Когда мы встретились ?

Дом встретил Дейзи гулкой тишиной и слабым запахом духов, впитавшимся в стены. Она закрыла за собой дверь и, не раздеваясь, просто прислонилась лбом к прохладной поверхности. Голова кружилась, подташнивало — последствия утренней капельницы давали о себе знать всё сильнее. Тошнота скручивала изнутри, к горлу подступала слабость, а пальцы дрожали, когда она попыталась достать телефон. Бэтси говорила, что это временно.  «Временно» — слово, которое не спасало, когда тебе хотелось просто выть от того, как всё тело будто расползалось по костям. Она не выдержала — опустилась прямо на пол, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Слёзы сами покатились по щекам — не от жалости к себе, а от усталости. От того, что всё больнее становится с каждым днём, а она не знает, зачем всё ещё держится. Минут через десять, собрав остатки воли, Дейзи заставила себя подняться. В зеркале у входа она выглядела бледной, почти прозрачной. Но впереди был вечер — тот самый, на который она обещала прийти. Пусть даже ради видимости. Пусть даже ради того, чтобы никто не увидел, насколько она на грани. Она прошла в ванную. Пальцы привычно нащупали кнопку душа, и вода зашумела, скрывая её тихие, приглушённые рыдания. Тёплые потоки текли по плечам, по волосам, по дрожащему телу, но она не ощущала тепла — как будто внутри всё обмёрзло. Она просто сидела под душем, сжавшись, уставившись в плитку перед собой. Минуты тянулись, пока боль в животе не притупилась, а дыхание стало ровнее. Когда силы хоть немного вернулись, она медленно поднялась и, завернувшись в полотенце, пошла к гардеробу. Открыла створки — перед глазами ряды идеальных нарядов, аккуратно разложенных по цветам. Шёлк, твид, кружево. Всё, что когда-то казалось ей важным, теперь выглядело как доспехи, которые нужно надеть, чтобы никто не увидел её настоящую. Выбор пал на серебристый твидовый костюм от Chanel — короткий жакет с чёрными вставками и мини-шорты, подчёркивающие стройные ноги. К нему — тёмные прозрачные колготки и высокие сапожки на каблуке. Она медленно провела пальцами по ткани — холодной, идеально гладкой. Всё выглядело безупречно. А внутри всё ломалось. Дейзи уложила волосы — мягкие локоны падали на плечи, отражая свет люстры. Пальцы дрожали, когда она пыталась нанести макияж, но стрелки всё время шли криво, тушь ложилась пятнами. — Чёрт, — прошептала она и села прямо перед зеркалом, смахнув слёзы тыльной стороной ладони. Через полчаса пришёл визажист — приглушённо вежливая девушка с чемоданом косметики. Она молча работала, а Дейзи просто смотрела на своё отражение: как из-под усталости и боли рождается чужое лицо — идеально собранное, без единого изъяна. Губы — мягкий розовый оттенок. Кожа — ровная, сияющая. Глаза — как у куклы, но с тем самым, узнаваемым блеском усталости, который не скрыть даже самыми дорогими средствами. — Готово, — сказала визажист, отступая. Дейзи молча кивнула, поблагодарила и достала из гардероба чёрную классическую сумку Chanel, завершая образ. Она стояла перед зеркалом — ровная осанка, идеальные линии, ни намёка на слабость. И только в глазах — то, что нельзя спрятать. Пустота. Она выглядела как совершенство. И ненавидела себя за это. Кевин подъехал ровно в шесть тридцать, как они и договаривались. Тишину улицы прорезал низкий, уверенный рык двигателя — тот самый звук, от которого сердце непроизвольно делает лишний удар. Чёрный Mercedes-AMG GT Black Series остановился у ворот, будто сама тень выехала на свет. Агрессивные линии кузова, матовый блеск, хищная решётка радиатора — машина выглядела как продолжение самого Кевина. Точная. Сдержанная. Опасная. Он вышел из салона — высокий, в чёрном костюме, который сидел безупречно, подчёркивая силу плеч и линию спины. Белая рубашка, узкий галстук, блестящие запонки. Даже ветер, казалось, не решался тронуть его. Дейзи стояла у двери дома, сжимая в руках сумочку. Серебристый костюм от Chanel переливался при каждом движении, короткий жакет подчеркивал талию, а короткие шорты — длинные ноги в тёмных колготках. Она выглядела идеально. И при этом — абсолютно уставшей. Хотела что-то сказать — «Привет» или «Ты выглядишь хорошо», — но слова застряли в горле. Вместо этого накатило чувство стыда. Она не пришла на его матч. А он всё равно приехал за ней. Кевин без слов обошёл машину и открыл перед ней пассажирскую дверь. Жест — привычно вежливый, без тени кокетства, но от этого ещё сильнее действующий на нервы. Она опустила взгляд и села внутрь, чувствуя, как дрожат пальцы на клатче. Салон пах кожей и