Приворот

— Надоело! — Сакура, сидя на кровати в плюшевом кигуруми белого зайчика, кинула подушку в Саске, устраивающемуся спать рядом со своим дурацким стулом. Как и все ночи, он спал вот так, сидя у кровати, глядя на нее и окна у которых кровать стояла. — Что опять не так? — привычно-терпеливо спросил Учиха. — Спи как человек. Хватит бесить меня! — возмущенно всплеснула руками девушка. В ее наряде это выглядело нелепо — как сердитая мультяшка, а все потому, что она постоянно жаловалась как у него тут холодно и назаказала вместо одежды комбинезоны из плюша. Учиха даже скучал по тому первому молчаливому ее поведению… — Это ради твоей безопасности… — Да кто просит?! Я уже две недели тут заперта, обо мне наверняка все забыли, там ведь у них люди как мухи мрут — не до меня. Саске промолчал. Она не спрашивала, но наверняка догадывалась, что «мрут люди» не без его помощи… Все, чтобы след не привел сюда. Им бы просто сидеть безвылазно, но Саске вынужден «ходить на работу», и так его подозревали, ведь Сакуру не нашли мертвой в квартире, как заказывали, а она просто пропала, что не совсем устраивало работодателей. Тут еще и главный помер неожиданно… Получалось, что вместо одной ее жизни, он косил направо и налево жизни других. И у Саске ничего не дернулось бы, будь это даже обычные люди, а не плохие парни, как и он. Просто один раз пойдя на поводу своих чувств, он уже не мог остановиться. И делал ошибки, неожиданно обнаружив в себе так много чувствительности. Как тогда, в тот день. Ему достаточно было просто сохранить ей жизнь — непонятно почему, но надо было защитить ее, иначе желудок скручивало узлом от незнакомого с детства ужаса новой потери. Давно один и вроде бы привык и не жаловался: Саске подобрал старик, обучил ремеслу убийцы, сделав из Учихи первоклассного киллера. И этого бы хватило, чтобы как-то прожить и потом сгинуть из истории, узнанным лишь кровавыми следами жертв. Давно смирившись с тем, что рядом нет никого — и старика-учителя, погибшего на задании несколько лет назад, Саске справлялся и не считал себя каким-то несчастным. Но с появлением Сакуры его будто хакнули и парень стал делать глупости. Как и раздражающий ее способ спать рядом… Можно понять ее недовольства: неизвестность положения пугала. Это только неясное будущее, что вот суд пройдет, всех плохих парней посадят и Сакура может как ни в чем не бывало и дальше препарировать трупы. Как бы не так. Лучшим способом выжить для нее — начать новую жизнь, поменяв имя, страну, внешность. Бежать как можно дальше в как можно более тихое место. Зайка с печалью смотрела на Саске, а он поднял кинутую ей подушку, укладывая обратно на кровать. — Так лучше, не спорь. Она насуплено глядела из-под плюшевого капюшона с длинными ушами. Деятельная, яркая, не сидящая на месте — ей тут в самом деле скучно. Она даже сходит с ума с помощью своих нарядов, заказывая самые нелепые, словно Саске пленил кролика. — Кому лучше? — пробормотала Харуно. Розоволосая резонно волновалась о родителях, о своих исследованиях, что не может сделать их толково, а значит упустить момент раскрытия загадки и потерять бесценное время и новые жизни. Харуно нельзя закрывать, но сейчас иного выбора спасти ее не было. Против воли увезти в безопасное место? Едва ли тогда он сам будет доволен, если девушка будет грустить. Откуда в нем это стремление угодить ей, уберечь, почему настолько зациклился на ее защите, забыв о себе? И почему любой жест и слово Сакуры важны ему? Вот и сейчас хотелось успокоить девушку любой ценой, даже лишившись самого удобного положения, чтобы, если что, среагировать быстрее противника… Он встает со стула и ложится на кровать, но ему неуютно, потому просто пялится на потолок. Зато ее настроение поднялось. — Вот так правда лучше. Хочешь, я подежурю? А ты спи. Он устал. Саске умел спать урывками, по десять минут, не теряя координацию при пробуждении, но в последнее время загонял себя. И понял это лишь когда лег. Он открыл глаза в темноте и увидел склоненную над собой фигуру девушки. Они молча переглядывались, понимая абсурдность происходящего и ощущая как с той самой первой встречи их тянет друг к другу. Оба неординарные личности, оба со странностями для обычных людей и обоим казалось, что все у них было под контролем, замечательно. Пока их взгляды не встретились в тот день… Уже поздно, вокруг в этом районе будто никого, а Сакура с сожалением отмечает. — Сегодня Хэллоуин. Как его празднуют такие как ты? Он совершенно не хотел отвечать на дурацкий вопрос, но задумался: — Встречаемся с людьми перед их свиданием с патологоанатомами. Девушка вылупилась на него и внезапно расхохоталась. Черный юмор парня оценила по достоинству. Саске расслабленно ухмыльнулся: ему все еще важно ее настроение. Харуно долго похрюкивала удачной шутке, которые Саске выдавал дозированно: строго один раз в десять лет. Теперь, глядя на нее, Учиха чувствовал то, что забыл за время своего одиночества — счастье, покой, радость. Даже при том как она его достала капризами, он все больше увязал в стремлении быть рядом с ней… — Может тоже нарядимся, отметим? — хихикала девушка, плюхнувшись рядом. — Ты опять что-то заказала? — смиренно спросил он. — Ну… вообще, предлагаю нарядится Адамом и Евой, — Сакура перекатилась на живот и, смеясь своей шутке, стала шлепать ладонью по простыне, — главное за конфетами в таком виде