Приворот

Сакура редко курила, она не особо любила это дело, но как-то так получалось, что все ее бывшие курили и она с ними пробовала расслабляться вот так, но запах ей нравился больше затяжек. А сейчас, глядя на холодное тело возлюбленного, лежащее на секционном столе в комнате для подготовки трупов, сердце тревожно замирало, потом билось быстрее, после словно снова останавливалось на миг. В детстве Сакура была редкой плаксой, и сейчас захотелось зарыдать как ребенок, навзрыд, краснея лицом, чтобы все оно опухло от горя. Чего тут стесняться — трупов что ли? Она одна, Саске привезли недавно, будто специально в ее смену, как назло она задержалась с биопсией, и сверху ей еще подкинули дело. Горло полоснуло ледяным дыханием, как только она увидела это новое дело. Такой же красивый, теперь уже не только внутренне холодный, но и внешне; без того неяркие краски жизни сходили на нет с его лица, что говорило — убили его недавно. Почему и как он оказался тут, виновата ли Сакура, что тогда запретила ему защищать ее как он умеет? Мысли сами возвращались в прошлое, в странное начало их отношений… Честно говоря, Саске — его имя она узнает позже - после ее шикарного предложения заняться сексом — ушел. Только поглазел на нее и спавшую лямочку майки, открывшую плавные линии пусть не большой, но симпатичной груди. Не в его вкусе? Сакура еще какое-то время смотрела на дверь, которую вежливый убийца закрыл за собой. Даже странно, что не вернулся и не извинился, что в обуви топтался в ее гостиной. Может это его первое убийство и Харуно напридумывала себе, что он весь такой из себя киллер? Насмотрелась фильмов и загребает оттуда фантазию большой ложкой. После его ухода она еще полчаса, а то и час сидела неподвижно, все ожидая, что он вернется и завершит дело. Вот теперь точно аппетита не было. Это незнание куда хуже и страх подойти к двери и обнаружить там его — тоже не особо веселил. Она бодрячком держалась скорее по привычке не бояться придурков и психов: тут надо действовать на опережение, показав себя еще более придурочной и психованной. Не то чтобы Сакура именно этим занималась перед незадачливым киллером, она действительно собиралась умереть от его руки, раз уж наступил ее час. Но это! Вот что испытывают те, у кого откладываю казнь — ужас снова пережить страх смерти. Когда она отошла, стала записывать все свои ощущения с большим энтузиазмом. Испытывать на себе такое чувство еще не приходилось и ученый в ней ликовал от новых открытий, да еще и на личном опыте. Она даже забыла подойти к двери и, хотя бы, запереть ее после ухода убийцы. И на следующий день он не пришел, потому Сакура занималась тем, чем и запланировала — листала справочники и меджурналы в надежде найти отгадку новой загадке, которую обнаружила на одном из трупов — сиреневатые пятна. И это не гематомы или даже тату, не трупные отмирающие клетки, пятна свежие и более того — живые. К ним нет притока крови, но клетки там продолжали делиться и размножаться. Можно было бы принять за опухоль, которая еще какое-то время может «жить» на мертвом теле, но даже случаи-исключения не давали столько жизни, как пациенту, которым она занималась. Его труп Сакура обследовала больше месяца и уже традицией стало первым делом входя в свои владения, идти проверять своего пациента и его живучую сиреневую опухоль на грудной клетке. Вскрытие открыло малоприятную картину, похожую больше всего на грибные споры, или же плесень, идущей от сердечной мышцы бесконечными тонкими нитями. Над этой загадкой природы Сакура сидела все выходные. И еще радовалась, что родственников у пациента нет и никто не наседает на доктора, чтобы ускорилась со своими экспериментами и дала уже по-человечески захоронить несчастного... Так и забыла бы о незваном госте, если бы, собравшись в понедельник на работу, открывая входную дверь, она не столкнулась с тем же парнем. Он снова в черном, но на этот раз в бейсболке и маске на лицо. Парень вдруг хватает ее за локоть и широким шагом идет к лестнице, таща за собой девушку. Все же решил убить? Неужели заказ изменился и ее хотят не пристрелить, а как-то садистски-изощренно избавиться от неудобного эксперта? Она не противится и идет за парнем, хотя на один его шаг ей приходится делать два своих. Харуно молча заглядывает ему под кепку — он ростом выше ее на голову, так хотя бы глаза его видит. Не сбавляя шага, киллер косится на нее и вдруг будто замечает, что она еле поспевает на свою смерть, и сбавляет скорость. Мило. Утро, мегаполис, улицы наводняют работяги всех мастей, спешащих на работу; всем не до них, особенно учитывая, что они теперь влились в толпу, похожую на людскую реку. Она же может кричать, как-то привлечь внимание, возможно спастись, скрывшись в той же толпе. Правда, с ее волосами это будет сложно… а он все молчит, ведет куда-то, заворачивает в проулок, еще один, другой, третий, они будто идут в нескончаемом лабиринте узких