кофе, где-то слышался тихий электронный бит. Всё вокруг — идеально вычищено, выверено, будто отражало самого Кевина. Она выдохнула. — Извини, — сказала тихо, почти шёпотом, когда он сел за руль. Он повернул голову. Взгляд — прямой, холодный, почти равнодушный. Потом короткий — вниз, по её ногам, по мягкому блеску твидовой ткани, к лицу, спрятанному за прядями. — Я собиралась прийти на матч, — сглотнула Дейзи, — но так получилось, что… я даже не знаю, как правильно сказать. — Чуть не умерла? — сухо уточнил он, уголок губ дрогнул в невесомой, почти болезненной улыбке. Она замерла. Не ожидала, что он знает. Сердце будто сжалось от стыда. — Рада, что мне не нужно всё рассказывать, — устало выдохнула она и откинулась на спинку, махнув рукой. На запястье Кевин заметил след — тонкую красноватую отметину от внутривенной. Взгляд задержался. Он не спросил, но в воздухе повисло молчаливое: «Что с тобой?» — Дейзи, если тебя что-то беспокоит, скажи.  Я выслушаю, — произнёс он наконец, чуть тише. Она улыбнулась — неживо, будто только чтобы закончить разговор. — Всё нормально. Меня беспокоит только сегодняшний вечер. Спонсор — лицемерие в чистом виде. Всё хорошо, Кевин. Он посмотрел на неё ещё раз, долго, будто хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул, перевёл рычаг в «Drive» и нажал на газ. Мотор проревел — резко, как будто злой. Машина рванула с места, вжимая их в сиденья, и ночной город расплылся огнями за стеклом. Тишина между ними больше не была неловкой — она была густой, как напряжение между двумя людьми, которые понимают, что идут по тонкой грани. Дейзи смотрела в отражение стекла, на свет, скользящий по её лицу. Она всё ещё чувствовала слабость после больницы, но не позволяла себе показать это. Он рядом — и этого уже достаточно, чтобы держаться. Когда Кевин остановил машину у входа в отель, освещённого сотнями тёплых огней, всё вокруг будто дышало роскошью. Красная дорожка, прожекторы, суета фотографов, гул голосов и вспышки камер — всё это было похоже на замедленный кадр из фильма. Он обошёл автомобиль, открыл дверцу. Дейзи глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и сделала несколько шагов. Но уже через мгновение мир вокруг качнулся. Колени ослабли, и она едва не упала, если бы Кевин не подхватил её. — Осторожно, — произнёс он негромко, но с заметным напряжением в голосе. Она судорожно вцепилась в лацкан его пиджака, глаза стеклянно блеснули. — Кажется… меня сейчас стошнит, — прошептала она, едва удерживая дыхание. Кевин сжал челюсть. — Мы можем вернуться домой, — тихо сказал он, но с тоном, в котором читалась забота, прикрытая холодом. — Не можем, — выдохнула Дейзи, делая шаг вперёд. Её правая нога дрожала, как будто отказала, и она снова пошатнулась. Кевин быстро подхватил её за талию, прижимая чуть ближе, чтобы удержать. От его ладони по её телу прошёл жар, и Дейзи вздохнула с облегчением, чувствуя, что может идти, опираясь на него. — Господи, пожалуйста, — пробормотала она, — хоть бы мы сидели за столом с пожилыми дамами. Кевин вскинул бровь. — Это почему ещё? — Потому что всё внимание будет на тебе, — хрипло усмехнулась она, пытаясь выглядеть живее, чем чувствовала себя. — Старушки любят красивых, надменных спортсменов. Они займут тебя разговорами, а я смогу просто дышать. — Великолепный план, — ответил он, почти усмехнувшись. Они прошли внутрь — через высокие стеклянные двери, за которыми раскинулся огромный зал. Пол — мрамор, стены — с позолоченными панелями и зеркалами, люстры — словно сотни хрустальных звёзд. Воздух пах шампанским, духами и деньгами. Дейзи чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, а тело будто не слушается. Но держалась прямо, позволив себе опираться на Кевина, как будто так и должно быть. Он вёл её медленно, не отпуская. Его рука на её талии была крепкой, почти властной, но не грубой. — Дейзи, — тихо спросил он, когда они уже миновали входную лестницу, — тебе точно нужно было приходить? Она обернулась, глядя на него снизу вверх — глаза усталые, подводка чуть смазалась от влаги. — Нужно, — прошептала она. — Мне надо, чтобы все видели, что я в порядке. — Но ты не в порядке, — произнёс он сдержанно, с оттенком раздражения. — А ты всё ещё заботишься, — ответила она чуть тише, и между ними повисла долгая пауза. Он ничего не сказал. Только чуть сильнее сжал её талию, помогая пройти дальше в зал. И в этот момент Дейзи впервые за вечер позволила себе маленькую слабость — опустила голову на его плечо на секунду, делая вид, что просто поправляет локон. Кевин почувствовал это — и