Дым и Зеркала

“-ыпайся-” “-ы-шишь мен-? -илсон!” Суматошные голоса прорезают плотную завесу мрака и густой туман, окружавшие измученную голову Уилсона. “Только если бы вы могли, пожалуйста, паниковать немного потише,” наконец бормочет учёный, “это бы правда помогло с моим сотрясением, благодарю.” “Ох, ты придурок!” Это безошибочно была Уиллоу. “Я переживала за тебя! Максвелл просто-” “Максвелл?!”Уилсон подскакивает на ноги и моментально жалеет об этом. Мир укачивающие кружится вокруг него, вызывая желание опустошить желудок. “Двигаться плохо-сейчас стошнит-” “Миз Уикерботтом! Нам нужно ведро, быстро!” Обветренная рука твёрдо удерживает его голову, когда он с силой извергает из себя остатки вчерашнего ужина в то, что скорее всего было тем самым ведром. “Фу фу фу! Боже мой, это омерзительно…” Уикерботтом терпеливо гладит его по волосам пока он не плюётся только желчью. “Уиллоу, будь добра, сходи и принеси нашему учёному воды, чтобы он смог прополоскать свой рот.” “Да, конечно, сейчас. Держись, Уилсон.” Рвота никак не помогает его пульсирующей голове, и только усиливает боль в его ушибленной спине, жжение в горле и ноющих рёбрах. Но его судороги со временем стихают и холодная вода льётся ему в рот. “Вот так. Я избавлюсь от этого и вернусь в мгновенье ока.” “С-спасибо.” Он снова аккуратно ложится на спину. “Звёзды, это было неприятно.” Что-то мягкое нежно прижимается к его лбу. “Да, меня тоже тошнит, когда я думаю о Максвелле.” “Пожалуйста, не надо, мне слишком больно чтобы смеяться.” Он слишком боится приоткрыть свои глаза даже на мгновение, не рискуя позволить крутящемуся вокруг него окружению сбить его с ног снова. Уиллоу, благослови её Господь, кладёт на них прохладную, влажную тряпку. “Я прикасалась к воде так много сегодня, и всё из-за тебя.” Лёгкий удар по его плечу. “Тебе лучше быть благодарным, ты, большой тупой ботаник. “И говоря о тупых ботаниках…” Он мог почуствовать как она наклоняется ближе, приглушая свой голос. “... Между тобой и Максвеллом что-то произошло?” Холодящий ужас оседает внутри его, теперь уже пустого желудка. “Что ты имеешь в виду?” “Ты был весь на взводе, особенно когда произносили его имя. Потом прошлой ночью мы слышали как он вопит, и после этого он притаскивает тебя в середину лагеря и бросает на землю как мешок картошки. И это не упоминая, что ты выглядел будто подрался с Медведем-барсуком. Что, чёрт дери, произошло?” “Уиллоу…” Максвелл боится щекотки. “... Это правда не так уж важно.” Уиллоу презрительно вздыхает. “Ох, брось это. Ты худший лжец на свете.” Не считая того момента, когда я “заботился” о Максвелле. Он всё ещё немного поражён тем, как он смог так солгать. Слова без труда соскользнули с его языка, и она поверила. Он не был уверен, на это повлияло его состояние изменённого сознания или что-то ещё, но… “Ты же знаешь что у Максвелла всегда с собой куча странных вещей? Злые цветы, Кошмарное Топливо, Кодекс?” “Ну, да, из-за этого нам пришлось заставить его передвинуть свою палатку дальше от остальных. Эти штуки сводят тебя с ума если ты находишься рядом с ними слишком долго.” Что-то щёлкает в её голове, когда детали сходятся воедино. Она срывает тряпку с его лица, изучая его. “Ох нет, Уилсон, что ты натворил?!” “Что я натворил?!” Уилсон резко выпрямляется. “Он тот кто-ооооугх…” Уиллоу прижимает тряпку к его рту. “Прекрати двигаться, остолоп! если тебя снова стошнит то я подожгу твои тупые волосы.” Уилсон сидит смирно, пока его зрение не проясняется, а бурный позыв тошноты не успокаивается. Затем его затуманенные глаза сужаются, глядя на Уиллоу. “Ммои волошы ннне тупфые. Она убирает тряпку с его рта. “И всё же, что всё-таки случилось? Потому что он был в ярости. Как в ты-оскорбил-всех-его-предков уровне ярости.” Уилсон смотрит вниз на свои колени, проводя рукой по своим волосам. “Не знаю, после гончих я проверял его раны, а у него были все эти противные цветы по всей его палатке, после я начал хихикать и дурачиться и говорить странные вещи-” “Хаха, это звучит уморительно! Хотела бы я это видеть.” “- и я не знаю, может я немного переборщил или что-то такое-” “Немного переборщил?” “Я начал просить его позволить мне изучить его руки и сделать заметки, типо этого.” У Уиллоу приподнимается бровь. “И почему же это странно? Звучит как что-то, что ты бы в любом случае сделал. Но что такого с его руками? Они все сморщенные и противные или что? Я никогда не видела его без этих глупых перчаток.” Уилсон выглядит удивлённым. Разве никто правда не замечал раньше? “Ты же видела эти Ночные Руки, которые гасят огонь, да? Или же те Теневые Руки, которые затянули нас в этот мир в первую очередь? Его руки выглядят также.” “Ты не шутишь? Это же безумие!” “Да, это на самом деле правда интересно!” Несмотря на боль, он выглядит немного оживившимся. Он демонстрирует, используя собственную руку как пример, указывая на каждую часть. “Его руки довольно нормальные, ну, относительно, исключая то, что они выглядят, будто их обмакнули в чернила по локоть. Цвет начинает возвращаться к его нормальной бледной коже за латеральным и медиальным надмыщелками его плечевой -” “Ха! Я знала, что он мертвецки бледный под этим безвкусным костюмом.” “Но вот что странно! На ощупь это совсем обычная кожа! Нормальная эластичность, хоть и на несколько градусов холоднее-оох, интересно, как же мне измерить это?” Он постукивает по подбородку. “Может мне стоит воткнуть в него термометр для мяса.” “Ага, только я не думаю, что он будет слишком рад этому. Он может попробовать воткнуть в тебя что-нибудь в ответ. Теневой меч, например.” “Ох, и ещё одна вещь! Его пальцы, да?” Уилсон шевелит своими пальцами, подчёркивая сказанное. “У тебя есть дистальная фаланга на самом конце, средняя фаланга в… ну, середине, и проксимальная фаланга на конце-” “Ох, помяните моё слово!” Уикерботтом снова входит в маленькую палатку, которую, как Уилсон запоздало понял, они когда-то переоборудовали в импровизированный