Пробуждение Древнего

Леонарду казалось, что он видит очень длинный сон. Во сне он то играл в карты в комнате отдыха охранной компании «Терновник», то размахивал косой Богини, обезглавливая Заратула. Иногда он ловит себя на том, что сидит в маленькой покачивающейся лодке, плывущей вниз по реке, в то время как Клейн гоняется за своей ложкой и бегает по берегу. Сцена была настолько абсурдной и комичной, что он расхохотался прямо во сне. Когда он открыл глаза, земля под ним всё еще слегка покачивалась, заставляя верить, будто он до сих пор в ловушке на той лодке. Перед ним расстилалась бесконечная пустота и серый туман, а над головой виднелись семь столбов чистого света, подобных далеким солнцам. — Проснулся? — раздался знакомый голос. — Поздравляю с успешным продвижением до Демонессы Отчаяния. Леонард на секунду замер в оцепенении, затем опустил взгляд, чтобы проверить свои части тела. Убедившись, что всё было на месте, ни больше ни меньше, он вздохнул с облегчением. Клейн ничего не объяснил, а просто протянул ему бутылку свежеприготовленного зелья. — Выпей это. Леонард послушно взял стеклянный флакон, запрокинул голову и выпил. Темная жидкость обжигала горло горьким вкусом. Спустя мгновение он почувствовал внутри себя перемены. — Что это? — он вернул бутылку и попытался выбраться из этого шаткого и чрезвычайно узкого места. — Зелье Нестареющей Демонессы, — невозмутимо ответил Клейн. Леонард то ли от слишком долгого сна, то ли от сильного голода чувствовал слабость. Услышав это, он пошатнулся и снова сел. Всё вокруг закачалось еще сильнее, отчего пустой желудок мучительно заныл. — Ну, на самом деле это зелье Епископа Ужаса, — Клейн пожал плечами. — То, что ты не вышел из-под контроля сразу после поглощения характеристик 2-й последовательности в бою, не означает, что ты можешь безнаказанно использовать силу исторической проекции всю жизнь. Хотя Леонард уже когда-то сливался с этой силой, сейчас ему нужно было вернуться к своему истинному состоянию. Заметив, что Клейн выглядит не очень довольным, Леонард выполз из кокона и осторожно спросил: — Как долго я спал? — Спал? — усмехнулся Клейн. — Я думал, ты умер. Понимая свою вину, Леонард неловко почесал растрепанные волосы. Прежде чем он успел повернуть голову, чтобы посмотреть, где он находится, Клейн щелкнул пальцами. Знакомое ощущение невесомости затуманило зрение, а затем ослепительный свет ударил в глаза. В этот раз вместо серого тумана он увидел теплый белый потолок и простую, знакомую газовую люстру. Леонард сел в постели. Более сильное чувство голода, чем в духовном мире, заставило его осознать, что он, возможно, долгое время находился в коме. — Старик? — позвал он, оглядываясь. Рядом никого не было. — Старик, как долго я проспал? Паллез тихо кашлянул в его сознании и ответил: [Три месяца.] — Три месяца?! — цифра ошеломила Леонарда. [Видя, что ты не приходишь в себя, господин Шут дал тебе бутылку зелья «Ночного Стража»,] — пояснил старик. Леонард не знал, что ответить. За время спячки его потребность в еде и воде была сведена к минимуму благодаря силам Ночного Стража и присутствию паразита. Именно поэтому Шут не позволил ему полностью отключиться от Паллеза — Клейн был слишком занят делами божественного уровня и поручил старику присматривать за телом друга. — Как там Клейн? — спросил Леонард о том, что беспокоило его больше всего. [Ему нужно время, чтобы стабилизировать состояние. Характеристики Заратула были переварены не до конца, однако битва окончена. Демонический Волк сбежал первым, как только понял, что действие его запечатанного артефакта аннулировано. Ты помог Клейну убить Заратула, а затем потерял сознание, когда проекция развеялась.] Пока Бернадетт и Рейнетт Тинекерр сдерживали Амона, Клейн поглотил характеристики Заратула. [Мистер Шут стал Истинным Богом двух соседних путей], — продолжал Паллез. — [Уникальность и характеристики двух аватаров Амона были возвращены, но я полагаю, что у него сохранился как минимум один запасной аватар 2-й последовательности] Леонард нахмурился: — А что с людьми Клейна? [Откуда мне знать?] — раздраженно отозвался Паллез, — [Завтра понедельник, сам у него и спросишь] И это было правдой. Леонард увидел Клейна только в понедельник днем, на собрании Клуба Таро. — Мистер Звезда! — Солнце с радостью обернулся к нему. — Ваше состояние наконец стабилизировалось? Три месяца назад Деррик видел, как мистер Мир принес бесчувственного Леонарда в Город Серебра, лицо Клейна тогда искажала ярость. Позже жители Города Серебра, ухаживали за Леонардом почти два месяца в надежде, что вскоре смогут выбраться отсюда. Теперь у них новый дом на побережье, а Леонарда забрал мистер Мир. Жители Нового Города Серебра до сих пор часто спрашивают, пришел ли мистер Звезда в себя. Форс глубоко вздохнула, расслабив плечи. За три месяца отсутствия Звезды каждое собрание напоминало похороны. Все быстро заканчивали дела и расходились, а Луна боялся проронить лишнее слово. Форс даже начала подозревать, что Звезда мертв, а Мир, не в силах принять реальность, прячет тело в комнате, делая вид, что тот просто спит. Чем больше Форс думала об этом, тем больше вдохновения получала. За эти месяцы она написала рассказ «Ненависть и Любовь», готовый к отправке в газету (разумеется, не используя имена мистера Мира и Звезды). Леонард не подозревал о рождающемся шедевре литературы, но он заметил главное: Клейн ни разу не посмотрел на него и не произнес ни слова за всё собрание. Атмосфера становилась невыносимой. Когда обсуждение сделок закончилось, воцарилось молчание. Форс молилась, чтобы господин Шут поскорее объявил об окончании. Однако Леонард повернулся к главе стола и высказал просьбу: — Господин Шут, я хотел бы поговорить с мисс Справедливость наедине. Клейн на мгновение замер, затем кивнул: — Остальные могут идти. Когда Арканы поклонились и разошлись, Леонард всё ещё смотрел на Шута и, поджав губы, повторил: — Я имел в виду… только с мисс Справедливость. Наедине. Совсем. Воздух в замке, казалось, застыл. Шут долго смотрел на Леонарда, затем молча исчез. В древнем замке остались только двое. Одри прижала руку к груди, глубоко вздохнув, словно только что вспомнила, как дышать. — Простите, мисс Справедливость, — произнес Леонард. — Мне нужна ваша помощь в одном очень важном деле. Одри серьезно кивнула: — Пожалуйста, я слушаю. — Я хотел бы попросить вас войти в мой сон.

