Приворот

Чудовище приближалось к ней и отступить можно, если отойти в сторону, но на пути монстра останется Саске. Прикрываться даже его мертвым телом она не могла. Внутри все бунтовало от такого простого, казалось бы, спасительного маневра: чтобы не хотел монстр, можно кинуть ему «приманку» в виде свежего трупа. Но даже далекая от моральных ценностей, влюбленная девушка уже не могла настолько щедро распоряжаться чужой, но любимой жизнью, даже которой уже нет.      Что произошло за эти месяцы с подопытным, с которым она так много работала? У нее, почти заточенной в квартире Саске, не было возможности выходить – он не выпускал под предлогом сохраняющейся опасности для нее, и как только вышла несколько дней назад – первым делом побежала на работу. Ей сообщили прискорбную весть, что интересующий ее труп уже ликвидировали, сожгли в крематории как неопознанный и ее многомесячные анализирования ушли коту под хвост. Она даже немного злилась, что Саске так осторожничал и не отпускал ее с самого лета до вот почти до середины октября. С трудом удалось уговорить его отправить бумажное письмо родителям, чтобы не волновались. В остальном Сакура Харуно считалась внезапно исчезнувшей, со странным посланием, которое нашли полицейские в ее квартире – загадкой человека, буквально только что вышедшего из дома на минуту, но не возвращающегося уже какой день.      …На следующий день после похищения Сакура спросила своего охранника.      - Зачем защищаешь меня?      У него не было нормального ответа. Прежде не сталкивался с этим и потому лишь сурово отвернулся от девушки. Ночью киллер поставил стул у кровати и вот так, сидя, как бы глядя в ее сторону, дремал. У нее же не было сна ни в одном глазу: столько вопросов, а вместо этого приходилось смотреть на его фигуру, сложившую руки на груди крестом. Она была уверена, что парень спит, но чуть что будет наготове. Предлагать ему кровать не стала из любопытства куда он устроится. Отчасти надеялась, что проявит, наконец, мужскую наглость и завалится в уже ее постель. Но этот благородный разбойник видно и честь Сакуры решил защищать. Она не понимала его причин и просто уселась на кровати напротив и смотрела на него. Как не искала днем – не нашла тайника с оружием, а что это его убежище, а не быстро захваченная квартира – поняла сразу по чистоте. Если снаружи грязь, то тут, не считая частью оставшейся граффити, почти стерильность медкабинета. Ей такое нравилось. Сама не фанат уборки, Сакура обожала, когда видно все углы, нет ничего лишнего. У самой так не получалось, потому что в приоритетах как провести время уборка была последним ее «весельем».      Не понимая чего от нее ждать, Саске давно притворялся, что спит, но уж кто-кто, а взгляд на себе ощутил сразу. К тому же она своим телом, сидящим напротив, давала на него тень и в без того едва освещенной комнате: фонарей в районе было маловато, но какой-то жидкий, слабый желтоватый свет проникал через не везде плотные жалюзи. Что она там высматривает не ясно. Вроде движений не ощущал, как и угрозы, но едва держался, чтобы и дальше притворяться спящим. Он все еще не мог ответить себе на вопрос почему ради нее пошел против установок и рабочего правила: начал – закончи.      Совсем отвыкший жить с кем-то, Саске чувствовал себя в собственном доме не в своей тарелке под ее взглядом. Он выдержал и открыл глаза лишь тогда, когда под утро ее склонило в сон и она заснула, сжавшись в комочек на середине кровати. Настала его очередь смотреть на нее. Хотя в последнее время совсем не отдыхал, разгадать ее загадку нужнее. Что в ней особенного? Почему ради нее он пошел наперекор собственным правилам и разрушил почти идеальную спокойную жизнь? Если он наследил и выйдут на него, Саске лишится репутации и работы, придется значительно снизить ставку, чтобы остаться на рынке своей профессии, а то и вовсе сменить страну и имя для возобновления. Никто не захочет работать с убийцей, предавшим хозяина.      Рассматривая раскинувшиеся по простыне розовые пряди, Учиха, узнавший про Сакуру все – лишь гадал почему начал все это. Ради справедливости или жалости к жертве? Точно нет. Тут другое, незнакомое ему настолько давно, отчего почему-то больно в груди, как когда в раннем детстве потерял всю семью. Тогда также болело сожалениями и невозможностью что-то исправить. А еще было тепло, забытое чувство нужности, улыбок и любви… Почему-то схожее настроение, когда смотрит на Харуно. С чего бы? Она красива, наверное, но для него слишком пестрая и яркая, да и сумасбродная; в ней чересчур много красок, глаза щурятся сами, если смотреть на розоволосую долго. А еще она шумная и непоседливая.      Как только проснулась, пока он хозяйничал на кухне, девушка заявила:      - Мне скучно! Я хочу принять душ, но мне переодеться не во что. Дай мне хотя бы часть вещей из дома забрать, я тогда…      - Нет. За твоим домом следят, - как и тогда отказал Саске. Ее надо было спрятать до начала суда, где должны вынести приговор пойманным врачам, работающими в сговоре с мафией: они намеренно впрыскивали не имеющий следа в организме препарат почти здоровым людям, чтобы вызвать у них реакции, похожие на карантийные заразы, угрожающие эпидемией, и где эти трупы нужно было без согласия родственников тут же уничтожать, сжигая в огне. На деле же некая лаборатория проводила незаконные эксперименты на живых людях без их согласия. И эта девчонка нашла причину неожиданных смертей нескольких человек, на которых не осталось даже прокола, так все продумали и вот им сломала схему какая-то малявка. Естественно ее хотелось убить. Им просто не повезло выбрать Саске, который не смог.      