Пробуждение Древнего

Когда Леонард высушил волосы и вышел из ванной, он увидел, как из пола, словно фонтан, вырываются белые кости, образуя огромный скелет чудовища. Существо слегка согнулось и протянуло руку к мужчине за столом.

Леонард на мгновение почувствовал, как по спине пробежал холодок, и чуть было не открыл рот, чтобы что-то сказать. В следующее мгновение он увидел, как Шут повернул голову и небрежно положил конверт и два пера, испачканные жёлтым маслом, которые держал в руке, на огромную ладонь, от которой теперь остались только белые кости. Посланник крепко сжал письмо в руке, его тело снова рассыпалось на отдельные кости, он провалился в пол и исчез из виду. Леонард открыл рот и, спустя долгое время, наконец смог произнести. — Что это такое? — Посланник мистера Азика, — Клейн указал на бронзовый свисток на столе и объяснил, — Потусторонние могут использовать ритуалы для заключения договоров с духовными созданиями, делая их своими посланниками и передавая информацию быстрее посредством путешествий по миру духов. Они только что навестили легкомысленного старого преподавателя языков из Фейсака, откопали гроб, закопанный в его саду, и извлекли несколько перьев, покрытых жёлтым жиром, и медный свисток. Когда Леонард взял лопату, засучил рукава и начал копать могилу, Герман отступил на несколько шагов назад, стоял, засунув руки в карманы, и даже пару раз бросил на него сердитый взгляд. Леонард был сбит с толку этим взглядом и почему-то почувствовал себя немного виноватым. — А я тоже могу? — Леонард с любопытством наклонился ближе, с некоторым нетерпением разглядывая старинный бронзовый свисток. — Конечно, — ответил Клейн, — Но твой уровень всё ещё слишком низкий. Я бы посоветовал тебе подождать, пока ты не достигнешь шестой последовательности, прежде чем пробовать. Заметив его любопытство, Клейн вручил ему бронзовый свисток и сказал. — Это всего лишь простой, но необычный предмет, используемый для замены ритуала вызова посланника. В тот момент, когда Леонард взял в руку бронзовый свисток, от него исходило странное, леденящее ощущение. Одной рукой он вытер волосы, а другой рассматривал необычно простой предмет, быстро потеряв к нему интерес. Он положил его обратно на стол, небрежно коснувшись ещё влажных волос, и его взгляд невольно скользнул к Шуту, который оставался сидеть за столом. «Шут. Чжоу Минжуй. Герман Воробей. Клейн». Как у одного человека могло быть столько имён? Но это не опровергало его предположение: Шут был Клейном, но не совсем; он стал Клейном после 28 июня. До 28 июня он мог быть Чжоу Минжуем, Шутом или Германом Воробьём. — Что случилось? — Клейн заметил, что Леонард пристально смотрит на него, словно ему есть что сказать. Он отложил «Виллу Штормовой Горы», которую читал, чтобы скоротать время (это было так давно, что он совершенно забыл содержание романа, поэтому перечитать его было идеальным решением), и посмотрел на Леонарда вопросительным взглядом. Леонард не ответил. Он протянул руку и коснулся тыльной стороны ладони, лежащей на столе, а затем коснулся тонкой щеки Германа. То, как Леонард коснулся его, словно прикасаясь к товару на витрине магазина, испугало Клейна. Он угрожающе прищурился и инстинктивно посмотрел на Леонарда, давая ему знак остановиться ради собственной безопасности. Но Леонард полностью проигнорировал его, вместо этого ущипнув двумя пальцами мягкую кожу щеки Клейна (очевидно, Ланевус был намного выше и тяжелее Клейна, и на этот раз щека Германа была ущипнута довольно сильно). Как раз в тот момент, когда убийственное намерение в глазах Германа вот-вот должно было выплеснуться наружу, Леонард наконец отпустил его. — Немного странно, — воскликнул он с удивлением, несмотря на холодный взгляд Германа. — На самом деле тёплый. — Это тело Ланевуса, — напомнил ему Клейн, бросив взгляд на руку, которая тянулась, чтобы коснуться его запястья. Леонард неловко отдёрнул руку, глядя на безразличное лицо Германа, его пальцы так и