Когда мы встретились ?

Утренняя пробежка Кевина длилась уже больше часа. Пот заливал глаза, дыхание давно сбилось, но он всё продолжал — будто хотел убежать не только от злости, но и от мыслей. Последние дни были тяжёлыми. Он ненавидел то состояние, когда любое слово могло стать поводом для крика, поэтому и решил заранее выдохнуться — добежать до состояния, где просто не останется сил орать на команду. Пусть сегодня тренируют Нил или Дэн. Он же… он пока даже поправлять никого не хотел. Он свернул на дорогу и уже собирался переходить на шаг, когда услышал резкий всхлип. Тихий, надломленный, детский. Кевин остановился как вкопанный. Плач повторился — громче. Он напрягся. Сердце стукнуло сильнее. Проблемы с детьми — всегда самые страшные. Он пошёл в ту сторону, пригибаясь под ветками, и увидел за деревьями маленькую фигуру. Ребёнок сидел под большим дубом и рыдал так отчаянно, что Кевин на секунду реально испугался — вдруг ранен? Он осторожно приблизился. — Эй… ты в порядке? — неловко произнёс он, замедлив шаг, чтобы ребёнок не испугался ещё сильнее. Мальчишка поднял голову. На вид — шесть, ну максимум семь лет. Русые растрёпанные волосы, огромные голубые глаза, залитые слезами. Губы дрожат, дыхание сбито — он едва может выдавить хоть слово. Кевин медленно опустился на корточки. — Эй-эй. Всё нормально. Дыши. — голос смягчился сам собой, будто кто-то другой заговорил вместо него. — Я не ругаюсь. Просто скажи, что случилось. Малыш снова всхлипнул, вцепился пальцами в шорты и выдохнул: — Я… я не нахожу дорогу домой… И снова разрыдался так громко, что у Кевина защипало сердце. — Эй ,хватит. — тихо сказал он, стараясь говорить мягко. — Не плачь. Всё решаемо. Но… что ты вообще здесь делаешь так рано? Мальчик всхлипнул, тёр кулаками глаза. — Я… вышел покататься на велосипеде… утром… пока машин нет… а теперь не нахожу дорогу домой… Кевин моргнул — и только сейчас заметил рядом небольшой детский велосипед, упавший на бок в траву. Ага. Понятно. — Хорошо. А адрес свой помнишь? — осторожно спросил он. Ребёнок кивнул и медленно, по слогам, произнёс улицу и номер дома. И Кевин замер. Он видел этот адрес недавно. Очень недавно. Он вспомнил — когда он, чертов идиот, ходил за Дейзи до самого дома, пытаясь извиниться и не находя слов. Он тогда запомнил улицу, номер ворот и даже цвет почтового ящика. Кевин слегка приподнял бровь и неожиданно спросил: —А Дейзи Сайнс знаешь?  Мальчишка поднял голову, в глазах снова появилась надежда. — Она моя соседка! Кевин выдохнул и — впервые за последние дни — едва заметно улыбнулся. Только сейчас он осознал, что его каменное лицо, наверное, ещё больше напугало ребёнка. — Окей. Тогда всё проще. А зовут тебя как? — Маркус. — А я — Кевин. Мальчик моргнул, потом удивлённо округлил глаза: — Кевин Дэй?! Кевин даже приподнялся на секунду. — Ого. Ты меня знаешь? Маркус всхлипнул, но впервые улыбнулся. — А кто тебя не знает? Ты же сын экси! Кевин тихо хмыкнул и поднялся. — Ладно, Маркус. Поехали домой. Он потянулся и кивнул на велосипед. — Поднимай свой байк. Я побегу впереди, а ты едь за мной. Договорились? — Хорошо! — счастливо отозвался мальчик, схватив велосипед обеими руками. Кевин вышел на дорожку и подождал, пока маленький велосипедист приведёт себя в порядок. Маркус нервно дунул на чёлку, утер нос рукавом и кивнул. Кевин улыбнулся в ответ — маленькой, почти незаметной улыбкой. И побежал. Маркус рванул за ним, колёса загремели по плитке дорожки. Кевин периодически оборачивался — убедиться, что мальчик не отстал, не упал, не расплакался снова. Каждый раз Маркус старательно покручивал педали и, увидев взгляд Кевина, поднимал большой палец