Пробуждение Древнего

В ясный солнечный день «Белый Агат» пришвартовался в порту Тианы. Корабль оставался в порту в течение суток для пополнения запасов, проведения ремонта и замены деталей. Пассажиры могли сойти на берег и отдохнуть на острове, вернувшись на корабль до 9:00 утра следующего дня. Из-за инцидента в гавани Банси в прошлый раз Клейн ни разу не бывал на острове Тиана. Он лишь слышал, что это относительно первобытный остров. Он находился недалеко от порта, потому сюда часто приходили и останавливались корабли с Северного материка. Здесь много торговцев, отелей и постоялых дворов. Однако вдали от порта, рядом с рифовыми пляжами в центре и задней части острова, есть поселения, похожие на деревни. На острове живет много аборигенов, которые мало общаются с внешним миром, поэтому там мало туристов. Бармен в таверне, протирая стаканы, ничуть не удивился, когда туристы спросили о церкви. Не поднимая глаз, он ответил: — Здесь, в порту, есть церковь Шторма. — Он указал в нужном направлении. — Выйдите из бара, пройдите до конца той дороги и вы её найдёте. Сегодня в таверне было многолюдно из-за швартовки «Белого Агата». Наливая вино в бокал, он на мгновение задумался и добавил: — У нас на острове также есть церковь Ночи, но она находится не в гавани — туда нужно идти в лес. Местность там довольно сложная, и туристы вроде вас легко могут заблудиться. Леонард и Клейн обменялись удивлёнными взглядами. Это была колония Лоэна, поэтому неудивительно, что здесь верили в Богиню Вечной Ночи или Повелителя Бури. Но обычно островные и прибрежные города поклоняются именно Повелителю Бури, который может защитить их в море, и Церковь Ночи не вмешивается, если это не необходимо — это больше похоже на негласное соглашение. Бармен поднял глаза. — Я не знаю, когда её построили, но все жители этой деревни поклоняются Богине Ночи. — Этот остров не должен быть очень большим, верно? — задал риторический вопрос Леонард. — Даже если заблудишься в лесу, до наступления темноты всё равно выйдешь к берегу. Неужели раньше ни один турист не пытался исследовать лес? — Были такие, — лаконично ответил бармен, подвигая бокал клиенту за соседним столиком. Леонард наклонился вперёд, обхватив руками барную стойку, и с явным интересом спросил: — И что с ними потом случилось? — Что значит «что случилось»? — удивился бармен. — Повеселились и уехали на корабле. Что ещё могло случиться? Казалось, здесь не произошло никакого общеизвестного несчастного случая. Леонард с некоторым удивлением подумал, что ситуации, позволявшие ему усваивать зелье, обычно были связаны с опасностью и смертью, и он ожидал хотя бы каких-то тревожных признаков. Возможно, настоящая проблема ещё даже не начала проявляться. Иначе местные Церкви Шторма и Ночи уже бы отреагировали. Леонард прислонился к барной стойке. Дверь бара была открыта, и со своего места он мог хорошо наблюдать за пешеходами на улице, а также за туристами, моряками и несколькими местными жителями, которые сидели за столиком и пили. Портовые дороги были узкими, причалы переполнены, поэтому улицы кишели людьми. Среди шумной болтовни таверны он услышал громкий мужской крик — приглушённый и неразборчивый. За ним последовали беспорядочные возгласы и местные ругательства. Клейн повернул голову и с любопытством посмотрел в сторону дверного проёма. Протиснувшись сквозь толпу, он увидел, как несколько темнокожих детей лет десяти перебежали улицу. Но сзади появился высокий мужчина, схватил последнего мальчика с такой силой, что почти поднял его в воздух. — Сукин сын, верни мои вещи! Мужчина тряс мальчика, осматривая его одежду, словно пытаясь найти украденное. Он был одет в подозрительный чёрный плащ; капюшон сполз во время бега, открыв каштановые волосы и лицо южного происхождения. Однако его брови были рыжевато-жёлтыми — неудачная маскировка? Он был молод, не старше тридцати, и двигался невероятно ловко. Леонард заметил, что тот двигался в толпе слишком быстро — возможно, потусторонний. Но разве такого человека мог обокрасть ребёнок? Он повернулся к Клейну — и увидел, что тот смотрит на мужчину с выражением, в котором смешались удивление и едва сдерживаемый смех. — Ты его знаешь? — Леонард поднял брови и перевел взгляд с одного на другого. Он заметил, что мужчина, казалось, носил оружие под плащом. Его кожа не была светлой, и он, казалось, часто находился на солнце. Моряк или пират? — Вы познакомились в море? Клейн усмехнулся: — Почему ты становишься таким умным именно в такие моменты? Он поправил шляпу и слегка постучал по руке Леонарда: — Пойдём посмотрим. Когда они вышли из таверны, вокруг уже собралась толпа. Мальчик кричал, что ничего не крал, а мужчина, судя по всему, не мог ничего найти. Кляйн просто стоял с краю толпы и не делал шага вперед. Леонард знал, что он настаивает на сохранении образа Германа Воробья, и сумасшедший искатель приключений, очевидно, не