Когда мы встретились ?

Последние дни Кевин жил так, будто пытался убежать от самого себя. Вместо сна — тренировки. Вместо отдыха — ещё тренировки. Он приходил в зал одним из первых, уходил — последним. Иногда ему казалось, что он растворяется в шуме зала, в грохоте мяча, в коротких рывках, превращается в сухой механизм, созданный исключительно для улучшения техники. Так он хотя бы не думал. Но однажды утром, когда он бежал на дорожке уже третий круг подряд, что-то прорезало даже музыку в наушниках. Едва уловимый голос. Ещё один. Шорох.  Сдержанный смешок. Он бросил взгляд в зеркало напротив. Там — в отражении — стояли Элисон, Рене и Дэн. Собирали вещи, болтали о чём-то между собой, думая, что он слишком занят, чтобы слушать. Но он услышал каждое слово. — Это неважно, — сказала Элисон тихо, — Кевин не должен обижаться на нас из-за Дейзи Сайнс. Он не замедлил шага. Но сердце — да. — Вы думаете, что она ему нравится? — спросила Рене, поправляя волосы. — Может, и нравится, — легко бросила Элисон. — Но он ей — точно нет. Дэн фыркнула: — С чего ты взяла? Они красиво бы смотрелись . Учитывая ,что она ещё не знает какая он королева драмы. Элисон огляделась, и на мгновение их взгляды встретились в зеркале. Она дернулась — едва заметно. Почти виновато отодвинулась от дорожки. — Вы только подумайте, — продолжила она вполголоса. — Дейзи же с ума сходила по Нилу. Стоп. Кевин запнулся на секунду, едва не переставив шаг. Нил? Она? Глупость. Абсурд. Ложь. И всё же слова застряли в голове. — Да ладно, — фыркнула Дэн. — Посмотри на них. Она и Нил — как два разных романа, написанных на разных языках. — Сердцу не прикажешь, — задумчиво заметила Рене. Элисон снова скрестила руки и отвернулась. Рене, вздохнув, продолжила — уже почти шёпотом: — Но ты же не думаешь… что она может использовать Кевина, чтобы… приблизиться к Нилу? Слова врезались в воздух, как лезвие. Слишком остро. Слишком близко. Элисон пожала плечами — беззвучно, почти равнодушно. И этим молчанием сказала куда больше, чем могла бы словами. Три пары глаз на секунду остановились на Кевине. Тот делал вид, что ничего не слышит. Хотя кровь в висках стучала так, будто он пробежал марафон. — Она не такая девочка, — наконец тихо произнесла Элисон. Слишком тихо. Слишком неуверенно. — Пойдёмте. В раздевалке расскажу кое-что. И, сделав вид, что просто продолжают обычное обсуждение, они ушли, легонько помахав ему рукой. Как будто не разрезали его словами изнутри. Кевин остановил дорожку резко. Громко. С резким писком, который эхом ударил по пустому залу. Он стоял, упираясь ладонями в панель, и смотрел на закрытую дверь. И впервые за долгое время почувствовал что-то вроде… пустоты. Или злости. Или разочарования — он не мог определить. Использовать его? Из-за Нила? Он сел на скамью, уронив голову вниз. Это было настолько нелепо, что хотелось рассмеяться. Но смех так и не сорвался. Он перебирал факты: Дейзи не просила его идти. Она вообще не собиралась туда ехать. Она боялась, нервничала, вздрагивала при виде Алистера. Она ни разу не проявила ни тени интереса к Нилу. Никогда не играла. Никого не пыталась впечатлить. Она… была слишком настоящей. Слишком прямой. Слишком чистой, чтобы играть в такие игры. Нет. Она точно не такая. Он достал телефон. Алгоритм подсовывал ему всё то же самое: фотографии с банкета — он и Дейзи, её тёплый взгляд, как она смотрела на него через плечо;шлейф платьев, вспышки камер, улыбки. И статьи Одна из них всплывала особенно часто: “Сравнение: бывшая Кевина Дэя Теодора Мулдани и Дейзи Сайнс.” Он открыл её — будто навстречу боли. Фото рядом. Подписи: “Мулдани — сталь, дисциплина и холодный профессионализм.” “Сайнс — спонтанность, эмоции и яркость.” “Они — противоположности, будто два разных мира, в которых жил Кевин Дэй.” Он дочитал. Поставил телефон рядом, на скамью. Уронил взгляд вниз. И подумал: Если бы у меня был выбор? Если бы в мире оставались только две противоположности — ледяная сталь и живое тепло… Я бы выбрал не сталь. Ему даже не пришлось заканчивать мысль. Ответ был слишком очевиден. *** Казалось, что после