вверх. Через десять минут активного бега они свернули в знакомый переулок, а затем остановились перед нужными воротами — дом впритык к дому семьи Сайнс. — Маркус!!! — из ворот вылетела женщина в пушистом домашнем халате и с растрёпанными волосами. Она выглядела такой сонной, что Кевин только сейчас осознал — на часах ещё нет и семи утра. — Мам! — мальчик спрыгнул с велосипеда и бросился к ней, обхватывая руками за шею. Женщина присела, прижимая сына к себе, поглаживая по спине, шепча что-то успокаивающее. Кевин стоял рядом и… смотрел. Ровно в этом возрасте он уже не знал маминого запаха. Не помнил родительских рук. В шесть лет его детство закончилось. Горло сжало. — Господи… — женщина подняла голову и только сейчас заметила Кевина. — Это вы его нашли?! — Я просто пробегал рядом… — он смущённо отвёл взгляд, будто его поймали на чём-то личном. — Спасибо вам! — женщина взяла Маркуса на руки, хотя тот был явно тяжеловат для такого возраста. Но ей, похоже, было всё равно. — Он ушёл рано утром, я проснулась — дома его нет… если бы с ним что-то случилось… Она снова прижала сына к себе и закрыла глаза на секунду, а затем повторила: — Спасибо вам огромное. Кевин чуть передёрнул плечами. — Да не за что. Он просто заплутал. Маркус повернулся и улыбнулся: — Спасибо, Кевин! Кевин протянул ладонь, а мальчик серьёзно шлёпнул по ней. — И в следующий раз… — добавил Кевин, наклоняясь к нему так, чтобы никто не слышал, — катайся так, чтобы обратно дорогу помнить, ладно? Маркус кивнул так уверенно, будто давал военную клятву. Кевин улыбнулся в последний раз, коротко кивнул матери и развернулся, направляясь обратно на пробежку. Тяжесть внутри… стала чуть легче. А утро — как ни странно — стало чуточку светлее. Музыка снова заглушила мысли, шаг вступил в привычный ритм. Он пробежал два квартала, свернул на знакомую улицу — и вдруг поймал себя на том, что идёт мимо дома Дейзи. Опять! И тело само остановилось. Чёрт. Отлично. Ещё этого не хватало. Он уже собирался развернуться и уйти, когда что-то заставило его поднять глаза. Окно её спальни. И в нём — она. Дейзи появилась словно из воздуха: сонная, заспанная, еле держащая глаза открытыми. Даже отсюда было видно, что она только что проснулась. Светлые волосы спутаны и падают на плечи мягкими волнами. На ней короткий светлый топ, оголённый живот, тонкая талия. Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и медленно потянулась — руки вверх, выгибаясь так, что Кевин мог буквально пересчитать каждое её рёбрышко под кожей. Внутри у него что-то щёлкнуло. Что я делаю?! Стоит утром под её окнами, смотрит, как псих, наблюдая за девушкой через стекло её собственного дома. Ещё чуть-чуть — и сам бы себе в лицо зарядил. Он отвёл взгляд, но через секунду снова посмотрел — будто не мог оторваться. Она подошла ближе к окну. Медленно, всё ещё сонно, положила пальцы на ручку и на автомате распахнула створку, впуская в комнату утренний воздух. Свежий ветер шевельнул пряди её волос. И Кевин поймал себя на мысли, что если бы она сейчас подняла голову и увидела его — что бы он сказал? Как объяснил, что стоит под её окнами как сталкер? Ага, Кевин Дэй. Больше побегушник, чем игрок. Но Дейзи ничего не заметила. Протёрла ладонью глаза, чуть поёжилась от прохладного ветра и ушла от окна обратно в комнату, ничего не подозревая. Кевин наконец резко выдохнул и зажмурился. —Боже… — прошептал он себе же. — Вот ты и докатился. Он развернулся, вставил наушники глубже и ускорил шаг, потому что стоять здесь ещё секунду означало проиграть самому себе. Но внутри оставалось другое: изображение сонной Дейзи, свет утреннего окна и странное ощущение, будто день