Когда мы встретились ?

Утро Дейзи всегда начиналось слишком рано, но сегодня оно навалилось на неё особенно тяжело — с тупой, давящей головной болью, что стягивала виски, будто тугой обруч. Она сидела в своём кабинете на втором этаже ресторана — просторном, тёплом, но сейчас до странного душном помещении, пахнущем свежем дереве, бумагой, кофе и едва уловимой сладостью из её кондитерской. На массивном дубовом столе лежали стопки счетов, ведомостей, накладных, образуя хаотичный рельеф её собственной усталости. Дейзи склонилась над цифрами, проводя пальцем по строчкам, как будто от прикосновения они должны были занять правильные места. Но цифры упрямо плясали, перескакивали, пропадали. — Да твою же… — вспыхнула она, резко выдыхая. Бумаги взлетели в стороны, лёгкими снежинками осев на ковёр. Головная боль вспухла, стала пульсировать, будто кто-то ударил изнутри. Она уткнулась ладонями в лицо, закрыла глаза, стянула себя в одну сжатую точку отчаяния. Стон сорвался сам — низкий, глухой, уставший. Дейзи ненавидела ошибаться. Ненавидела, когда то, над чем она работала ночами, рушилось из-за одной неверной цифры. В восемнадцать ей подарили ресторан, просто ключи и пожелания удачи. А она вытянула его — из ничего в одно из самых популярных мест в штате, прицепом открыла салон и кондитерскую. Ей было всего двадцать. Двадцать — и уже целая империя на плечах. Но иногда империя давила. Она резко встала, сбросив с себя оцепенение, и вышла из кабинета. Деревянная дверь тихо хлопнула, а она уже спускалась по лестнице к бару, ощущая, как шум ресторана мягко обнимает её — ровный гул разговоров, звон посуды, запахи выпечки и кофе, жизнь, которую она сама создала. — Оливер, — произнесла она, тяжело плюхаясь на барный стул и поднимая свои ярко-зелёные глаза на бариста. Оливер был младше её всего на год, но выглядел почти мальчишкой — веснушки, тёплая улыбка, лёгкая сутулость человека, который проводит слишком много времени на ногах. Он стал ей почти другом — тихим, надёжным, каким-то по-домашнему спокойным. — Сделай мне кофе. Что-то… что может меня оживить. — Есть, сэр, — улыбнулся он и повернулся к кофемашине. Машина загудела, словно тоже понимала её состояние. — Как дела в университете? Есть что-то интересное? Дейзи фыркнула и посмотрела на свой свежий маникюр — длинные миндальные ногти с тонкими белыми линиями. — Интересного? Только зачёт на следующей неделе, к которому я абсолютно не готова. Всё остальное — обычная студенческая рутина. — А ты? Как Лолита? — спросила она спустя мгновение, поднимая взгляд. Она улыбнулась краешком губ. Лолиту она помнила — миниатюрная, чуть застенчивая брюнетка, пришедшая однажды ночью смену дождаться. Тогда Дейзи тихо ушла в кабинет, чтобы не мешать, и вообще — потому что ей было приятно, что Оливер таки решился. — Отлично. — На лице Оливера вспыхнули ямочки. — Она сегодня хотела пойти на игру Лисов, но у меня смена. Поэтому отложили. Слова ударили Дейзи будто холодной водой. Лисов. Матч. Сегодня. Не завтра — сегодня. Её глаза округлились. Сердце провалилось под рёбра. Дейзи рывком поднялась на ноги, стул громко царапнул пол. Оливер обернулся, не понимая, что происходит. — Дейзи? Но она уже стояла в какой-то нереальной тишине, глядя то на часы, то на почти готовую чашку кофе. — О Боже… — прошептала она так тихо, что это звучало скорее как мольба. Потом — резкое движение. Она схватила кофе, чуть не обжегшись, и почти бегом направилась к выходу. — Мне пора! — крикнула она уже на ходу. Дверь хлопнула, пропуская её наружу — в резкий утренний воздух, к собственной машине, к спешке, которая всегда была частью её жизни. Она мчалась вперёд — с горячим кофе в руке, с лёгким ужасом в груди и с тем самым неповторимым порывом Дейзи: стремительной, независимой, взрывной, но такой преданной всему, что любит. *** Трибуны гудели так громко, что казалось — воздух дрожал. Толпа мелькала цветами: красные шарфы, рыжие флаги, лица, раскрашенные