лазарет. В её руках было две синие грибные шляпки и кружка с дымящейся в ней жидкостью, скорее всего какого-то чая. “Я никогда не видела мисс Уиллоу такой увлеченной одной из ваших научных тирад.” Уилсон обижается, то ли из-за комментария Уикерботтом, то ли из-за перспективы съесть один, а то и два этих липких, мерзких, сырых гриба , но Уиллоу уверенно кивает. “Ага, это потому что мы обсуждаем всякие противные части тела Максвелла!” Уикерботтом никогда не была особо молчаливой женщиной, но даже она в тот момент потеряла дар речи. “Я… вижу.” “Я бы не сказал что-он не мерзкий или что-то в этом роде. У него просто… ну, знаешь. Когти сделанные из кошмаров вместо рук. Но как я уже говорил,” раздражённо продолжает он, устав от постоянных перебиваний, “Его пальцы похожи на цельную кость до самых кончиков проксимальных фаланг, прямо до пястно-фаланговых суставов! Нет, даже не то что кости! Что-то прочнее, типо, как-как шесть или семь по шкале твёрдости Мооса! Как титан, может быть? Но они всё ещё сгибаются в суставах, как и должны делать обычные пальцы! И я знаю что сказа титан, но они совсем не ощущаются как металл, они гладкие как полированный гранит или обсидиан и они на вкус как ммм-ммммфхх-!” Уикерботтом воспользовалась возможностью засунуть ему в рот большой гриб, пока тот отвлёкся. “Спасибо Господи,” Уиллоу стонет. “Я уже думала что он никогда не заткнётся.” Уилсон смотрит сердито. “Жуйте, Мистер Хиггсбери.” Гриб был похож на комок солёной смолы. Он с трудом проглатывает его, но как только гриб оказывается в его желудке, боль в его голове, спине и горле начинает спадать. Уикерботтом протягивает ему чай и второй гриб, которые он принимает с благодарностью. Уиллоу же выглядит задумчивой. “... Ты что, только что сказал что пробовал когти Максвелла?” Уилсон давится. Он не заметил как позволил этому соскользнуть с его уст. “Учитывая, как синяки на его шее соответствуют стандартному удушению руками, мы можем сделать вывод, что Мистер Хиггсбери, как факт, действительно облизывал эти когти. Что и само по себе вызывает беспокойство, но… теперь у меня появились дополнительные вопросы.” Уилсон заставляет себя проглотить второй гриб. И делает очень доооооооооооооолгий с беглым взглядом глоток чая. “Знаешь, я не собираюсь сейчас защищать этого маньяка-убийцу-психопата, но я скорее всего тоже задушила бы тебя, если бы ты стал класть мои части тела в свой рот.” “Хорошо, технически, это было два разных инцидента. В любом случае, сейчас я чувствую себя уже гораздо лучше, так что я просто вернусь к своим-ауч!” Уилсон начал бы вставать с койки на которой лежал, но его остановили резким рывком за ухо. “Не так быстро, молодой человек.” “Et tu, Уикерботтом?” Вздыхает уилсон, опустив голову. “Я не хочу влезать в твою личную жизнь, мой мальчик, но меня действительно беспокоят эти быстро обостряющиеся конфликты между тобой и Мистером Картером.” “Не называть его никаким вариантом “Картер” будет хорошой отправной точкой. Это особенно щекотливая тема, и я думаю что она всегда такой будет.” Уилсон хмурится, бессознательно потирая свою шею. “Что же насчёт того, что заставило его сорваться вчера, я думаю это из-за меня и моих прикосновений к нему. Моими руками.” Уиллоу и Уикерботтом смотрят на него ожидающе, надеясь на дальнейших объяснений. “Он не затыкал свой тупой рот пока я проверял его на наличие ран, которые я мог проглядеть, так что я помог ему заткнуться.” Уиллоу закрывает лицо рукой, а Уикерботтом щипает себя за переносицу под очками. “Кратко говоря, ты просто отказываешься прекратить ворошить осиное гнездо.” “Ну, когда ты говоришь об это так…” “Я всё ещё не могу понять что заставило себя сосать его пальцы, как грязного извращенца.” Уикерботтом и Уилсон смотрят на Уиллоу с изумлённым выражением лица, хоть и библиотекарь выглядит намного более сдержанно, чем учёный. Впрочем, это не было слишком сложно, так как его лицо сейчас было такого же цвета, как и его жилет. “... Наука заставила меня лизнуть их.” “Ну, господь, даже интересно почему он отреагировал именно так и начал защищаться.” Уиллоу упирает руки в бока. “Слушай, я не был в здравом уме тогда-” “Уилсон, я не думаю что ты когда-либо в здравом уме.” “Прекращайте, вы оба.” Уикерботтом качается головой, чопорно вздыхая через нос. “Мы уже достаточно потратили времени утром, посвятив наш и без того ограниченный световой день и кучу ресурсов на лечение серии травм, которых можно было бы избежать. Травм нашего медицинского специалиста, между прочем! Что случится, если кто нибудь другой получит тяжёлые травмы, пока вы недееспособны и не можете оказать помощь вовремя?” Уилсон поник. Кажется, даже его волосы опустились от стыда. “Когда вы достаточно оправитесь, я хочу чтобы вы отправились в соседний лес и раздобыли паучьи железы для мазей и поискали ещё синих грибов. Считайте это вашим покаянием.” “Да, Мэм.” Печально отвечает он. Его не беспокоили дополнительные обязанности, вовсе нет; они даже успокаивали, в какой-то мере. В особо мрачные дни, когда реальность их ситуации грозит сломить его, работа держит его разум занятым и выматывает достаточно, чтобы в конце дня свалится в сон без задних ног. Для него важно было оставаться в форме для благополучия всего лагеря, ведь даже небольшая рана могла быстро привести к инфекции. (Отчасти поэтому он до сих пор корил себя, за то что прошлым утром пренебрёг проверкой укуса на бедре Максвелла, даже если маг и утверждал ,что сам позаботился о себе. Всё то время, что он потратил щупая Максвелла, и он всё же забыл проверить!) Все рассчитывали на него, и ему нравилось быть полезным, пусть даже и с помощью своих ограниченных медицинских знаний, а не его научных изобретений. Именно неодобрительные покачивания головой, раздражённые замечания, явное разочарование в голосе Уикерботтом ранили его. Ему этого хватало и во “времена до”, как любил называть это мальчик-паук. “-в начале сезона нам следует начать сбор ягод и