промолчал. Потому что именно в эту секунду понял, что сколько бы ни говорил себе, что ему плевать — всё было совсем не так. Когда они вошли в зал, шум стих всего на секунду — едва заметно, но ощутимо. Все взгляды обернулись в их сторону, как будто их появление нарушило невидимый баланс вечера. Кевин и Дейзи. Он — в идеально сидящем чёрном костюме, сдержанный, собранный, уверенный. Она — в серебристом костюме от Chanel, каждая деталь которого переливалась под светом люстр. Волосы мягкими волнами спадали на плечи, макияж был безупречен — слишком безупречен, чтобы кто-то заподозрил, что всего пару часов назад она едва могла стоять на ногах. Фотографы подняли камеры почти синхронно. Вспышки ослепили. Кевин, не отпуская её, чуть развернул Дейзи спиной к себе, будто прикрывая от прямых лучей света и слишком жадных взглядов. Он почти не улыбался — лишь лёгкая тень ухмылки скользнула по его лицу, когда они прошли мимо удивлённой пары ведущих вечера. — О Боже… это Кевин Дэй? — И… Сайнс? Они вместе пришли? — Этого никто не ожидал. Шёпот, как лёгкий ток, прошёл по залу. Дейзи держалась прямо, будто ничего не происходило. Шаги уверенные, плечи расправлены, улыбка — светская, но хрупкая, как тонкий фарфор. Кевин бросил на неё быстрый взгляд — и не поверил глазам. Это была та же девушка, которую он минуту назад едва держал на ногах, — но перед публикой она ожила. Она будто включилась, будто сценический свет стал её воздухом. Он заметил, как она слегка наклонила голову, кивая знакомым лицам, как улыбалась гостям, словно её ничто не тревожило. Но за всей этой идеальной осанкой он видел мелкие дрожания пальцев, когда она брала бокал шампанского, и то, как быстро она отводила взгляд, если их глаза встречались. — Всё в порядке? — тихо спросил он, когда они подошли к своему столику. — Лучше не бывает, — ответила она, опускаясь в кресло с натянутой улыбкой. — Видишь? Даже никто не догадается, что я пару часов назад думала, что умру. — Не смешно, — произнёс он тихо, но не отводил взгляда. Она посмотрела на него, чуть приподняв подбородок. — Это и не шутка. Просто способ выжить. Её губы изогнулись в идеальную светскую улыбку, когда к ним подошла журналистка. — Мисс Сайнс, мистер Дэй, не ожидали вас увидеть вместе! Что-то значительное? Кевин спокойно взял бокал и сказал ровно: — Просто вечер, просто компания. — Просто компания, — повторила Дейзи, и их голоса слились почти в унисон. От этого совпадения репортёр растерялась, а кто-то за соседним столом едва не выронил бокал. Когда журналистка отошла, Кевин наклонился чуть ближе: — Ты справляешься лучше, чем я думал. Она едва заметно улыбнулась, не поднимая глаз. — При СМИ у меня всегда получается лучше. Он молча посмотрел на неё. Теперь он понимал — в ней не было ни слабости, ни наигранной светской бравады. Только усталость, спрятанная за сталью и блеском. И впервые за долгое время Кевин почувствовал, что хочет не просто наблюдать за ней… Он хотел понять, где заканчивается её маска и начинается она настоящая. — Хорошо, — тихо произнёс Кевин, когда фотографы наконец отстали. — Что теперь? Мы просто сидим и ждём, пока всё закончится? Дейзи чуть улыбнулась уголками губ, глотнула шампанское и опустила бокал, поправляя браслет на запястье. — Ты вообще когда-нибудь был на подобных мероприятиях? — Обычно я в это время на тренировке, — спокойно ответил он. — Тогда слушай, мистер чемпион, — она выдохнула и чуть повернулась к нему, опершись локтем о стол. — По правилам этикета сначала мы должны пройтись по залу и поздороваться с организаторами, — она указала взглядом на группу людей у сцены. — Потом — с представителями прессы, особенно если они сами подойдут. Ты улыбаешься, жмёшь руку, отвечаешь коротко, но уверенно. Без лишних подробностей. Кевин скептически приподнял бровь. — А если я не хочу с ними здороваться? — Тогда ты станешь тем типом, о котором потом напишут: «высокомерный, надменный, с трудом скрывал раздражение». — Дейзи сдержанно улыбнулась, отпивая глоток воды.  — Поверь, мне уже достаточно людей с таким репутационным диагнозом рядом. Он усмехнулся краем губ. — Репутационным диагнозом? — Так и называется, — отозвалась она, поднимаясь со стула. — Пошли, я покажу, как это делается. Кевин нехотя поднялся. Ему не нравилось внимание, не нравилось, когда на него смотрят как на экспонат — но рядом с Дейзи всё это как будто становилось игрой. Она шла уверенно, её каблуки ритмично стучали по мрамору, голова чуть приподнята, осанка идеальна. Он шёл рядом, выше, спокойнее, но сдержанно насторожен, как будто выходил на поле. — Первое правило, — прошептала она, не поворачиваясь. — Ты не отводишь взгляд, когда здороваешься. Говоришь спокойно, уверенно, чуть улыбаешься. Всё остальное я сделаю сама. И действительно, когда они подошли к группе организаторов, она мгновенно перешла в безупречный дипломатический тон. — Мистер Блум, миссис Хейл, рада вас видеть. — Её голос стал мягче, теплее. — Разрешите представить — Кевин Дэй, игрок национальной сборной и человек, благодаря которому наша команда держится на плаву. Кевин слегка пожал руку, коротко кивнул, сказал пару нейтральных фраз — и все заулыбались шире. — Видишь? — прошептала она, когда они отошли. — Всё просто. — Ты звучишь, как будто прожила в этом мире сто лет, — ответил он. — Иногда кажется, что так и есть, — тихо сказала она. Следом они подошли к столу меценатов — и снова приветствия, рукопожатия, лёгкие кивки. Затем по этикету они должны были сделать круг по залу, остановиться у пары столиков, где сидели знакомые семьи, поблагодарить за поддержку фонда. — Ещё один важный момент, — сказала она, уже ближе, когда они шли к следующей группе гостей. — Если кто-то делает комплимент — не отрицай. Просто поблагодари. Это вежливость, а не самовлюблённость. — А если комплимент делают тебе? — спросил Кевин, глядя, как один из бизнесменов едва не подавился бокалом, заворожённо наблюдая за Дейзи. Она повернула голову, чуть приподняв бровь. — Тогда я просто улыбаюсь. И иду дальше. — А если я скажу, что ты выглядишь  чертовски красиво? — тихо бросил он, почти не меняя выражения лица. Дейзи остановилась на секунду. Её ресницы дрогнули, в уголках губ мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка. — Тогда я скажу спасибо, — произнесла она медленно, — и сделаю вид, что не поняла, что ты только что флиртовал со мной. — Только сделал вид? — уточнил он, едва заметно усмехнувшись. Она взглянула на него в упор. — Мы оба знаем, что ты не умеешь скрываться, Кевин. — А ты — притворяться, — ответил он тем же тоном. Между ними снова повисло то самое напряжение, которое будто бы тянулось с первой минуты вечера. Но стоило к ним подойти журналисту, как Дейзи снова включила свою безупречную маску. — Итак, мисс Сайнс, мистер Дэй, прекрасная пара сегодняшнего вечера! — радостно воскликнул он, поднося микрофон. Кевин почувствовал, как её рука мягко легла на его локоть, и понял, что теперь у неё под контролем не только внимание публики — но и его самого. Толпа расступалась перед ними, когда Дейзи заметила знакомый силуэт у столика рядом с центральной сценой — мужчина в дорогом тёмно-синем костюме, с серебристыми прядями у висков, держащий бокал вина. Его взгляд сразу упал на дочь, и губы тронула мягкая, немного уставшая улыбка. — Папа, — тихо сказала она, и он расправил плечи, встретив их. — Дейзи, милая, ты великолепна, — произнёс он с теплом, обняв дочь одной рукой, осторожно, чтобы не смять ткань костюма. — Я уже начал думать, что ты опоздаешь. — Не без приключений, — усмехнулась она и шагнула чуть в сторону, представляя стоящего рядом мужчину. — Папа, это Кевин Дэй. Мы учимся вместе. Кевин, сдержанно улыбнувшись, пожал руку отцу Дейзи. — Очень приятно, сэр. — Взаимно, молодой человек, — ответил тот, оценивающе взглянув на него. Взгляд, в котором смешались любопытство, уважение и доля профессионального интереса. — Кевин Дэй… слышал о вас. Вы впечатляете, даже если не следить за спортом. Кевин чуть смутился, но поблагодарил. — Я стараюсь держаться в форме — и на поле, и вне его. Отец Дейзи хмыкнул, одобряюще кивнув: — Вот это правильный подход. Рад, что рядом с моей дочерью люди с целями. Дейзи скользнула взглядом по их лицам и усмехнулась: — Папа, мы с Кевином просто одногруппники, не начинай свои “вопросы-ловушки”, ладно? — Разве я что-то сказал? — поднял руки отец, с той же мягкой, но явно довольной улыбкой. Она кивнула, чмокнула его в щёку и, мягко коснувшись локтя Кевина, увела его к столу. — У тебя очень милый папа, — заметил Дэй, глядя, как мужчина оборачивается им вслед. — Твой милее, не переживай, — парировала она с лёгкой усмешкой, и они подошли к своему столику. Стол утопал в свечах, серебряных приборах и фарфоровых тарелках. Почти все лица вокруг Дейзи были ей знакомы — актрисы, дизайнеры, несколько журналистов и парочка молодых предпринимателей. Кевин же не знал никого. Но его знали все. Стоило им занять места, как внимание сразу переключилось на них — шепоты, взгляды, вспышки телефонов. Он вел себя спокойно, но всё же чувствовал лёгкое напряжение, словно снова оказался под прицелом камер на финальном