внезапно стал слишком тёплым. *** Дейзи сегодня была похожа на осеннюю погоду за окном — тёплая снаружи, но с серым небом внутри. Она вошла в аудиторию и уже по первому взгляду поняла, что Кевина нет. Плечи сами опустились, дыхание выровнялось, и будто огромный камень на секунду сдвинулся. Она прошла к самой последней парте, туда, где было меньше света и меньше внимания. Высокий хвост открывал тонкую линию шеи и изящные ключицы, подчеркнутые белым кружевным лонгсливом. Широкие джинсы и белые кеды довершали образ — дорогая простота, стиль, в котором могла выглядеть как runway-модель на минималках даже, сидя на последней парте, и делая вид, что ей всё безразлично. Дейзи молча достала айпад, надела AirPods и закрыла глаза — как будто могла на минуту выпасть из жизни и исчезнуть. И тут рядом раздался вежливый, но чуть неуверенный голос: — Я сяду? Она приоткрыла один глаз. Сэм Дикинс. Красивый, аккуратный, с копной темных волос и чисто школьной ухоженной внешностью. Тот, кто вечно решал всё первым, но почти никогда не разговаривал с ней. — Конечно, — кивнула она и снова закрыла глаза, погружаясь в музыку. Она не слышала, как открылась дверь аудитории, как почти в последний момент вошёл Кевин — взъерошенный, злой, уставший и в таком виде, будто пробежал марафон. Но он увидел её сразу. Последний ряд. Она. И рядом с ней — какой-то мальчик из их потока, что-то пишущий в тетради. Кевин чуть замедлил шаг. В груди что-то кольнуло — то ли удивление, то ли раздражение, то ли… что-то ещё, от чего он вывел дыхание через нос и сел через два ряда, но взгляд не мог оторвать. Он ещё не успел привыкнуть к тому, что Дейзи не смотрит в его сторону. — Дейзи? — раздался рядом голос. Она открыла глаза — большие, зелёные, сонные, с густыми ресницами . — Как ты сделала пятое задание? — спросил Сэм, повернувшись к ней. — Никак, — она зевнула. — Я его не делала. Кевин даже привстал, как будто собирался слушать. — Он проверит домашку, — предупредил Сэм. Дейзи поморщилась: — Сэм, мы что — в школе? Какая домашка? — Прошлый поток он завалил. — Прошлый поток сам себя завалил, — фыркнула она и снова улеглась взглядом в потолок. Сэм аккуратно придвинул к себе её айпад: — Давай сюда. Покажу. Кевин видел их руки, почти соприкасающиеся на столе, как Сэм, слегка наклонившись ближе, объяснял формулы, а Дейзи — всё больше втягивалась, хмуря брови, задавая вопросы, и время от времени смеялась, если что-то совпадало или сходилось. Они смотрелись… мило. По-настоящему мило. И Кевину это не понравилось. Он отвёл взгляд, сжав челюсть. Сэм? Серьёзно? Этот тихий отличник? И главное — она улыбается. Сегодня — кому-то другому. Когда преподаватель вошёл, в воздухе будто сразу повисла угроза. — Он в ужасном настроении, — прошептал Сэм, смотря на Дейзи. И правда — профессор ходил между рядов, задавал вопросы, на которые не отвечал никто, и однако продолжал раздражаться всё сильнее. — Ладно, — вздохнул он. — Тогда проверим домашку. По аудитории пробежал универсальный стон. — А мисс Сайнс, — голос преподавателя потяжелел, — решит нам пятое. — Твою… — прошептала она. Сэм резко подсунул ей свою тетрадь: — Держи. — Ты что… Преподаватель уже подошёл: — Готовы, мисс Сайнс? — Готова она, — громко сказал Сэм за них двоих, чуть подталкивая её вперёд. — Она уже идёт. Дейзи едва сдержала смешок: — Иду. Она вышла, взяла маркер и пару минут — чётко, уверенно, без запинок — переписала решение так же, как Сэм. А затем быстро села назад. — Ты совсем? — прошептала она, отдавая тетрадь. — А если бы он начал проверять на местах? — Я бы что-то придумал, — ухмыльнулся Сэм. — Взял бы твой айпад. — Со звёздочками и блёсточками? — она