благотворительного вечера в университете что-то сместилось — едва заметно, но ощутимо. Он был там. Потом был вечер. Потом — ночь. А после… После Кевин исчез. Не буквально — он не улетел, не пропал, не заболел. Но в коридорах университета его больше не было. Не мелькал возле аудитории. Не пересекал кампус. Не сидел в читальном зале. Не проходил по лестнице, уткнувшись в телефон. Словно его стерли ластиком. И Дейзи себя тысячу раз убеждала: “Мне всё равно.” “Я не собираюсь ей писать.” “Я не буду навязываться.” “Мы вообще никто друг другу.” Но каждый день она шла в универ чуть раньше. Каждый день выбирала такие пути, по которым обычно ходили Лисы. Каждый день, выходя из пары, бросала взгляд направо — там, где он иногда проходил мимо. Садилась ближе к окну в столовой — чтобы видеть площадку перед корпусом. Каждый день. И каждый раз — ничего. Она сама себе не признавалась, что ищет его взглядом. Что каждый раз, входя в аудиторию, невольно оглядывает ряды парт. Что, проходя по коридору, автоматически ловит силуэты Лисов. Но Кевина не было. Как будто его стёрли из пространства. Как будто он стал воздухом — везде ощутимым, но абсолютно невидимым. Первые два дня Дейзи уговаривала себя, что это совпадение. Что у него были тренировки, дела, встречи. Потом — что у него могли быть проблемы с расписанием. Но к четвёртому дню она поняла: он исчез. И внезапно оказалось, что это имеет значение. Слишком большое, чтобы удобно игнорировать. На третьем курсе бизнеса, где они с Кевином учились вместе, половина факультета уже знала её расписание почти наизусть. Она ходила на лекции позже всех — но её место всегда оставалось лишь за ней , никто не осмеливался туда садиться . Дейзи открывала айпад и делала вид, что занята конспектом. На самом деле глаза бегали по двери каждый раз, когда она слышала шаги в коридоре. — Дейзи? — спрашивала Молли, её соседка по парте. — Всё хорошо? — Да, да. Просто думаю, — отвечала она, даже не замечая, что отвечает слишком быстро. Она ловила себя на мысли, что считает людей, входящих в аудиторию, по привычке —один… два… три… но среди них снова не было привычной фигуры в фирменном джерси Лисов или свитере от polo. Кевин всегда ходил так, словно был не особо вовлечён в процесс — или слишком сосредоточен, чтобы позволить себе смотреть по сторонам. Теперь же его не было вовсе. После пары Дейзи шла по коридору и каждый раз замечала Лисов. Дэн громко смеялась над чем-то, что показывал ей Нил на телефоне. Элисон спорила о чём-то с Мэттью. Иногда они здоровались с блондинкой ,но это было лишь знаком вежливостью. Сделать вид ,что одна не увидела другую было слишком легко. Рене куда-то торопилась, держа под мышкой толстую книгу по статистике. Только Кевина среди них не было. Он был частью команды, но последние дни будто выпал из её структуры. Как недостающая нота в мелодии — ощущение того, что что-то неправильно, появлялось мгновенно. “Он просто занят,” — уверяла она себя. Но почему тогда его не видно даже мельком? Почему он не заходит в столовую? Почему не появляется на общей лекции, где они сидели через ряд? Почему у шкафчиков команды висит его спортивная куртка, а самого его нет? Она не собиралась ему писать. Не потому, что была гордой — просто навязываться было не в её характере. Если человек не проявляет интерес — значит, на этом всё. Можно уважать, можно поддерживать, можно даже дружить — но первая она идти никогда не будет. И всё же, каждый день она приходила чуть раньше. Каждый день задерживалась в холле чуть дольше. Каждый день ловила себя на мысли, что держит телефон в руке, хотя проверять было нечего. Она скучала. Хотя себе в этом не признавалась. Афиша появилась на стенде возле центрального входа в кампус: «Лисы vs. Пенелопские Крестоносцы. Домашний матч. Пятница, 19:00» Яркая, контрастная, с огромным изображением формы Лисов. И с фамилией “DAY — #02” среди стартового состава. Дейзи остановилась перед плакатом, будто её что-то ударило. Кевин будет. Он точно будет. Она опустила глаза, достала телефон. Даже не успела подумать — просто нажала на билетный сервис. Два билета — для себя