обработку наших посевов, пока не начались проливные дожди. Пока погода относительно спокойная, но мы не знаем надолго ли это. Особенно, если учитывать, что мы под новым начальством, так сказать. Я не хочу делать каких либо предположений о характере Королевы, но беря во внимание то, что она продолжает атаковать под покровом ночи, как она делала и до этого, я сомневаюсь, что она будет более великодушной, чем наш предыдущий прославленный руководитель. Вы слушаете, Мистер Хиггсбери?” Уилсон трёт своё лицо. “Да, да. Сезон дождей, Чарли может нас утопить. Я пойду за грибами.” “Прежде чем ты уйдёшь.” Уикерботтом кладёт в его руку маленький конверт вощёной бумаги. В нём было паро пастельно-жёлтых кусочков ириски. “Небольшое возмещение за тот рассудок-понижающий эффект медицинских грибов.” Говорит она почти игриво, пока щепает его за щеку. “Если ты собираешься засунуть в свой рот что-либо ещё, то пожалуйста, пусть это будут именно ириски.” Уилсон фыркает, потирая щёку. “Я учту ваши пожелания.” “Побереги себя, мальчик мой.” Она ласково потрепала его по волосам. “Нам нужен этот научным ум в отличной форме. И, Уилсон?” “Да?” “Не позволяй Максвеллу себя расстраивать.” Он выдавливает из себя слабую улыбку. “Я постараюсь.” —---- “Мистер Уилсон! Мистер Уилсон Мистер Уилсон Мистер Уилсон!” К нему подбегает маленький паук, радостно щебеча. Несмотря на ненависть Уилсона к паукам, видя этого мальчика, у него всегда поднималось настроение. “Мистер Веббер Мистер Веббер Мистер Веббер!” Ухмыляется Уилсон и ставит своё рюкзак на землю, и мальчик запрыгивает на его спину. “Всё в порядке?” “Да! Ох.” Веббер хмурится. “Нам наверное следовало сперва спросить у вас, как вы себя чувствуете, прежде чем запрыгивать на вас.” Он усмехается. “Я чувствую себя гораздо лучше, правда.” “... Это мистер Максвелл вас так покалечил?” Уилсон резко останавливается, поворачивая свою голову, чтобы посмотреть в эти восемь широко раскрытых, обеспокоенных глаз. “Зачем ты вообще спрашиваешь такие глупые вещи?” Веббер отводит взгляд. “Вчера ночью, мы и Венди слышали как он вопит. Он был далеко, но мы слышали его так, будто он был в наших головах. Это было очень страшно.” Восемь маленьких колючих ножек обвились собственнически вокруг его шеи. Хитин заставлял его кожу зудеть, но учёный не мог найти в своём сердце решимости сказать мальчику отпустить. “Это напомнило нам, каким Мистер Максвелл был раньше, а потом мы увидели тебя раненым этим утром, и-” “Хей, хей, всё в порядке!” Уилсон снимает мальчика со своих плеч, и вместо этого держит прижимает его с своей груди, усаживая на сгиб локтя. “Мы просто немного поругались, вот и всё. Ты знаешь каким ворчливым Максвелл может быть.” “Тогда как вы пострадали?”Ты не выиграл. Не было мата. Я отклоняю этот гамбит. Откуда ты знаешь что твой маленький… этим утром не был просто случайностью? “Вследствие научного эксперимента.” Веббер заметно расслабляется. “Ох. Пожалуйста, будьте осторожней.” Уилсон смеётся, немного озадаченный мягким упрёком. “Попробую.” Успокоенный, Веббер смотрит на лежащий на земле ранец. “Что там внутри?” “Ох, эм, ты знаешь. Материалы. Для науки. И других вещей.” Уилсон ногой отодвигает рюкзак себе за спину, не позволяя Вебберу разглядеть все те паучьи железы и узнать, что Уилсон устроил бойню всем его маленьким паучьим друзьям. “И грибы, хотя я и не слишком много то их и нашёл. Уверен, Уикерботтом будет этим недовольна.” “Очень жаль, что бы не можем выращивать грибы, так же как и овощи. Тогда бы нам не пришлось искать их в лесах и спускаться в пещеры.” “Выращивать грибы как и другие посевы, хах.” Уилсон обдумывает это, прикрыв рот рукой. “Но мы не можем просто посадить гриб в почву как семена. И мы не можем пересадить грибы как ягодные кусты. Так… как же нам тогда их выращивать?...” “На бревне?” Уилсон опускает руку и озадаченно пялится на мальчика. “Ох… просто… в Времена до, когда мы играли на улице, мы видели как грибы растут под брёвнами.” Конечно. Это же было так очевидно. Уилсон расплывается в широкой ухмылке. “Веббер, ты гений! Ты не рассматривал карьеру в научной сфере?” Веббер издаёт очередной радостный маленький щебечущий звук, и Уилсон вылавливает из кармана кусок ириски. “Держи. Не говори Миз Уикерботтом что я давал тебе сладости перед ужином.” Он ставит ребёнка обратно на землю и по дружески гладит его по голове. “А теперь иди. У меня есть работа, которую нужно сделать.” —--- “Добрый день, Варли!” “Ох, Уилсон, salut! Ты выглядишь намного лучше-” Варли останавливается возле грубого таза, в котором он мыл свои руки. “Ах, и не пойми меня неправильно, mon ami, но этот взгляд в твоих глазах такой…” “Dangereux?” Уилсон одаривает его хитрой, зубастой ухмылкой. “Не смог бы сказать лучше.” Варли скрещивает руки, но, по крайней мере, он выглядит позабавленным. “Что я могу для тебя сделать?” “Что, если я скажу тебе, что мог бы культивировать грибы, не покидая нашего лагеря?” “Значит, у нас всегда будут ингредиенты для еды и лекарств? Без рискованных походов в пещеры?” Глаза Варли загораются от интереса. “Продолжай.” “Мне нужно пару очень специфичных материалов в необычно больших количествах, и это требует помощи нескольких других человек. И что же за джентльменом я буду, если не отблагодарю их чем-то за их потраченные время и усилия. Подсластить сделку, так сказать.” “Ах, и это тот момент, где пригождаюсь я. У вас есть все ингредиенты для старой доброй подкупной тактики?” “Это оплачиваемое исследовательское награждение. И да.” Уилсон достаёт из рюкзака несколько связок ингредиентов. “И на счёт блюд, которые мне понадобятся...” —-- “Приветствую, Вуди! Ты не занят?” Вуди смотрит вверх с того пня, на котором он сидел, используя для своего топора кусок обработанного камня в качестве точильного. “Хей, приятель! Рад видеть тебя в уме и здравии!” Он поднимается, вытирая руки о свою фланелевую рубашку. “Я просто затачивал лезвие старой доброй Люси, но у меня есть немного свободного