Пробуждение Древнего

Герман Воробей стоял на площади перед церковью Святого Самуила, держа в руке половину буханки хлеба, разламывая ее на куски и бросая их на землю перед собой. На фоне воркования кормившихся голубей, к нему приблизились едва слышные, но знакомые шаги, и те остановились всего в нескольких сантиметрах позади. Кончик его носа уловил знакомый аромат цветов глубокого сна, а легкая и теплая аура окутала его. Сбоку от него появилась рука, но он не вздрогнул и позволил ей взять небольшой кусочек хлеба и его ладони. Голуби, которые разлетелись из-за приближения человека, снова собрались, хлопая крыльями и клюя хлебные крошки на земле. Человек, стоявший рядом с ним, едва скормил голубям пару кусочков, прежде чем запихнуть остатки хлеба себе в рот под ожидающее воркование голубей, которые смотрели на него снизу вверх. — Ты что, не ел? — Клейн невольно взглянул на него. — Почему ты отбираешь у голубей еду? — Мы ещё не ели, — Леонард стряхнул крошки с рук. — Я только что закончил работу над делом и вернулся. Отнесу им поесть чуть позже. Клейн не стал спрашивать, кто они. Он опустил голову и раскрошил оставшийся хлеб в ладони, рассыпав его на землю перед собой. Белые голуби взмахнули крыльями и низко взлетели в воздух, толкаясь друг с другом в поисках пищи. — Что случилось? — Леонард с некоторым недоумением повернул голову. — Ты, кажется, не в настроении. Несколько детей, пробегая мимо, гонялись за голубями и играли, пугая их. Звук бесчисленных хлопающих крыльев накладывался друг на друга и заглушал слова окружающих. Бесконечные белоснежные крылья, словно волны, вырывающиеся из пустоты, заполняли все поле зрения, словно заслоняя солнце. Клейн инстинктивно надавил на цилиндр, чувствуя, как его пальто развевается на ветру. Но оглушительный звук хлопающих крыльев быстро стих, сменившись возгласами и аплодисментами. Он поднял глаза и увидел, что в нескольких шагах от него собралось около дюжины взрослых и детей, которые хлопали в ладоши и с ожиданием смотрели на него. Цилиндр Клейна, который он придерживал, дважды покачался, когда его слегка толкнуло нечто, похожее на живое существо. Он снял цилиндр с воткнутым в него пером и подбросил его вверх. Один за другим из него выпрыгнули кролики. Они приземлились на землю, некоторые сбились в кучу у ног зрителей, а другие убежали, не оглядываясь. Дети закричали еще громче, наперебой пытаясь поднять лежащего на земле белого кролика. Клейн снова надел шляпу, в которой больше ничего не было, и на мгновение его взгляд встретился с человеком в толпе, одетым в черную ветровку, с небольшим чемоданом у ног, выглядевшим несколько потрепанно. Другой человек приподнял свои красивые брови, обнажил озорную, но жизнерадостную улыбку и, подняв руки, восторженно захлопал в ладоши вместе с окружающими его зрителями. — Далее будет последнее магическое представление, — услышал Клейн собственный голос, когда его взгляд упал на путешественника. — Сэр, не хотели бы вы стать моим счастливым зрителем? Он наклонился и протянул руку, словно приглашая кого-то на танец. Рука, меньшая по размеру, чем его ладонь, легла на его ладонь. Он обнял его за талию и шагнул в такт мелодичной музыке. Носки его кожаных туфель касались отполированного до блеска деревянного пола. Затем он быстро отступил назад и резко развернулся, отчего огненно-красная юбка его партнёра внезапно расцвела в воздухе. Несмотря на полдня обучения, шаги Леонарда по-прежнему были невероятно неуклюжими, он почти спотыкался, следуя по его стопам. Его длинные волосы, наполовину собранные в пучок, наполовину распущенные, иногда задевали руку Клейна, вызывая легкое покалывание и зуд. Красивый парень опустил голову, его смягченные черты лица слегка нахмурились. Клейн слышал, как его жалобы