в цвета Лисов. Дейзи шла по проходу уверенной походкой, будто ступала на подиум. Её пальцы, правда, дрожали под рукавами пальто — но никто не должен был этого знать. Тем более Чарли. — Вы слишком напряжены, мисс, — тихо сказал он, идя рядом. Он всегда обращался к ней на «вы» — из уважения или привычки, она так и не поняла. — Я в порядке, — бросила она, даже не взглянув в его сторону. — Вы третий раз поправляете волосы за минуту, — заметил Чарли. Она замерла. Потом медленно убрала руки в карманы. — Холодно, — сухо ответила она. — Конечно, — Чарли улыбнулся краешком губ. — И поэтому вы нервно охотитесь глазами за определённым игроком? Дейзи поджала губы. Оглянувшись на него резким взглядом. Пальто, обычные джинсы , свитер с опущенными плечами, аккуратная укладка,блеск для губ — образ холодной королевы держался. Она села на своё место, плавно, будто в ней не бушевало то самое чувство, которое она категорически отказывалась назвать волнением. — Не начинайте, — сказала она ровно. — Я пришла на матч. — Разумеется, — поклонился Чарли, садясь рядом. — Чисто спортивный интерес. — Именно. — Тогда я ничего не видел, — мягко проговорил он. — Ни того, как вы выискивали его в толпе. Ни того, как вы нервно вздохнули перед входом. Дейзи так резко повернулась к нему, что волосы взметнулись. — Чарли. — Да, мисс? — Мы сюда пришли смотреть игру. Больше ничего. — Разумеется, мисс Сайнс. И всё же в уголках его глаз плясала тихая, понимающая улыбка. Но она выдержала маску. Она всегда выдерживала. …Пока не увидела его. Лисы выходили на поле. Форма, свет прожекторов, динамики, толпа — всё было будто в замедленной съёмке. И тогда Дейзи заметила знакомую фигуру — слишком прямую спину, собранную походку, характерный разворот плеч. Кевин. Он шёл, поправляя шлем. Откинул голову. И взгляд случайно — но слишком резко — сорвался на трибуны. На неё. Дейзи сидела неподвижно, холодно, красиво… но внутри всё перевернулось. Она сделала вид, что это не имеет значения. Наклонилась к Чарли и сказала ровно: — Хорошие места. Видимость отличная. Чарли даже не обернулся к полю. — Разумеется. Но я думаю, сегодня для вас важнее, что видимость прекрасная в обе стороны, мисс Сайнс. Она чуть прикусила язык. Чтобы не улыбнуться. Чтобы не показать, что сердце забилось быстрее. Чтобы никто — никто — не понял, как это на неё влияет. — Ты прям как ребёнок. Он увидел её сразу. Будто кто-то ткнул его пальцем между рёбер. Будто мир стиснул горло и заставил всмотреться. Он выходил на поле, как всегда сосредоточенный: дыхание ровное, мышцы в тонусе, мысли холодные. Но стоило ему поднять голову — и всё рухнуло. Она. Дейзи. Сидела на центральном секторе. Строгая. Холодная. Идеальная. В её лице не дрогнул ни один мускул. Но Кевин знал, что видит не просто случайного зрителя. Он увидел её взгляд — прямой, выверенный, но слишком цепкий. Секунда. Всего секунда. Но его дыхание сбилось, словно кто-то ударил его в грудь. «Что она здесь делает?» — пронеслось в голове. Она же не должна была… Он даже не думал, что она придёт. И уж точно не на его матч. Что-то тёплое, почти болезненно тёплое, ударило в живот. Нечто похожее на… радость? Слишком сильную, слишком внезапную, чтобы он мог её скрыть. Он даже наклонился вперёд, пытаясь убедиться, что не ошибся. Да. Она. Живая. Настоящая. Смотрит прямо на него. Под маской шлема Кевин улыбнулся — сам, неожиданно. Настолько мягко, что испугался, что кто-то увидит. «Чёрт…» Он не был готов к этому. Он не был готов к тому, что ему станет так приятно. Что он почувствует себя… замеченным. Нужным. И самое странное — он вдруг захотел сыграть лучше. Выше. Сильнее. Только потому, что она сидит на трибунах. И смотрит. Когда Нил толкнул его локтем и спросил что-то вроде: — Ты чего притих? Кевин только выдохнул: — Ничего. Потому что объяснить — было невозможно. Он вышел на стартовую линию с сердцем, которое билось на два удара быстрее обычного. И впервые за долгое время — это было