и Чарли. На хорошие места, не слишком близко к фан-зоне, но так, чтобы отлично видеть игру. Когда подтверждение пришло на почту, Дейзи облегчённо выдохнула. “Я обещала ему, что приду,” — сказала она себе. “Значит, приду.” Она не ожидала, что сердце так странно дрогнет от простой мысли, что снова увидит его. Хотя бы издалека. Хотя бы на поле. Хотя бы убедится, что он в порядке. *** Коридор медкорпуса был тихим, как всегда. Запах антисептика, ровный свет ламп и приглушённое эхо шагов — здесь время будто шло медленнее. Дейзи шла к кабинету Бэтси быстро, вжимая тетрадь в грудь. Сегодня она снова чувствовала, что в голове слишком много тяжёлых мыслей, а в теле — знакомое напряжение, и Бэтси попросила зайти на короткую проверку. Она поднялась на второй этаж, свернула в длинный коридор — и в этот момент дверь кабинета открылась. Дейзи едва успела остановиться. Из кабинета вышел Кевин. Он держал телефон у уха, говорил коротко, резано, как будто сдерживал раздражение. Лицо — упрямое, закрытое, сосредоточенное. Он прошёл совсем рядом, почти касаясь её плечом — и Дейзи, будто от испуга, отшатнулась к стене. Она замерла, сердце колотилось так, словно выбивалось наружу. Кевин даже не заметил её. Не посмотрел. Не задержался. Просто прошёл дальше по коридору, быстрым шагом, будто от кого-то убегал. Она вскинула руку к дверной ручке и почти нырнула внутрь кабинета, закрывая за собой дверь слишком резко. Бэтси подняла глаза от монитора. — М-м… — протянула она, чуть приподнимая бровь. — Это был интересный вход. Всё нормально? — Да, — выдавила Дейзи, чувствуя, как краснеют уши. — Просто… торопилась. — Ммм, — Бэтси скрестила руки, прислонилась к спинке стула. — Учитывая, что прямо перед дверью прошёл Кевин Дэй, не удивлюсь, если ты торопилась от него, а не ко мне. Дейзи резко вскинула голову. — Н-нет! То есть… я… нет, всё нормально. Просто неожиданно. — Он не выглядит хорошо, — спокойно сказала Бэтси, протягивая ей жестом стул. — Садись. Ты ведь тоже заметила? Дейзи опустилась на край стула, сжав пальцы в замок. — Он… — она замялась, не зная, как сказать это без лишних чувств. — Он исчез. На парах нет. В коридорах нет. На тренировках… я не знаю. — И тебя это волнует, — констатировала Бэтси без намёка на осуждение. Дейзи сглотнула. — Просто… он мой знакомый, — тихо сказала она. — И… он выглядит… не так, как обычно. Бэтси кивнула, мягко, профессионально. — Он вымотан. И упрям. И заставляет себя работать, когда должен отдыхать. Это… стандартная проблема Лисов. Твоих коллег по несчастью, — с лёгкой, врачебной иронией добавила она. — Но у него это обострилось. Он не спит нормально. Он загоняет себя. Дейзи опустила взгляд, глядя на свои пальцы. Ей никогда не было всё равно. Но признавать это — значило слишком многое. — Я просто… хотела спросить, — тихо произнесла она, — он в порядке? Бэтси смотрела на неё долго, чуть прищурившись, как будто компонуя ответ так, чтобы он не был ни ложью, ни лишней правдой. — Физически — да, — сказала она. — Психологически… он сам пока не понимает, что с ним происходит. Дейзи выдохнула, и облегчение кольнуло больнее, чем тревога. — Но ты пришла не за этим, — продолжила Бэтси, возвращаясь к делу. — Давай посмотрим твои показатели. И не переживай. У Кевина есть люди, которые его удержат, если он начнёт падать. Дейзи кивнула. Хотя внутри всё было ровно наоборот — ей казалось, что никакие люди его не удержат, если он уйдёт слишком далеко. Он был из тех, кто всегда выбирает путь, который хуже всего для него самого. И всё же — она молчала. Потому что не имела права думать о нём больше, чем он о ней. *** Кевин стоял у кресла в кабинете Бэтси, пока она записывала что-то в его карту. Всё тело болело — не от травмы, а от бессонницы и постоянного напряжения, которое он себе даже не позволял осознать. Бэтси отложила планшет, посмотрела на него внимательнее, чем хотелось. — Ты не спишь, — сухо сказала она. — И не пытайся сказать, что это неправда. Кевин сжал зубы. — У меня тренировки. И игры. И— — И ты — упрямый идиот ,так передал мне твой отец, — отрезала Бэтси. — Если продолжишь в том