Пробуждение Древнего

Величественный мавзолей внутри был пуст, если не считать высокой платформы в центре, на которой покоился массивный трон из черного железа. На троне виднелась искривленная тень с несколькими грубыми трещинами в районе головы, символизирующими черты лица. После того как Бернадетт ушла, во всем мавзолее повисла зловещая тишина. Клейн, или, лучше сказать, Чжоу Минжуй, стоял перед платформой. Он поднял руку, призывая к молчанию темную фигуру на стуле, которая явно хотела поболтать. — Прежде чем мы начнем, я хочу кое-что тебе сказать, не бойся, — серьезно произнес он? — ... — Призрачная фигура на мгновение опешила. Ей потребовалось пара секунд, чтобы прийти в себя. — Я — Черный Император, я не ведаю страха. — Над Замком Сапфиры находятся сотни таких же, как мы, переживших старые времена. Когда придет время, я верну их всех в реальность, — Чжоу Минжуй с жалостью посмотрел на своего «старого друга», сидящего в кресле. — И тогда содержание твоих дневников будет полностью раскрыто. Черты лица темной фигуры исказились, а затем и вовсе исчезли. В этот момент император, казалось, снова умер, рухнув со своего места, но быстро вернулся в исходное положение благодаря двойной печати «Бледной Смерти» и Замка Сефиры. — У тебя нет ни малейшей... — приглушенно раздался замогильный голос, — новости получше? — Ну, так то есть, — ответил Чжоу Минжуй. — Я переродился. Тени, капавшие на землю, снова собрались воедино, и «сверчок» поспешно вернулся на свое место. Он покачал головой из стороны в сторону, огляделся и серьезно спросил: — Почему ты здесь один? Разве нам не нужен еще один переселенец? — Как жаль, — Клейн приподнял уголок рта и поправил цилиндр. — Похоже, этот роман, где главными героями являемся мы с тобой, потерпел сокрушительный провал. — Это не научно, — возразил самопровозглашенный легендарный император Розель, — и антимистически. После минутного молчания, в котором смешались насмешка и ностальгия, Розель снова заговорил: — Так ты знаешь правду об апокалипсисе? Клейн слегка кивнул: — Вы задавали мне тот же вопрос и в прошлый раз, когда я был здесь. Он замер, слегка подняв взгляд, а затем, избегая тени на троне, посмотрел куда-то за пределы мавзолея, в сторону горизонта. — Я не только знаю, я почти достиг конца света. Клейн вкратце рассказал о своем опыте в «предыдущей жизни», а также о причинах и последствиях своего возвращения в прошлое, благодаря силе судьбы и прививки. Розель с завистью хвалил его, называя «главным героем», который куда больше похож на протагониста, чем он сам. Клейн также несколько раз случайно упомянул Леонарда. Когда Розель услышал имя «Ночного Дозорного» в третий раз, он ерзал, как на иголках, желая в очередной раз подчеркнуть его ориентацию. — Вы, лоэнцы, — поклялся бывший император Интиса, — вечно используете «близкую дружбу» как оправдание для гомосексуальности. Ранние интимные отношения помогли бы вам завести двоих детей за три года. Клейн не хотел спорить: — Надеюсь, вы сможете с такой же уверенностью объяснить своей дочери содержание вашего дневника. Розель был ошеломлён. Розель промолчал. Розель послушно умолк. Клейн тихо вздохнул: — Я видел, как он общался с этими знатными дамами и женами во время миссий. Была одна леди из Интиса, вышедшая замуж за лоэнца. Когда она разговаривала с ним, ее грудь почти касалась его руки. Он даже спросил ее, не ослабли ли у нее ноги и не нужно ли ей отдохнуть. Думаю, даже если бы он прожил сто лет, у него никогда не хватило бы смелости влюбиться по-настоящему. А Паллезу не хватило духу указать ему на это. Может быть, Форс или Одри что-то сказали или сделали. А может, я слишком много думаю. Он просто копировал любовные стихотворения, не считая, что в их содержании есть что-то «такое». Если бы не апокалипсис, у меня был бы шанс спросить его. У меня к нему так много вопросов... Розель, слушавший это, позволил теням полностью поглотить его лицо и попытался прервать собеседника: — Если ты действительно хочешь высказать кому-то свои чувства, — эхом отозвался его голос, — выбери кого-то живого. Я уже мертв. Если ты настаиваешь, чтобы я тебя выслушал, то сначала ты должен спасти мне жизнь.

