Пробуждение Древнего

Из соображений предосторожности богохульник Амон не будет напрямую использовать свою уникальность и клона 1 последовательности. Если он потерпит неудачу в этом испытании, более высокоуровневые потусторонние характеристики лишь привлекут к нему более могущественных врагов. Вместо этого он будет использовать клона Последовательности 2 и будет ждать возможности нанести удар в тот момент, когда Леонард Митчелл будет наиболее расслаблен после битвы. Клейну никогда не приходило в голову манипулировать поведением Амона с помощью 0-08. Учитывая его нынешний посредственный статус и выдающиеся писательские способности, он, возможно, даже не смог бы изменить судьбу короля ангелов, особенно с ангелом воображение Адамом рядом. Он просто хотел направить судьбу в наиболее бурное русло, чтобы избежать вмешательства извне и скрытых опасностей. Он знал, какой выбор сделает Амон. Точно так же, как он знал, что Амон воспользуется властью Ошибки, чтобы попытаться разлучить Леонарда с его тайной марионеткой. Для него лучшим вариантом было бы использовать Церковь Костей своего брата, чтобы изолировать Леонарда в полностью замкнутом пространстве, не позволяя им собрать больше помощников. Однако на этот раз Амон ещё не получил Богохульную Скрижаль для Адама, и, учитывая его высокие шансы на победу в качестве Повелителя Тайн во втором цикле, Адам может не оказывать Амону такую же поддержку, как в прошлый раз. В качестве второго варианта Амон мог бы использовать свою власть Ошибки для проведения концептуальных изменений, применяя способности, подобные Пути Ученика, чтобы перенести их в отдалённое и незнакомое место. Это ослабило бы одну или двух его марионеток и помешало бы ему быстро определить своё местоположение и собрать больше помощников. Разумеется, Амон зашёл ещё дальше, чем предполагал Клейн. Фигура Германа внезапно исчезла из поля зрения Леонарда и прыгнула обратно в лёд. В то же время пара бледных рук протянулась из пустоты и схватила Амона в углу. Затем из пустоты протиснулась фигура Рейнетт Тиннекер. Она подняла левую руку, и две светлые головы с красными глазами отлетели назад и приземлились у отрубленной шеи, открыв рты и издав беззвучный крик. Марионетка пути Дьявола осталась на Пинстер-стрит и полностью вышла из-под его контроля. Их единственными оставшимися ресурсами были марионетка призрака 5-й последовательности, Паллез Зороаст, который всё ещё не восстановил свою силу, Мастер Душ Леонард 6-й Последовательности и Рейнетт, прибывшая через мир духов. Конечно, если ситуация станет крайне неблагоприятной, Леонард призовёт мисс Пузырьковую Медузу, чтобы та с помощью мира духов увела его оттуда. Если же это не удастся, у Клейна останется возможность рискнуть духовным коллапсом и воскрешением Небесного Достойного, используя такую способность, как Слепая Глупость. Он знал, что, учитывая осторожную натуру Амона, тот не станет выкладываться на полную в первом испытании, поэтому он также постарается придержать некоторые карты. Но он не мог позволить себе победить слишком легко. Это было не просто испытание от Амона. То, насколько сильным он окажется, в конечном итоге повлияет на суждение Адама о праве на Замок Сефиры. Если Адам поверит, что у Амона всё ещё есть хорошие шансы стать Повелителем Тайн, Клейну неизбежно предстоит столкнуться с ещё одним грозным врагом. Но если на этот раз он продемонстрирует достаточную силу, Адам, вероятно, не станет рисковать, оскорбляя будущего Повелителя Тайн, полностью поддержав Амона. В конце концов, их всё ещё связывали остатки старых времён, что позволяло им стать союзниками. Учитывая характер Адама, если у него будет достаточно рычагов влияния, он с гораздо большей вероятностью предпочтёт остаться в стороне, чем встать на сторону Амона. Нынешняя ситуация, похоже, неблагоприятна для них, но Клейн к этому готов — задержка появления Амона может означать только то, что он ищет новых помощников, а среди высокоуровневых потусторонних личностей за пределами церквей Истинных Богов Баклунда единственными, кто мог бы сотрудничать с Амоном, являются Секта Демонесс и Королевская семья Лоэна. Он разработал планы действий на случай непредвиденных обстоятельств в обоих случаях. Одри Холл стояла на