приподняла бровь. И впервые за несколько дней — по-настоящему улыбнулась. Кевин видел это. Каждую секунду. Она улыбается парню с потока. Спокойно разговаривает. Смеётся. И в этот момент он ощутил: — как укол ревности под рёбра, — как будто упустил что-то, — хотя не имел на это права. Пара продолжилась, но Кевин смотрел только на них — на красивую и лёгкую сцену, где он вдруг стал лишним, ненужным зрителем. И впервые за долгое время ему захотелось — чтобы Дейзи посмотрела именно на него Сэм Дикинс никак не напоминал классический образ ботаника, который только и делает, что учит. Сегодня он выглядел очень просто и при этом стильно: прямые тёмные джинсы, синий свитшот, из-под которого выглядывала белая футболка с аккуратным воротом, на запястье — умные часы. Ростом он почти не уступал Кевину, может, сантиметров на два ниже, но стоя рядом, выглядел бы абсолютно на равных. Обычно Сэм ходил в круглых очках с тонкой оправой, которые давали ему слегка профессорский вид, но сегодня был в линзах — и глаза казались карими, глубокими, и в них была та самая спокойная уверенность человека, который знает, что делает. Он листал тетрадь быстрыми чёткими движениями — видно было, что он не зубрил ночь напролёт, просто разобрался и запомнил. От него шло ощущение интеллигентности и уверенности без попытки её кому-то навязать. И рядом с Дейзи они смотрелись… стильно. Современно. Как тот идеальный дуэт из кампуса, где оба и умные, и красивые, и не надо ничего доказывать. Кевин видел именно это и от этого становилось только хуже. Дейзи и Сэм вышли из корпуса и направились к столовой бок о бок. Студенты вокруг гудели, как улей после перемены, пахло кофе из автомата, мокрым асфальтом и чем-то мучным из буфета. — Слушай, а как Маиза? — спросила Дейзи, придерживая рюкзак. Сэм слегка улыбнулся — тёпло, по-домашнему: — Живёт в библиотеке. У неё физиология, микра и какая-то лютейшая пропедевтика. Я её не вижу уже вторую неделю. Только голосовые ночью получаю: "Сэм, я умираю, приедь, привези кофе". Дейзи тихо хмыкнула: — Классика. Она же даже в школе была такой. И тут в голосе мелькнула настоящая тоска. Когда-то они с Маизой были неразлучны: учёба, задания, ночные посиделки, смех, планы, общие секреты. Но мед, подработка, отчёты, тренировки, университет — и всё как-то разошлось само собой. Не ссора. Просто жизнь. Сэм чувствовал это и мягко улыбнулся: — Она к тебе очень тепло относится, ты это знаешь. Просто она с сентября не живёт в режиме "людей". Я — единственный, кто ещё имеет право разговаривать с ней вживую. Дейзи слабо улыбнулась: — Как мило. Я ей напишу сегодня. — Напиши. Только не жди ответ до трёх ночи, — Сэм засмеялся. Они вошли в столовую. Шум, звон посуды, запах свежего хлеба — студенческая классика. Сэм и Дейзи взяли подносы и устроились за столик у окна. Пока Сэм открывал сок, Дейзи продолжила разговор: — А она хотя бы ест? — Если печеньки врачей и энергетики считать едой — тогда да, — пожал он плечом. Дейзи закрыла глаза и рассмеялась — устало, но искренне. Они ещё немного разговаривали — уже ни о Маизе, ни об учёбе, просто о чём-то повседневном: как один студент уснул на лабораторной, как в корпусе отключили лифт, как на физре кто-то улетел с дорожки на повороте. Дейзи сдвинула локон за ухо — привычно, почти нервно. И внезапно почувствовала взгляд. Причём не один. Несколько.  Она чуть повернула голову.  