смешиваются с мелодичной музыкой и звоном бокалов вдалеке. Он явно был недоволен этим неожиданно добавленным заданием. Элегантная музыка вступила в свою заключительную часть с последними нотами, протяжные струнные превратились в печальный шепот. Хорошо одетые мужчины и женщины вокруг них бесследно исчезли, ослепительный свет погас, и двое мужчин в центре комнаты резко обернулись. Подол их плащей развевался стильной дугой. Губы Леонарда изогнулись в неудержимой улыбке, рука лежала на поясе под пиджаком, а пальцы беспокойно теребили ремень кобуры. Клейн отступил на полшага в такт музыке, бросив на него пронзительный взгляд. Их танцевальные движения ускорились, но свет вокруг них померк. Погрузившись в кромешную тьму, Клейн резко развернулся, с силой врезавшись в стену, и упал на землю. — Прости, прости, — Леонард быстро протянул руку перед собой. — Я применил слишком много силы? Поэт схватил его за руку, поднял, похлопал по спине и нервно оглядел с головы до ног, словно боясь обидеть хрупкого провидца. — Ничего, всё в порядке. — Клейн протянул руку и похлопал себя по спине, тихонько шипя. — Я привык к тому, что мистер Гавейн меня швыряет. — А может, попробуем что-нибудь другое? — осторожно спросил Леонард. — О! Может, я научу тебя стрелять? Клейн наблюдал, как тот подбежал к стрельбищу, вытащил револьвер из кобуры и с привычной легкостью поднял руку, выпрямив спину — поза настолько грациозная, что могла бы украсить обложку журнала. Казалось, он лишь мельком взглянул на мишень, прежде чем без колебаний нажать на курок. Бах! Бах! Бах! Шесть пуль попали в яблочко без малейшего колебания. Его рука оставалась совершенно неподвижной в воздухе, как будто он вообще не чувствовал отдачи. Затем мужчина ловко перевел барабан, выбросил стреляные гильзы, зарядил новые пули и подмигнул. «В конце концов именно зелье Бессонного улучшает физическую форму.» — подумал Клейн, но не стал отказываться от руководства Леонарда. Тот заставил его встать лицом к мишени, протиснул левую ногу между ног Кляйна, чтобы скорректировать его позу, а затем протянул руку, чтобы схватить его за вытянутое запястье, направляя его прицелиться в яблочко. Раздался выстрел. Гуманоидная мишень перед ними откинулась назад и упала, затем поднялись другие мишени, некоторые даже начали двигаться взад и вперед по своим следам. Леонард схватил его за руку, быстро изменил направление и поочередно сбил их всех с ног. Когда стоявший рядом с ним аппарат тихонько запищал, отображая прекрасную музыкальную композицию, Леонард снял очки и одарил Кляйна лучезарной улыбкой, словно павлин, расправляющий хвост. — Ну, как тебе? Было весело? Нетерпеливый вопрос не получил никакого ответа, Леонард с некоторым сомнением наклонился к нему поближе и помахал рукой перед собой. — Клейн? Чжоу Минжуй посмотрел на его лицо, которое находилось совсем рядом, и в его глазах медленно появилась улыбка. — Всё в порядке, — неохотно сказал он. — Пойдем поедим. — Леонард с некоторой обеспокоенностью посмотрел на его внезапно побледневшее лицо, затем повернулся и опустил пистолет. — Может, пойдем на улицу возле твоего дома? Я хочу барбекю. Клейн остановился перед полупрозрачными дверями клуба. Снаружи простиралась оживленная и широкая улица. Сквозь толстое стекло пешеходы и магазины казались неземными и размытыми в летнюю жару. Но Леонард, казалось, шел, обнимая невидимую фигуру, прямо через пустой дверной проем, и его фигура исчезла, словно дым и туман. Разговоры вокруг него постепенно стихли, остался лишь ритмичный, механический гул кондиционера. Он однажды услышал, что в литературных романах и аниме лето — самое волшебное время года. Все самые прекрасные мечты сбываются летом. И когда лето заканчивается, мечта тоже должна закончиться. Клейн протянул