хорошо. *** Дейзи в очередной раз поймала себя на том, что не следит за матчем, а за игроками. Точнее, за каждым движением Кевина. Болельщики ревели так, что полдрожали трибуны, счёт уже был 8:3 в пользу команды Ваймака, и Лисы сегодня показывали игру, за которую их обожали:быструю,единую,честную. Кевин будто играл последний матч в жизни — жёсткий, яростный, неудержимый. Нила уже давно сняли с площадки: удар по ребрам пришёлся слишком сильно, и Эбби просто не могла оставить его на поле. На его место вышел новый мальчишка — молодой, растерянный, но дерзкий. И к удивлению всех, он уже положил два мяча, будто извиняясь за собственную новизну. Элисон ушла сама — сжав зубы и указав на больное колено. Её замена, полузащитник Декстер, взял роль на себя и в связке с Дэн играл даже неплохо. Но Дейзи была уже не в игре. На долю секунды ей показалось, что в дальней части трибун мелькнула Теодора Мулдани. Чёрная кепка, очки, высокий ворот — знакомая посадка плеч, знакомый профиль. И то, что кто-то держал камеру, направленную ровно в сторону трибун, заставило Дейзи напрячься.Слишком прицельно. Слишком явно. Она медленно приподнялась на сидении, пытаясь понять, действительно ли это Теодора, или просто чья-то похожая кепка. Шум трибун заполнял голову гулом — кто-то что-то кричал со стороны левого сектора, но разобрать было невозможно. Дейзи почувствовала, как сглатывает — сухо, нервно, пальцы машинально сжали ремешок сумочки. Наклонив голову, она снова посмотрела туда — и заметила, что Дэй на поле тоже смотрел в ту же сторону, хмурясь, будто что-то почуял. Она вдохнула глубже, плечи чуть напряглись. Пульс ударил в уши. Если это Теодора… если её снимают… вопрос уже не «когда», а «где это всплывёт». — У вас такая красивая сумочка! — внезапно раздалось справа. Дейзи вздрогнула, словно выдернутая из собственных мыслей, и медленно повернулась. Рядом сидела девушка — милая, улыбающаяся, явно не замечающая, что застала Сайнс врасплох. — А? Да… спасибо, — Дейзи улыбнулась, выдыхая. Ответный комплимент, ну же, скажи что-нибудь… — А у вас… очень приятный голос, — выдохнула она почти автоматически. Улыбка девушки стала ярче, и Дейзи поспешила добавить: — И сапожки у вас классные. — Благодарю! Вы так похожи на… Господи, Боже мой, вы Дейзи Сайнс?! Девушка округлила глаза, будто увидела легенду, а не человека из плоти и нервов. — Ого… я сижу вместе с девушкой Кевина Дэя! — Нет же, нет, — сразу пресекла её Дейзи и резким движением оглянулась по сторонам. К счастью, трибуны ревели так, что никто не мог расслышать ни единого слова. — Я не его девушка. — Но те фото… — Нам обоим нужна была пара, вот и всё. В бизнесе такое бывает. Не стоит во всём верить прессе, — выдохнула она, стараясь держать голос ровным. Чарли уже стоял, вперившись взглядом в поле — игра входила в заключительные секунды. А Дейзи чувствовала, что начинает нервничать вновь — и из-за девушки, и из-за возможного объектива на дальних трибунах. — Я Розалия! — быстро представилась незнакомка. — Моя подруга Элисон… вы, может, знакомы? — Да, да, — Дейзи улыбнулась, хотя сил на разговор у неё не было. Сорок секунд. Ещё сорок — и можно уйти, не попадая под шквал вопросов и камер. — Давайте сходим к ней? — Розалия уже листала телефон. — У неё жутко болит нога, она написала мне. Смотрите, вот — «Можешь захватить с собой и Дейзи». Ей будет приятно, что вы пришли поддержать! Дейзи едва удержала лицо вежливым. — Я не одна, — она изобразила сочувствие, но настойчивость девушки начинала раздражать. — Идите, мисс. Я подожду вас в машине, — громко произнёс Чарли. И прозвучал финальный сигнал. Трибуны взорвались. Дейзи улыбнулась Розалии, коротко кивнула… и метнула на Чарли взгляд, которым можно было убить на расстоянии. Но другой дороги уже не было — придётся идти. А в голове всё ещё звенел вопрос: Это действительно была Теодора? Спускаться в подтрибунку всегда казалось Дейзи чем-то… интимным. Слишком много личного