Пробуждение Древнего

Шум, возникший из-за преследования демонической собаки всей командой Механического Сердца, полностью разбудил Патрика Джейсона. У него не было времени, чтобы обрушивать оскорбления на безмозглого зверя, который ворвался прямо в его дверь. Под крики горничной и слуги к двери спальни приблизилась торопливая, но размеренная группа шагов. Дверь распахнулась, и огромный демонический пёс ворвался внутрь, словно ураган, сопровождаемый пылающим пламенем и тёмным дулом ружья. Патрик Джейсон, больше не утруждая себя сокрытием своей личности, вырос до гигантских размеров: из его спины торчали тёмно-серые крылья, окутанные бледно-голубым пламенем, а на коже появился слой тёмного, затвердевшего кератина. Прежде чем он успел осмыслить, почему Механическое Сердце действовало так решительно, не проявляя никакого беспокойства о причинении вреда невинным, на него обрушился шквал огня, словно буря. Апостол Желания, не обладавший ни телепортацией, ни другими вспомогательными способностями, мог лишь свернуться калачиком, используя свою толстую, чешуйчатую кожу, чтобы блокировать большую часть атак. Выстрелы, обладающие очищающим и изгоняющим действием, обжигающие звуки интенсивного пламени и лязг механических, сцепляющихся шестерёнок вскоре стихли. На огромных крыльях, окутывающих Апостола Желаний, появились различные обугленные и частично расплавленные раны, но они не были смертельными для демона и даже не считались серьёзными повреждениями. Внезапно крылья расправились, и ледяной взгляд Джейсона устремился на официальных потусторонних. Он попытался прорваться, разжигая в них желания, чтобы забрать этого проклятого пса и перестроить свои планы. В тот же миг его голова словно потяжелела, и даже мысли замедлились. Что происходит? Его предчувствие опасности наконец дало о себе знать, и он инстинктивно повернул голову, чтобы посмотреть на знакомую большую чёрную собаку рядом с ним. Это странное влияние сделало его движения невероятно медленными, суставы онемели, словно его что-то сковало, и он вот-вот должен был стать чьей-то марионеткой. Берии потребовалось целых три секунды, чтобы вспомнить потустороннюю способность — пятую последовательность Провидца, Марионеточник. Хотя семья Берия значительно ослабла, это знание не было забыто. Он ясно помнил, что этот метод требует беспрепятственного манипулирования духовными нитями цели на чрезвычайно близком расстоянии для достижения полного контроля. Ему нужно было освободиться от этих оков, прежде чем он полностью подчинился бы их контролю. Крылья Джейсона Берии медленно сжались, и позади него сконденсировались синие огненные шары. Огненные шары медленно собирались, но, вырвавшись из-под контроля Берии, с невиданной скоростью устремились к сидящему там демоническому псу. Одновременно раздалось несколько громких взрывов, поднявших в воздух клубы дыма и пыли. Промахнулся. Берия чувствовал, что сила, управляющая нитями его духа, осталась неизменной. Когда дым рассеялся, он увидел слои ледяных стен, преграждающих путь между ним и гигантским чёрным псом. Большая часть льда растаяла под пламенем, которое он поспешно вызвал, и поверхность почернела от ожогов, но она всё ещё крепко удерживала его. Звук шагов эхом разносился по дорогому деревянному полу, покрытому толстым слоем воска. Он медленно повернул голову и увидел женщину в белой блузке и льняных брюках, стоящую перед официальными потусторонними. Она подняла руку и снова щёлкнула пальцами. Было возведено ещё больше ледяных стен, и его окутал ещё более пронизывающий холод, отчего на его теле поднялись слои инея и льда. Так продолжаться не может. Берия открыл рот, инстинктивно собирая остатки духовности, чтобы произнести непристойные слова. Но прежде чем его горло успело задрожать и он смог произнести хоть слог, какая-то сила взбудоражила его мозг, и рот тщетно оставался открытым — он не мог вспомнить, что собирался сделать. Затем наступила глубокая, безжизненная сонливость, которая поглотила его, словно бурлящий прилив. Несколько минут спустя огромный демон ростом более трёх метров, с крыльями и бараньими рогами, взмахнул крыльями под пристальным взглядом Механического Сердца. Икансер инстинктивно поднял пистолет, но тут же увидел, как противник свернул свою демоническую форму и постепенно превратился в холодного и знакомого молодого человека. Он слегка подозвал сидящего сбоку демонического пса, и тот лёг на землю и закрыл глаза. Его труп быстро разложился, выпустив комок красной и чёрной вязкой жидкости, похожей на кровь. — Ваша награда. Клейн передал Икансеру характеристику