матче. — Привыкай, — тихо сказала Дейзи, подавая ему бокал воды. — Они не отпускают, пока не обсудят, кто с кем и почему. Он усмехнулся: — А ты будто не привыкла. — Я просто научилась улыбаться. И действительно — она выглядела безупречно. Даже когда официант подал закуски, а рядом кто-то громко говорил о новостях индустрии, она держала себя идеально. Спокойно, уверенно, с лёгкой, но недосягаемой грацией. Время шло, блюда сменялись одно за другим, и вот ведущий объявил о начале основной части вечера — сбор средств в поддержку фонда борьбы с раком груди. На сцену пригласили Дейзи. Она плавно поднялась, и зал притих. Под светом софитов её костюм мягко сиял, отражая серебро твида. Она взяла микрофон — спокойно, уверенно, как будто стояла там не впервые. — Добрый вечер, дамы и господа, — её голос звучал чисто и мелодично. — Спасибо каждому, кто сегодня пришёл. Этот вечер — не просто традиция, это возможность помочь тем, кто ежедневно борется за жизнь. Рак груди — это не только диагноз. Это страх, боль, потеря, но и невероятная сила, с которой женщины каждый день поднимаются после удара. Мы здесь, чтобы поддержать их — и тех, кто идёт рядом. Семьи, врачей, друзей. Она говорила искренне, не читая с карточек. Каждое слово было выверено, но наполнено смыслом. Когда зал зааплодировал, Кевин поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Она была великолепна. Не просто красива — ослепительно живая, сильная, вдохновляющая. И он видел, как мужчины за соседними столами смотрят на неё с тем же восхищением, которое сам пытался скрыть. Когда она закончила и вернулась к столу, все встали. — Ты ничего не ешь, Кевин, — произнесла девушка азиатской внешности, сидевшая рядом, слегка наклоняясь к нему. Её голос был мягким, мелодичным. Он отвёл взгляд от сцены и вежливо улыбнулся: — Я на диете. Уже поужинал. — В жизни вы выглядите ещё лучше, чем на экране, — продолжила она, не скрывая флирта. Её рука легла на его кисть, лёгким, почти невинным движением. Кевин дёрнулся, собираясь убрать руку, но не успел — взгляд Дейзи, холодный и пронизывающий, поймал этот момент. Она приблизилась, улыбаясь так, будто ничего не произошло, её глаза сияли, а голос был мягок и певуч. Она наклонилась ближе к девушке и тихо, на безупречном японском произнесла: — 手をどけて、クラウディア (Убери от него руки, Клаудия). Та замерла, глаза расширились, а Дейзи, всё с той же ослепительной улыбкой, села рядом с Кевином и небрежно поправила салфетку. Кевин с трудом сдержал улыбку, едва шевельнув губами: — Напомни мне не злить тебя. — Лучше просто не трогайся без предупреждения, — тихо ответила она, не глядя на него, беря стакан с водой в руки. В зале всё гудело от смеха, звона бокалов и приглушённых разговоров, но Кевин почти не слышал ничего — его внимание было приковано к одному: парню, что сидел напротив Дейзи и уже минут десять что-то оживлённо ей рассказывал. Он говорил быстро, жестикулируя, и Кевину казалось, будто тот делает это нарочно — чуть слишком уверенно, чуть слишком близко наклоняясь к ней через стол. Дейзи же сидела прямо, подбородок приподнят, в руках телефон. Она пару раз нахмурилась, что-то перечитала на экране и, вздохнув, кивнула, будто соглашаясь с тем, что говорит этот тип. Её пальцы нервно теребили край салфетки, но голос был спокойным, мягким. Кевин видел, как тот парень слегка наклонился к ней, и Дейзи ответила лёгким движением головы — почти неосознанным. Ему стало не по себе. Он даже не понимал, почему его так раздражает этот диалог. Может, потому что этот парень говорил с ней, словно Кевина за столом вовсе не существовало. Он напрягался с каждой секундой всё сильнее, пока в какой-то момент не почувствовал, как Дейзи, не прерывая разговора, положила свою руку на его. Её ладонь была тёплой, лёгкой, но именно тогда он понял, насколько сильно дрожит. Она повернулась к нему, глаза широко раскрылись от удивления. — Эй, ты как? — Отлично, — ответил он, слишком быстро. Сделал вид, что не понимает, о чём она. — Почему ты спрашиваешь? — У тебя вид… будто ты невероятно нервничаешь, — произнесла она мягко, заботливо, чуть сжимая его руку. Кевин отвёл взгляд, пытаясь собраться. — Ты не ела. Не хочешь ничего? — он резко сменил тему, глядя на её тарелку. — Только вода за весь вечер будет? — Я не пью. Тем более на таких мероприятиях, — тихо ответила она, опуская вилку. Её голос дрогнул, когда она посмотрела на гостей за соседним столом — смеющихся, фотографирующихся, поднимающих бокалы. — Мне противно от того, что они пришли сюда просто показать себя. Ни одна из них не думает о