же темпе — я тебя сама на препараты посажу, чтобы ты хотя бы на пару часов в сутки отключался. Он хотел ответить резко, но промолчал. Не было сил спорить. Бэтси записала что-то ещё, а он, не выдержав, достал телефон — проверить, писал ли кто-то за последние пару часов. Никто. Конечно никто. Каждый раз, когда он видел, что её имени нет в уведомлениях, внутри будто что-то опускалось. Глупость. Сентиментальность. Он не позволял этому вылезать наружу, но оно сидело. — Ладно, — сказала Бэтси. — На сегодня ты свободен. Но, Кевин… Он поднял взгляд. — Хватит гнаться за тем, что тебя убивает. Он ничего не ответил, только коротко кивнул и направился к двери. Когда повернул ручку, телефон снова завибрировал. Он мельком глянул на экран — пустяк, уведомление о новостях — и не стал открывать. Он вышел в коридор и шагнул вперёд… И замер. Дейзи стояла в трёх шагах от двери. Она подняла голову ровно в тот момент, когда он вышел. Большие глаза — удивлённые, растерянные. Она будто хотела что-то сказать, но на мгновение испугалась его — он это увидел. Лёгкое, микроскопическое движение — плечи, чуть дрогнувшие назад. Стоп. Он почти остановился, хотел что-то сказать — любое слово. Но телефон снова завибрировал, и он машинально поднёс его к уху. — Да? — бросил он в трубку, даже не разобрав, кто там. И прошёл мимо неё. Он почувствовал, как её плечи чуть дрогнули от неожиданности. Как она почти вжалась в стену, будто пытаясь исчезнуть. От этого в груди что-то неприятно сжалось, болезненно и резко. Он отошёл лишь на несколько метров и остановился у окна, всё ещё делая вид, что слушает телефон. На самом деле он слушал её. Её дыхание, быстрые шаги — и звук двери, которая почти судорожно закрылась за ней. Бэтси, конечно, это заметила. Он чувствовал, как напряглись плечи. Он сделал пару шагов по коридору, остановился. Не вернулся. Не постучал. Не спросил. Он не имел права. Но внутри появилось знакомое — неприятное, раздражающее, болезненное — чувство: Ему не всё равно. Даже если так должно быть. *** Утро началось, как всегда. Кевин пришёл на корт первым. Разминка. Подачи. Удары. Спринты. И снова подачи. Он работал, будто хотел стереть себя до костей. Когда остальные Лисы вошли в зал, он уже был весь мокрый от пота, с закушенной губой и бешеным темпом, который в нормальные дни выдавал только перед финалами. Никто сначала ничего не сказал. Но каждый заметил. Усталость, натянутые нервы, движения на автомате, потемневшие круги под глазами. Рене первой нахмурилась. Дэн обменялась взглядом с Нилом. Элисон закусила губу, пытаясь решить — вмешиваться или ждать. Только Эндрю, опираясь на ракетку, смотрел на Кевина так, будто уже видел исход — не исключал, что тот упадёт. И он оказался прав. Тренировка пошла в режим игры две на две. Кевин с Нилом , Аароном ,Рене , Элисон  против Дэн и Эндрю, Мэттом ,Ники , Джеком-одним из новичков Лисов. Темп был быстрый. Слишком быстрый. Кевин двигался, как загнанный волк — без пауз, без дыхания. Плечи забивало, дыхание было рваным, но он будто не замечал. Пока мир не дёрнулся. Сначала — тонкий звон в ушах. Потом — тепло в висках. Чей-то голос, будто из-под воды: — Кевин? Ты слишком бледный… Он не разобрал, кто сказал. Мяч летел к нему — медленно, как в замедленной съёмке. Он поднял ракетку… И в следующий миг в глазах потемнело. Пол ушёл из-под ног. Воздух стал густым, как жидкость. Он споткнулся, ракетка выскользнула из пальцев, и он рухнул вперёд — тяжело, бесконтрольно, как кукла с перерезанными нитями. — КЕВИН! Это уже был женский голос. Элисон. Звук удара о пол — глухой, неприятный. Нил подскочил первым, почти скользя коленями по корту. —Кев? Ты меня слышишь? — Нил быстро развернул его на спину, снимая с него шлем. Эндрю стоял рядом секундой позже, присев на корточки, взгляд его был спокойным, но челюсть сжата. — Не обморок ,уже радует, — тихо сказал он. — Перегруз, — выдохнула Рене, подходя. — Я чувствовала, что он на грани. — Чёрт, Кев… — Дэн откинула волосы со лба, её руки дрожали. Кевин моргнул — один раз, второй. Мир вернулся рывком, резким и болезненным. Он попытался