проявил бы инициативы, наблюдая за ажиотажем. Поэтому он, по понятным причинам, нашел брешь, чтобы пробраться сквозь толпу, занял ближайшую позицию и наблюдал за спором между этими двумя. Похоже, этот джентльмен потерял очень важную вещь - ценную старую книгу, которую он только что вынес из книжного магазина по соседству. Он почти уверен, что ее украла группа детей, но он не может найти ее у человека в его руках. — Возможно, мой друг поможет тебе её найти, — сказал Леонард. Мужчина посмотрел на него с подозрением: — Откуда мне знать, что ты не сообщник этого парня? С этими словами он свирепо посмотрел на мальчика и тихо выругался: — Черт, если бы капитан не сказал не делать этого в людных местах, как бы я мог позволить этим парням сбежать. Леонард пожал плечами: — И что ты будешь делать? В полицию пойдёшь? Большинство людей, с которыми Клейн может быть знаком, также потусторонние, поэтому вариант с моряком в принципе можно исключить, и с его маскировкой очень вероятно, что он пират. Другими словами, он, вероятно, не может прийти в полицейский участок, чтобы честно сообщить о преступлении. Джентльмен потерял дар речи и, наконец, отпустил руку, позволив малышу убежать. Он повернулся к Леонарду, сложил руки на груди и агрессивно спросил — И что ты предлагаешь? Я не хочу возвращаться к нашему капитану с пустыми руками. Когда толпа, наконец, рассеялась, Леонард сделал два шага в сторону и свернул в переулок. Даниц последовал за ним и обернулся, настороженно глядя на мужчину, который в какой-то момент уже оказался в углу. — Что было украдено? — сразу перешёл к сути Клейн. — Записная книга о древних верованиях и ритуалах этого региона. — Есть ли какие-нибудь предметы, связанные с книгой? — Почему ты спрашиваешь об этом? — подозрительно спросил Даниц. — Гадание, — Клейн ответил кратко. Даниц достал из-под своего плаща маленькую сумку из воловьей кожи и под ней была очень длинная трещина, которая выглядела так, словно ее порезали острым оружием. — Изначально она была продана мне в этой сумке. Клейн взял его, положил себе на ладонь и взглянул на непонимающего Даница. — Давай заключим сделку, — сказал Клейн. — Какую? — осторожно спросил Даниц. Было не похоже, что тот просто попросит у него денег. — Я помогу тебе найти то, что ты потерял, а ты познакомишь меня со своим капитаном, — сказал Клейн, — Меня очень интересуют вещи, которые у неё есть. — Ты знаешь, кто мой капитан? — удивился мужчина. Герман Воробей слегка прищурился: — Пламенный Даниц, четвёртый боцман «Золотой Мечты», подчинённый вице-адмирала Айсберга. Если бы не сохранение холодного характера Германа, ему действительно хотелось бы пожаловаться: «Как другие могут тебя не узнать?» Полагаясь только на плащ, который не закрывал его лица, или на растрепанный парик. Даниц сделал шаг назад, его взгляд блуждал взад-вперед между Клейном и Леонардом, словно пытаясь выяснить их происхождение, он выглядел немного более бдительным, чем раньше. — Как я могу быть уверен, что вы не будете представлять никакой угрозы для моего капитана? Как только его голос сорвался, он внезапно почувствовал одеревенение во всем теле, как марионетка, пойманная за ниточку, его конечности больше не подчинялись ему, и даже его мысли стали вялым. Но это ощущение длилось всего две или три секунды, и его тело пришло в норму. Прежде чем он успел обрадоваться этому, он обнаружил, что ко лбу у него приставлен пистолет. Даниц сглотнул и осторожно поднял глаза. Перед ним было черное, как сталь, холодное дуло, а позади него - лицо стрелка, которое выглядело холоднее, чем дуло, и, казалось, могло в любой момент без труда нажать на спусковой курок. — Что ты хочешь? — с трудом спросил он. Клейн взглянул на него и аккуратно убрал пистолет. — Доказываю свою искренность. Даниц мысленно выругался. Он подумал, что этот сумасшедший, вероятно, имел в виду, что если бы он был настроен враждебно, то покончил бы с ним на месте, или он бы запросто мог контролировать его с помощью своих способностей. «Собачье дверьмо! Неужели он умрёт, если попробует объяснить это словами?!» Леонард сдержал улыбку и молча наблюдал за выступлением Клейна, выражение его лица было немного растерянным. Только сейчас он понял, почему у Германа был такой вид, словно он готов выхватить пистолет и убить всех перед собой в любое время и в любом месте. Но тут же он подумал, что, может быть, это потому, что условия на море были слишком суровыми, а враги и опасности - бесконечными, поэтому Клейну приходилось притворяться таким человеком. Иногда страх — лучший инструмент. Было бы здорово, если бы он тоже был там в то время. Леонард думал, что он мог бы, по крайней мере, помочь в тот момент. Клейн внезапно почувствовал холодок по спине и взглянул на Леонарда. Тот смотрел на него странным взглядом — словно молодой хищник перед охотой. — Пошли, — сухо сказал Клейн. — Найдём твою книгу.