Пробуждение Древнего

Шок и изумление быстро исчезли из глаз Леонарда, сменившись настороженностью и оттенком неприкрытой враждебности. Почти инстинктивно он сделал несколько шагов назад, встал рядом с Клейном и схватил его за запястье. Тот, в свою очередь, сжал запястье Леонарда, словно успокаивая его. Взгляд Клейна упал на «Леонарда Митчелла». Он пытался разглядеть в его глазах хоть какой-то намёк на удивление, замешательство или недовольство, но ничего не нашёл. Казалось, он даже не слышал слов Даница и не понимал, что его лицо почти идентично лицу незнакомца напротив. Схожесть была поразительной. Его внешность, манера поведения, голос и одежда в точности совпадали с теми, что были у Леонарда, когда он проводил мессу в Церкви Ночи — именно таким он его и помнил. Клейна интересовало не столько то, почему это «Леонард», сколько то, почему это именно такой «Леонард». Кто-то получил доступ к его воспоминаниям? Как? — Они тоже верующие в Богиню и хотели прийти сюда помолиться, — радостно ответила за них девушка. — Чушь собачья, — инстинктивно выругался Даниц, потянувшись за пистолетом под плащом. — Неужели сейчас время для молитвы? Но снова никто на него не посмотрел, как будто его не существовало. — Это вас устраивает? — настаивал Клейн. — Ваше Превосходительство, епископ? Он поднял взгляд, и на его лице появилась лёгкая улыбка, когда он посмотрел в эти зелёные, словно драгоценные камни, глаза. — Конечно, — епископ Митчелл слегка кивнул, многозначительно улыбаясь. — Почему я должен отказывать благочестивым верующим в возможности услышать голос Богини? Леонард крепче сжал запястье Клейна, наклонился к его уху, и в его голосе прозвучала нотка личной обиды: — Что это за штука? Клейн покачал головой, давая понять, что тоже ничего не знает. Затем он посмотрел на епископа и спросил: — Я слышал, что в вашей деревне за последние несколько дней произошло несколько исчезновений. Вашему Превосходительству что-нибудь об этом известно? — Пропали? — нахмурился епископ Митчелл, глядя на девушку так, словно слышал об этом впервые. — Кто пропал? — Дядя Энтони и тётя София не вернулись после того, как отправились в порт, и Рид из семьи Мур тоже исчез, — повторила девушка, а затем добавила тем же беззаботным тоном: — Всё в порядке, богиня обязательно их защитит. В отличие от неё, епископ Митчелл не стал отмахиваться от этого. Он продолжал хмуриться, словно погружённый в размышления. Это было инстинктивное выражение лица, свойственное ночному дозорному, столкнувшемуся с подозрительной ситуацией. Даже Даниц почувствовал, что что-то не так. Все здесь, казалось, были равнодушны к исчезновениям и возможной опасности — лениво грелись на солнце, болтали и смеялись, словно в их жизни не существовало проблем. Но этот епископ выглядел искренне обеспокоенным. И всё же самое странное — ему было совершенно безразлично, что перед ним стоит человек, почти в абсолютной точности похожий на него. Если бы Клейн сейчас был настроен шутить, он сказал бы, что происходящее напоминает тот старый мем про «постороннего с мандарином»: вроде и рядом, а вроде и не в деле. — Епископ Митчелл, — сказал Клейн, — если вы обеспокоены, мы можем пойти и проверить. — Эй! — тихо возразил Даниц. — Разве мы не можем просто уйти сейчас? Клейн проигнорировал его. — Не могли бы вы сообщить нам адреса пропавших? Епископ Митчелл опустил глаза и некоторое время колебался. Как раз в тот момент, когда Клейн подумал, что он собирается отказаться, он повернулся и посмотрел на девушку: — Итрис, не могла бы ты показать им дорогу? — Хорошо, — без колебаний ответила она. Он согласился. Клейн не мог понять, ожидал ли он этого. Он взглянул на Леонарда и увидел в его глазах не только гнев, но и большие сомнения. Потому что это было не просто подражание — это было слишком похоже на него самого. Клейн подбросил золотую монету, затем остановился у выхода и внезапно спросил: — Сэр Митчелл, когда вы стали епископом этого места? — Примерно… десять лет назад, — неуверенно ответил тот. — А до этого? — Я был ночным дозорным в Церкви Ночи в Тингене, небольшом городе в округе Авва. Вы слышали о нём? На этот раз ответ прозвучал уверенно, и на его лице появилась улыбка. Выражение лица Леонарда стало ещё напряжённее, но он промолчал. Он посмотрел на Клейна, но не смог ничего прочесть на холодном лице Германа Воробья. Их руки всё ещё были сцеплены, и он чувствовал ровный пульс — это постепенно его успокаивало. — Тогда вы знаете Клейна? — спросил Клейн. — Конечно, — без колебаний ответил епископ. — Он давно уже спит, и я очень по нему скучаю. Клейн пристально смотрел на него. На мгновение ему захотелось вернуть своё настоящее лицо, но он понимал — это ничего не изменит. Точно так же как этот «Леонард Митчелл» не мог узнать его в лицо, он, возможно, не смог бы узнать и Клейна. Он был словно запрограммирован — реагировал по шаблону, игнорируя всё ненормальное. Клейн почувствовал раздражение. Кто бы ни стоял за этим — ему это не нравилось. Он потянул Леонарда за собой и вышел. Даниц поспешил следом. На улице Даниц наконец выдохнул и его голос стал громче: — Что это вообще было? Кто