Неуловимая переменная
27 октября 2025 г., 16:42
Сукуна сидел в дальнем углу школьной библиотеки, погруженный в изучение редких, сложных текстов. Ему было 16 лет, он в 9-м, выпускном классе. Вокруг него, как и всегда, была пустота – негласное правило, которого придерживался каждый ученик.
Здесь, в этом уголке, его аура подавляющей силы и холодной отстраненности была максимально эффективна. Он наслаждался порядком и отсутствием отвлекающих факторов.
В тишине он чувствовал себя в безопасности, надежно спрятанным за своей стеной страха, которую он регулярно лишь усиливал.
Тишину нарушил резкий грохот и глухой стук.
Сукуна поднял голову...
Там, у самых его ботинок, лежали несколько толстых томов, которые он только что отложил рядом. А над ними, неловко распластавшись на коленях, был парень на год младше – Итадори Юджи.
Его красные, стеклянные глаза, привыкшие к мгновенному испугу в чужих лицах, сфокусировались на источнике шума.
Обычно последовала бы паника, сбивчивые извинения, поспешное отступление.
Сукуна ожидал этого. Его ментальные протоколы были готовы к стандартной реакции, а взгляд уже готовился встретить отвращение или ужас.
Но Юджи лишь медленно поднял голову.
Его большие, карие глаза встретились с алыми глазами Сукуны...
И в них не показалось страха.
И не было отвращения, которое Сукуна видел тысячи раз.
Была лишь искренняя, непосредственная растерянность.
А затем — чистое, наивное... любопытство.
— Ой! Прости, прости, прости! Я так не хотел! — Юджи поспешно начал собирать книги, его длинные, тонкие пальцы быстро перебирали страницы. Он передавал их Сукуне, не отводя взгляда.
И затем, с той самой бесхитростной улыбкой, которая была для Сукуны совершенно чуждым феноменом, он сказал, склонив голову набок:
— У тебя такие… классные глаза! И метки… они такие… необычные. И красивые.
...
Глаза Сукуны, всего на миг едва, заметно расширились.
Эти слова были как удар.
Но они пронзили Сукуну не болью, а чем-то гораздо более глубоким.
Они неслись глубоко сквозь годы "изоляции", сквозь шепот "уродца" и "чертика", сквозь бетонную стену отторжения, которую он выстроил вокруг себя.
Всю свою жизнь Сукуна привык, что эти черты — проклятие, повод для страха, причина вечного одиночества. А этот щенок, этот Итадори Юджи, назвал их "красивыми". Искренне. Без сарказма. Без задней мысли.
Он не только не испугался, но и принял его. Полностью. Как будто это было самое обычное дело на свете.
В его голове активировался мощный аналитический процесс. "Ошибка в данных? Неверная интерпретация? Или… аномалия, меняющая все существующие протоколы?"
Это было не просто "исключение из правил", это было полное опровержение фундаментальной аксиомы его жизни: "люди всегда боятся и отторгают то, что отмечено проклятием".
Сукуна не ответил на комплимент. Он не улыбнулся. Его лицо моментально вернуло бесстрастный вид. Он взял книги, его пальцы, на долю секунды, почти невесомо, задели теплые пальцы Юджи.
— Бесполезное отвлечение, — произнес он низким, ровным тоном. В его голосе не было ни гнева, ни угрозы, ни даже привычной холодности, которую он использовал для "отпугивания".
Это была просто констатация факта, лишенная эмоционального окраса, потому что его внутренний мир был в шоке.
Юджи, интуитивно почувствовав отсутствие угрозы (хотя и не понял смысл "бесполезного отвлечения"), просто кивнул и, все еще озаренный своей улыбкой, направился к выходу из библиотеки.
Сукуна смотрел Юджи вслед, пока тот не скрылся за полками. В его голове роились десятки вопросов.
Это не вписывалось ни в одну из его систем. Этот парень… он был неожиданностью. И это требовало дальнейшего, тщательного наблюдения.
Впервые за долгое время в его идеально отлаженной, одинокой системе появилась переменная, которую невозможно было игнорировать. И она была… интригующей.
Очень интригующей.
И, возможно, очень опасной для его тщательно выстроенной "брони".
Но он не мог отвести от нее взгляд.