чесались, желая снова пошевелиться. Хотя он понимал, что это невозможно, он всё же чувствовал, что за лицом другого скрывается образ того доброго, но расчётливого маленького провидца из Тингена. Клейн прищурился и предупреждающе посмотрел на него. — На следующей встрече клуба Таро я буду участвовать как новый участник Мир. Не говори ничего лишнего. Он на мгновение замолчал, а затем добавил. — И тебе нельзя пользоваться руками. Тем более ногами. — Ты хочешь посетить собрание Таро под другим именем? — с любопытством спросил Леонард, — Но разве ты не Шут? — Шут мало на что способен. Мне было бы легче взаимодействовать с тобой, если бы я был обычным человеком, — Клейн снова взял в руки роман, искоса взглянув на него, — Ты думаешь, все такие, как ты, осмеливаются что-либо говорить? Леонард слегка откинулся назад и проницательно заметил. — Мне кажется, ты сегодня гораздо более энергичный, чем вчера. До того как его тайный партнёр был изменён, он всегда был добрым и отзывчивым, отвечал на все вопросы. Но как только он стал таким, внезапно обернулся против меня и отказался меня признавать. — У каждой марионетки должен быть свой образ, — Клейн поправил свои недавно купленные очки в золотой оправе, — Так уж получилось, что Герман Воробей — хладнокровный, безумный искатель приключений, а не твоя личная няня. Леонард услышал в своей голове смешок Пеллеза: смеялся ли он над ним за то, что тому нужна личная няня, или над этим Шутом за то, что тот не осознаёт реальность. Он прислонился к столу, глядя на Германа Воробья, который опустил голову. Несколько тонких прядей волос падали ему на лоб, отчего он казался менее отстранённым, чем описывал. — А что насчёт Шута? Есть ли у Шута тоже своя собственная личность? — спросил Леонард. — Конечно, — Клейн даже не поднял глаз, естественно перевернув страницу, — Мистер Шут — таинственный и доброжелательный древний бог, находящийся в процессе воскрешения. Вам следует проявлять к нему больше уважения. После того как он пролистал свою библию, этот уровень диалогов уже не вызывал у него стыда. Шут есть Шут, Герман есть Герман, Клейн есть Клейн — Повелитель Тайн, управляющий марионеткой, клоном и псевдонимом, подумал он. Пока мне не стыдно, никто не сможет опозориться за меня. Губы Леонарда безразлично изогнулись в улыбке. — Тогда кто же из вас настоящий? — спросил он, — Тот, кого я знаю — это настоящий ты? Клейн прервал перелистывание книги и, подняв глаза, увидел Леонарда, полусидящего на столе. Леонард стоял спиной к окну, зимнее солнце отбрасывало тёплый золотистый свет на его обычную белую рубашку. Его волосы до плеч были ещё влажными, пряди падали на уши и плечи, а капли воды стекали по подбородку и шее, оставляя чёткие полосы на воротнике. Поэт опустил голову, приподнял веки — его ясные зелёные глаза пристально смотрели на него, ожидая ответа. — Конечно. Сохранение индивидуальности под каждым псевдонимом стало для него почти инстинктивным. Клейн слегка приподнял уголки губ, обнажив несколько неловкую, не совсем улыбку Германа. Вскоре улыбка стала более выразительной, её изгиб превратился в чисто саркастический смешок в духе Германа. Он фыркнул. — Иначе вы бы давно уже были в стране богов и увидели богиню. Два тихих звонка нарушили их молчаливый взгляд друг на друга. Раздался почти декоративный дверной звонок у входной двери. Леонард замер, с некоторым замешательством глядя на дверь. Он почти никого не знал в Баклунде, и каждое утро газеты всегда подкладывали в почтовый ящик. Кто же мог позвонить в его дверь в это время? Клейн тоже посмотрел в сторону дверного проёма. — Это миссис Андерсон, — сказал он. Миссис Андерсон, квартирантка дома № 9 по Пинстер-стрит, была лет сорока, жила одна и была очень общительной, зная всех на Пинстер-стрит и в окрестностях (Клейна поначалу забавляло это имя). Леонард познакомился с ней в свой первый день там. Казалось, она питала особую симпатию к этому красивому, благополучному молодому человеку: несколько