не ходить! Аха-ха! — У тебя хорошее настроение сегодня, — она меньше дулась, возможно потому, что праздник или уже смирилась со своим положением. Или все еще продолжалась депрессия? — А почему нет? Вот только жаль ты не принес сладенького. Конфетки там, шоколадки. Тебе что больше нравится? Это была личная информация, не каждому положено знать о нем. — С детства не люблю сладкое. — Почему? — Как-то отравился конфетой, долго ничего есть не мог, едва не умер. — Конфетой можно отравиться? — Сакура подчеркнула для себя новые знания. Естественно у всего есть срок годности, вероятно Саске траванулся чем-то несвежим, бедняжка. — У меня они не задерживаются, люблю полакомиться… Они одновременно повернули головы друг на друга. Уж непонятно почему именно сейчас, когда все эти дни что Саске, что Сакура выдавали разряды тока, притягиваясь друг к другу не испытываемой доселе симпатией. Именно она, нежданно свалившаяся на головы, вынуждала подстраиваться, терпеть, переосмыслять себя и свое поведение, именно она выдавала молниями импульсы по телам парня и девушки, пробуждая в них жажду, которой они не знали. Потому острожный Саске тянул с действиями, а Сакура, не любящая откладывать задуманное в долгий ящик, спешила воплотить желания на деле… Они кинулись друг к другу так стремительно, что едва челюстями не столкнулись и один короткий вздох разделил их мир до и после. Первый поцелуй, жадный, мокрый, долгий, сразу с языками. Они спешили наверстать почти две недели воздержания. Почему именно сегодня, будто что-то сверху, как приказ, подействовало на них, но оба как с цепи сорвались, уловив им одни видимые маячки в глазах друг друга. Сакура легла на Саске, которому уже было жутко жарко от одного поцелуя, а на ней этот детский кигуруми, длинные заячьи уши которого падали ему на лицо, отвлекая. Он зажмурился, приподнимаясь с ней, садясь и продолжая целовать как в последний раз, пытаясь руками через толстый плюш костюма прощупать фигуру Харуно. Не разрывая поцелуй, Сакура улыбается и тянет бегунок молнии вниз. А там она уже в костюме Евы. Саске быстро избавляет ее и себя от одежды. Вместе с учащенным сердцебиением и дыханием, не отпуская ее губ, он будто заново рождается, до этого словно и не жил, а дремал. Но также с этим он начисто забывает об осторожности и безопасности, а тренировки и многолетнее учение вылетают из головы со скоростью пуль. Остается только она… — Саске! Саске! — Сакура легонько трясет его за плечи, щупает его лицо, пытаясь привести в чувство. Он все также странно сидит, и его молочно-белые глазницы пугают куда больше ожившего трупа под ногами, который все еще издавал какие-то жуткие звуки и лишь чуть двигался, но сломанные руки и вырванная челюсть, да и подкосившиеся раздутые ноги не давали ему подняться без опоры. У Сакуры однозначно в приоритете было не искать безопасное место и заодно изолировать полуразорванное Саске живучее чудище для дальнейших исследований, а, несомненно, вместе с эйфорией радости от того, что Учиха вернулся к жизни, ей теперь важно было от него услышать, что с ним все хорошо. Но он будто был без сознания, притом все также, как с какой-то автоматической установкой защищать ее, реагировал на каждую угрозу в ее сторону. — Любимый мой, — она приникла ухом к его груди, вся одежда на нем во все еще в свежей крови от пуль и ножевых ранений, которых нашли больше тридцати. Как в таком состоянии Учиха дошел до нее — не понятно. Шел бы и дальше лишь на чувстве любви и обещания, если бы от потери крови банально его организм не смог функционировать и умер. Сакура точно знала — умер. Но вернулся к ней, как и обещал. Однако неужели вернулся к ней всего лишь телом без разума, с прошивкой защищать ее во чтобы то ни стало?! — Саске, прошу! — Сакура забралась к нему на стол и стала целовать его щеки и холодные губы. Тепло не вернулось, сердца не слышно, она была так взволнована, что даже пульс на запястье не могла прощупать. — Вернись ко мне! Не уходи! Молю тебя, не уходи, будь со мной! — бормотала Сакура, заливаясь слезами. Не плакала с детства, не плакала даже когда увидела его мертвым, но вот так — вернулся, но не до конца, оставив сознание за чертой этого мира. И что же, как зомби будет ходить с ней, больше не назовет по имени, не обнимет, не зацелует до смерти? Паника отступала медленно, разум ученой возвращался, ставя на место истеричку и включая голову: с такими ранами не живут, но вот он перед ней, двигается, он рядом. Для начала это уже хорошо, для начала — она его не потеряла. Надо удержать его хотя бы в таком положении, не думать о плохом. Ведь он несколько минут назад был мертв, его сердце не билось, выкачав остатки крови из ран; он не дышал, не слышал ее боль. Сейчас ей хватит и того, что возлюбленный не полностью разорвал ее надежды на то, чтобы выжить. Не жадничать, принять с благодарностью, что сдержал слово и вернулся к ней хотя бы каким. Сакура, стискивая его, периодически расцеловывала, шептала через слезы. — Спасибо, спасибо, что сдержал обещание… Я сделаю остальное и все будет как раньше… Я верну тебя, любимый, только не оставляй меня! Как надежда, что невозможное возможно, под их ногами валялось раздутое нечто с проломленным рукой Саске лицом и оторванными руками. Даже это живо, хотя труп хозяина больше полугода мертв. Если понадобится, Сакура пойдет на все, чтобы не потерять возлюбленного.