***

Поиздевавшись над соотечественником и почувствовав прилив сил, Клейн покинул серый туман и вернулся на «Белый Агат». Три дня назад Деррик уже передал ему через ритуал главный глаз Оборотня. После успешного продвижения на 4-ю последовательность и расширения Клуба Таро его существование стало стабильным. Простое обращение к силе Серого Тумана и Шута больше не причиняло ему необратимого вреда. Более того, как только он сможет обменять Изменённое Сердце Туманного Волка у Богини, он сможет напрямую перейти на 3-ю Последовательность. Как только он избавится от потусторонних характеристик Занавеса ниже последовательности 2, угроза, исходящая от Небожителя, будет ослаблена. Таким образом, останутся лишь вопросы с Амоном, Заратулом и Внешними Богами. Клейн, управляя призраком, покинул золотую монету, которую Леонард положил в нагрудный карман, и сам появился на деревянном стуле рядом с кроватью. Леонард все еще лежал на боку посередине двуспальной кровати. Его волосы, ставшие чуть длиннее, чем при их первой встрече, рассыпались по подушке. Дыхание было ровным, густые ресницы подрагивали, а глаза под веками беспокойно двигались. Клейн некоторое время наблюдал за ним, пока Леонард вдруг нахмурился и резко открыл глаза, обнажив ярко-зеленую радужку. Мгновение он пристально смотрел на Клейна, прежде чем зевнуть и сесть, окончательно просыпаясь. Он потянулся и взъерошил шевелюру, отчего его и без того растрепанные черные волосы встали дыбом. — Ты мне приснился, — Леонард оглядел комнату. Видимо, сон еще не до конца отпустил его. Взгляд быстро сфокусировался на лице Клейна. — Я? — Клейн немного удивился. Он помнил, что после Тингена Леонард должен был встретить его под личиной Дуэйна Дантеса. Но это было лишь в декабре 1349 года, и Шерлок Мориарти еще даже не покинул Баклунд. — Ты не знал? — Леонард выглядел более удивленным, чем он сам. По выражению лица Клейна он быстро понял, что тот действительно не помнит этого момента, и саркастически рассмеялся: — Так ты действительно не знал? Клейн взглянул на него и, поразмыслив, понял, что, вероятно, столкнулся со своим коллегой-поэтом случайно, еще когда притворялся Шерлоком. В то время Леонард не мог раскрыть его личность, но нынешний Леонард уже знал почти все его маскировки. — Моим первым делом после перевода в Баклунд был случай с Апостолом Желания, — Леонард, скрестив ноги, сидел на кровати и с большим интересом рассказывал Клейну о том опыте. — В то время мы по очереди использовали Запечатанный Артефакт 1-42, те самые серебряные доспехи. — Знаю, — Клейн поднял бровь. — Значит, это ты был в тех доспехах? — Вообще-то их носили разные члены команды Красных Перчаток, — пояснил Леонард. — Но в итоге именно мне пришлось бежать в канализацию, чтобы выследить Апостола Желания. Он смотрел на Клейна так, словно сквозь облик Германа Воробья видел ту самую фигуру, которая когда-то исчезла у него на глазах. «Я видел тебя тогда. Пусть даже на миг». Он видел фигуру в черной короне и широком плаще, которая забрала душу Патрика Джейсона, оставив после себя лишь мрачную тень. — Я не узнал тебя, — самоиронично усмехнулся Леонард. — Хотя для меня это должно было быть невозможно. — Хорошо, что не узнал, — Клейн щелкнул пальцами перед лицом задумчивого «волка». — Я замаскировался так, чтобы меня не узнал никто. — Я не хотел оказаться запертым за вратами Чаниса и уж точно не хотел поднимать руку ни на тебя, ни на кого-либо из Ночных Дозорных. Клейн снял обувь, забрался на мягкую кровать и, расслабившись, откинулся на спинку. — Если бы ты нашел меня тогда, я мог бы отреагировать слишком резко, а я этого не хотел, — он повернул голову, встречаясь взглядом с зелеными глазами. — Но в итоге ты все равно меня нашел. В самый подходящий момент ты раскрыл разгадку всей этой истории. К тому времени я уже был достаточно силен и в определенной степени доверял тебе и Богине. Я мог позволить себе риск быть обнаруженным. — Так что, как видишь, иногда временная неудача это не так уж плохо. Зеленые глаза продолжали смотреть на него не мигая. — Я нашёл тебя в удачный момент? Клейн усмехнулся: — Ты первый и единственный, кто меня нашел. — Затем он в шутку пнул Леонарда. — Ты даже раскопал мою могилу и пришел ко мне посреди ночи, чтобы спросить, не является ли Клейн членом тайной организации, скрывающимся в Ночном Дозоре. Леонард инстинктивно перехватил икру Клейна, останавливая его, и нахмурился, недовольный поведением своего «прежнего я». — Неужели я зашел так далеко? Клейн рассмеялся: — Дело даже не в том, что ты зашел далеко, а в твоей невероятной дерзости. Паллез, увидев на мне ауру Серого Тумана, решил, что я — какой-то древний монстр, переживший Четвертую Эпоху. И все же ты осмелился явиться ко мне в сон в одиночку. В этот момент «Белый Агат» заметно замедлил ход, а снаружи раздался громкий свисток. Клейн повернул голову к окну и мельком увидел очертания береговой линии. Они прибыли в Баям. Прежде чем они успели отреагировать, дверь в каюту со щелчком распахнулась. Внутрь нетерпеливо ворвался Даниц. — Мы пристали к берегу! Когда ты вернешь книгу?.. Слова застряли у него в горле. Взгляд Даница приковался к позам двух людей на кровати, и из его груди вырвался непроизвольный возглас: — Черт! Даниц, мгновенно позабыв, зачем пришел, вздрогнул под ледяным взглядом Германа Воробья и быстро исправился: — Нет, я хотел сказать... Простите! Затем он с грохотом захлопнул дверь и исчез.