Пробуждение Древнего

Росаго не понимал, как всё дошло до этого. Вчера Ян Райт, которого они разыскивали, наконец связался с сотрудниками разведки Фейсака через телеграфное отделение, расположенное выше по течению реки от места смерти Эзреаля. Местонахождение рукописи, раскрытое в зашифрованной телеграмме, было передано в страну их шпионами без малейшей потери смысла. Они должны были первыми найти рукопись, однако MИ 9 каким-то образом узнала об этом и прибыла на место миссии раньше них. Завязалась хаотичная схватка, и он потерял всех своих секретных агентов, прежде чем сумел спасти хотя бы половину рукописи от MИ 9. В посольстве Бейкерленд пришёл в ярость. Из-за конфликта с MИ 9 и провала операции с рукописью его вскоре переведут обратно в Интис, и он лишится всего, чего добился. Всю вину он свалил на того мальчишку, который осмелился передать сведения в MИ 9. Именно поэтому Росаго оказался здесь — на заброшенной фабрике на окраине Баклунда — чтобы выполнить свою работу и свести счёты ради мести посла Бейкерленда. Обычно ему не следовало иметь дело с обычными людьми, однако члены банды Змангера, отвечавшие за слежку за Яном Райтом, сообщили, что, опасаясь возмездия, Ян Райт после выхода из телеграфного отделения отправился в бар и нанял низкоуровневого Потустороннего, отдав всё своё состояние в обмен на защиту во время побега из Баклунда. При этом он не знал, что его передвижения были раскрыты уже в тот момент, когда он вошёл в телеграфное отделение. Перед тем как войти на территорию заброшенной фабрики на окраине Баклунда, Росаго обратился к силам провидца, и результат показал, что всё в порядке. Он также воспользовался духовным зрением: нити, соединенные с ними двумя, проходили сквозь обветшалую крышу фабрики и уходили в бесконечно тёмное ночное небо. Росаго по-прежнему не мог понять, как всё дошло до этого. Его суставы стали неподвижными и вялыми. Опустив взгляд, он увидел бесчисленных прозрачных, жутких насекомых, выползающих из каждого сустава. Они переплетались между собой, пронзали одежду, извивались и пугающе корчились. С каждым мучительным шагом он отчётливо ощущал, как эти твари проникают в его суставы и выползают наружу, заставляя кости скрипеть и стонать. Старая фабрика ночью казалась бесконечной, дорога под ногами уходила всё дальше во тьму, а лунный свет за окнами был таким красным, словно кровь вот-вот прольётся. Внутренний голос отчаянно предупреждал его: Это неправда. Росаго убеждал себя, что никакие сверхспособности не атакуют врага подобным образом. Это всего лишь иллюзия. Или сон. Ему нужно лишь найти того, кто применил эту силу. С трудом повернув голову, он задействовал духовное зрение и быстро просканировал фабрику. Наконец он уловил за собой следы духовных линий. Тонкие чёрные нити были рваными и неустойчивыми, выглядели особенно размытыми, словно были наложены поверх другого слоя реальности. Сон. Росаго почти сразу рассмотрел одну из возможностей — Кошмар седьмой последовательности на пути Ночи! Будучи заклятыми врагами Тайного Ордена, они обладали значительными знаниями об этой способности. Квалифицированный Кошмар мог бесшумно затянуть противника в сон, где использовал искаженную среду, чтобы усмирить врагов. За пределами сна его союзники также могли нанести смертельный урон спящим противникам. У Росаго не было времени размышлять, почему потусторонний седьмой последовательности из Церкви Ночи появился в такой простой миссии; ему нужно было немедленно вырваться из сна и проснуться. Когда он осознал, что находится в сне, из пустоты появилась размытая фигура, словно наконец получившая сигнал. Кошмары, управляющие снами, неизбежно оставляют следы, у него было два варианта: либо убить Кошмара как можно скорее, либо найти способ проснуться. Росаго принял решение почти мгновенно — сначала уничтожить Кошмара. Он уже несколько раз проводил гадания. На фабрике было всего два человека: Кошмар перед ним и Ян Райт. Пока он мог быстро справиться с этой седьмой последовательностью, обычный Ян Райт не мог бы причинить никаких проблем. Более того, будучи владельцем сна, зная, что это его собственный сон, он обладал властью над пространством и мог ослабить силу Кошмара. Росаго щелкнул пальцами, и под его ногами вспыхнул огненный шар, мгновенно поглотивший землю. Насекомые в его суставах сгорали от жара, шуршали и падали на пол. В следующую секунду пламя распространилось к ногам фигуры, двигаясь