воздуха, слишком близко игроки, тренеры, запах пота, мела и адреналина — и она всегда ощущала себя лишней среди тех, кто зарабатывал шрамы на этих плитках каждый день. Сегодня же она чувствовала себя максимально не к месту. Элисон она видела от силы пару раз, и обе встречи можно было назвать вежливыми, но никак не тёплыми. А вот идти к Кевину после игры… страшно? Абсурдно, нелепо, но именно так и было. Как подойти? Что сказать? Что он подумает? Злой ли он? Ждёт ли? И ждёт ли вообще? Розалия же, не ощущая неловкости совсем, болтала без пауз: — А ещё, представляешь, она сказала мне, что зимний бал могут перенести … Сайнс даже не слушала. Шаги отдавались в груди, будто звук был внутри неё. Воздух пах резиной и чем-то пряным, напоминая о раздевалках и давлении победы. Сердце стучало слишком громко. Когда они свернули в помещение для команды, Розалия радостно взвизгнула и бросилась вперёд: — О, детка! Она буквально влетела в Элисон, обняв её так, что та едва не сложилась пополам. — Хватит же! — скривилась Рейнольдс, но всё равно приобняла подругу. — Твоя нога, как она? — затараторила Розалия. — До свадьбы заживёт, — фыркнула блондинка, переводя взгляд на Дейзи. — Не ожидала увидеть тебя здесь. — А я не ожидала увидеть… всех вас, — мягко улыбнулась Сайнс, оглядывая знакомое место. — Хороший матч. Элисон подняла бровь: — Может, у Кевина и хороший. Но у меня… почти два тайма на скамейке. И он мне это ещё припомнит.— Она закатила глаза и добавила уже тише: — Поздравишь Кевина с победой? — Это будет неловко и странно, — Дейзи скривилась, словно от кислого лимона. Они переглянулись — Элисон будто собиралась сказать что-то важное, но в этот момент раздалось: — О, Элисон! Эбби искала тебя. Ого, ты с Дейзи и… — Это моя подруга, Розалия! — быстро перебила его Рейнольдс. Ники Хэммик стоял с тем самым вечным чуть-ироничным выражением — будто видел волосы в сторону, но всё равно выбрал улыбку. Он уже был знаком с Дейзи, но их общение ограничивалось парой коротких разговоров и приветствий, не более. Дейзи в этот момент случайно повернулась — и увидела Нила. Он сидел чуть в стороне, прихваченный льдом и влажной повязкой, и смотрел в пол, будто пытался прожечь взглядом плитку.  Дейзи залипла на нём на добрую секунду — в его лице было что-то болезненно знакомое ей самой: хрупкость, которую нельзя показать. Элисон и Ники, конечно, это заметили. Ники коротко хмыкнул: — Пойдём к Кевину! Он неожиданно схватил её за руку и потянул вперёд. Дейзи тут же начала сопротивляться. — Ему сейчас не до меня! — процедила она, пытаясь высвободиться. — Да брось! — рассмеялся Ники. — Я уверен, он будет очень рад тебя видеть. Он оглянулся и посмотрел ей в глаза, будто хотел убедиться, что она поняла намёк.  Дейзи сжала губы, ещё раз попыталась вырваться, но Ники только крепче направил её в нужную сторону. Коридор свернул чуть влево, обувь цокнула по плитке — и они застыли как вбитые. Перед ними — Кевин. И Теодора Мулдани, целующая его так, будто на коридоре никого и не существовало. Воздух в груди у Дейзи хрустнул. Не потому что они встречались — нет. Они даже не были кем-то друг другу официально. Но… они нравились друг другу? Возможно она вновь что-то надумала себе. А теперь реальность просто не оставила места сомнениям. — Какого… — выдохнул Ники, инстинктивно выставив руку и не давая ей сделать ещё шаг. Дейзи хмыкнула, будто заранее знала. — Я же сказала, что не до меня, — фыркнула Сайнс. Выдернув руку из хватки Хэммика, она развернулась и направилась обратно к выходу. Чарли, несомненно, уже ждал. А коридор позади казался слишком тесным, чтобы дышать. *** — Всё в порядке, мисс? — спросил Чарли, когда Дейзи села в машину. Он заметил, как она тяжело вздохнула и без особого энтузиазма опустилась на кресло, прикрыв глаза. Она улыбнулась натянуто, стараясь скрыть свои настоящие чувства: — Да, всё отлично! Но внутри всё было гораздо сложнее. Ее сердце колотилось, словно бились сотни ножей. В голове крутились образы: новости, заголовки и фотографии — всё говорило о том, что Тея и Кевин теперь вместе, что всё закончено. Они, кажется, целуются в коридоре после матча, они уже не скрывают своих чувств. Тея пришла на его игру, вероятно, дала интервью, пила вместе с ним кофе — всё было очевидным. А она… Для нее оставалась только тень.  