том, ради чего этот вечер. Они пьют, хохочут, а ведь где-то прямо сейчас кто-то умирает. Она устало выдохнула, прикрыв глаза рукой. Кевин замер. Её слова пронзили его. Он видел её иначе — не просто девушку, что живёт в глянцевом мире роскоши и светских событий. В ней было что-то по-настоящему живое, не напускное. — Сколько ты положила? — тихо спросил он, вспоминая, как видел её конверт у сцены. — Около трёх-четырёх миллионов, — прошептала она, едва двигая губами. Он моргнул, не сразу поняв. — Откуда у тебя столько? Вы с отцом… — Нет, — покачала она головой и повернулась к нему полностью. Её глаза стали мягкими, почти тёплыми. — С восемнадцати отец подарил нам с братьями несколько бизнесов — рестораны, салоны, даже маленький бутик. До этого нас учили в закрытой школе, как этим управлять. Так что да, Кевин. Это только моё. Не знаю, сколько положил отец, но думаю — раза в два больше. Он не знал, что сказать. Просто смотрел на неё, не скрывая изумления. Она заметила. — Неважно, сколько ты положил, Кевин, — шепнула она, её пальцы чуть сильнее сжали его руку. — Важно, что ты сделал это. Что ты подумал о женщинах, которые борются за жизнь. Смотри вокруг. — Она тихо кивнула в сторону других гостей. — Почти все они богаче меня в пять, десять раз. Их семьи веками держат состояние, но ни одна из них не дала и пары тысяч. А зачем мне миллионы, если я могу помочь, чтобы чья-то мама вернулась домой живой и здоровой? Кевин смотрел на неё — и впервые за вечер в его взгляде не было ни усталости, ни холодного контроля. Только что-то похожее на уважение. Он сжал её тонкую кисть, чуть наклонился вперёд и едва заметно улыбнулся. Но в этот момент к столу подошёл мужчина — высокий, в очках, с уверенным взглядом и сдержанными манерами. Все за столом мгновенно замолчали, и только Дейзи, заметив его, поднялась из-за стола. Она встала — ровно, сдержанно — и даже чуть поклонилась. — Доктор Мичус, — сказала она с неподдельным уважением. — Очень рада, что вы всё-таки пришли. Кевин, немного сбитый с толку, тоже поднялся. — Это мой спутник, Кевин Дэй, — представила она. — Кевин, это доктор Мичус. Детский хирург-онколог. Доктор кивнул, пожав Кевину руку. — Рад знакомству. Ваше имя мне знакомо. Мой сын обожает экси. — Спасибо, — ответил Кевин, чуть смущённо, но твёрдо. — А мне знакомо ваше. Я слышал о вашей работе. — Она не моя одна, — мягко улыбнулся доктор. — У меня прекрасная команда. Но приятно знать, что молодые люди интересуются чем-то, кроме спорта. — Я думаю, спасать жизни — это высшая форма игры, — спокойно сказал Кевин, и тот кивнул. Дейзи слушала, чуть улыбаясь, и, когда доктор ушёл к сцене, Кевин всё ещё стоял, глядя ему вслед. — Ты даже поклонилась ему, — тихо сказал он. — Потому что он спас больше сотни детей, — просто ответила она. — А я уважаю людей, которые делают что-то по-настоящему важное. Кевин молчал. Он смотрел на неё и понимал — в ней что-то изменилось. Или, может быть, он просто впервые видел настоящую Дейзи, без маски, без светских улыбок. И впервые за долгое время почувствовал, как у него в груди что-то дрогнуло. Музыка звучала мягко, будто растворялась в свете хрустальных люстр и гулком шелесте вечерних платьев. Кевин и Дейзи сидели чуть в стороне от танцующих — будто вне времени, вне суеты. Он рассказывал ей о каком-то матче — как Нил в очередной раз спорил с ним о стратегии, как Рене заставила их тренироваться под дождём, — и говорил тихо, вполголоса, так, будто эти слова предназначались только ей. Дейзи слушала, слегка склонив голову, и каждый раз, когда он говорил что-то с этой характерной серьёзностью, она не удерживалась от мягкой, почти незаметной улыбки. — И ты всё равно выиграл? — спросила она, чуть наклоняясь вперёд. — Конечно, — коротко усмехнулся он. — Не мог позволить себе иначе. Она едва заметно вздохнула, глядя на него с теплом, к которому сама не была готова. Музыка в зале стала медленнее, плавнее, и люди вокруг начали выходить на танцпол — смеялись, обнимались, кружились под свет прожекторов. Дейзи не пошла. Она просто осталась сидеть рядом, и в какой-то момент её голова чуть скользнула на его плечо. Она не сказала ни слова. Просто позволила себе выдохнуть — впервые за весь вечер. Кевин чуть напрягся, потом расслабился. И в этом простом движении — как она откинулась, а он позволил — было что-то большее, чем все разговоры. — Ты правда устала, — тихо сказал он. — Да, — выдохнула она. — Но сейчас… хорошо. Несколько минут они просто сидели так, почти не двигаясь. Он рассказывал о чём-то простом — о новом расписании тренировок, о