времени. Што я могу для тебя сделать?” “У меня есть просто отличная идея для изобретения, но мне нужно немного помощи.” “Прости, приятель, но я не очень хорош со всеми этими научными штуками. Боюсь всё, для чего я хорош, так это для рубки.” “Погоди, понимаешь, это то, почему ты для меня сейчас идеален.” “Ну, отказать в такой просьбе это сложно. Так что, сколько пиломатериалов тебе надобно?” “Вот тут-то и загвоздка. Дело не в количестве древесины, которой мне понадобится, а в виде древесины. Что-то достаточно большое, чтобы выдолбить сердцевины и заполнить спорами.” “Ох, так ты хочешь сделать пару грибных брёвень, да?” “Подожди, они уже существуют?” Лицо Уилсона помрачнело. “Блин, я думал я открыл что-то новое.” “Спокойней, маленький приятель, ты всё ещё это делаешь! Ты не изобрел их, нет, но они существуют. Они просто не существуют здесь. Помнишь, мы всё ещё в проклятомь мире Максвелла. Только потому что что-то будет работает в реальном мире не значит, что это будет работать здесь… И я думаю, что верно и обратное. Но я не учёный.” Вуди сдувает стружку с лезвия люси. “Нельзя просто проделать дырки в любом бревне, набить его спорами и на этом закончить, как это делается в реальномь мире, не так ли? Должны быть какие-то дополнительные шаги или специальные материалы. Потому, я думаю, тебе понадобились живые брёвна?” Уилсон оживляется. “Да, в этом была идея.” “Но их же так трудно достать, ты же знаешь. Если только… ох нет. Ох, нет нет нет нет.” Уилсон одаривает Вуди самой невинной улыбкой, которую он может сделать. “Ох, нет, ты никого не проведёшь этим невиннымь личиком, дружок. Я должен был догадаться, што что-то грядёт, когда ты пришёл сюда с этим взглядомь “безумного учёного”. Мне жаль, но я не буду помогать тебе… призывать…” Вуди замолкает когда Уилсон презентует ему свёрток коричневой бумаги. “... Это медовые нагетсы?” “Это они” “Для меня.” “Именно.” Вуди нерешительно берёт свёрток в руки, глядя на Уилсон с подозрением. “В чём подвох, мм?” “Без подвоха.” Уилсон складывает руки за спиной, покачиваясь с пятки на носок. “Это тебе.” “Даже если я откажусь.” “Да.” Вуди щурится на него. “Хорошо, тогда вот следующий вопрос для тебя. Скажи, если я не приму вашу взятку-” “Исследовательское награждение.” “-тогда что ты будешь делать? Пойдёшь и сам призовёшь Энта?" “Звёзды и атому, нет! У меня будет помощь.” Тут, как по команде, подбегает Уиллоу, таща за собой несостоявшуюся Валькирию. “Хей, ботаник, я притащила Вигфрид, как ты и просил.” “Прекрасно! Это для вас двоих.” Уилсон протягивает ещё два свёртка для каждой девушки с низким поклоном. “Уилсон, это… это же-!” “Мöё любимöе блюдо! Нö как ты узнал?!” “А теперь ка погоди, погоди. Подожди-ка одну чёртову секунду, дружище.” Вуди прячет еду в карман и обвиняюще тыкает пальцем в грудь Уилсона. “Откуда бы тебе знать, что девчонки согласятся на твою маленькую авантюру, хм? Ты правда думаешь, что они побегут прямо в пекло только потому что ты повёл индейкой и тарелкой с острым чили под ихнем носом?” “Что? Нет, конечно же нет. Ни мисс Уиллоу, ни мисс Вигфрид не обязаны мне помогать, пока сами того не пожелают.” Вуди отчаянно пытается понять смысл всего этого. “Хорошо, тогда… почему они будут?” “И в самом деле, почему. Вигфрид, не хотела ли бы ты убить гигантского лесного монстра вместе со мной?” “Ммф, кöнечно, мöй мöзгöвитый тöварищ!” Вигфрид уже набросилась на большую ножку индейки и ненадолго остановилась, чтобы проглотить. “Этö пöслужит для меня честью убить всех великих и устрашающих зверей вместе с тöбöй! Ты же знаешь, я живу ради öхöты!” Уилсон ухмыляется в сторону Вуди и взмахивает рукой, как бы говоря “Вот и всё.” “Ладно, хорошо. Но что получит от этого всего Уиллоу.” “Мисс Уиллоу.” Уилсон кладёт руку на её спину. “Как мы можем призвать энта?” “Повалив тону деревьев, конечно же.” “А если у нас нет дровосека, чтобы помочь нам, как бы ты посоветовала нам повалить “тону деревьев” в самые кратчайшие сроки?” Уиллоу щёлкает зажигалкой. “Что?! Нет!” Вуди вне себя от ярости. “Вы сожжёте весь лес дотла! Я не могу позволить вам сделат это!” “Ты не можешь?” Вуди останавливается, глядя на Уилсона с невиданным ранее недоверием. “... Ты спланировал это. Ты, гадкий подонок, ты спланировал всё это с самого начала. Потому што ты знал, што я чувствую об-” Вуди потирает свой лоб в неверии. “Думаю, теперь я могу наконец увидет, почему ты и Максвелл вечно сталкиваетесь лбами. Вы оба слишком хитрые, и это вам вредит.” Предательство в его голосе и так уже было как нож в сердце, но сравнение с Максвелл ощущалось так, будто нож схватили и провернули. “Вуди,” Уилсон пытается снова, его голос намного мягче, “Я думаю, что я правда могу улучшить качество жизни всех в лагере с этими брёвнами. Если мы сможешь начать выращивать грибы сами, то у нас будет возобновляемый источник еды и медикаментов, и нам больше не нужно будет спускаться под землю. Я не хотел тебя провоцировать, но…” Вуди смягчается. “Это действительно так для тебя важно, приятель?” “Да. Я бы не просил тебя о помощи, если бы это было не так.” Уиллоу обнимает Уилсона за шею. “К тому же, ты действительно мог подумать, что этот дурак позволит мне так спокойно сжечь целую экосистему и без того, чтобы донимать меня по этому поводу до самой смерти?” “Это…” Вуди чувствует так, будто бы он должен был осознать это раньше. “В самом деле, это здравый аргумент.” “Мы обсуждали это ранее. Я сейчас занимаюсь сбором навоза и гнили. За что он до сих пор должен мне.” Она сжимает его щёки между своими пальцами и тянет. “Праааавда?” “Оуч, дат! Этхо бфольно! Стоб!” “Так что ничего не сгорит. К несчастью. Мне пришлось выслушивать его нытьё на протяжении скольки? пятнадцати минут? после того как я предложила это.” “Жвые брёвна редкие и я нъе поду на этод риск.” “Слава Богу.” Вуди трясёт головой, улыбаясь, несмотря на ситуацию. Он смотрит на покрытый деревьями горизонт, взвешиваю варианты, прежде чем наконец спросить единственное