Пробуждение Древнего

Когда знакомое ощущение невесомости прошло, Леонард откинулся на мягкую кровать. В Баклунде выдался редкий солнечный день. Послеполуденное солнце заливало комнату, отбрасывая на глаза оранжевый свет. В помещении царила тишина. Леонард открыл глаза, уставившись на потолочную люстру и мысленно повторяя слова молитвы. Прежде чем он успел решить, стоит ли начать разговор с «Извини» или «Я был неправ», совсем рядом раздался четкий, размеренный звук перелистывания страниц. Леонард поспешно повернул голову и увидел Германа Воробья. Тот возник словно из ниоткуда и теперь сидел на стуле с высокой спинкой у стола, невозмутимо листая журнал. — Клейн! — Леонард резко сел, на его лице отразились одновременно удивление и тревога. Инстинктивно он сделал пару шагов к столу, но тут же замешкался и замер. — Ты всё ещё злишься? Клейн закрыл журнал. Строго говоря, он действительно был в ярости. В конце концов, Леонард совсем недавно заверял его, что не станет легкомысленно рисковать, а затем без колебаний совершил такой опасный поступок. Но прошло уже три месяца. Дело было не в том, что его гнев утих (напротив, за время ожидания он только окреп), а в том, что подготовка завершена наполовину. Скоро он сможет вернуть Мистера Дверь из глубин космоса. Время для них было на исходе. — Теперь, когда остались лишь характеристики и Уникальность пути «Ученика», я смогу вновь стать Повелителем Тайн, — Клейн не ответил на вопрос прямо. — После того как я займу этот трон, изначальная воля неизбежно пробудится во мне, и я могу на некоторое время погрузиться в сон. Хотя битвы с Заратулом и Амоном можно было спланировать заранее, психологический аспект борьбы с волей Древнего непредсказуем. Даже пройдя через подобное раньше, Клейн не имел гарантий, что сможет каждый раз выходить победителем в этой невидимой войне с минимальными потерями. Иными словами, он не был уверен, кем именно он проснется. Леонард долго стоял, потеряв дар речи. Клейн беспомощно вздохнул, глядя на него: — Я уже расселил жителей Серебряного и Лунного городов недалеко от Баяма. Новый Город Серебра почти достроен. Хочешь пойти и посмотреть? Леонард поджал губы, глубоко вздохнул и выдавил из себя кивок. Он понял: Клейн решил не тратить оставшееся время на пустые споры. Клейн также хотел спросить Леонарда, о чем тот так долго шептался с Одри, заставив его ждать. Но Леонард явно не спешил делиться секретами, поэтому Клейну пришлось подавить любопытство. «Вряд ли это что-то, что может причинить вред», — подумал он. Из исторической пустоты был извлечен черный скипетр, инкрустированный драгоценными камнями. Клейн взял Леонарда за руку, и они переместились в недавно возведенный Серебряный город. Широкая цементная дорога соединяла ряды каменных зданий. Постройки выглядели грубыми и простыми, излучая первобытную мощь. По обеим сторонам дороги тянулись пышные деревья, а на просторной площади уже собралось множество людей, высекающих каменные изваяния. Большинство жителей здесь были очень высокие, поэтому и здания походили на чертоги великанов. Не успели Клейн и Леонард сделать и десяти шагов, как их окружила толпа. Добросердечные жители кланялись и горячо благодарили их. Многие убегали к себе домой и тут же возвращались со всевозможными подарками, буквально всовывая их в руки пришедшим. Леонард был совершенно сбит с толку. Клейн действительно спас Город Серебра. Но сам Леонард, проведя лишь одну ночь в городе перед битвой, был заперт Клейном в Круглой башне и пролежал без сознания три месяца. Для горожан его роль была призрачной, разве что он «героически» чуть не погиб от рук Амона. Тем не менее, бесконечный поток полевых цветов, еды и редких ингредиентов быстро начал его перегружать. Вскоре появился Колин Илиад. Под внушительным взглядом вождя толпа неохотно разошлась. — Мы просто осматриваемся, — Клейн вежливо отклонил предложение Колина пройти к башням-близнецам, чтобы обсудить чертежи. — Это ваш город. Моя миссия заключалась в том, чтобы вывести вас из тьмы. Теперь вы сами вольны решать, какую жизнь вести, не оглядываясь на моё мнение. В мудрых, обветренных глазах Колина Илиада мелькнуло удивление, но он лишь торжественно поклонился Благословенному Шута. Строительство требовало