и Блум начали подниматься в воздух. Их одежда растворилась в потоке. Они засияли — холодным, древним светом. А потом — опустились на землю. Терра вырастила огромные листья, прикрывая их. Я подполз к Ари, приподнял. Она открыла глаза. Улыбнулась. — Спасибо, — прошептала. — Спасибо, — эхом отозвалась Блум, вжимаясь в Ская. Терра выдохнула. Аиша достала из рюкзака футболки. — Простите, это всё, что успела. Парни — отвернулись. Я не отрывал взгляда от Ари. Она натянула футболку, поймала мой взгляд — и смутилась. А потом улыбнулась. Тепло, застенчиво, по-настоящему. Я хотел запомнить её такой.        За опустившимся барьером стояла Розалин. Взгляд — ледяной. — Этих — в лазарет. Остальные — ждать у корпуса. Разговор будет. Долгий.