раз посылала ему пирожные и печенье и постоянно пыталась пригласить его к себе, знакомя с симпатичными девушками среди своих родственниц или окружения. Леонард дважды отказывался, ссылаясь на напряжённый рабочий график, но был совершенно запуган её энтузиазмом. Он осмеливался выходить из дома только после консультации с провидцем, если только это не было поздно ночью. Лицо Леонарда помрачнело, когда он услышал ответ. Он медленно подошёл и открыл дверь после настойчивого звонка. — Давно не виделись, мистер Митчелл, — Миссис Андерсон стояла в дверях, за ней следовала её горничная Энн, в шляпе от солнца с белой кружевной отделкой, держа на руках чёрного кота, — Я искала вас последние несколько дней, но вас не было дома. Сегодня утром моя Энн сказала, что видела, как вы вернулись с другим джентльменом, чему я с трудом могу поверить. Леонард почесал выбившуюся прядь волос. — Извините, у меня довольно нерегулярный рабочий график, и меня часто нет дома. Клейн услышал, как они упомянули его, и из вежливости подошёл к двери, чтобы попасть в поле зрения миссис Андерсон. — Занятость на работе — это хорошо. Стабильная, хорошо оплачиваемая работа необходима для создания семьи, — Миссис Андерсон тепло улыбнулась и повернула голову, сосредоточив взгляд на человеке за Леонардом, — Это ваш друг? — Ах, да, — Леонард оглянулся на Клейна, в его глазах читалось замешательство, — Он пробудет у меня несколько дней. — Герман Воробей, — Клейн протянул руку, кратко представившись. Андерсон быстро схватила его за руку, затем прикрыла рот ладонью и рассмеялась: — Друзья мистера Митчелла действительно все молодые и красивые парни. Не хотите ли вы удостоить меня чести и прийти на вечеринку в это воскресенье днём? Она состоится у меня дома. Все присутствующие — мои соседи и несколько друзей. Взгляд миссис Андерсон снова переключился на Леонарда. — Ты столько раз мне отказывал. Интересно, найдётся ли у нашего занятого человека время на этот раз? Леонард выглядел смущённым, не зная, как отказать. В этот момент она услышала тихий, едва различимый шорох, похожий на трепет крыльев бабочки, и краем глаза заметила проблеск света. Инстинктивно она посмотрела в сторону звука и увидела, как с воздуха падает золотой фунт, пойманный в ладони тонкой руки. Джентльмен по имени Герман Воробей взглянул на монету и ответил за мистера Митчелла. — У него есть время. Мы будем там вовремя. Миссис Андерсон с восторгом воскликнула. — Это чудесно! Она взяла два приглашения у горничной и передала их прямо Герману, минуя Леонарда. — Я вижу, что мистер Митчелл очень занят работой и у него нет слуг дома. Будучи холостым, он, должно быть, испытывает большие неудобства. На банкете будет много незамужних дам, так что всем было бы полезно завести новых друзей. Хотя концовка и содержала несколько натянутый поворот, подтекст явно подразумевал, что она собиралась познакомить его с кем-то. Клейн поджал губы, едва сдерживая недобрый смешок. Казалось, у всех безработных женщин этого возраста были подобные наклонности, особенно учитывая, что лицо Леонарда считалось редкостью на их «рынке». Однако его согласие от имени Леонарда было не для того, чтобы тот знакомился с дамами и избавлялся от холостяцкой жизни, и не просто ради развлечения. Скорее, это произошло потому, что, когда миссис Андерсон пригласила их, его духовность внезапно оживилась. Миссис Андерсон всё ещё обсуждала организацию банкета, когда улыбка Леонарда почти исчезла. Он принял приглашение, сделал несколько формальных замечаний и несколько раз кивнул, пытаясь наконец проводить её. Закрыв дверь, Леонард, который по необъяснимым причинам оказался записан на вечеринку для свиданий вслепую, с негодованием посмотрел на виновника и пожаловался. — Зачем ты с ней согласился? Блестящая золотая монета закрутилась между пальцами Германа, прежде чем он снова сжал её. Он показал гадательную монету, слегка приподняв бровь. — Моё гадание говорит мне, что там произойдут хорошие вещи.