этот парень? Твой брат? Леонард II? Даже если ему никто не отвечал, он продолжил бессвязно говорить: — С этой церковью точно что-то не так… У меня плохое предчувствие. Даже хуже, чем когда капитан злится и грозится выбросить нас за борт! Клейн остановился и обернулся к Итрис: — Просто скажи направление, дальше мы сами. Итрис, казалось, никому не отказывала и ни к чему не проявляла элементарного любопытства. Она указала им общее направление, объяснила знаки у двери, а затем без колебаний попрощалась с ними, улыбнулась и пошла к тропинке за пределами деревни. Затем Кляйн повернулся к Даницу и сказал с серьезным выражением лица: — Ты тоже можешь уходить. Если нужна книга — приходи завтра на «Белый Агат». Пламенный Даниц открыл рот и снова посмотрел на выход из деревни. Само собой разумеется, что он должен уехать сейчас, чем дальше от этого странного места, тем лучше. Но отсюда до пирса можно дойти пешком за два-три часа, а посередине - труднодоступные густые леса. Кто знает, что случилось с тамошними исчезнувшими жителями деревни? Странный, кажущийся ненормальным епископ только что был, по крайней мере, полубогом! Черт, как в таком захолустье мог необъяснимо появиться полубог. В случае, если этот полубог сойдет с ума и убьет жителей деревни, сможет ли он все еще вернуться в Золотую Мечту живым? — Я пойду с вами, — сказал он с натянутой улыбкой. Клейн взглянул на него, не став спорить. В конце концов, он не очень уверен, превысит ли опасность здесь допустимый диапазон для последовательности 7, Даницу действительно будет безопаснее следовать за ними. Они обошли толпу, собравшуюся в центре площади, и не сразу направились к дому пропавших, а пошли по безлюдной дорожке. Леонард взял золотую монету, которую протянул ему Клейн, и едва взглянув на друга он понял, что тот имел ввиду. В следующее мгновение фигура Клейна исчезла на месте. Даниц не уловил изменений на поверхности золотой монеты, поэтому был застигнут врасплох и нервно огляделся по сторонам, но ничего не смог найти. — Он... — Даниц нетерпеливо повернул голову, как раз собираясь спросить Леонарда, не было ли исчезновение Германа аномалией в этой деревне, но вдруг почувствовал внезапный резкий порыв ветра у своего горла. Инстинкты сработали — он отшатнулся. Тело налилось тяжестью, веки опустились, а лоб обожгло — на коже осталась кровавая царапина. — Здесь запрещено быть невидимым. Ошарашенный Даниц упал на землю, повернул голову и увидел Леонарда в черной перчатке на левой руке, его глаза светились темно-зеленым. Но в пустом переулке никто не появился. Красное пламя поднялось с ладони Даница, и он настороженно огляделся по сторонам. В следующую секунду Леонард внезапно выхватил пистолет, отодвинулся в сторону, и дуло пистолета оказалось обращенным к пустому месту, где он стоял раньше, и нажал на спусковой крючок. Как только пуля вышла, от нее не осталось и следа, и Даниц, казалось, смутно услышала рев, который не был похож на человеческий. — Что это?.. — нахмурился Леонард. Он чувствовал, что реквием может сработать, но, казалось, у них не было возможности напрямую увидеть это духовным зрением. Паллез ответил не сразу. Напротив, Клейн, который вернулся в серый туман на шаг раньше, не знал, когда вернется снова, и спустя время он заговорил мысленно. [Используй брошь солнца. Потом — масштабный реквием. Не беспокойся о Данице.] Леонард одной рукой вытащил из нагрудного кармана запечатанный мешочек и достал из него брошь. Святой свет в одно мгновение осветил весь переулок. И тогда Клейн из серого тумана увидел, что произошло в реальности. Помимо Леонарда и Даница в переулке было три монстра похожих на зомби — мужчина, женщина и ребенок. Они выглядели измождёнными, с торчащими белыми перьями, испачканными желтоватым маслом. Они закрыли глаза отдавшись власти реквиема, а перья на их телах постепенно таяли под священным светом. Это не похоже на потустороннего с пути смерти, скорее, на то, что он осквернен высокоуровневой силой пути Смерти. В реальности деревня полностью изменила свой внешний вид. Все дома такие серые и полуразрушенные, как будто никто не жил здесь очень давно. Каменные плиты на земле покрыты почерневшей кровью. Площадь вдалеке пуста. Там только обвалившиеся деревянные доски и сломанные стулья. Повсюду царила мертвая тишина. Клейн ещё больше расширил свой взор и заглянул в церковь Ночи. Он увидел слои прозрачных образований, похожих на медуз или слоистую пену; они громоздились друг на друга, словно грибы, разросшиеся в сыром и тёмном углу, и полностью скрывали церковь, так что он мог лишь смутно различить вертикальный шпиль. Края этих прозрачных субстанций были размыты, и сами они не являлись полностью прозрачными: внутри виднелись разноцветные пятна и картины, быстро перетекающие одна в другую. Будто отражение мира через искаженное зеркало. Можно было увидеть лишь часть правды, но невозможно разглядеть картину целиком. Клейн задумался: «Что представляют собой эти пузыри?» [Нет необходимости искать пропавших], — сказал он, окутывая себя духовностью и покидая туман, но не став сразу управлять своей марионеткой. — [Пойдём на кладбище.]