крыше самого большого театра в западном районе, поправила свою мягкую шапочку, которую вот-вот должен был сдуть ветер, и сильно подула в бамбуковый свисток для птиц, который держала во рту. Звук, издаваемый короткой бамбуковой трубочкой, был чётким, чистым и очень пронзительным, напоминая щебетание птиц. Маленький свисток в виде птички издавал уникальный ритм, который Одри повторила дважды, прежде чем убрать его. Затем она снова надела перчатки и медленно спустилась вниз. Она прошла всего несколько шагов, когда мелодичное пение, доносившееся снизу, внезапно прекратилось, сменившись криками и хаотичными шагами. Она спустилась и увидела, как из ложи знатного человека выбегают несколько слуг. Остальные зрители тоже встали, обернувшись, чтобы посмотреть на происходящее. Только актёры на сцене стояли в недоумении, не понимая, что происходит. Одри проигнорировала это и пошла обратно к своей ложе тем же путём, где её ждала служанка Энни. — Что случилось? — спросила она с оттенком любопытства, как только вошла в отдельную комнату, часто оглядываясь, чтобы с большим интересом понаблюдать за суматохой снаружи. — Похоже, с принцем Эдесаком что-то случилось, — неуверенно сказала Энни. — Похоже, кто-то пропал, и его ищут. В этот период в театре Монсарда ставилось множество новых постановок, привлекавших многочисленных дворян. Принц Эдесак, в частности, приходил почти ежедневно, и даже Одри, которая поначалу не проявляла особого интереса к этим пьесам, посещала их довольно часто. — Как можно заблудиться в театре? — невинно и с любопытством спросила Одри. Она не ожидала ответа от Энни, поэтому снова села и стала ждать, пока шум в театре утихнет и спектакль возобновится. От тела Леонарда исходили кольца чистого, яркого солнечного света, словно восходящее солнце, освещая весь тёмный подвал, как будто был день. Медичи, едва не поддавшись солнечному ореолу, был отброшен назад, но его губы всё же изогнулись в улыбке, и он невольно цокнул языком от изумления: — Маленький Ворон, кажется, этот мальчишка специально для меня подготовился. Два других рта на лице злого духа почему-то оставались неподвижными. В следующее мгновение его тело охватило обжигающее пламя, сжигающее всё на своём пути и мгновенно растопившее лёд в комнате. Его рыжие волосы откинулись назад, а улыбка стала всё более суровой. — Катарина! — крикнул он. Хотя стоявшая рядом с ним нестареющая демонесса выразила некоторое недовольство, она всё же использовала силу чёрного пламени. Нити чёрного пламени обвили поток огня, наделяя всё пламя способностью развращать дух. Зрачки Леонарда слегка сузились, и он сжал кулак почти сразу же, как только появилось пламя. — Заключенить в тюрьму, — сказал он. Убив Капина, они получили в общей сложности три потустороннии характеристики. Характеристики шерифа и следователя предназначались для продажи мисс Суд. Оставшуюся характеристику судьи 6-й Последовательности скормили ползучему голоду. Одних способностей шестой последовательности было недостаточно, чтобы контролировать Катарину — обладательницу способностей третьей последовательности — и Красного Ангела аналогичного или даже более высокого ранга. Леонард сосредоточил всю свою духовную силу на том, чтобы изолировать область вокруг себя, временно блокируя пламя. Он снова прикусил костяную флейту губами и подул в неё; флейта издала два коротких свистка, отличавшихся от прежних. Рядом с ним появился круглый мыльный пузырь, и Леонард, протянув руку, вытащил игральную карту размером с закладку для книги. — Карта Чёрного Императора. Сама богохульная карта может усиливать способности более низкого и более высокого ранга, не говоря уже о смежном пути Судьи. В самый последний момент, когда невидимая стена заточения вот-вот должна была быть разрушена пламенем, Леонард поднял правую руку, покрытую чёрной перчаткой, сжал кулак и объявил на древнем Гермесе: — Здесь огонь запрещён. За секунду до этого из пламени позади Медичи выскочила фигура и использовала «Крик Призрака», в то время как Леонард объявил указ. Сила, дарованная картой Чёрного Императора, погасила всё пламя. Но крик призрака пятой последовательности лишь на секунду отвлёк Медичи и Катарину. В следующее мгновение сжимающаяся паутина уже обвилась