его постоянного присутствия, поэтому он не мог задерживаться. Клейн отобрал нужные ингредиенты и передал их Колину, оставив себе лишь букет и несколько шпажек с жареными грибами. Чтобы освободить руки, Леонард небрежно запихнул полевые цветы в карманы своего плаща, так что из них торчали яркие охапки. Теперь он напоминал ходячую вазу. Клейну это показалось забавным. Он собрал свои цветы и запихнул их в карманы Леонарда, заполнив их доверху. При каждом шаге букеты забавно подпрыгивали. Леонард, не осознавая насколько странно выглядит, с аппетитом принялся за грибные шашлыки. Вкус был невероятным: в грибах угадывались нотки баранины, рыбы, ананаса и чего-то совсем экзотического. Один из грибов напомнил ему нежное жареное молоко, которое он пробовал когда-то во сне Клейна. Он протянул последние два шампура Клейну. Тот поблагодарил и наклонился, придерживая руки друга, откусил кусочек. Три месяца назад, когда они прибыли в Заброшенные Земли с мешком грибов Фрэнка, они и представить не могли, сколько безумных идей биолог в них воплотил. «Нет несъедобной еды, есть лишь люди, которые не умеют её готовить», — вспомнил Клейн свою старую фразу. Фрэнк тогда принял это как догму (хотя Леонард считал, что еда Фрэнка всё равно остается несъедобной для большинства смертных). Пройдя пару кварталов, они свернули за угол и увидели возвышающийся купол с сияющими стеклянными окнами. Церковь Шута еще не была достроена, но даже по каркасу можно было судить о её будущем величии. Лязг инструментов и шум работы доносились даже сюда. — Хочешь взглянуть поближе? — Леонард с предвкушением посмотрел на Клейна. Клейн приложил палец к губам, призывая к тишине. Зал был набит полувеликанами-рабочими. Появись они там сейчас — и восторженная толпа не отпустила бы их до рассвета. — Давай поднимемся наверх, — прошептал он. Клейн взял Леонарда за руку, и они бесшумно телепортировались на второй этаж, в кабинет для духовенства. Там было пусто: лишь витражи украшали стены, на полу лежали стопки книг, а рядом валялось брошенное перо. Казалось, кто-то только что закончил писать и вышел на минуту. Леонард прошелся по комнате и замер перед главным витражом. На нем был изображен мужчина в темно-сером плаще, восседающий в кресле с высокой спинкой. Его взгляд был опущен, словно он сострадательно взирал на молящихся. Поля шляпы скрывали глаза, оставляя видимыми лишь бледный подбородок и уголки губ, тронутые едва заметной улыбкой. В каждом мазке чувствовалась божественная мощь и милосердие. Для верующих — это был Шут. Леонард инстинктивно отступил и посмотрел на Клейна, стоявшего за спиной. Тот по-прежнему был в облике Германа Воробья. Он листал найденный на столе блокнот, и выражение его лица становилось всё более неописуемым. Прежде чем Клейн снова перевернул страницу, Леонард внезапно спросил: — Ты действительно собираешься вернуть Мистера Дверь из космоса? Клейн кивнул: — Характеристики и Уникальность пути Ученика находятся у него. Я обязан их вернуть, чтобы стать полноценным Повелителем Тайн. Это самая сложная задача. — Он закрыл блокнот. — Внешние Боги уже контролируют два пути судьбы. Если они хотят помешать мне занять трон, Мистер Дверь — их единственный и последний шанс прорваться. Чтобы Клейн стал Древним, он должен открыть «Дверь». Для Внешних Богов это будет лучшей возможностью обойти барьер и вторгнуться на Землю раньше срока. Если они сохранили рассудок, они неизбежно объединят усилия. — На этот раз нам будет противостоять не только порча Богини-Матери. Они должны подготовиться к тому, чтобы сдержать мощь внешних божеств, готовую хлынуть через этот проход. — Могу ли я чем-то помочь? — спросил Леонард. Клейн задумчиво коснулся края страницы. — ...Да, — ответил он после долгой паузы. Он не хотел втягивать Леонарда в это, но признавал: есть вещи, которые под силу только ему. — Но я ещё не до конца готов. А пока у тебя есть другое задание. Клейн сунул Леонарду в руки тот самый нелепый блокнот. — Город Серебра готовит Священное Писание в мою честь. Помоги Маленькому Солнцу составить его. И пожалуйста... — Клейн выделил это голосом. — Постарайтесь не слишком преувеличивать факты. Особенно, добавил он про себя, не стоит писать про ангелов, которые бьют в колокол.