с ловкостью охотящейся змеи. Но как бы ни извивался огненный змей, он не мог дотянуться до подола одежды фигуры. Земля под их ногами внезапно погрузилась во тьму, струящуюся, словно живое существо. Казалось, фабрика пробудилась от сна: её «тело» извивалось и растягивалось. Расстояние между ними, которое до этого было относительно небольшим, мгновенно увеличилось. Увидев, что огненный змей не догоняет, Росаго решительно потушил пламя. Играть в прятки больше не было времени. Он поднял руку: плечи и локти покрывались червями, которые продолжали расти и плавиться, и с трудом поднял её до уровня бровей, снова щёлкнув пальцами. С грохотом голова наклонилась влево; на виске появилась огромная рана, почти раздробившая половину черепа. Плоть и кровь разбрызгались повсюду. Росаго изогнул губы в улыбке, его полуобожжённый глаз вращался в раздробленной глазнице, тёмный мир постепенно рушился у него на глазах. Это сработало! Он почувствовал облегчение: проснувшись, он сможет управлять духовными нитями Кошмара и превратить его в марионетку, частично компенсируя потери. Он с нетерпением открыл глаза, чтобы найти Кошмара, но тело оставалось онемевшим и вялым. Волны леденящего холода пронизывали суставы и душу, заставляя неконтролируемо дрожать. Что случилось? Он мыслит холодно и бесчувственно. Кошмар не обладал такими способностями. Они одновременно вышли из сна; невозможно восстановить контроль за короткое время. Даже обычный человек вроде Яна Райта не смог бы владеть таким мощным и необычным инструментом. И… другие… Росаго напрягся, чтобы открыть глаза, и увидел в разбитом стекле рядом с собой женщину в чёрном придворном платье. Её лицо было бледным, как снег, волосы светло-золотистые, губы ярко-красные. Она была словно призрачная тень, отражающаяся в стекле. Это отразилось в его глазах. Призрак. Невозможно. Мысли Росаго двигались медленно, словно машина без колёс. Перед приходом он, используя духовное зрение, обнаружил, что на заводе всего две линии, связанные с душой. Одна принадлежала Яну Райту, который спал на заводе, а другая, по всей видимости, была Кошмаром, заманившим его в ловушку сна. Как могло появиться третье лицо? По мере того как призрак приближалась, он терял способность мыслить. В последнем полностью контролируемом взгляде он окинул взглядом стоящего сбоку Кошмара. Духовное зрение всё ещё функционировало, и нити всех духовных линий казались уносимыми и парящими в облаках, словно марионетки, поставленные богами на сцену. Только один человек отличался от других. Только этот «Кошмар» был другим. В его видении духовные нити Кошмара соединялись в единую цепь, образуя замкнутый круг, и он даже не мог разглядеть, где начало, а где конец. Его собственная духовная линия не простиралась через крышу фабрики, поэтому он не мог её увидеть снаружи. Жуткие звуки жевания долго эхом разносились по пустой заброшенной фабрике, прежде чем стихли. Ползучий голод, получив первую пищу после смены владельцев, наконец насытился. Леонард отложил характеристику «Последовательность 5» и выплатил оговоренную сумму мисс Шэррон. Шэррон убрала деньги, не пересчитывая их. Лазурные глаза не отрывались от Леонарда, взгляд был глубоким и непостижимым, почти нечеловеческим. — Помни, что ты мне обещал. Леонард дотронулся до носа. — Найдите меня на Пинстер-стрит, 7, когда я вам понадоблюсь. Получив обещание, Шэррон кивнула. Она отступила на шаг назад и, словно тень, появилась в зеркале и мгновенно исчезла. Леонард с облегчением вздохнул, подошёл и вытащил мальчика Яна из угла. Тот слушался, закрывая глаза и уши, дрожа за духовной стеной. Хлопок Леонарда по плечу чуть не заставил мальчика вскочить от испуга. — Ладно, теперь всё кончено, — Леонард быстро поднял руку, показывая, что не проявляет агрессии. После того как Ян немного успокоился, он убрал руку, достал из кармана две однофунтовые купюры и протянул ему, — Бейкерленд, вероятно, не уйдёт в отставку ещё две недели. Тебе лучше уехать куда-нибудь подальше, чтобы избежать неприятностей, и вернуться через месяц-два. Ян странно посмотрел на деньги в руке, затем на него и, наконец, взял их. Хотя ему и не нравилось быть вынужденным стать приманкой, он должен был признать: если бы человек перед ним не появился, его, скорее всего, арестовали бы и допросили о местонахождении рукописи, когда он выйдет из телеграфного отделения. — Спасибо, — сказал он. Клейн сидел в кресле Шута с высокой