приподняться, но Нил удержал его за плечи: — Не вздумай. Лежи. — Я… я в порядке… — прохрипел Кевин, но голос сорвался. — Да ты даже не видишь, где потолок, — холодно заметил Эндрю. — Не вставай. Он откинул голову на пол со стоном, пытаясь дышать. Пот заливал глаза. Элисон стояла в двух шагах, и впервые за долгое время в её глазах не было насмешки — только тревога. — С каких пор он так плохо выглядит? — прошептала она. — С тех пор, как перестал уходить домой, — ответил Аарон. — Он себя вообще не жалеет. — Этим ты ничего не докажешь, Кевин, — тихо сказал Нил, нагнувшись ближе. — Ты же понимаешь? Кевин зажмурился. Понимал. Но признать — не мог. Он выдохнул: — Отпустите меня , я хочу сесть!  Эндрю покачал головой, но вместе с Нилом поднял его под локти. Кевин сел, опершись на стену, тяжело дыша. Его трясло. Причём это была не усталость. Это была та самая граница, за которой тело уже не слушалось. Лисы стояли кругом — и впервые в жизни все смотрели на Кевина как на что-то хрупкое. И это казалось невозможным. Он попытался поднять взгляд, но всё плыло. Двери зала распахнулись так резко, что звук ударил по тишине, как хлыст. Первые шаги были быстрыми, почти бегом — и уже по одному только темпу можно было понять, кто пришёл. Ваймак. А за ним — мягкая, но уверенная походка Эбби, уже снимающей с плеч медицинскую сумку. — Что, чёрт возьми, тут происходит? — голос Ваймака разнёсся по залу, тяжёлый, как грозовое небо. Он даже не дослушал ответ. Его взгляд нашёл Кевина мгновенно — сидящего у стены, мокрого от пота, бледного до синевы. Лицо тренера дёрнулось, будто его ударили. — Дэй, — он шагнул к нему, опускаясь на одно колено. — Посмотри на меня. Кевин попытался поднять глаза, но взгляд метался — он видел размытые силуэты, тени, свет прожекторов. Эбби уже присела с другой стороны, открывая сумку. — Он споткнулся, — быстро объяснил Нил. — Ноги не держат, дыхание… сначала совсем сбилось. — Я… нормально, — прохрипел Кевин. —Молчи, — отрезала Эбби деловым голосом. — Покажи руки. Ты дрожишь. Кевин попытался возразить, но Ваймак опередил: — Не спорь. Делай, что говорит Эбби. Он говорил тихо — но в этом тоне была такая сила, что спорить было невозможно. Эбби приложила прибор к пальцу, проверила пульс, потом положила ладонь ему на затылок — так мягко, что это контрастировало с суровым лицом тренера рядом. — Сколько ты спал? — спросила она. Кевин сжал зубы. —Кевин. — Я не знаю, — тихо выдохнул он наконец. Ваймак шумно втянул воздух, будто сдерживая выматериться. — Поднимай его, — сказала Эбби, вставая. — В медблок. Сейчас. Нил и Эндрю помогли поднять Кевина на ноги. Тот едва удерживал вес на собственных ступнях; колени дрожали, грудь поднималась рывками. И всё это время — всё это время — Ваймак шёл рядом, почти плечом к плечу, будто боялся, что если отойдёт на метр, Кевин снова упадёт. — Не кружится голова? — Видишь нормально? — Ноги чувствуешь? —Кевин, отвечай. Он сыпал вопросами так быстро, что даже Нил удивлённо посмотрел на него. — Тренер… — попытался Кевин, но тот оборвал: — Молчи, пока не дойдём. Они вышли из зала, оставив за собой тишину — оглушительную, непривычную. Дверь закрылась. Как только шаги стихли, в корте воцарилась тишина — та самая, которая наступает после удара молнии. Мэтт первым провёл ладонью по лицу: — Это… уже перебор. Даже для Кевина. — Не перебор, а предел, — пробормотал Аарон. — Он давно на нём сидел. Элисон села прямо на пол, ракетка упала рядом. — Вы видели лицо Ваймака? — тихо сказала она. — Он… я не знаю… чуть не умер?  —Элисон , Кевин его сын. Конечно ,он чуть не умер, — Ники присвистнул. — Кто бы мог подумать — наш великий тренер чуть сам не упал в обморок , увидев бледного Кева. — Это не смешно, — резко сказала Рене. — Кевин в таком состоянии может навредить себе по-настоящему. Дэн ходила по корту туда-сюда, как левица в клетке. — Я знала, что он много тренируется… но чтобы так? — Он ночью не спит, — ответила Рене. — Я пыталась с ним говорить. — Он нас игнорировал, — холодно произнёс Эндрю. Нил стоял у стены, сжимая ракетку так сильно, что костяшки побелели. — Он никогда не слушает, если дело касается себя, — тихо сказал он. — Но то, что произошло сейчас… это уже не просто упёртость. — Вы перегнули палку, — произнёс Мэтт, глядя на Элисон. Та подняла взгляд голубых глаз на парня и возмущенно взмахнула рукой. — Серьезно ? То есть Дэй было дозволено вести себя как истеричка и нести бред столько времени , а тут мы пару раз пошутили насчёт какой-то девушки и у Кевина уже оброчное состояние?  