руку и распахнул дверь перед собой. Последние остатки окружающего звука исчезли, как только он коснулся её, и холодная стеклянная дверь под его рукой превратилась в гладкое, теплое дерево. Теплый, яркий солнечный свет лился сквозь открытый дверной проем к его ногам. Комната за дверью напоминала кабинет или гостиную. Она была довольно просторной, но в то же время уютной и аккуратной. Перед большим окном от пола до потолка стоял очень удобный диван. Мужчина с длинными, струящимися волосами откинулся на диване, закрыв глаза. На журнальном столике рядом с ним лежала открытая книга стихов, словно он только что вздремнул на послеполуденном солнце и мог проснуться в любой момент. На его груди сидела прекрасная бабочка, ее многослойные, трепещущие прозрачные крылья несли в себе проблески рек Тингена, дождей Баклунда и серебристого лунного света прошлых лет. В них мелькали знакомые лица. Он шел так долго и, наконец, достиг дна своего сна. «Неудивительно, что Леонард смог так быстро усвоить зелье кошмара. Разве он не усердно разыгрывал «кошмар» в моём сне?» — подумал Клейн. Он сделал несколько шагов вперед и протянул руку, чтобы коснуться шеи спящего человека. Не было ни дыхания, ни температуры, и она трепетала, будто удерживала облако тумана. Это фрагмент души Леонарда, который он скормил 2-999. Его руки постепенно напряглись. На самом деле, он уже собственными ушами слышал желание Леонарда. [Я вдруг осознал, что эти три месяца в Тингене были лучшим периодом в моей жизни, и в твоей тоже.] Сказал он. [Клейн... надеюсь, ты сможешь навсегда сохранить меня в своих снах.] Вызывающее тошноту чувство абсурда заставило Клейна невольно усмехнуться. Теперь он — Повелитель Тайн. Божественность подобна волнам. Он вспоминает и пережевывает эти воспоминания снова и снова, пытаясь сделать себя почти таким же, как в прошлом.Но за исключением той части, которую он намеренно защищал, остальное было похоже на замок из песка на пляже, где почти не осталось страха, печали и боли. Он оставил свою любовь, чтобы вернуть ее Леонарду позже, но обнаружил, что Леонард больше не нуждается в любви. То, что он оставил ему, было тем, что он намеренно отбросил и что больше не мог чувствовать. Горе еще не приняло окончательную форму, но пустота в сердце становилась все больше и больше, извиваясь и разрастаясь бесконтрольно. С его стороны распространилась духовная волна. Клейн повернул голову и посмотрел на фигуру, появившуюся рядом с ним. Высокая Богиня с шестью руками молча смотрела на него. — Я всё ещё немного тебя ненавижу, — сказал Клейн. — Я приняла это решение не сейчас. — Из темноты донесся тихий, спокойный голос, а взгляд Аманис упал на Леонарда. — Но я думаю, что должна была посоветоваться с ним лично. Клейн саркастично усмехнулся. Независимо от того, кто сказал Леонарду, что есть способ разбудить его, неужели тот откажется? Конечно, Амон — исключение. — Сила 2-999 намного превосходит ожидания. Только она может помочь Леонарду ускользнуть от Небесного Достойного, проникнуть в твой сон, изменить сон и пробудить тебя, — почти холодно произнесла Аманис. — Апокалипсису нужен Повелитель Тайн. Клейн внезапно крепче сжал диван, и одновременно чистое небо за окном потемнело, словно вот-вот должен был начаться ливень. После долгого молчания он тихонько усмехнулся: — Ты — Ночь, мне нечего тебе сказать. Аманис знала, о чём говорил. Путь Ночи управляет спокойствием и сном, но он особенно пагубно влияет на разрушение человечности. — Леонард Митчелл тоже принадлежит к пути Ночи, — сказала она, скорее, предупреждая, — Он не может отпустить прошлое и свою одержимость, поэтому он близок к потере контроля. Ему нужно обрести покой, иначе он не сможет выполнить требования зелья и перейти ко второй последовательности.