вокруг его тела. Клейн решительно отказался от атаки, использовал заменитель бумажной фигурки и спрятался обратно во льду, который вновь образовался под ногами Леонарда. Медичи не стал преследовать его. Его багровые глаза были прикованы к Леонарду, который стоял на солнце, словно дикий зверь, высматривающий свою добычу. Он с интересом усмехнулся: — Такой же слабак, как муравей, но у тебя есть немало хороших вещей. — Медичи, — донёсся из зеркального мира голос Клейна, далёкий и пустой, — Ты считаешь себя самым верным псом своего хозяина, но что думает об этом сам хозяин? Улыбка на лице Красного Ангела исчезла. Он опустил голову, его взгляд упал на слои льда, выражение лица стало пугающим. Амон, которого Рейнетт несколько раз затягивала в мир духов, а затем он снова выходил оттуда. Наконец он высунул голову и щёлкнул пальцами посреди хаоса. В его ладони появились брошь из тёмного золота и богохульная карта Чёрного Императора. Он небрежно повесил брошь себе на грудь и сказал: — Ваша провокация устарела больше, чем ваш возраст. В этот короткий миг из пустоты протянулись бледные руки, крепко сжимая его горло и жилет. Пальцы, представлявшие собой лишь пятнистую плоть и белые кости, пронзили несколько кровавых дыр в его теле. Амон спокойно щёлкнул пальцами — половина его тела стала прозрачной и, казалось, вот-вот исчезнет. Но в следующее мгновение его тело внезапно снова затвердело, и Рейнетт, воспользовавшись моментом, яростно разорвала его на части, рассыпав на сверкающие осколки. Только кощунственная карта спустилась с неба, исчезнув в мгновение ока. В нескольких шагах от него снова появился Амон. Его лицо было бледнее, чем прежде, словно он сильно пострадал. Он поправил монокль, посмотрел в сторону Леонарда и, усмехнувшись, пробормотал имя: — Паллез. Не успев договорить, он исчез с места, увернувшись от следующей атаки Рейнетт. Богохульная карта вернулась в руку Леонарда, но, поскольку Паллезу пришлось сосредоточиться на борьбе с Амоном, болезнь, которую он изначально украл, также вернулась к Леонарду. Симптомы истощения духовности в сочетании с обычной болезнью (и, возможно, чумой, распространяющейся от бессмертной демонессы) вызвали у него неконтролируемое головокружение и затуманенное зрение. Он поднял руку и снова указал на Медичи и Катарину. Его зелёные глаза отливали маленьким звездным небом. — Изгнание. Из глубин его сознания доносилась жгучая боль, использование силы более высокого уровня потребляло гораздо больше духовной энергии, чем обычно. Даже несмотря на то, что у пути Ночи уже было достаточно духовной энергии, он не мог использовать её ещё несколько раз. Катарину отбросило назад, словно отталкивая невидимой силой, но её фигура мелькнула в воздухе, исчезнув в зеркальном мире и быстро появилась снова, используя лёд позади Леонарда. Её длинные, густые волосы развевались по ветру и были полны жизни. В этот короткий миг она внезапно остановилась, будто прислушиваясь. В следующее мгновение её выражение лица изменилось, и с тревожным взглядом она исчезла обратно в зеркало. Практически сразу же в центре подвала из мира духов появилась ещё одна фигура. У мужчины были чёрные волосы, карие глаза, загорелая кожа и мягкие черты лица; на нём был цилиндр. Несмотря на его мягкую внешность, с момента его появления от него исходила леденящая аура. Медичи нахмурился, затем усмехнулся, и его фигура мгновенно растворилась в бледном свете. — Я ухожу, маленький ворон. Похоже, ты недолго останешься Королём Ангелов. Фигура Амона вновь появилась из пустоты. Он не смотрел ни на Катарину, которая внезапно нарушила своё обещание и сбежала по неизвестной причине, ни на Медичи, который уже ускользнул, когда всё пошло не так. Он закатил глаза, глядя на двух ангелов, искусно перемещающихся по духовному миру и угрожающе смотрящих на него, и понял, что сегодня ему, вероятно, не удастся сбежать. Он не расстроился и повернулся к Леонарду с игривым выражением лица. — Давно не виделись, Паллез. — Он махнул рукой. — Как насчёт сделки? Если ты меня не съешь, я помогу тебе разобраться с твоим основным телом. В ответ перед ним появилась миниатюрная версия древнего диска, разделённого на двенадцать неравных частей, которая издала глубокий колокольный звон.