спинкой, наблюдая, как Леонард провожает Яна, а затем повернулся, чтобы убрать следы их присутствия. Большая часть битвы произошла во сне, и Леонарда, защищённого ангельской бумажной фигуркой, вряд-ли можно было бы найти через гадание. Оставалось лишь удалить видимые последствия их пребывания. Леонард быстро закончил уборку и потянулся. Управление Марионеточником пятой последовательности с помощью способностей Кошмара за короткое время значительно истощило его духовную энергию. — Если бы только мы могли летать, — пробормотал он. В этой безлюдной глуши не было даже конной повозки, и придётся возвращаться пешком. Клейн поднял бровь, не в силах удержаться от мысли о морской трости, которую он когда-то продал Леонарду. Образ Леонарда, стоящего на ней, всегда напоминал ему о Службе доставки Кики. К сожалению, предмет всё ещё существовал на том первобытном острове со своими потусторонними характеристиками, и было неизвестно, можно ли будет в будущем превратить его в аналогично мощный предмет. Однако, получив зелье знатока былого, он, возможно, сможет достать его в виде исторической проекции. ...Итак, если бы он мог вызвать историческую проекцию из свернутой временной линии, смог бы он призвать Леонарда в качестве Слуги Тайн… или, возможно, самого себя в качестве всевластного Повелителя Тайн? Знатоки былого могли извлекать проекции определённого периода прошлого из пробелов истории, но теперь история и будущее сливаются, образуя изогнутый круг. Для большинства людей этот период — «фрагмент времени», неощутимый и никогда не существовавший, вырванный из «официальной истории», но для него это было реальное прошлое. Стоило попробовать. Клейн считал, что если это возможно, во многих последующих случаях можно будет найти лучшее решение. — Ты всё ещё должен мне исполнить одно желание, — голос Леонарда вывел его из задумчивости. Бессонный шёл по пустынной местности Баклунда, залитой багровым лунным светом. Вдали непрестанно текла река Тасок. Дикая трава, блестящая от ночной росы, тихо шелестела под каждым его шагом. [Ты уже подумали о своём желании?] — небрежно, без удивления, спросил Клейн. — Я всё обдумал, — ответил Леонард. Шаги поэта не прекращались, его голос эхом разносился в тишине ночи, точно так же, как и в тот день на вершине Замка Сефиры. Повелитель Тайн, только что проснувшись, уладил самые неотложные дела, затем достал щупальце из стопки писем, почти полностью заполнявших длинный стол, и утащил зачинщика в серый туман. — Вы уже определились со своим желанием? — спросил тогда Клейн. — Я принял решение, — Леонард Митчелл, теперь ангел, больше не был тем ночным дозорным из Тингена, которого он знал, и не был красной перчаткой. Ангел ночи откинулся на спинку кресла с высокой спинкой, искоса взглянув на него, длинные чёрные волосы ниспадали на плечи, словно шелк и звездный свет. — Каково ваше желание? — спросил Клейн. — Ваше имя, — ответил новоиспечённый Кошмар, — Я хочу знать ваше имя. — Но я хочу рассказать тебе об этом после конца света, — он наклонил голову и улыбнулся. Беззаботная и искренняя натура, над которой Клейн раньше подшучивал и издевался, исчезла. Теперь он выглядел точь-в-точь как ангел из Церкви Ночи — безмятежный, молчаливый и нежный. Но глаза оставались изумрудно-зелёными, как прежде. Кляйн вглядывался в эти глаза, словно сквозь прозрачную озёрную воду видел неувядающую душу. Под чёрно-жёлтым плащом щупальца, покрытые духовными символами, бесшумно ползли по земле, сворачиваясь и опуская разбросанные любовные стихи. Он подумал, что, возможно, знает, чего желает Леонард. Щупальца переплелись, образовав несколько узлов. [Хорошо], — сказал Клейн, не меняя выражения лица. «О нет», — подумал он, — «не подумает ли Леонард, что я не очень заинтересован?» Но он не смог сказать «С удовольствием» прежде, чем Леонард успел что-либо сказать. «Как бы хотелось, чтобы апокалипсис поскорее закончился», — подумал он. Его новые, ещё непривычные щупальца запутались в хаосе. Так он мог согласиться быстрее. К сожалению, апокалипсис закончился не так, как он надеялся. Он не услышал того, что хотел; время повернулось и пошло заново. Хотя щупальца в его сердце отчаянно колотились по полу Замка Сапфиры, это означало, что он мог спасти больше людей и изменить судьбы многих, что всё равно было хорошо. [Чжоу Минжуй], — Клейн, начав всё сначала, посмотрел на некогда глупого демонического волка и рассмеялся, — [Меня зовут Чжоу Минжуй]