улочек и междомовых пространств, встречая порой лишь бездомных кошек и собак у мусорных баков — кстати, как вариант спрятать ее тело здесь. Уже нет спасительной толпы, она так и не подала голос. И не то чтобы жалеет, что не попыталась скрыться за эти выходные, что даже не попыталась как-то защитить себя, с головой уйдя в свои исследования. Вот этого жаль — она так и не узнает, что это за сиреневая живая кожа на трупе… Перед ними непрезентабельный, с виду заброшенный кирпичный дом в подозрительно тихом районе, на самом отшибе города, который захватывают бродяги или же любители пощекотать нервы в поисках паранормального. Они заходят внутрь, киллер ведет ее наверх, на третий этаж по коридорам, в которых ожидаемо мусор горами — и строительный, и каких-то застолий бездомных, повсюду граффити на стенах и даже полу, не говоря уже о частично разбитых окнах. Здесь точно избавляются от таких говорливых, как Харуно. А в подвалах может пыточная какая-нибудь? Не хотелось бы чтобы ей вырывали ногти или зубы, да и хорошо бы при своих органах остаться даже мертвой… Как ее родителям хоронить, частями? Когда в последний раз им звонила? Совсем заработалась… Попросить последний звонок? Нет, едва ли позволит. А если письмо? Хотя бы оно будет греть их сердца. И все же Сакура послушно идет со своим убийцей, пока они не останавливаются в коридоре одной из дверей на третьем этаже — хлипкой на вид. Однако парень не торопится войти в нее, а нажимает на стену рядом, которая открывается, отъезжая в сторону и за ней обнаруживается вполне такая крепкая стальная дверь как в сейфах, с цифровым кодом. Не скрываясь, он набирает код из пяти цифр и открывает дверь. За ней обширная комната, явно бывшая каким-то заведением вроде бильярдной с множеством опорных квадратных железобетонных столбов по периметру помещения. Окна, задернутые жалюзи, тоже частью изрисованы. Но внутри она видит вполне дорогую мебель — кровать, заправленную черным постельным бельем, белый огромный диван, не менее огромный телевизор, колонки, стол с компьютером. Как-то не похоже на пыточную… Есть и кухонная зона со столовой, и за одной из открытых дверей вдали, она увидела кафель — значит, есть и душ. Что-то затеплилось внутри — не все так жутко, как выглядит, но Сакура молчит, чем доводит своего убийцу и он, наконец, открывает рот. Его голос несколько жесткий, будто недовольный, ворчливый, но стелется по ее коже табунами мурашек словно бархат… — Побудешь пока здесь; телефоном не пользуйся, не звони, не пиши, и интернетом не пользуйся — лучше вообще его выруби. Никуда не выходи, запирай дверь, когда я ухожу… — Он должен сказать больше, но не может, с некоторым раздражением глядя на молчунью. Киллер поворачивается, чтобы уйти, и на пороге у металлической двери резко разворачивается к девушке, что та бы вздрогнула, думая — ну вот и все, если бы происходящее не показалось ей отчего-то самую малость забавным. — Ничего не спросишь? — хмурится парень в черном. — А это что-то изменит? — едва подавляет усмешку Харуно, понимая, что отчего-то парень сильно занервничал. — Тц. — Убийца отворачивается и уходит, закрывая за собой дверь, которая автоматически запирается. Сакура дала себе время понять, что случилось. Ее похитили? Вроде бы да, но пока так неясно. Немного подумав, она побродила по помещению — тут весьма прохладно даже для начала лета. Вроде и окна не открыты… Точно! Она проверила окна — не заколочены, хотя с третьего этажа сбегать без поддержки глупо, но тот же трюк с простыней может пройти. Подойдя к кровати, Харуно обнаружила, что киллер-то спит на шелковых простынях! Хрюкнув от волнения, девушка попробовала двуспальную кровать на мягкость — жестковата. Потом прошлась к компьютеру — включила его, но он был запоролен, а от телевизора пульт не могла найти. Затем стала искать камеры, жучки — в фильмах же так бывает, чтобы наблюдать за пленником. Но или не спец в этих делах, только не нашла ничего подозрительного. В конце концов, пройдя к кухне, в холодильнике обнаружилось ее любимое пиво и какие-то закуски. Так хотелось все это проверить: мало ли что туда могли тайком подмешать, чтобы она отключилась. Да только и это скорее походит на смешки ребенка, играющего в детектива и шпионов. Если бы хотел отравить ее, не стал бы вести куда-то — а сделал бы укол или заставил бы выпить что-то на месте. В какой-то момент ей стало холодно, а на дворе лето еще. Не найдя другого варианта, она вернулась к кровати и укуталась в одеяло. Такой куколкой ее и нашел вернувшийся поздно ночью убийца. Он включил лампу у изголовья кровати и поставил перед ней коробку с пиццей. Сакура спросонья, едва соображая где находится, села на постели, потянувшись к еде — весь день же голодная! Но парень убрал от нее коробку, указав на кухонную зону. — За столом ешь. Надо же какой болтун. Сакура еле выкарабкалась из своего кокона, взяла пиццу и потопала есть… Не любит крошки в кровати? Саске