Девушка, которую Кевин однажды выручил, потому что у них было недоразумение, — и он сделал это из доброты или потому что не хотел оставлять её одну. Ни для кого не секрет, что Дейзи — просто девушка. Та, которая надеялась, что всё когда‑то наладится, что кто‑то её заметит, полюбит её такой, какая она есть. Сайнс сжала рукоятку руля, ощущая комок в горле, и тихо произнесла: — Поехали домой. Она включила мотор своего Porsche , крепко сдерживая слезы, и старательно затаила внутри все переживания, будто боясь, что сейчас не сможет сдержаться. Внутри у неё всё кипело: разочарование, боль и страх. Но внешне она старалась казаться спокойной и собранной, чтобы никто не заметил, как ей тяжело. И всё-таки, в этой улыбке — лишь маска, за которой скрывались миллионы непроизнесённых слов и несделанных ошибок. *** Кевин не успел отдышаться после победы. Рёв трибун ещё стоял в ушах, вспышки камер мелькали перед глазами, а мышцы дрожали от перенапряжения и адреналина. Он уже свернул в коридор к раздевалкам, собираясь найти Нила и убедиться, что тот в порядке, как дорогу ему преградила фигура в чёрной куртке и с низко надвинутой кепкой. Тея. Он даже не замедлил шаг. — Зачем ты пришла? — произнёс он резко, не желая на неё смотреть. — С каких пор мне нельзя ходить на матчи? — хмыкнула она, снимая кепку так, будто демонстрировала драгоценность. — С тех самых, — Кевин резко остановился, будто его поставили на паузу, — как мы расстались. Ему хотелось пройти мимо. Просто пройти. Но Тея стояла прямо на пути, и Кевин почувствовал, как в груди поднимается тяжёлое раздражение. Он перевёл взгляд на свою ладонь — она слегка дрожала от напряжения. Хотелось выматериться. Громко. Крупно. Всё, что он пытался забыть о Воронах, о той жизни, о тех отношениях — сейчас стояло перед ним в коридоре и улыбалось. Тея же склонила голову чуть набок: — Если бы ты умел разговаривать как взрослый человек, а не инфантильный подросток, мы могли бы всё обсудить. Не делать вид, что всё хорошо. Она сделала шаг ближе. Слишком близко. Кевин стиснул челюсть, глядя ей прямо в глаза — зелёные, холодные, злые. — У меня всё хорошо. Я не делаю вид, — процедил он. — А сейчас мне пора. Честно. Не хочу тратить силы на бесполезные разговоры. Он снял с себя тренировочную футболку — мокрую, липкую от игры, и хотел просто пройти мимо. Но Тея подняла руку и ухватила его за подбородок, заставляя повернуться к ней: — Кевин, хватит уже бегать. Ты всегда возвращался. Вернёшься и в этот раз. Он открыл рот, чтобы послать её к чёрту, но она его не дала. Она просто потянулась вперёд и поцеловала его. Внезапно. Резко. Тёплые губы, запах лака для волос, прикосновение ладони к его щеке. Кевин за долю секунды понял, что в ступоре — мозг то ли выключился, то ли завис, будто не успевая обработать происходящее. И очнулся только тогда, когда услышал лёгкий, насмешливо-холодный голос сбоку: — Я же сказала, что не до меня. Запах сладких духов. Лёгкий каблук по полу. Силуэт уходит по коридору. Дейзи. Кевина будто ударили. Он с силой отстранился от Теи, едва не оттолкнув её, но вовремя удержал руку. — Ты совсем свихнулась?! — сорвалось с него. Голос хрипел от злости и паники. Тея, кажется, лишь приподняла бровь — будто играла в привычную игру. Но рядом уже стоял Ники, успевший увидеть конец сцены. — Что с тобой, Кев?! Чёрт, ты… — Что со мной?! — рявкнул Кевин так, что коридор отозвался эхо. — Вы можете ОТ МЕНЯ ВСЕ ОТСТАТЬ?! Он оттолкнул руки Теи и почти сорвался на крик: — ВСЕ ВЫ! Он метнул в сторону Ники взгляд — тревожный, раздражённый, полон ярости и… страха, который он сам не хотел