важное для него мнение. “Што ты думаешь об этом, Люси?” Топор, как и следовало ожидать, ничего ему не отвечает. Ничего, по крайней мере из того, что другие, помимо Вуди, могли бы услышать. Троица терпеливо ждёт. “Ну, полагаю, решено.” Вуди перекидывает Люси через плечо. “Айда, ребята. Давайте разозлим пару лесных богов.” —- Уже был поздний вечер когда Вигфрид, Вуди, и Уилсон наконец возвращаются в лагерь, нагруженные своей добычей. “Пöчему ты не прекращал прöсить прöщения каждый раз, кöгда нанöсил удар по древнему древесному защитнику, прöклятый лесник?” “Слухай, это дело привычки, хорошо? Но мне правда было жаль этого - оого, Уилсон, помедленнее, приятель!” “Не могу! Наука не ждёт! Спасибо за помощь увидимся позже пока!” Вуди и Вигфрид обменялись непонимающими взглядами когда Уилсон пробежал мимо них, двигаясь слишком быстро для человека, с его количеством брёвен в руках. “... Друг Иггдрасиля? Не пöказался ли Уилсöн тебе… слишкöм странным сегöдня?” “Чуднее чем обычно? Теперь, после того, как ты упомянула это… это всё тот же подонок, который вскрикивает при виде паука и прыгает от теней. И я имею в виду обычных пауков,” он добавляет, “Не тех, что Максвелл сделал. Так что, его желание намеренно вызвать пару энтов, даже во имя “науки”... это безусловно странно.” “Ты же не думаешь чтö…” Вигфрид понижает громкость голоса, “то чтö сказал Максвелл…?” Ваш учёный неисправен. Вам нужен новый. Вуди хмурится. “Ну же, девчонка. Именно то, што мы слушали Максвелла и завело нас в эту ловушку.” “Ты не öшибаешься. Нö то, чтö говорил ты, öб их коварности… и тöт факт, чтö Уилсöн тоже прöвёл время на Кöшмарном Трöне.” “Помоги-ка мне с этим пока мы тут балякаем, а?” Вуди ставит свой рюкзак на землю и принимается складывать добытые брёвна в общую кучу, и Вигфрид следует его примеру. “Мне не следовало так говорит о нём. Он хороший парень. Немного поехавший, ну а кто з нас нет.” Он принимает очередную связку брёвен от Вигфрид. “И ты знаешь это об Уилсоне, если он што-то задумал, то он сделает для этого всё, даже если ему придётся горы для этого свернуть. Как только в этой умной голове зрдится идея, то его уже не остановить. И нам просто приходится подыгрывать ему, пока он не закончит вожгаться с этим. Как он там начал гврить недавно? “Неудача - это просто удача в процессе” или што-то такое?” Вуди вынимает золотой амулет из своего кармана, проводя большим пальцем по красному самоцвету прямо в его центре. “Но даже когда он затягивает тебя в одну из своих хитроумных схем, он всё ещё приглядывает за тобой. Я думаю, это основное различие между ним и Максвеллом.” Вигфрид прикасается к месту, где её собственный оживляющий амулет покоился под бронёй, который пульсировал теплом, как что-то живое. У меня нет намерений обидеть вас или сомневаться в ваших силах, Вигфрид. Твоих или Вуди. Просто считайте это дополнительной подстраховкой. И отдельным дополнительным спасибо. “Да. Да!” Она сжимает руку в кулак и бьёт себя по груди. “Да, ты абсöлютнö прав, мöй друг! Дöлжно быть я прöсто позвöлила духу Лöки, öбитающему в маге, затмить мöй разум свöей очереднöй лöжью! Я бöльше не позвöлю себя öдурачить!” “Вот это моя девчонка. А теперь айда посмотрим что для нас сегодня сготовил Варли, а?” —--- “Угх, Уилсон! Уикерботтом заставит меня принимать ванну это твоя в-” “Не могу сейчас говорить дай мне время и я придумаю как возместить это тебе мы поговорим потом люблю тебя пока!” “Приветствую, Уилсон. Вижу, Смерть ещё не настигла вас сегодня.” “Привет Венди привет Абигейл ночь только наступает я собираюсь заниматься наукой передай своему дяде от меня что он придурок береги себя хорошо пока!” “Уилсон? Где вы пропадали? Вы собрали те паучьи железы-” “Да Мэм они в сундуке сделаю из них мази позже отчитаете меня потом наука важнее хорошо пока!” “Ох, Уилсон! Ужин будет готов через пару-” “Привет Варли вернусь поздно возьми это и сделай что-нибудь вкусное для Веббера Уиллоу забирает мои десерты на этой неделе merci хорошо à bientôt!” Уилсон не был уверен что разделяет мнения о том, что продолжительны-интенсивные-упражнения-вызывают-эйфорию-из-за-эндорфинов, но боже, как же хорошо он себя сейчас чувствовал. Молекулы эндорфинов всё равно были слишком большими для того, чтобы пересечь его гематоэнцефалический барьер, так что дело должно было быть действительно в чём-то другом. И Уилсон подозревал, что это что-то было непреодолимым желанием заниматься наукой. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил как почти врезался в длинную щеголевато-выглядящую тень, которая ускользает от него довольно плавным шагом в сторону. “Что за чертовщина- ох, Хиггсбери. Ты всё ещё жив.” Максвелл, постукивая по сигаре мизинцем, стряхивает пепел, прежде чем обратно вставить её между своих губ. “Жалость.” “Вечер Максвелл Венди сказала тоже самое но другими словами думаю это генетическое у тебя тупое лицо и я тебя ненавижу хорошо пока!” “Чувства взаимны, прия-” Учёный пробегает подле него прежде, чем он успевает закончить предложение, и Максвелл смотрит на его удаляющуюся спину без интереса. “Ну что ж. Хорошо, тогда.” У него было целых тридцать секунд умиротворения, прежде чем Хиггсбери вернулся, бежав задом наперед. “Ты не собираешься спросить чем я занимаюсь?” “Мне всё равно.” Хиггсбери продолжает бежать на месте, не показывая никаких признаков того, что он собирается остановится. Или вернуться к тому чем он там планировал заниматься. Он просто ожидающе пялится. Максвелл был почти уверен что правильно определил выбор обуви Хиггсбери только лишь по одному звуку его цокающих каблуков. Кубинский каблуки, очень стильные. Скорее всего выбранные чтобы нивелировать комплекс роста у своего хозяина, а не в попытках выглядеть элегантно, но, тем не менее, у владельца всё ещё был хороший вкус. Если и были вещи, которые Максвелл мог бы оценить, так это стиль. … Он собирался заставить его спросить, не так ли. Максвелл закрыл глаза и глубоко вздохнул