Учиха наблюдал за тем, как ест девушка и в который раз себя спрашивал: почему? Почему проигнорировал приказ и пытается защитить ее? Что тогда повлияло на то, что он ушел, не закончив дело и почему вообще так долго сомневался? Что-то было в ее спокойном лице и чистых зеленых глазах, когда он только приставил пистолет к ее лбу, в ней таилось что-то загадочное, словно она что-то важное знала про него. И потом минута за минутой, которые никогда не давал другим жертвам, она выторговывала просьбами себе еще мгновения жизни. Но если подумать: ни одно не повлияло на него — еда, алкоголь или даже секс. Этот первый взгляд решил все, вымел все его желания закончить дело, импульсом пройдясь по телу и заставив сдержать быстрый выстрел, которым обычно ограничивался, если не было иных указаний… Его раздражало, что она тогда болтала без умолку, а сейчас молчит, ничего не спрашивает. Может и хорошо — ему не придется отвечать. Но поблагодарила бы хотя бы за то, что Саске ради ее сохранности нажил себе проблем: пошел против хозяина, которому сегодня прострелил голову, обставив все так, будто это конкуренты… Девчонке все равно пока опасно появляться на людях, потому надо продержать ее тут до окончания судебного процесса… Он устал, ведь не спал все эти дни, и потому, когда она поела, указал на постель. — Ложись спать. — У тебя тут холодно, — заметила Сакура. До того она уже порылась в его шкафу с одеждой — все, блин, в темных тонах. И почему будто от сердца отлегло, что заговорила, наконец? — В чем мне спать? — невинно поинтересовалась розоволосая, будто только что не спала в уличной одежде на его постели. Саске привык к холоду и потому даже не подумал о том, что ее может что-то не устроить. Все необходимое ей предоставил, но оказалось не все. А девушка как начала говорить, так уже не затыкалась: — Если я тут надолго, мне понадобится моя одежда. К тому же я сейчас работаю над очень важным исследованием и не могу прерваться, мне нужны мои книги и записи — а еще мне надо посетить лабораторию и морг, там один пациент интересный… — Нет. Выходить нельзя, — категорично отмел Саске. Она надулась, вполне понимая, что с этим парнем лучше не шутить, потому как явно сейчас он начал раздражаться. — И что мне здесь предлагаешь делать? — Как минимум, остаться в живых… Она снова, как тогда, склонила голову ближе к плечу и игриво спросила: — Тебя заинтересовала моя последняя просьба? Хочешь с этого продолжим? Он хмыкнул и ушел в ванную комнату, думая, что его так бесит как она спокойна: не противится, не думает бежать. Что с ней не так? Да, ему на руку, что не доставляет проблем, но как-то нелогично, неосторожно она себя ведет. Она спокойна, а ему от этого беспокойно… …Судорожно выдохнув дым, Сакура ощутила как от сигареты уже осталось немного, тлеющий кончик обжигал пальцы и девушка вынужденно потушила его, не церемонясь, об пол. Не до расшаркиваний перед уборщиками. Взгляд снова устремился на тело мужчины, в котором успела полюбить каждый шрам, коих ему досталось с избытком. Его пока не подготовили к осмотру. Да и здесь он больше потому, что нашли у порога здания, где она работает. Он шел к ней с такой серьезной раной и не дошел. Горечь подступила к ее лицу с тем самым не проглатываемым комом, крик и слезы, так и не вырвались, хотя очень хотелось — невероятно просто. Она отчаянно пыталась привыкнуть к мысли, что его нет. Всего несколько месяцев с Саске открыли в ней мир другой привязанности, где чувства хлестали из нее фонтаном каждый раз рядом с ним. Уже не обнимет, не спросит, не пошутит, не поцелует… Она с трудом поднялась, шатаясь и идя к нему эти мучительные несколько шагов, чтобы разочарованно посмотреть, запомнить, привыкнуть, что снова одна… Скрип и какое-то шарканье позади Харуно раздался неожиданно, порядком напугав ее; она развернулась, чтобы увидеть того, кто вторгся в мгновения боли и потребовать оставить ее наедине с любимым… Что-то жуткое, синюшно-раздутое, в котором с трудом узнавался человек — будто перележавший в воде, опухший до треска мертвой погрубевшей кожи. Это чудовище медленно двигалось на нее, едва волоча ноги как у слона, да и наклоненная на бок раздутая как шар голова тоже не внушала ничего хорошего. Во рту булькала пена и не сразу Харуно поняла, что этот монстр вроде как пытается что-то сказать. Ее руки искали позади себя инструменты, чтобы защититься, но тело Саске еще не подготовили к осмотру, он все еще в своей темной одежде и куртке, все еще красивый… Рука вцепилась в его ладонь, и Сакура крикнула чудовищу. — Кто вы?! Что вам надо?! Естественно ей страшно, но состояние потери сильнее, боль от этого в разы глубже. А уж что только она не видела на своей работе… Однако, неожиданно, в неярком свете ламп комнаты для подготовки трупов, она увидела фиолетовое пульсирующее пятно размером с сердце, которое так же как и все тело раздулось шаром… Это ее уже полгода как мертвый пациент?!