Нил оглядел команду. — Это уже неважно. Кевин наша семья , мы должны быть к нему бережнее.  Рене сглотнула. —Он чего-то боится, — сказала она. — И мы тоже. — Он не упадёт. Он… Кевин. Он всегда держится. Это так , минутная слабость.  Она прикусила губу. — А если он дошёл до такого… значит, нам нужно что-то делать. Вмешаться. Удержать. — Удержать Кевина? — фыркнул Аарон. — Да он скорее съест собственную ракетку, чем послушает кого-то. Эндрю скрестил руки на груди. — Тогда придётся заставить. Нил добавил: — Или мы потеряем его раньше, чем состоится очередная игра с троянцами. Повисла тишина. Тяжёлая. Глухая. Слишком честная. Дэн выдохнула: — Ладно. Сначала дождёмся, что скажет Эбби. А потом — говорим с ним. Все. Вместе. *** Коридор до медблока казался бесконечным. Кевин шёл, будто по воде — ноги тянулись, дыхание сбивалось, шум в ушах то исчезал, то накатывал волной. Эбби открыла двери в свою комнату, привычно светлую, пахнущую антисептиком и лекарствами. — Садись, — приказала она мягко. — На кушетку. Спину ровно. Только ничего не говори. Кевин сел. Столкновение с мягкой поверхностью казалось почти болезненным — мышцы дрожали слишком сильно. Но хуже всего было то, что Ваймак не отошёл ни на шаг. Он стоял рядом, руки в боках, лицо напряжённое, как перед матчем. Наблюдал за каждым движением Кевина. Слишком пристально. Слишком беспокойно. Эбби включила настольную лампу, надела стетоскоп и обернулась: —Дэвид, выйди на минутку. — Нет, — отрезал Ваймак. — Я останусь здесь. — Ты мешаешь. — Мне всё равно. Эбби закатила глаза. — Тогда хотя бы встань вон туда, в угол и  молчи. Он пошёл не в угол, а всего лишь на шаг назад. Уперся плечом в стену, но глаза не отвёл. Эбби придвинулась к Кевину. — Дыши. Вдох… выдох… ещё. Кевин пытался, но грудная клетка работала рывками, будто отказывалась слушаться. Ваймак не выдержал: — Эбби, он белее простыни. Может, ему кислород? Или глюкозу? Или— — Выйди. — Нет. —Дэвид! — Я никуда не пойду, — тихо, но жёстко  сказал он. — Он чуть не упал на моих глазах. Он мой игрок и сын. Я останусь. Услышав последние слова , Кевин удивлённо взглянул на отца своими огромными глазами.  Он мой сын. Эбби устало потерла переносицу: — Тогда хотя бы перестаньте дышать мне в затылок. Ваймак слегка отступил, но взгляд от Кевина не убрал. Она проверила пульс. Потом давление. Потом надавила пальцами на его шею — мышцы были как камень. — Ты сколько тренируешься? — спросила Эбби. Кевин не ответил. — Дэй. — Часов…семь. Иногда восемь. Эбби резко выдохнула. Ваймак побледнел так, что даже Эбби на секунду потеряла слова. — ШЕСТЬ ЧАСОВ? — рявкнул он. — Я в норме, — пробормотал Кевин. — Ты сейчас упал на корте,Кевин, — процедил тренер, — ты НЕ в норме. — Это… случайность. — Ты дрожал ВСЮ тренировку! Кевин нахмурился. Эбби посмотрела на тренера: — Мешаешь. Ваймак закрыл рот и снова отступил на шаг. Эбби закончила измерения, сняла перчатки. — Поздравляю, Кевин, — сказала она, — ты загнал себя в состояние, близкое к истощению. Пульс нестабилен. Давление скачет.  Обезвоживание. И, судя по всему… Она подняла брови. — Ты практически не спишь. Кевин отвернулся. — Это ненадолго. Я справлюсь. — Нет, — сказала Эбби спокойно. — С сегодняшнего дня ты — под наблюдением. Он резко вскинул голову. — Что? — Ты будешь приходить ко мне каждый вечер. Я сказала — каждый. И, Кевин? Она наклонилась ближе,— Если ты ещё раз тренируешься больше положенного — я уведомлю администрацию и сниму тебя с ближайшей игры. Он замер. Эбби была единственным человеком на кампусе, кто действительно мог это сделать. Ваймак тихо добавил: — И я поддержу её решение. Ты отдашь мне ключи от корта , если я ещё раз увижу это. Дэй