Мир грёз

      Когда Гинтоки погрузился в сон, все присутствующие в комнате затихли. Кондо присел на край койки, Сого, пристроившись сбоку от него, облокотился на железную перекладину. Кагура не стала подниматься со своего места, внимательно наблюдая за Гинтоки издали. Шинпачи подошёл к амантовскому устройству, готовый выключить его в любую секунду. Мацудайра ушел, забрав с собой рядовых и медика.       Следующие несколько минут стояла гробовая тишина, прерываемая лишь писком аппарата жизнеобеспечения. Изредка Гинтоки глубоко и болезненно вздыхал, но не более. После очередного такого вздоха Шинпачи не выдержал, обведя всех взволнованным взглядом.       — Может отключим его? Почему он так долго?       — Согласна! — Спрыгнув со своего места, Кагура подошла к Гинтоки и, скрестив руки, возмущенно на него уставилась. — А вдруг они там с майорой сейчас бессовестно нажираются и не собираются возвращаться?       — Оставьте. — Кондо помотал головой. — Я быстро вернулся, потому что меня насильно выбросило обратно. А его там нет. Неизвестно, как много времени ему нужно. Может он уговаривает Тоши проснуться, а мы помешаем.       — Уговоры бесполезны. — Устало промямлил Сого, оперевшись головой на ладонь. Больше покалечить тело замкома он не пытался и, будто даже успокоившись, перестал выжигать взглядом в нем дыру. Развивать свою мысль Сого также не стал — всем и так всё было понятно без слов. Кондо бессильно смял форму на коленях, Шинпачи потупил взгляд, Кагура сжала губы, низко опустив голову.       Секунды ожидания тянулись бесконечно долго. Казалось, что прошёл целый час, но на самом деле — не больше минуты.       Все испуганно вздрогнули, когда устройство пронзительно затрещало. Вместе с ним в каком-то судорожном припадке затрясло и Гинтоки. Его тело неестественно выгнулось, по лицу, искаженному гримасой немой агонии, заструился ледяной пот. Он хрипло захлебывался воздухом как выброшенная на берег рыба.       Вскрикнув от страха, Кагура начала трясти его за плечи. Шинпачи, в панике запутавшись в кнопках, беспорядочно нажимал на всё разом. Сого резко выпрямился, его рука инстинктивно легла на рукоять меча. Чуть не плача, Шинпачи решился вырубить устройство, просто выдернув его из розетки. Аппарат заглох, и Гинтоки, дернувшись вперёд, открыл глаза.       Дети облепили его с обеих сторон мгновенно: схватив под локти, они аккуратно усадили его, без конца расспрашивая о самочувствии, но он их будто не слышал. Приложив забинтованный кулак к животу, он посмотрел на него мутным взглядом. Свежей крови не было, как и раны от меча. Но фантомная боль все никак не отступала, заставляя сгибаться пополам в страшных муках.       Потребовалось несколько секунд, чтобы он смог отдышаться и, опираясь на Шинпачи и Кагуру, выпрямиться. Гинтоки повернул голову в сторону койки, и по его лицу пробежала тень. Он выдавил из себя сквозь пелену лишь два слова: «Ещё раз». Шинпачи и Кагура замерли, оцепенев от ужаса. В один голос они сразу же запротестовали, но Гинтоки, не обращая на них внимания, смотрел прямо на Сого с немой мольбой в глазах. И они поняли друг друга без слов.       Оттолкнувшись от перекладины, Окита захромал в сторону Гинтоки. Шинпачи и Кагура непонимающе обернулись на него лишь на мгновение, когда он, бросив похоронное «уходим», схватил их за плечи и потащил к выходу. Кагура вырвалась моментально и, бросившись к Гинтоки с криками, вцепилась в него мёртвой хваткой. Шинпачи удержать было не так сложно — он лишь словесно пытался вразумить своего босса, изредка дергая плечом как от удара хлыстом.       Гинтоки повернул голову на бьющуюся на его руках в истерике девочку и, положив ей руку на голову, ласково погладил на макушке.       — Я вернусь, Кагура. — Его губы, дрогнув, растянулись в лёгкую полуулыбку. — Лишь сделаю, что должен, и вернусь. Обещаю.       Ято замерла и, не поднимая головы, разомкнула хватку. Сделав два неуверенных шага назад, она до дрожи сжала губы и, резко развернувшись, пошла к выходу. По пути, схватив Шинпачи за рукав, она утащила его вместе с собой.       Дверь хлопнула, шаги стихли, но Гинтоки ещё долго казалось, что он слышит её плач. Они не посмотрели на него в последний раз, и это разбивало ему сердце. Но он улыбался.       Пусть так. Не нужно им смотреть.       Гинтоки обвел взглядом Кондо с Сого и кивнул в сторону устройства. Кондо зажмурился, его лицо исказилось от немой муки, но он молча кивнул — больше медлить было нельзя. Сого, поймав этот кивок, молча подошёл к Гинтоки и, подключив аппарат обратно к сети, нажал на кнопку.