Мир грёз

      Гинтоки ощущал, как его сознание, покинув тело, стремительно летит куда-то далеко. Это не было больно — наоборот, приятно и расслабляюще. В ушах эхом звучали чужие голоса: надломленное «нам нужна помощь…», хладнокровное «убить», безнадёжное «не получится», прискорбное «он не вернётся…». Последнее, что он услышал — это свой собственный голос, звучащий решительно, но бесчувственно: «Подключайте».       Ощутив под ногами почву, Гинтоки открыл глаза и моментально задохнулся от нахлынувшего потока ощущений: всё вокруг кричало о том, что это реальность: солнечный свет, пригревающий кожу, ветерок, от которого слезились глаза, ударивший в нос летний запах свежести.       Гинтоки опустил взгляд на свою руку — ни бинтов, ни крови, ладонь безболезненно сжималась в кулак и также легко разжималась.       От осознания тело бросил в жар, и Гинтоки сглотнул появившийся в корле ком — в напоминание о реальном мире не осталось ничего. Лишь его обычная повседневная одежда, деревянный меч на поясе и жуткое необъяснимое чувство нарастающей тревоги внутри.       Крутанувшись вокруг себя, он осмотрелся — его окружало золотистое ржаное поле. Колосья шуршали от ветра и, задевая оголенные ладони, неприятно щекотали кожу.       Вдалеке, за полем, виднелась покрытая соломой крыша небольшого деревянного строения. Раздвигая колосья перед собой, уверенным шагом Гинтоки направился туда.       Жилое здание огораживал невысокий заборчик, Обойдя дом, Гинтоки нашёл приоткрытую калитку в сад, откуда слышались весёлые голоса. Спрятавшись за деревом, он заглянул за угол, и его глаза расширились от увиденного.       На пороге дома, облокотившись руками на колени, сидел молодой Хиджиката. Его длинные распущенные волосы стекали по плечам, облаченным в темно-синее, потусневшее от времени кимоно. Как по приказу, он держал спину ровно и голову прямо, его знакомо синие глаза неотрывно смотрели куда-то вперёд. Он сидел, не шевелясь и не моргая, будто ожидая чего-то и боясь пошевелиться.       Он заметно вздрогнул и его щеки зарделись, когда из дома послышался девичий смех. Гинтоки неосознанно вздрогнул вместе с ним. Он знал, кто это. Он был к этому готов. Но сердце все равно болезненно сжалось.       Из глубины дома вышла девушка. Она ступала легко, медленно, едва касаясь деревянного пола. Бесшумно подойдя к Хиджикате сзади, она опустилась на колени, и Гинтоки увидел её лицо. Последний раз, когда они виделись вживую, цвет её кожи отдавал болезненной бледностью, уставшие глаза потускнели и выцвели. Но здесь она выглядела иначе — лёгкий румянец на щеках, в глазах плясали радостные огоньки.       Выдохнув, Гинтоки перевёл тоскливый взгляд на Хиджикату. Таким он не видел его никогда. Таким влюбленным, таким счастливым. Таким живым.       Девушка назвала Хиджикату по имени, так нежно, осторожно, и из её уст его имя прозвучало как молитва, как лёгкий перезвон фурина на ветру. Положив на плечо ленточку, она начала забирать его волосы в хвост.       Как и Хиджиката, Гинтоки боялся шевелиться и делать лишний вздох. Он видел, как Хиджиката наслаждается, как его кожа покрывается мурашками, как алеют щеки, как подрагивают пальцы.       Душу разрывало на части, в ушах стоял гул от пульсации собственного сердца. В голове звучало лишь единственное, холодно брошенное слово: убить.       Не силах больше смотреть на эту идиллию, Гинтоки отвернулся и, опустив взгляд, дернулся от неожиданности: перед ним, смотря большими наивными глазами, стоял маленький Сого, держа в руках криво сплетенный веночек из полевых цветов и колосьев. Чуть наклонив голову, он с любопытством молча рассматривал незнакомца.       Опустив руку ему на макушку, Гинтоки улыбнулся и потрепал русые волосы. Сого не отстранился, не испугался, лишь непонимающе захлопал глазками и, сделав шаг назад, убежал в сторону калитки. Гинтоки, тоскливо улыбнувшись на прощание, проводил его пристальным взглядом.       Подбежав к порогу дома, Сого торжественно вручил сестре веночек и рассказал о незнакомце. Нахмурившись, Хиджиката перевёл взгляд в сторону дерева, где уже никого не было.       Опустившись на колени, Гинтоки распахнул на себе одежду, оголив тело по пояс. Вокруг шумела и волновалась рожь, яркое солнце пригревало кожу. Гинтоки посмотрел на свои окровавленные от безуспешных попыток руки бесчувственным, стеклянным взглядом. Раны на запястьях перестали выть от жуткой нестерпимой боли, заглушенные душевными терзаниями.       Гинтоки печально улыбнулся. Всё просто.       Изрезанные руки больше не дрожали. Сердце размеренно стучало в груди. Тревога отступила, и на её место пришло лишь ледяное, расчетливое спокойствие.       Аманто умолчал об одной-единственной, самой важной детали.       Рука вытащила из-за пояса деревянный меч и приложила его конец к животу. На рукоять легла вторая ладонь. Гинтоки, сделав глубокий вздох, закрыл глаза и вытянул руки.       Недостаточно просто поранить себя.              В одно движение меч влетел в живот, разрывая плоть. Алая кровь залила примятые колосья.       Чтобы выйти из чужого сна, нужно себя убить.