признавать. Развернулся и ушёл быстрым шагом, даже не добравшись до Нила. Душевые Раздевалка была холодной и пустой. Он влетел, захлопнув за собой дверь, и столкнулся с Ваймаком прямо у раковин. Мужчина замер, оценивая его в одно мгновение. Потная футболка в руке. Лицо белее, чем после матча. Глаза — как у человека, которому подпилили почву под ногами. — Что с тобой? — тихо, но твёрдо спросил Ваймак. — Я в порядке! — выплюнул Кевин почти сразу. — Ладно?! У меня всё замечательно! И прежде чем тренер успел хоть слово сказать — он ушёл в душевые, захлопнув дверь так, что пол дрогнул. Горячая вода хлестнула по спине, смывая пот и отчасти злость — но не ту, которая распирала грудь. ВСЁ, ЧТО БОЛЕЛО Он стоял, упершись руками в комнатную плитку, дыхание рвалось. Это видела Дейзи. Она, возможно, пришла поздравить. Сказать “крутая игра”. Просто улыбнуться. Просто поздороваться. А вместо этого увидела… Его прошлое. Его ошибку. Тею, которая целовала его так, будто он всё ещё принадлежал той жизни. И самое отвратительное — он не сразу оттолкнул. От этого хотелось заорать. Сломать что-то. Вернуться и переписать минуту назад. Ему никогда ещё не было так неловко. Так мерзко. Так стыдно. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как горячая вода смешивается с каплей солёного пота или слёз, которые он не позволял себе. Дейзи видела. И сделала вид, что ей всё равно. И это убило сильнее, чем любой удар на поле. *** Дейзи толкнула дверь своей спальни и почти сразу опустила голову, как будто боялась, что стены увидят, как сильно она сейчас трещит изнутри. Тихо прикрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и выдохнула — долгим дрожащим вздохом, в котором было куда больше боли, чем воздуха. Комната казалась слишком большой и слишком пустой. В ней не было никого — ни Чарли, ни спокойного голоса, ни руки, которая бы сказала: «Ты молодец, ты справишься». Только тишина и собственные мысли, которые всегда били точнее любых ударов на поле. Она подошла к кровати, опустилась на край, положив локти на колени и спрятав лицо в ладонях. Маска холодной королевы, которую она так заботливо держала весь вечер, треснула, рассыпалась, исчезла. Дейзи перестала изображать сильную. Зачем, если сейчас некому смотреть? Она подняла взгляд на зеркало. Там сидела она — безупречная: идеальный макияж, волосы, фигура, дорогая одежда. Всё, что нужно, чтобы быть «девушкой мечты». Только вот мечта почему-то была не о дорогих каблуках, а о простом — чтобы тебя тоже выбирали. Не потому что удобно, престижно, красиво. А потому что любят. Почему же это так сложно? Она почти смеялась, почти. Но смех не вышел — вместо него дрогнула нижняя губа. Она медленно села на кровать, взяла подушку и прижала её к себе, закрывая ею лицо. И только тогда позволила себе упасть — в тишину, в боль, в слабость, от которой так долго бежала. Слёзы вышли мягко, тихо. Ни всхлипов, ни крика — только чистая, усталая пустота. Как будто душа наконец решила: «Хватит держать». И Дейзи не спорила. «Почему всё так?» Она красивее многих. Умнее. Сильнее. Богаче. Значит ли это хоть что-то, если внутри всё равно остаёшься маленькой девочкой, которой когда-то сказали: «Старайся лучше — быть просто собой недостаточно»? Она свернулась клубком, как будто это могло сдержать боль, и шёпотом, почти беззвучно, спросила у тёмной стены: — Что со мной не так?.. Она не ждала ответа — его никогда не было. Она продолжала задавать этот вопрос годами. И никогда не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Минуло несколько минут или целая вечность — время растворилось. В какой-то момент слёзы высохли, ресницы слиплись, а плечи перестали дрожать. Сердце тоже устало — и просто сказало: «Потом. Разберёмся потом». Телефон на тумбочке коротко мигнул — уведомления. Она дотянулась до него, не поднимая головы, и подсветка экрана чуть осветила её дрожащие ресницы. Несколько сообщений от Кевина: «Ты нормально добралась?» «Спасибо ,что пришла на игру.» «Спокойной ночи.» Три короткие фразы. И каждое — как удар: не больно, но попадает туда, где и так рана. Он пишет. Значит, заметил. Значит, волнуется. Но всё равно — этого мало. «Конечно. Ты же просто видел то, что не должен был…» — подумала она. А если он подумал не то? Если решил, что она ревновала? Что пришла ради него? Что слабая?.. Она сжала телефон сильнее, чем нужно. Палец завис над клавиатурой — ответить?.. Написать что-то лёгкое, снисходительное, чтобы он понял: «Мне всё равно»? Но сил вести игру уже не было. И поэтому она просто нажала кнопку блокировки и положила телефон обратно. Впервые за весь вечер она даже не попыталась надеть броню. Она легла на подушку, подтянула одеяло к подбородку и позволила усталости затянуть её в сон — тихий, тяжёлый, который никогда не лечит, но хотя бы на время выключает боль. Завтра она снова будет идеальной. Прекрасной. Уверенной. Холодной королевой. Но сейчас — сейчас она была просто Дейзи, которая очень устала от того, что всё время должна быть кем-то лучше, чем сама. И с этой мыслью она наконец заснула. *** Клуб был забит под завязку: удары баса вибрировали в стенах, мелькали неоновые огни, чьи-то смех и разговоры тонули в музыке, как в тёплом алкогольном жаре. Воздух пах духами, дымом и электричеством ночи. Люди танцевали, смеялись, обнимались, и никто не думал о том, что будет завтра. И среди этого хаоса — сидела она. Идеальная, как всегда — будто не ночной клуб вокруг, а модный показ. Она сидела на высоком барном стуле у стойки, закинув ногу на ногу, лениво покачивая чёрной лакированной туфлей на тонкой шпильке.  Длинные пальцы едва касались стакана, в котором мягко переливался виски со льдом.  Свет неона отражался в её блестящем маникюре и золотом браслете на запястье. Губы тронута едва заметная улыбка — чуть холодная, чуть усталая, и очень знакомая тем, кто знал, что это значит. Она выглядела так, будто сидеть вот так — её обычное состояние. Но глаза… глаза выдавали, что сегодня всё не так просто. — Дейзи? — голос раздался сзади, и она едва заметно дёрнула плечом. Тейлор. Он только что подошёл, глядя на неё так, будто увидел призрак. — Не может быть… — он моргнул, а потом расплылся в широкой улыбке. — Эй, какими судьбами, крошка?! Он тут же обнял её, крепко и радостно. Дейзи мгновенно скривилась — уголки губ дёрнулись, плечи чуть напряглись, глаза метнули раздражённую искру. Но стоило Тейлору отстраниться и посмотреть на неё — как выражение исчезло. Она за секунду снова стала собой: изящной, лучезарной, той, что всегда всё держит под контролем. — Почему не предупредила, что будешь? — спросил он, отступив на шаг. — А смысл? — она лениво провела пальцем по бокалу. — Не хотела грузить тебя, Тей. Сайнс наклонила голову, улыбнулась своей фирменной обворожительной улыбкой и сделала спокойный глоток алкоголя. Тейлор вытаращился. — Ладно… постой. — он моргнул ещё раз. — Это что — ты ПЬЁШЬ?! Он звучал так, будто видел самое невозможное в своей жизни. Дейзи даже не удивилась — просто краем губ усмехнулась. — Ты будешь предъявлять мне за то, что я пью в клубе? Серьёзно? Тейлор сел рядом, глядя на неё круглыми глазами: — Ты. Дейзи Сайнс. Пьёшь алкоголь. Ты же даже стоять рядом с пьяными не можешь! Не то чтобы сама такой быть! — Чего ты так завёлся? — она накрутила локон на палец, небрежно. — Расслабься, Тей. Я просто отдыхаю. — Ты НИКОГДА не пьёшь. Никогда! — он почти шептал, пытаясь уловить запах алкоголя у её губ. — Что случилось? Она снова улыбнулась — так, что ни один нормальный человек не поверил бы этой улыбке. — Ничего такого, — сладко, словно небрежно бросила она, сделав ещё глоток. — Просто… день такой. —День? , — он напрягся, — не уходи от темы. Я тебя знаю. Если ты решила в себя вливать виски — случилось что-то нехорошее. Что произошло? Она слегка повернулась к нему, взгляд стал глубоким, почти туманным. Ответ прозвучал таинственно, без прямоты: — Просто в какой-то момент понимаешь, что для некоторых людей ты всегда будешь… запасным вариантом. Печально ,не так ли?  