хмыкнул , мысленно радуясь ,что у него было копий около десятка . Он слишком любит этот корт ,чтобы позволить так легко забрать его у себя . Кевин закрыл глаза — будто от боли. Эбби тронула его плечо. — Ложись. Я поставлю капельницу. Когда она ушла готовить систему, Ваймак шагнул ближе, сел в кресло рядом. Молчал. Но его взгляд был прожигающий. И Кевин понимал — разговор впереди. Когда Эбби уходит и дверь закрывается. Медблок погрузился в тишину — только капающая жидкость и ровное гудение вентиляции. Эбби ушла в кабинет, оставив их вдвоём. Кевин лёг на спину, глядя в потолок. Дышал ровно, но с явным усилием. Ваймак сидел рядом. Руки сцеплены. Плечи напряжены. И впервые — впервые за много лет — он выглядел не строгим, а… растерянным. — Хочешь сказать мне что-то? — хрипло спросил Кевин, не отводя взгляда от потолка. Ваймак молчал секунду. Другую. Потом выдохнул: — Я испугался. Кевин моргнул. Медленно повернул голову. — Честно?  — Да. — Ваймак не отвёл взгляд. — Испугался. За тебя. Тишина упала тяжёлым грузом. — Кевин, — продолжил он, — ты не просто устал. Ты…умираешь. На глазах. Ты стал тише. Жёстче. Отстранённее. Я не узнаю тебя . Он сглотнул. — Когда ты пошатнулся, у меня внутри всё оборвалось. Кевин отвернулся. Но Ваймак наклонился вперёд, голос стал мягче, чем когда-либо: —Кевин. Я видел, как ты выжил у Воронов. Видел, как ты собирал себя по кускам. Ты не обязан делать это снова. Не обязан убивать себя, чтобы доказать, что стоишь на ногах. Кевин зажмурился. Глаза жгло. Он ненавидел это ощущение — когда что-то внутри дергается, поднимается, пытается прорваться. — Я в норме, — выдавил он, почти шёпотом. — Ты ЛЖЁШЬ, — тихо но твёрдо сказал Ваймак. — И себе, и мне. Кевин сжал кулаки. — Я просто… должен держаться в форме… — Ты должен быть живым, — перебил тренер.  — Не идеальным. Не непобедимым. Просто живым. Слова ударили в самое больное место. И Кевин впервые за долгие месяцы — может, за годы — почувствовал, что маска сдвигается. Слишком много. Слишком больно. Он сорвался: — Я не могу быть слабым! Ясно? Ваймак не вздрогнул. — Слабым? — тихо повторил он. — Кевин… то, что ты сейчас здесь, дышишь, и не сдаёшься — это и есть сила.Настоящая.А то, что ты делаешь на корте… Он покачал головой. — Это не сила. Это наказание. Кевин отвернулся к стене — резко, почти грубо. Губы дрожали. Он ненавидел это. Ненавидел, что его видят. Ненавидел, что внутри что-то ломалось. — Я… не знаю… что со мной, — выдохнул он, почти неслышно. — Я не контролирую. Не могу остановиться. Если останавливаюсь — хуже. Это было признание. Первое. Голое, настоящее. Ваймак тихо откинулся назад в кресле. — Тогда я остановлю тебя сам, — сказал он. — И не дам упасть. Кевин вскинул взгляд — растерянный, злой, треснутый. — Почему? Ваймак чуть улыбнулся — не весело, но мягко. — Потому что ты мой… Игрок … сейчас он скажет игрок ,—подумал Кевин. — Сын,— дыхание Кевина замерло. Каждый раз ,когда он слышал это слово от Ваймака , он не мог прийти в себя . Он сжал руку Кевина поверх одеяла — твёрдо, уверенно. — Я тебя не потеряю. Ни за что. И Кевин — впервые за очень долгое время — не отдёрнул руку.  — Ты должен отдыхать. Я зайду в конце тренировки, а ты поспи пока . Эбби должна ещё осмотреть колено Элисон .  — Хорошо, — тихо произнёс он и вновь отвернулся , закрывая глаза . Капельница тихо щёлкала, будто кто-то невидимый перебирал стеклянные бусины. Кевин лежал на кушетке Эбби, чувствуя, как тело постепенно становится ватным, лёгким, но не приятным — скорее пустым. Вены тянулись неприятно, холод пошёл вверх по руке, доходя до плеча, потом растворяясь. Сил не было даже повернуть голову. Он смотрел на окно — а там уже сгущалась ночь. Стекло отражало его бледное лицо, искажённое углом, будто чужое. Свет в кабинете казался мутным, неравномерным: половина ламп мигали уже который день, одна на потолке и вовсе не зажигалась полностью, делая угол комнаты серым, почти провисающим в темноту. Эбби говорила её заменить. Неделю назад. Кто-то забыл. И Кевин смотрел на это, думая о том, что сам он — такая же перегоревшая лампа. Он медленно