том, что Ники опять купил себе что-то абсурдное. Дейзи иногда смеялась тихо, почти беззвучно, и смотрела на него как-то по-особенному — без защитных стен, без яда в голосе. Когда музыка стихла, она взглянула на время. — Нам, пожалуй, пора. — Она поправила волосы, взяла сумочку. — Я сейчас, буквально пару минут. Кевин кивнул, наблюдая, как она уходит — лёгкая, ровная походка, серебристый костюм ловил свет люстр. Он думал, что она просто хочет немного отдышаться. Дейзи вошла в туалетную комнату и тут же схватилась за стену. Воздух стал плотным, тяжёлым. Сладкий аромат собственных духов будто ударил в нос. Она ощутила подступающую тошноту и еле успела дойти до раковины, хватаясь за край мраморной столешницы. Перед глазами всё плыло. Голова закружилась, и на секунду ей показалось, что сердце просто остановилось. — Господи… — прошептала она, прижимаясь лбом к прохладному зеркалу. Она включила воду, сунула руки под ледяную струю — холод пронзил кожу, но немного прояснил сознание. Глубокий вдох. Второй. Всё ещё мутно, но уже не так страшно. Она выпрямилась, провела рукой по лицу и посмотрела на своё отражение — глаза красные, губы бледные, но внешне всё ещё безупречно. И в этот момент за её спиной послышался знакомый голос: — Не ожидал увидеть тебя здесь, Дейз. Она замерла. В зеркале — высокая фигура мужчины, блондин, серые глаза с холодной насмешкой. — Алистер, — произнесла она, пытаясь изобразить улыбку, но вышло слабо. — Я думала, ты в Майами у сестры. Он усмехнулся, облокачиваясь на дверной косяк. — Был. Прилетел на пару дней. Решил заглянуть. Смотрю — а ты уже с Дэем пляшешь. На спортсменов потянуло? Теперь перед ним ноги раздвигаешь? Дейзи резко подняла голову. — Что ты несёшь?! — её голос звенел от возмущения. — Он мой одногруппник. И хороший человек, в отличие от некоторых. Алистер прищурился. — Да ладно тебе. Мы же оба знаем, какая ты на самом деле. — Мы оба знаем, что ты — трус, — холодно ответила она. — Сначала врёшь, потом исчезаешь, а теперь приходишь с грязью во рту, будто тебе это даёт силу. Его лицо дёрнулось. — Следи за языком, Дейз. — Или что? — она приподняла бровь. — Ты снова сбежишь, как тогда? Он сжал челюсть и резко схватил её за руку. Она вздрогнула, но не отшатнулась — только посмотрела прямо в глаза. — Отпусти, Алистер, — тихо сказала она. Он не послушал. Тогда она резким движением наступила каблуком ему на ногу. Он выругался, отпуская её, а она отшатнулась к стене, тяжело дыша. — Ещё раз коснёшься — клянусь, пожалеешь. — Да что ты сделаешь? Позовёшь своего спортсмена? — Дейзи? — вдруг услышала она знакомый голос. Она обернулась — Кевин стоял в дверях, напряжённый, взгляд холодный, но в нём читалась тревога. — Всё нормально? — спросил он, делая шаг вперёд. Алистер усмехнулся, переводя взгляд с неё на Кевина. — О, вот и он. Сам Кевин Дэй. Дейз, да что такого ты делаешь с парнями, что они становятся такими ручными? Бегаешь, и они за тобой следом. Эй, чувак, она настолько хороша в постели, что ты позволяешь крутить собой? Кевин дёрнулся. Его кулак уже напрягся, мышцы на шее натянулись, но тут Дейзи тихо прошептала, почти умоляюще: — Кевин, нет… Пойдём отсюда, пожалуйста. Её глаза блестели — от боли, от унижения, от страха, что он сейчас потеряет контроль. Он несколько секунд стоял, глядя на Алистера — тот всё ещё ухмылялся, — а потом сжал челюсть и резко схватил Дейзи за руку. — Пошли, — произнёс он тихо, но так, что воздух вокруг будто стал холоднее. Они вышли, не оглядываясь. На улице стояла тишина, нарушаемая только шорохом ветра и приглушённой музыкой из зала. Кевин помог ей сесть в машину, не говоря ни слова, а когда сел сам и завёл двигатель, Дейзи тяжело вздохнула , сжимая своё колено так ,что точно оставила на нём синяк. В машине стояла тишина. Только ровный гул мотора и редкий шум дождя, что начал моросить на лобовое стекло. Свет фонарей скользил по лицам — то освещая, то пряча их в полутьме. Кевин вёл, не говоря ни слова. Лицо его было каменным, но пальцы на руле сжимались так, будто он сдерживал себя из последних сил. Он не смотрел на неё, но чувствовал каждое её движение — как она чуть поёрзала, как выдохнула и обхватила себя руками. — Это… твой знакомый? — наконец произнёс он, не глядя в её сторону. — Когда-то, — тихо ответила Дейзи. Голос был спокойный, но в нём звенела усталость.  —Мы учились вместе в Испании. Он был старше на два года. Кевин молчал, взгляд всё так же был прикован к дороге. Она знала, что он слушает. — У меня была подруга, — продолжила она, — мы дружили с детства. Она влюбилась в Алистера. А он… воспользовался этим. Она забеременела. — Дейзи говорила ровно, почти без интонаций, будто давно выученный текст. — Он отказался от неё. Сказал, что она сама виновата. Семье не признался. А её просто выгнали из дома, когда всё вскрылось. Кевин сжал руль сильнее. На скулах заиграли мышцы. — Он… — начал он, но осёкся. — И ты после этого… — Я перестала ему доверять, — коротко сказала она. — И вообще людям. Несколько секунд в салоне снова стояла тишина. Только тихое дыхание и дождь. Потом она повернулась к нему. Голос стал почти шёпотом: — Я никогда ни с кем не встречалась, Кевин. И не спала. Он перевёл взгляд на неё — коротко, но внимательно. — Я и не сомневался, — тихо сказал он. Дейзи выдохнула. Но добавила, глядя прямо перед собой, словно не могла сказать это, если встретится с ним глазами: — То, что он говорит… это просто обида. Когда я была младше, он однажды напоил меня на вечеринке. Но даже пьяная — я не дала ему. Вот и всё. С тех пор он… ненавидит меня. На лице Кевина промелькнула едва заметная тень. — Он тронул тебя? — спросил он глухо. — Нет, — она покачала головой. — Но пытался. Несколько секунд Кевин просто молчал, потом сжал руль до побелевших костяшек. — Если он ещё раз к тебе подойдёт — скажи мне, — произнёс он тихо, но голос звучал как приказ. — Я не дам ему даже взглянуть в твою сторону. Дейзи чуть усмехнулась — устало, без тени иронии. — Не нужно, Кевин. Я справлюсь. Он не ответил. Только перевёл взгляд вперёд, и по тому, как напряглась его челюсть, она поняла — не согласен. Машина мчалась по ночной дороге, и через несколько минут Дейзи уже почти не слышала звуков. Веки тяжелели, дыхание становилось ровнее. Она села глубже в кресло, позволив себе впервые за вечер расслабиться. Кевин бросил короткий взгляд — она спала. Лицо стало спокойным, будто всё, что произошло, было всего лишь сном. Прядь волос упала на щёку, и Кевин тихо убавил громкость радио, чтобы не разбудить её. Он ехал молча, но мысли не отпускали: о том, как она держалась весь вечер, как улыбалась, словно ничего не случилось. И как легко могла сломаться от одного слова. На мгновение он позволил себе посмотреть на неё дольше, чем следовало. Она уже спала — и впервые за долгое время выглядела по-настоящему в безопасности. Кевин припарковал машину у особняка, стараясь не разбудить Дейзи. Дождь усилился, стуча по крыше ровными тяжёлыми каплями. Он несколько секунд просто сидел, глядя на неё — спящую, расслабленную, будто вся боль и усталость дня наконец отступили. Потом, вздохнув, он открыл дверь, обошёл машину и осторожно распахнул пассажирскую. Девушка даже не шелохнулась, когда он склонился к ней и аккуратно подхватил её на руки. Она была удивительно лёгкой. От её волос пахло чем-то дорогим, но в то же время домашним — жасмин, ваниль и немного дождя. Кевин сжал её чуть крепче, стараясь, чтобы ни одна капля не попала на лицо, и тихо вошёл в дом, который встретил их мягким светом и тишиной. Поднимаясь по лестнице, он шагал осторожно, почти бесшумно, чувствуя, как дыхание Дейзи у его шеи становится ровным и тёплым. Её ресницы дрожали, словно она видела сон. В её комнате пахло духами, свежестью и чем-то до боли женственным. Кевин подошёл к кровати и, медленно опускаясь, уложил её на белоснежное покрывало. Прядь волос упала на щёку — он осторожно убрал её, задержав руку чуть дольше, чем следовало. Он наклонился, чтобы снять с неё сапожки. Один, другой — лёгкий шелест ткани. Потом аккуратно расстегнул и снял пиджак, положив его на спинку кресла. Когда он выпрямился, Дейзи вдруг чуть пошевелилась и, не открывая глаз, дёрнула его за рукав. Кевин не успел удержаться и наклонился ближе — так, что их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Он замер. Дыхание обожгло его губы. Сердце отбивало что-то неправильное, сбивчивое. На секунду ему показалось, что она действительно проснулась. Но нет — она просто во сне шевельнулась, всё ещё держа его за рукав. Кевин тяжело выдохнул и тихо опустился рядом, позволив себе лечь на край кровати. Он чувствовал себя чужим в этом мягком, тёплом пространстве, но уходить не мог. Дейзи чуть повернулась и, не просыпаясь, прижалась ближе. Её ладонь легла ему на грудь, а щёка — на его плечо. Он замер снова, чувствуя, как что-то внутри ломается — то ли защита, то ли дистанция. Он осторожно снял с себя пиджак, поставил обувь на ковёр, нащупал выключатель и погрузил комнату в мягкую темноту. В полумраке было слышно только её дыхание. И вдруг она что-то тихо прошептала — едва различимо, будто сквозь сон: — Не уходи… пожалуйста.