Тейлор замер. Хотел спросить имя. Хотел сказать что-то умное. Хотел залезть в её душу и вытащить, что там болит. Но не успел. Дейзи одним резким, отточенным движением опрокинула остаток напитка залпом, поставила стакан на стойку — звонко, звонко, как точка в конце холодной фразы. — Всё в порядке. Правда, Тей, — она легко спрыгнула с барного стула, не забыв поправить платье. А затем постучала по его плечу— Я за этим и пришла: повеселиться. И, не оглянувшись, направилась к танцполу. Свет лег на её волосы, музыка ударила в грудь, а пятнадцать секунд спустя она уже растворилась в толпе танцующих — идеальная, яркая, ранимо-сильная. И Тейлор понял одно: Если Дейзи Сайнс пьёт — значит её кто-то очень сильно задел. *** В глубине клуба, под балконом с неоновыми лампами, сидели Нил и Эндрю. Не в толпе — они никогда не любили шум и суету вплотную. У них был свой стиль: отдельный стол, два напитка, тихое наблюдение и абсолютная невовлечённость во всё, что происходило вокруг. Эндрю лениво переворачивал стакан, наблюдая, как лёд медленно скользит по стенкам. Нил проглядывал толпу — привычка: знать, где кто находится, кто чем занят, куда смотрит и какая дверь ближе. Ни один из них не пришёл сюда «веселиться». Они просто… были. И тут Нил заметил движение у барной стойки. Блондинка в чёрном платье. Уверенная походка, осанка, будто она шла по красной дорожке. Бармен уже лил ей новый виски. Она опрокинула его одним резким, профессиональным жестом — как человек, который слишком хорошо знает, что хочет забыть. Нил приподнял бровь: — Эндрю. Это не… Дейзи? Эндрю медленно повернул голову, даже не сразу всматриваясь. Ему хватило одной секунды. — Сайнс, — подтвердил он тихо. Нил приподнял бровь: — Она здесь одна? — На вид — да, — ответил Миньярд, наблюдая, как рядом с Дейзи стоит высокий блондин и что-то говорит ей, а она прикрывает рот сигнальным коктейльным бокалом, будто скрывая эмоции. Нил склонил голову чуть набок: — Я думал, она не из тех, кто ходит по клубам. — Она не из тех, кто пьёт, — заметил Эндрю. Они уже знали о ней больше, чем могли признаться: Кевин иногда проговаривался. Не рассказывая подробностей — но имя Дейзи звучало рядом с его всё чаще. Нил тихо добавил: — Интересно… Кевин знает, где она? Эндрю пожал плечами: — Кевин сейчас вообще не знает, где он. Нил нахмурился. Он смотрел на Дейзи внимательнее. Она повернулась к бару, сделала чистый, уверенный глоток виски — такой, как делают люди, пьющие не ради вкуса, а ради того, чтобы внутри стало просто… тише. Нил покачал головой: — Она явно не развлекается. Эндрю медленно повёл пальцем по краю бокала. Нил всмотрелся. Да — пальцы сжаты чуть сильнее, чем нужно. Как у человека, который молча держится, чтобы не дать себе развалиться здесь же. — Кто её так довёл? — выдохнул Нил. Эндрю ответил коротко: — У нас есть один кандидат. Нил посмотрел на него. — Кевин? Эндрю ничего не сказал. Но ответ был очевиден. Нил снова глянул на Дейзи. — Они ведь не встречаются официально. Эндрю фыркнул: — Это они так думают. Пауза. Нил перевёл взгляд на блондина: — Мы должны подойти? Просто… убедиться, что всё в порядке? Эндрю отпил глоток: — Если к нам подойдут проблемы — разберёмся. Но мы не полезем первыми. Джостен кивнул. — Она нас вряд ли узнает. В таком то состоянии. — Но мы знаем, кто она, — спокойно сказал Эндрю. — А этого достаточно. Они снова уставились на танцпол. В этот момент Дейзи, резко допив коктейль, встала со стула и пошла к толпе, словно намеренно бросаясь туда, где никто не сможет прочитать выражение её глаз. Эндрю тихо проговорил, почти не двигая губами: — Кевин будет в ярости, когда узнает, что она сегодня одна. Нил ответил так же тихо: — Он будет в ярости, когда узнает, почему она одна. И они снова замолчали. Но оба знали: если что-то начнётся — они уже готовы вмешаться. Даже если пока никто не просил.