моргнул. Голова кружилась. Мысли двигались слишком медленно, буксованием, словно по вязкому песку. Он начал засыпать. Но в этот момент дверь тихо, почти неслышно приоткрылась — настолько осторожно, что любой другой вообще не услышал бы. Но Кевин… Кевин всегда реагировал на звук шагов. Он дёрнул взгляд в сторону, сердце дрогнуло. Тихо, словно тень, вошла Дейзи. И он… он не поверил. По-настоящему не поверил. Она вошла с мягкой, светлой улыбкой — той, от которой у него всегда сбивалось дыхание, но сейчас… сейчас это выглядело так, будто она явилась из другой реальности, шёлковой, спокойной, той, которая никогда не принадлежала ему. Её волосы были идеально прямыми — тяжелыми, стеклянными, блестящими, как золото. Не привычные воздушные волны, не мягкие, живые локоны — нет. Прямые линии делали её лицо серьёзнее, глаза — глубже, а всё выражение — почти опасно притягательным. Тени на глазах подчеркивали глубину взгляда. Она выглядела расслабленной. Спокойной. Цельной. В то время как он… он был разбит и дрожал под капельницей. Она подошла тихо. Слишком тихо. И Кевин подумал, что это точно сон. — Дейзи… — голос его был сиплым. Он попытался приподняться, но она коснулась его груди ладонью — тонкой, с идеальным маникюром — и мягко, но уверенно прижала его обратно. — Тихо, — прошептала она, улыбаясь. Тихий, почти заговорщицкий шёпот. — Эбби и Ваймак убьют меня, если услышат, что я здесь. Кевин моргнул. Дважды. Он до последнего сомневался в том, что это происходит реально. Она села на край кушетки, медленно наклоняясь к нему. — Как ты довёл себя до такого, Кев? — спросила она, надув губы. Она рассматривала его… слишком внимательно. Он с трудом выдохнул: — Так вышло… Она тихо усмехнулась, и в этой усмешке было что-то. — Вышло? Она склонила голову набок, прищурив глаза. — Звучит странно… учитывая то, как ты всё контролируешь. Пальцы её медленно скользнули по его плечу — лёгким, ленивым движением. — И меня на благотворительном вечере ты тоже контролировал? — спросила она чуть тише, наклоняясь так близко, что он почувствовал аромат её духов — терпкий, густой, куда более взрослый, чем всегда. Кевин не понял, что происходит. Сон? Галлюцинация? Усталость? Несуществующая Дейзи? Он поднял руку — медленно, осторожно — и кончиками пальцев коснулся её руки. И почувствовал тепло. Реальное. Родное. Её. Он выдохнул — резко, удивлённо. Она здесь. Она действительно здесь. И выглядела она… иначе. Прямые волосы придавали ей другой оттенок — холодной уверенности, взрослости, загадки. Такой Дейзи он никогда не видел. — Как ты узнала… — голос сорвался на хрип. Она чуть улыбнулась, почти нежно. — Что ты истезаешь себя день и ночь? О,милый, мне не составило большого труда.  Она убрала выбившуюся с его лба прядь и тихо провела пальцами по его волосам. Кевин прикрыл глаза — так, будто это движение было единственным, что удерживало его на земле. — Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, — сказала она мягко. С теплом, которого он давно не чувствовал. — Ты мой защитник, Кев… ты же знаешь это? Сердце дернулось. Сжалось и болезненно, и сладко одновременно. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Её, уверенную, собранную, спокойную — чужую и свою одновременно. Она наклонилась ниже. И прежде чем он успел что-то сказать или подумать, её губы коснулись его щеки , в районе ферзя. Медленно. Нежно. Так мягко, что кожа у него вспыхнула, как от огня. У него буквально остановилось сердце. Один миг. Потом второй. И только потом оно снова ударило — резко, громко, больно. Она выпрямилась, снова улыбнувшись — той загадочной улыбкой, которую Кевин раньше видел только мельком. — Ты должен отдыхать, Кев. Голос её был тихим, почти ласковым. — Не знаю, как отблагодарить тебя за тот вечер… но сейчас спи и выздоравливай. Она поднялась. Повернулась к двери. Её силуэт скользнул по тусклому свету — прямые волосы блеснули, как лезвие. Дверь закрылась за ней так же тихо, как и открылась. И Кевин остался в полумраке, с бешено бьющимся сердцем и ощущением, что ночь внезапно стала пахнуть её духами. Он даже не был уверен — дышит ли он.