шестой последовательности. Тот молча принял ее, ничего больше не сказав. Выслеживание и уничтожение серийных убийц — обязанность Механического Сердца. Если Клейн стремился к сотрудничеству как дикий потусторонний, то для него было бы вполне разумно забрать всю добычу, поскольку Герман Воробей был главным спонсором, а Механическое Сердце выполняло лишь вспомогательную работу. Однако, поскольку он всё ещё использовал имя Церкви Ночи, щедрость была полезна для будущего дружеского сотрудничества между двумя церквями. Икансер, конечно, понимал этот принцип. Однако эта операция полностью находилась под чужим командованием, и он совершенно не представлял себе причинно-следственную связь. Теперь, когда тело организатора превратилось в марионетку и он не мог общаться с духами, он даже не знал, как написать отчёт. Он беспомощно махнул рукой: — Спасибо за вашу работу, мы здесь обо всём позаботимся. Затем он сказал растрёпанной женщине и Герману. — Можете вернуться и отдохнуть. Место происшествия было оцеплено, общественность успокоили, необычные следы были замаскированы, а для проверки наличия оставшихся улик использовали собаку-потустороннюю. Ночь для участников группы Механического Сердца всё ещё оставалась долгой. Поздней ночью Герман и Леонард шли бок о бок по переулку. Леонард, всё ещё похожий на мисс Фоллетт, теперь был лишь немного выше Германа. Его руки были в карманах, а слегка волнистые длинные волосы время от времени касались руки Германа. Прикосновение через рукав было не очень заметным, но игнорировать его было невозможно. Клейн размышлял про себя. «Наверное, именно так молодые пары чувствуют себя, когда выходят на вечернюю прогулку после ужина». К сожалению, жизнь Чжоу Минжуя была настолько однообразной, что состояла только из сверхурочной работы, и ему так и не довелось испытать радость обретения партнёра. Настоящий Клейн сосредоточился исключительно на завершении учёбы и поиске приличной работы, не оставляя времени на общение или романтику. В результате даже много путешествовавший и опытный Повелитель Тайн мог полагаться лишь на субъективное воображение, чтобы моделировать и строить предположения о романтических отношениях. Но сегодня вечером дул приятный ветерок, а багряный лунный свет скрывался за облаками; это была поистине уютная ночь. Леонард поднял руку и энергично потянулся, отчего и без того короткая женская рубашка задралась, обнажив обширные участки светлой кожи. На лице Клейна вздулись вены, и он не удержался — протянул руку и схватил подол одежды, одним быстрым движением стянув его вниз. Застигнутый врасплох, Леонард споткнулся и чуть не упал головой вниз. К счастью, его инстинкты седьмой последовательности ещё присутствовали в его довольно хрупком теле. Леонард изогнулся в воздухе, словно жонглёр, мгновенно выпрямляя спину и сохраняя последние остатки своего самоуважения и равновесия. Он моргнул, растерянный и озадаченный, и схватил человека рядом с собой, который небрежно собирался пойти дальше. — Что случилось? Если бы не проблемы, связанные с имиджем Шута и Германа, Клейн бы просто закатил глаза. — Если ты не хочешь, чтобы мисс Фоллетт заметили на улицах Баклунда в таком виде, тебе лучше быть осторожным. Герман подсознательно потянулся, чтобы поправить несуществующие очки в золотой оправе на носу, но остановился на полпути, прежде чем вспомнил, что снова переодел свою куклу. Теперь у него даже не было приличной одежды, не говоря уже об очках, поэтому он незаметно убрал руку. — Ох… Леонард, похоже, понял, что использует чужой образ, и быстро поправил воротник и подол своей рубашки, которые помялись от движений. Затем он протянул руку и взъерошил растрёпанные длинные волосы, видимо, пытаясь придать мисс Фоллетт более презентабельный вид. Они ещё некоторое время шли бок о бок, их шаги сливались в тишине ночи. Внезапно Клейн услышал, как Леонард сказал: — Моё зелье кошмара почти переварилось. «Так быстро?» — с некоторым удивлением подумал Клейн. Они пробыли в Баклунде всего две недели назад. Тогда ему потребовалось целых два месяца, чтобы успешно усвоить зелье. Он не был уверен, когда Леонард стал Мастером Реквиема, но это вряд ли произошло быстрее, чем у него самого. Неужели он пробрался в сон Паллеза, чтобы сыграть кошмара? Клейн невольно задался этим вопросом. — Нет, — Леонард, казалось, знал, о чём он хотел спросить. Он остановился, и его выражение лица было уже не таким расслабленным, как во время их разговора, а скорее несколько настороженным, — Я, собственно, внимательно наблюдал. Мне интересно, снятся ли тебе сны, которые можно