через нос. “Это нау-” “НЕПРАВИЛЬНО! Это наука.” Затем Хиггсбери пихает ему в грудь какой-то комок зелёной, травянистой массы. “Я собрал для тебя немного этих жутких цветов которые тебе нравятся потому что я ненавижу тебя и твоё лицо всё ещё тупая и магия не реальна ХОРОШО ПОКА!” Максвелл смотрит на тёмные лепестки в своих руках с тупым выражением лица, пока быстрые шаги Хиггсбери снова не удаляются. —-- “Доброго вечера, Мистер Максвелл.” Уикерботтом закрывает её книгу. “Вы так редко удостаиваете нас своим присутствием, особенно во время приёмов пищи и других дел. Могу я побыть немного наглой и поинтересоваться, по какому поводу вы тут, с нами?” Дискомфорт, исходящий от других выживших, был ощутим. Максвелл не уверен, стоило ли ему наслаждаться этим или быть раздражённым. “Мне нужно было уйти подальше от непрекращающегося шума этого дурака. Кто-нибудь ещё видел как он носится по лагерю словно маньяк, выкрикивая при это целую кучу полнейшей чепухи?” “ДА.” Тот факт, что почти каждый умудрился ответить в унисон было довольно впечатляюще, и многое говорило о Хиггсбери. Максвелл решает сесть рядом с выжившими, которые испытывают наименьший дискомфорт, находясь рядом с ним, Венди и Уикерботтом. “Мне даже интересно как вариация приветствия Уилсона была у тебя,” подмечает Уиллоу, тыкая палкой в горящие угли. “Он поведал мне о своей сильной ненависти к моему “тупому лицу” и проинформировал меня что магии не существует прежде чем кинуть в меня цветами.” Атмосфера в лагере заметно меняется: он напряжённого беспокойствия к полному недоумению. Что прерывается скромным, тихим девичьем хихиканьем с левой стороны от Максвелла. “Хехехе. Мхм, кхм кхм.” Никому в лагере, особенно Максвеллу, не доводилось слышать как Венди смеётся. Несмотря на её мрачную и угрюмый характер, её смех был мелодичным и сладким, неземным и мягким, словно снежинки на ресницах, как нежный звон серебряных колокольчиков. Этот звук повторялся и в призраке, летающей подле неё, частично приглушённый и обёрнутый пустотой, дребезжащий и потусторонний, словно разбитое стекло, но не менее захватывающий. “И Абигейл тоже. Предан своей же кровью в жестоком и ироничном повороте судьбы.” Максвелл придерживает свою голову рукой в перчатке. “Это возмутительно. Я возмущён.” Но он не звучит так, словно он возмущён. Верно прямо противоположное. Лагерь находился в коллективном шоке. Максвелл хихикал. Один за другим, каждый выживший подхватывали его смех, сначала в недоверии, затем искренним весельем, пока весь лагерь не погрузился в истерику. “... Я ел не те грибы всё это время? Потому что я не могу поверить в то, что я вижу и слышу сейчас это то, о чём я думаю.” “Ох, хей, зануда! Лёгок на помине-” Уиллоу подимает взгляд вверх, и её улыбка спадает. “Святые угодники, ты выглядишь ужасно.” Уилсон плюхается на землю рядом с Уиллоу, принимая совсем неприличную и не джентельменскую позу, опираясь локтями на бревно позади себя. “Наверное я просто устал.” Максвелл наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, подперев свой подбородок ладонью. Его спина раслаблена, глаза, которыми он окидывает внешность Уилсона, полуприкрыта и он выглядит озорным. “Скажи, приятель…” “Закончи это предложение и твой Кодекс пойдёт на растопку.” Это вызывает только больше смеха у остальных, в том числе и Максвелла. Кажется, что обитателей “Постоянства” охватывает волна облегчения, но Уилсон никак не может избавиться от этого покалывающего ощущения страха, которое накапливается в его груди как огромные кучи стекловолокна. “Мистер Варли, я думаю нашему дорогому учёному не помешало бы немного выпить, чтобы взбодриться.” “Я уверен, что у нас есть что-то подходящее, Monsieur Максвелл.” Варли передаёт стакан в руку Уилсона. “Острый овощной стингер, комплимент от щеголеватого англичанина, чьё тупое лицо вы так ненавидите.” “Эм, спасибо. За ваше здоровье, наверное.” Уилсон выпивает это залпом, затем начинает неистово кашлять. “З-звёзды! Он горячий! И холодный! И вкусный! И жжётся! Я не понимаю!” Раздаётся больше смеха. Уилсон начинает переживать не попал ли он в какое-нибудь альтернативное измерение. Ну считая того, где они уже были заперты, конечно же. “И не забывайте запить.” Варли передаёт Уилсона стакан воды. “Суп уже на подходе. tout le monde!” Выжившие встают в очередь, чтобы их обслужили, но Уилсон остаётся сидеть на земле. Он чувствует себя лучше после напитка, но то покалывающие ощущение стекловолокна не утихает. И вообще, кажется ощущение мигрировало из груди в его голову. Он чувствовал некомфортно, себя как в тумане, ощущая как его собственная кровь циркулирует по его измученному телу. Перемещение кислорода его клетками. Саморегуляция его температуры. Сбой в работе синапсов. Он чувствовал всё это. “-ерен-то не со-ираешься ужин-илсон?” “Что?” Слово покидает его рот как тягучая, раскалённая смола, не покидая его рта, прилипая к его губам, даже будто бы образуя липкую лужу на земле подле его ног. “-ужно что-то- закин- в твой ж-удок.” Он предполагает, что это был голос Варли, но звон в его ушах мешает расслышать. “-ложить-ебе немн-бульё-?” Уилсон пытается думать сквозь пелену, покрывающую его мозг, пытается расслышать слова сквозь завывающий ветер в его ушах, пытается видеть сквозь слой вазелина, размазанного по его глазам, но всё, что он может сделать, так это облокотиться на бревно, с пустыми глаза и приоткрытым ртом. “-иятель-!”“-истер-илсон-!”“-ггсберри-!”