Раз за разом он вспоминал этот первый взгляд огромных зеленых глаз – в них совсем не было страха, и не то чтобы принятия своей судьбы. Харуно словно узнала его. Или он уже так выдумывает, лишь бы понять себя? Разрушив слаженную, выстроенную жизнь ради той, кто уже неимоверно бесит своей болтовней.     - Вот скажи, я тут пылью и плесенью должна покрыться? Чем мне заниматься? Ты снова уходишь? А я должна тут сидеть и на стены смотреть?     Заткнись! Заткнись! Заткнись! Почему он терпит? Почему не отвечает, не огрызается в ответ, лишь плотнее губы сжимает?! Отчасти понятно: взял за нее ответственность и будет до конца защищать хотя бы ради себя. И как минимум до конца процесса. А потом? От нее так просто не отстанут и что, держать ее тут до конца жизни? Одна мысль, что он будет слушать ее нытье сутки напролет…      Ей надо сменить имя и внешность и уехать из страны. Государство не даст девушке нужную защиту, ей придется начать все с чистого листа… Может даже им обоим?     Саске дал ей запасной телефон, где открыл приложение онлайн-магазина.      - Домой возвращаться нельзя. Закажи, что надо.      - Правда? – засияла Харуно, будто этого и добивалась. Ее телефон он сам отключил. Там могла быть проставлена геолокация или слежка, ни к чему это все. – А лимит суммы есть? Всё, что хочу, могу заказать?      Саске кивнул: ну закажет себе одежды и книжек, а так хотя бы на полчаса, пока готовил завтрак, воцарилась подозрительная тишина. Когда она отдала ему телефон, глаза Саске едва на лоб не полезли: 102 товара в корзине на такую приличную сумму даже для него. Он просмотрел что она там назаказала. Про средства гигиены, одежду не спорит, ей в самом деле нужно во что-то переодеваться. Уходили они в спешке и собрать ее вещи не успели. И про книги уже слышал – их почти половина среди покупок. Но…      - Это тебе зачем? – он показал на прикроватную лампу в виде Пикачу.      - Миленько же! – качнула плечами девица. И словив его каменное лицо, надула щеки. – Ладно, это можешь удалить.      Таких «миленьких» вещей у нее набралось прилично. И не то что ему было жаль денег, он накопил достаточно, чтобы не думая, покупать что хочет, но тратить на ерунду не мог с детства… И уж точно никогда ничего не покупал, потому что «миленько», понятия не имея как и где применить это «миленько». Ладно, купит, Саске нажал на отправку денег с карты – естественно оформленной не на его имя. Сейчас его беспокоило другое.      - Ты совсем не боишься меня? Ты ведь знаешь, зачем я пришел к тебе тогда? Понимаешь, кто я? Я ведь хотел убить тебя.      Сакура совершенно серьезно кивнула, усаживаясь за стол и, наливая себе и ему чаю, с какой-то нежностью и загадочной улыбкой, дуя на горячий напиток, произнесла:      - Но не убил же…      А вот теперь очень хотелось. Через несколько дней он не узнавал свое мирное тихое убежище, которое теперь было захламлено разными, часто бестолковыми и не сочетающимися друг с другом, вещами. Мало того, что ему пришлось самому таскать ее покупки, чтобы не светить свое жилище, то теперь казалось его места тут нет вовсе. Когда он притащил ей гантели, хулахуп и коврик для йоги, не выдержал:      - Тебе точно все это надо?      - Конечно. Я же почти не двигаюсь, значит заниматься хотя бы буду.      Он не говорил, а она не спрашивала надолго ли тут. Не зря девушка умная, сообразила сама, что как минимум до суда, который через пару месяцев, не выйдет отсюда. И хозяйничала с такой наглостью, будто он ей должен.      Спустя неделю, он стал еще и носильщиком еды: она взбунтовалась от пиццы.      - Я обожаю пиццу, но скоро начну ее ненавидеть, разнообразь мой рацион! – капризничала «пленница».      Он молчал и терпел, с какой-то тоской теперь понимая шутки старшего коллеги, обреченно, с усмешкой, говорившего:      - Я женился на принцессе, а живу с огром Фионой из «Шрека».      Вот какого это? От полной и беспросветной депрессии во что он вляпался, спасало Саске то, что видел он Сакуру лишь по утрам и порой вечером. Его работа была больше ночной, в дневное время Учиха занимался слежкой за клиентом, его распорядком дня, чтобы не было осечек, как с Сакурой и ее неожиданным ночным заказом пиццы в тот злополучный час. Теперь с ней у него будто не было спокойной гавани, где он мог бы расслабиться и отдохнуть. Все его пространство было занято Харуно.      Он пришел с заказанными ею онигири поздно вечером и обнаружил тюленя на кровати – Сакура так закуталась в одеяло, что была похожа на него. С неудовольствием, рядом Саске увидел обертку от шоколадки и коробочку сока на постели, а гантели начали покрываться пылью…      Что он натворил? Даже не понял, не заметил, а ведь ее тоже с головой накрыла депрессия. Только девушка улыбалась, и он думал она капризничает, а Сакура не глупа и тоже понимает, что возможно тут навсегда. Или пока защитник не отпустит ее, что при всем ее хаосе, с которым розоволосая ворвалась в его жизнь, все больше и больше казалось невозможным. Потому что, хотя ей было пока холодно с ним, ему было тепло…