было бы принять за кошмары. Хотя Леонард не был достаточно смелым, чтобы без предупреждения проникать в сны высокоуровневых существ, ему было очень любопытно узнать, видят ли сны Паллез и Шут и в какой форме и состоянии они спят. Поэтому он тайно наблюдал за состоянием двух паразитов на своём теле. Как он и знал ещё до того, как стал кошмаром, Паллез время от времени предупреждал его, прежде чем погрузиться в глубокий сон. Это случалось раз в несколько дней, а то и раз в неделю и обычно на короткие промежутки времени. Он не знал, нужно ли высокоуровневым существам так много сна или же паразитическое состояние потребляет меньше энергии, позволяя им бодрствовать дольше. Хотя большую часть времени старик мало говорил даже когда не спал и не отвечал, если его не звали, Леонард всегда чувствовал, что в это время он, вероятно, дремлет. Но Шут был ещё страннее, чем Паллез. Герман Воробей замер на месте, слегка повернувшись в сторону, нахмурив брови и с недоумением глядя на Леонарда, который не закончил свою фразу. Бывший напарник и теперь нынешный поэт, находившийся в поле его зрения, всё ещё использовал чужое лицо, был одет в женскую блузку и брюки и был на полголовы ниже его. Но в его светло-карих глазах читались серьёзность и настойчивость, не скрываемые за фальшивой маской, словно он гнался за чем-то до конца света. Клейн не слышал ветра. Ночной ветер, несущий серо-чёрную газету, ударялся о стену, проносясь по переулку. Он признался себе, что задание написать стихи, которое он дал Леонарду перед сном, было отчасти продиктовано его ехидным чувством юмора, а отчасти — желанием дать Леонарду тонкие, но значимые намёки. Это облегчило бы ему в дальнейшем оправдание своей роли Шута, позволив ему праведно защищаться: дело не в том, что он не хотел тебе рассказывать, а в том, что ты не поняли его намёков. В годы, последовавшие за его спячкой, его духовные черви время от времени наблюдали за деятельностью Клуба Таро и его психическим состоянием. Знаменитый, похожий на агента 007, Демонический Волк, помимо того, что был занят уничтожением Школы Роз, также усердно писал стихи, опустив голову и кусая колпачок ручки, выглядя так, будто его восемь лап вот-вот завяжутся в узел, но при этом охотно втискиваясь в гостиный стол, кресло или любой уголок поля боя. Несколько духовных червей часто пытались незаметно спуститься из Замка Сефиры и прицепиться к нему, пока он молился. Он им нравится таким, какой он есть. Ему нравится, каким он есть. — И что? — спросил он. — Мы знакомы уже больше трёх месяцев, с конца июня, — сказал Леонард, — но я ни разу не видел, чтобы ты засыпал. Клейн на мгновение замолчал, а затем подсознательно ответил глуповатым тоном: — Сон больше не так уж необходим для высокоуровневых потустороних существ. — Но старик тоже спит. Клейн попытался скромничать. — Мы всё ещё находимся на разных уровнях. Он немного подумал и добавил. — Кроме того, в наше время даже кирпич, упавший на Баклунд, может попасть в трёх полубогов, а ещё где-то прячется Амон, наблюдая за нами, как ястреб. В такой ситуации лучше быть осторожным. «Но ты же не спал, когда только Инс Зангвилл пятой последовательности создавал проблемы в Тингене», — подумал Леонард. Он всё ещё чувствовал, что что-то не так, но не мог точно определить, что именно. Если до сегодняшнего дня он лишь смутно ощущал что-то странное, то после сегодняшнего дня сомнения и лёгкое беспокойство стали подобны занозе, которая пустила корни и тайно росла в его сердце. — Не может быть, чтобы я спал шесть лет и всё равно не высыпался, — пробормотал Клейн. Он протянул руку и потянул за край своей мантии. Патрик Джейсон Берия, разбуженный посреди ночи, был одет только в мантию. Хотя ткань была хорошего качества, а фасон элегантным, он не выглядел ни растрёпанным, ни даже достойным. — Поторопись и возвращайся, — сказал он, бросив взгляд на Леонарда, который всё ещё был одет в женскую одежду, — Или тебе действительно нравится этот наряд? Леонард слегка замер, на его лице читались удивление и недоумение. — Старик, — сказал он, наблюдая за идущей впереди фигурой, — Что ты думаешь? [Высокоуровневым потустороним существам или тем, кто находится на уровне мифических созданий, действительно не так уж и нужен сон], — коротко сказал Паллез. Он сделал паузу, а затем продолжил, изменив тон, — [Однако господин Шут, похоже, слишком спешит.] Да. Леонард возобновил шаг под настойчивым взглядом Клейна. Человек, всегда внимательно следивший за своей игрой, говорил с Германом глупым тоном, словно не осознавая собственных слов. Что он пытается скрыть?