И после этого была только пустота. “Уилсон! Уилсон! Что же нам делать? Он абсолютно отключился!” “Прекрати кричать и дай мне подумать!” Максвелл судорожно перелистывает страницы Кодекса. “Вуди, Вигфрид, вы последние кто был рядом с ним, что вы делали?” “Уилсöну понадöбились живые брёвна для экспериментöв, так чтö мы устрöили охöту на Энтöв-” “Вы намеренно призвали Энта!?” “Простите меня за мою дерзость, Миз Уикерботтом, Мэм,” перебивает Вуди, “но это не то, что щас действительно важно! Но да, он был твёрдо намерен надыбать этих жвых брёвен, он хотел попытаться выращивать грибы для лагеря.” “Мы тоже говорили с ним об этом утром,” серьёзно добавляет Варли. “Он хотел сделать это для того, чтобы у нас всегда под рукой были ингредиенты для еды и лекарств. Думаю, это потому что он чувствовал себя виноватым за то, что ему самому пришлось использовать остатки нашего запаса синих грибов.” “... Это потому что этим утром я отчитала его о наших ограниченных ресурсах.” Уикерботтом отчаянно держится за голову. “Уилсон, ты милый, глупый, дурной мальчишка, что же я наделала…?” “Поедание сырых грибов в качестве лекарства, охота на Энтов,” Максвелл трёт свои виски. “Теперь понятно, почему Хиггсбери был таким одержимым сегодня, этот идиот потратил весь день, сводя себя с ума.” “Дядя,” Ели слышно произносит Венди, “вы сказали, что Уилсон до этого кинул в вас цветами. Есть ли шанс, что это были злые цветы?” Я собрал для тебя немного этих жутких цветов которые тебе нравятся потому что я ненавижу тебя и твоё лицо всё ещё тупая и магия не реальна ХОРОШО ПОКА! Максвелл вылавливает из кармана полную руку лепестков. “Святая Мария и Иосиф,” он бормочет себе под нос. “Варли, нам нужно что-нибудь, чтобы восстановить рассудок Хиггсбери немедленно.” “Уже занимаюсь этим.” Варли смешивает ещё один острый овощной стингер и становится на колени перед кататоническим учёным. “Уиллоу, поддержишь его для меня, пожалуйста?” “Х-хорошо. Давай, б-ботаник, поднимайся.” Она прислоняет Уилсона к своей груди, а Варли аккуратно наклоняет его голову и вливает овощной коктейль прямо ему в рот. “Давай же, mon ami, возвращайся к нам.” Взгляд Уилсона устремлён в никуда, его губы едва двигаются. Варли наклоняется ближе, чтобы расслышать, что тот говорит. “‘Максвелл’” В туже секунду он встаёт на колени возле него по другую сторону от Уиллоу и Варли, Кодекс Умбра остаётся открытым в готовности. Хотя для чего, он не знает. “Что такое? Что не так?” “Я могу услышать И̕х̚.” Только Варли и Уиллоу находились достаточно близко, чтобы увидеть как широко расширились глаза Максвелла. “Хиггсбери, послушай меня.” Он говорит медленно, концентрируясь на том, чтобы его голос оставался твёрдым и ровным. “Ты должен бороться с этим.” “Знания… Он͝ѝ обещают мне… знания…” Он делает мягкий, почти блаженный вздох. “Показывают мне… ужасные, прекрасные вещи…” “Дерьмо,” Максвелл шипит под нос. Варли и Уиллоу обмениваются встревоженными взглядами. Максвелл почти не ругается вот так. “Варли, я правда ненавижу продолжать просить, но-” “П̶р̴о̷д̶о̶л̵ж̴а̸е̶ш̶ь̶ ̷с̸о̸б̸л̵а̸з̵н̶я̷т̵ь̴ ̷м̴е̸н̷я̶ ̸н̶а̴п̴и̷т̵к̴а̶м̴и̷,̶ ̸У̷и̶л̴ь̸я̴м̸ ̵К̷а̸р̵т̶е̵р̴?̴ ̶Т̸ы̷ ̷г̵а̶д̷к̸и̴й̶ ̴с̶т̷а̴р̷и̷к̷а̷ш̶к̸а̴.” Ударная волна прокатывается по лагерю, сбивая каждого выживающего с ног. Хор жалких, слабых криков разносится по воздуху вместе с треском углей от костра. “-не могу дышать-” “-как же больно-” “-моя голова-” “-не могу пошевелиться-” Максвелл задыхается и хрипит, пытаясь подняться со своего нового положения лицом в земле. Он едва различает сквозь свои затуманенные глаза приближающихся к нему пару элегантных туфель, и понимает, что его предыдущее предположение было верно. Туфли были на кубинском каблуке. Он смутно слышит шелест страниц, и его внутренности пробирает дрожь, когда он понимает, что кодекс больше принадлежит больше не ему. Хиггсбери презрительно цокает языком, пробегаясь глазами по страницам тома. “Звёзды, твоя латынь отвратительна. Но, предполагаю, этого и следовало ожидать от третьесортного шарлатана, который возомнил себя интеллигенцией. Ха, и я думал что это я, у кого есть тенденция преувеличивать свои способности.” “Кодекс… Отдай мне его…” “Ты хочешь его обратно? Тогда возьми его.” Уилсон бросает книгу в темноту за защитным кольцом света от костра. “На твоём месте я бы поторопился. Тени голодны и Чарли просыпается.” “И лично моё мнение, я думаю что книги, которые наша болтливая старая дева читает детям на ночь, подойдут тебе больше. Ты когда нибудь читал Волшебника страны Оз?” Одержимый учёный надавливает носком туфли на адамово яблоко Максвелла - гортанный выступ, если говорить научным языком - с удовольствием наблюдая, как скрючившийся на земле фокусник кашляет и рефлекторно пытается сглотнуть. “Тебе понравится. Эта история про бездарного лысеющего шарлатана, который обманом заставляет людей поверить, что он великий и могущественный волшебник. Он даже не может использовать свои ограниченные силы, чтобы отправить хоть кого-нибудь домой. Звучит как-то знакомо, если задуматься об этом.” “А можно было бы подумать, что самопровозглашённый учёный,” Максвелл с трудом выдавливает из себя слова, “вспомнит историю и Фаусте и то, что с ним случилось, когда он заключил сделку с Дьяволом в обмен на безграничные знания.” Уилсон смеётся, мрачный звук, наполненный смесью веселья и презрения. “Ооох, туше. Это то, что мне нравится в тебе, Максвелл. Ты просто полон энергии и задора.” “Уилсон, прекрати!” Уиллоу умудряется подползти к нему и отчаянно ухватиться за его щиколотки. Её голос наполнен болью и слезами. “Пожалуйста, это не ты!” “Ох, Уиллоу.” Учёный наклоняется, чтобы погладить её по голове. “Дорогая, милая, психопатка Уиллоу. Мой самый первый друг.” Он резко дёргает её вверх за волосы и отбрасывает в сторону, как тряпичную куклу. “И̴д̷и̴ ̷п̴о̵л̵з̶и̷ ̵о̶б̶р̵а̶т̶н̷о̵ ̵в̸ ̴с̷в̴о̶ю̷ ̴с̷т̶о̸ч̵н̸у̵ю̸ ̵к̶а̸н̷а̴в̶у̶,̴ ̶т̵у̵д̸а̵,̴ ̷г̴д̴е̴ ̴т̸в̵о̶и̸ ̸р̵о̸д̴и̵т̶е̵л̴и̶ ̷б̸р̴о̷с̸и̷л̷и̴ ̸т̸е̶б̵я̶,̴ ̵г̷р̶я̶з̸н̵а̵я̶ ̴ш̸л̸ю̴х̴а̷.” “Да как ты смеешь.” Максвелл побледнел от ярости, сгорбленный и ноустойчивый, но уже стоя на своих двоих. “Как ты смеешь так с ней разговаривать.” “Ох, это просто д́раго͝ценͅно̏” Хичщная ухмылка Уилсона неестественно растягивается на его лице, когда он хлопает руками вместе. “Мне припоминается, что ты сказал ей абсолютно тоже самое, когда она впервые попала сюда. Мне пришлось держать ей, пока она выплакивала глаза в мою рубашку до тех пор, пока она не уснула.” Уилсон