***

Одри не знала, сколько времени провела над серым туманом — сон был бесконечно долгим. Проснувшись, она не сразу вспомнила всё увиденное. Она посмотрела на Леонарда и вздохнула: — Леонард? Тот кивнул, глядя на неё, как на старую боевую подругу. — Как ты себя чувствуешь? — Немного сбивает с толку, — честно ответила Одри, используя успокоение на себе, — Когда столько воспоминаний всплывает одновременно, это создает ощущение разобщенности. Ведь раньше ты делился только фрагментами, связанными с тобой и Клейном. Чтобы воссоздать мир снов, Леонард собрал воспоминания почти у всех близких Клейну людей. — Вы уверены, что вам самому не нужна помощь? — спросила Одри. — Такое количество чужих жизней в голове... — У меня безупречная память, — вежливо отклонил предложение Леонард. — Это не всегда хорошо, — возразила Одри. — Кто вы сейчас? 26-летний Леонард Митчелл или святой Леонард, епископ Церкви? — Разве я не могу быть ими обоими? — Должны быть. Но путаница в самовосприятии фатальна для Потусторонних. Видя его молчание, Одри применила последний аргумент: — Если вы откажетесь от терапии, мне придется попросить Клейна убедить вас. Леонард досадливо поморщился. Его забавляла уверенность Одри в том, что «проблемы Леонарда решаются через Клейна». — Думаю, он сейчас не хочет меня видеть. — О? — Одри подняла бровь. Её недавнее беспокойство по поводу странного поведения мистера Мира и мистера Звезды ушли на второй план, уступив тому, что произошло в её предыдущей жизни,— Это из-за того, что ты хотел пожертвовать собой, чтобы накормить существо из мира духов и пробудить его? — На это он злился в прошлый раз, — с чувством вины признал Леонард. — Если вы тогда помирились, то из-за чего поругались теперь? — Короче говоря, причина та же, — Леонард взлохматил свои волосы, превратив их в солому. — Всё так же ужасно. В глазах Одри мелькнула жалость. — Неисправимые, — точно подытожила она. Её слова элегантны и резки. Леонард выглядел так, словно хотел залезть под стол. — Разрыв между мной и Клейном стал слишком велик, — прошептал Леонард. — Это пропасть. Чтобы помочь ему, приходится рисковать в сто раз больше, чем позволяют мои силы. — Я думаю, Клейн тоже это понимает, — мягко сказала Одри. — Он определенно может понять твой выбор. Точно так же, как ты можешь понять , почему он злится. Всё, что тебе нужно, это поговорить с ним. Леонард не стал спорить. Конечно, он хотел поговорить с Клейном, но боялся, что тот будет слишком зол и вообще не захочет его видеть. И теперь, когда Клейн не зависел от паразитизма, пока он не захочет, возможно, Леонард не сможет даже приблизиться к нему до конца своей жизни. Это пропасть, через которую он не может перебраться и из которой не может выбраться. Если бы он остался тем самым 26-летним поэтом, возможно, эмоции захлестнули бы его, но сейчас он принимал это с горьким спокойствием. — На самом деле, — он вернулся к делу, — я хотел спросить, если я верну двум обычным людям их полные воспоминания во сне, не станет ли это для них непосильным бременем? — Несколько длинное то воспоминание? — спросила Одри. — Три месяца. Одри немного покупала и ответила: — Лучше не давать им всё сразу. Если растянуть процесс на месяц, психологического вреда быть не должно. Но на всякий случай, возьмите меня с собой в этот сон. — Хорошо, так и сделаю, — кивнул Леонард. — Спасибо вам.