трясёт головой. “И после этого, сегодня я ухожу буквально на пять минут, чтобы заняться своими исследованиями, а когда возвращаюсь, я вижу что ты весь такой общительный и весёлый и лучший-приятель со всеми. Ну знаешь, со всеми теми людьми, которых ты принижал, унижал и убивал не один раз. И обращался к ним, как к своим “пешкам”. Но конечно, продолжай вести себя высокомерно и самодовольно по отношению ко мне.” У Максвелла не было подходящего ответа на это. “И к слову, почему бы тебе не рассказать остальным, как много раз ты убил лично меня? Я уверен, они все умирают от любопытства” “... пять…сотен…” “Гро́м̚че.” “Пятьсот сорок три раза.” “И прошлой ночью ты пытался довести счёт до пятьсот сорока четырёх. Потому что я задел твоё драгоценное эго.” Уилсон лягает его каблуком прямо в грудину, снова отправляя его лежать на землю. “Жаͅлк͠ӥй̕. Ты полный пӧз̂оͅр͝ для всех.” “Хиггсбери-” Максвелл хрипит, “зачем ты это делаешь?” “Зачем? У меня есть свои причины. У̴ ̷м̷е̷н̷я̴ ̴е̴с̸т̸ь̸ ̷ц̶е̴л̴ы̶х̷ ̵п̵я̶т̵ь̵с̶о̸т̵ ̴с̴о̴р̵о̵к̵ ̸и̴ ̸т̸р̷и̷ ̵п̶р̸и̴ч̷и̵н̵ы̷.̵ ̷. ”Выживающие беспомощно наблюдают как Уилсон седлает грудь Максвелла и ударяет его по лицу. “Уилсон!” И он бьёт его снова. “Уилсöн!” И снова. “Приятель, остановись!” И снова. “Человек науки!” Уикерботтом защищающе прижимает Венди и Веббера к своей груди, закрывая их глаза. Но они всё ещё могли слышать. Дети вздрагивали каждый раз, когда по голове бывшего Короля прилетал удар. Оба ребёнка сжимаются, когда нос Максвелла ломается с тошнотворным хрустом. “Хах, ты даже не хныкаешь. Обычно ты такая плаксивая су́каͅ когда дело доходит до боли.” Максвелл остаётся тихим. Он даже не пытается остановить поток крови, вытекающей из его носа. По крайней мере, Хиггсбери думает, что это кровь. Здесь что-то намешано вместе с ней, какая-то полужелеобразная мутная чёрная жидкость, просачивающаяся между клетками крови, гемоглобином и плазмой. “Ты и кровоточишь Кошмарным Топливом?” Глаза Хиггсбери загораются тем светом, который слишком знаком всем выживающим. “Ка͜к ͝ж͘ё ̍и͂нт͝ер̓е̇с͛но͜ .” “Нет!” Уиллоу издаёт пронзительный крик. “Уилсон, нет! Остановись!” “Ох, моя дорогая девочка, ты так хорошо меня знаешь! Ммм, я не могу припомнить последний раз, когда я проводил правильную вивисекцию.” Уилсон достаёт грубую бритву из его кармана, задумчиво вертя его в руках. “Кстати, Максвелл, вот урок латыни для тебя, так как я знаю, как тяжело она тебе даётся: слово “вивисекция” образуется от латинских vivus, “живой”, и sectio, “рассечение”” Он почти светится от радости. “Разве знания не прекрасны?” Максвелл сжимает глаза, когда ручка бритвы прижимается к его артериям на шее. “Нам будет так весело учиться вместе. Ты, я и Ӧ͝н̉и.” Он отчётлиго чувствует, как чужие губы прижимаются к его уху, и он даже благодарен Хиггсбери за то, что тот проявил к нему достаточно милосердия, и шептал достаточно тихо, чтобы слышал только он. “Готов поспорить, что ты кончишь и от этого тоже, дͅеген̒е̉ра̋т ͑.” “А сейчас.” Хиггсбери снова приподнимается в сидячее положение. “Где же, ох где же мне следует сделать свой первый разрез…? Ох, эти возможности безграничны.” “Вы не можете!” Уилсон поворачивает голову в сторону, откуда доносился голос. “Прошу прощения?” “Вы не можете,” Повторяет Венди, сжимая челюсти и расправляя плечи. “Вы не можете этого сделать.” “И почему же, цыплёнок, почему нет?” “Потому что вы оба были на троне. Вы оба Короли.” Уилсон моргает. “Прости, дорогуша, но я не улавливаю.” “Вы уничтожили всех остальных на “доске”. Вы единственные кто остались. Два Короля.” Уилсон расплывается в радостной улыбке. “Ох, теперь я понял! Ты имеешь в виду Мединскую победу!” Уилсон подносит окровавленную руку к своей щеке, вне себя от ликования. “Ох, ну разве ты не умница! Посмотрите, тут растёт будущий гроссмейстер!” Уилсон прочищает горло, так, будто собирается читать лекции полной аудитории студентов. “Для непросвещенных, это ситуация, когда все остальные фигуры были взяты и остался только Король - давайте сделаем Максвелла чёрным, восхитительным и элегантным чёрным Королём - это имеет название “Голый Король”. Или же “Одинокий Король”, как вам больше нравится. Теперь же, Голый Король не может надеяться на победу, так как Голой Король никогда не сможет поставить шах, а значит и мат. Так что когда бедный, сварливый, старый Чёрный Король Максвелл столкнулся с бесстрашной Белой Пешкой в лице Учёного Джентльмена, ну.” Он замолкает на мгновение. “Ну, бывшей Пешкой. Думаю, я достоин повышения до Ладьи после всего случившегося.” Он хихикает себе под нос. “А после, меня повысили и до Короля! Погодите ка. Подождите, это же шашки.” Уилсон неодобрительно указывает бритвой на Максвелла. “У тебя действительно не получается не смешивать метафоры.” “И всё же. Младшая Картер пытается сказать нам, что два Короля не могут поставить шах друг другу. Так что игра заканчивается на ничье. Это Мединская победа. Хотя. насколько мне известно, это немного некоректное название. Очень запутано. В заключении, Максвелл дермого разбирается в шахматах, латыни и магии. Которая не реальна. И его лицо всё ещё тупое. Благодарю за внимание.” Уилсон слегка кланяется. Выжившие смотрят на него в ошеломлённом молчании. “... Ну и дела, какая непростая публика.” “Это не так то просто, да.” Максвелл выплёвывает зуб. “Полагаю, что сцена это ваша территория, не моя. Ох, но здесь есть оооодна маленькая крошечная деталь, которую ваша милая маленькая шахматная всезнайка не учла.” Брови Максвелл приподнимаются. “И какую же?” Уилсон смыкает пальцы вместе. “Король не может одолеть другого Короля.” Он ухмыляется, кивая головой в сторону костра. “Но Королева может.” Последняя вещь, которую видит Уилсон, это выражение чистой, неприкрытой паники на лице Максвелла, прежде чем лагерь погрузился в кромешную Темноту. А вместе с темнотой приходят и стремительные движения, сопровождающиеся зловещим шипением Чарли, готовящейся к удару. “Шах͝ ͝ӥ̏ м͠ат̑"”