За столом неподалёку сидели Лисы — и смотрели на неё. Внимательно, в разных вариациях: прищур, удивление, хмыканье, щекотливо-знающие улыбки. И среди них — Кевин. Дейзи ощутила, как тепло быстро поднимается к скулам. Чёрт. Она выдохнула, отвела взгляд и наклонилась ближе к Сэму: — Кажется, нас рассматривают как музейный экспонат. Сэм чуть повернулся, заметил Лисов, улыбнулся уголком губ: — Ну… у тебя вообще редкий внешний вид, как у человека, который спал хотя бы шесть часов. Естественно, завидуют. Дейзи коротко рассмеялась — тихо, но звонко. И именно в этот момент Сэм не выдержал и тоже опустил голову, пряча улыбку. Сделав последний глоток чая, Дейзи поднялась с подноса: — Ладно, мне пора. Увидимся позже. Сэм кивнул: — Удачи. И Дейзи, не оглядываясь, вышла — хотя ощущала на себе их взгляды до последнего шага. *** Кевин отстал от всех после пар и поплёлся в столовую. Он был устал, мозг гудел, как после трёх часов контрудара, и хотелось только сесть, поесть и не думать. За привычным столом уже сидели Лисы: Дэн, развалившись на стуле; Мэтт, ковырявший салат; Элисон, листавшая телефон; и Ники, жестикулирующий, как будто рассказывает о конце света. Кевин бросил рюкзак и сел рядом, привычно, почти машинально. — О, звездочка пришла, — хмыкнул Ники. — Выхожу строго по расписанию, — фыркнул Кевин и взял запечённое яблоко с подноса. Все болтали — о лекциях, тренерах, кто сегодня чуть не уснул, кто кого подловил на конспектах. Кевин слушал, но больше механически. Потому что внимание у него уже прилипло к другому столику. Чуть поодаль сидели Сэм и Дейзи. Она что-то рассказывала — тихо, спокойно, но с такой живой мимикой, что глаза чуть светились. Сэм слушал, улыбался, потом вдруг опустил голову и тихо рассмеялся, прикрыв рот рукой, будто не хотел смущать её. Кевин перестал жевать. Через секунду Дейзи поднялась, поправила рюкзак на плече, махнула Сэму, и пошла к выходу. А Сэм проводил её взглядом, чуть заметно. И в этот момент Ники и Элисон проследили взгляд Кевина. Ники приподнял бровь. Элисон медленно поставила стакан на стол. — Вот если бы ты нормально отшил Тею, ничего такого бы не было, — заметила она. — И Дейзи сидела бы тут с нами. Кевин фыркнул и откусил яблоко: — Мы не… слушайте, не надо придумывать. Мы общались от силы пару раз нормально. — Ты ночевал у неё! — напомнила Дэн, как будто сообщала о преступлении. Кевин чуть не поперхнулся от раздражения. Мэтт только пожал плечами, показывая видом, что Дэн ничего ложного не сказала. — Я до сих пор сомневаюсь, что вы не спали, — добавил Ники. — Мы даже не пили! — Вот это ещё удивительнее, — Мэтт повёл бровью. Кевин закатил глаза. — Она не пьёт, а я не пил на благотворительном фонде. И вообще, вы же знаете, что я пытаюсь завязать. Давайте о другом. Раздражение у него нарастало. Лисы шутят, как обычно, но внутри всё крутило: почему ему вообще важно, с кем сейчас сидит Дейзи? Почему он смотрит на Сэма, который уже сел к другим парням и спокойно влился в их беседу? Кевин поймал себя на том, что снова сверяет расстояние — его стол и стол Сэма. Элисон положила локти на стол и внимательно посмотрела на него: — Кевин, если тебе нравится Дейзи, просто подойди и скажи. Ты — Кевин Дэй, тебе вряд ли откажут. При тебе есть всё, на моё удивление. Так что дерзай, пока какой-то Сэм не забрал её себе. Кевин напрягся в плечах. — А он уже на подходе, — невозмутимо добавил Мэтт. И Кевин сжал яблоко так, что косточки внутри хрустнули. Выйдя из столовой, Дейзи сделала всего пару шагов по коридору — а выражение её лица изменилось почти мгновенно. Улыбка исчезла. Плечи чуть опустились. В глазах — снова та тихая, длинная усталость, которую она носила внутри годами. Потому что сейчас, когда Сэм смеялся рядом так легко и мило — в памяти всплыло совсем другое время. Осень. Общежитие. Комната с тонкими стенами и жёлтой лампой у кровати. И та ночь, когда Маиза, сияя и едва дыша от счастья, призналась: «Дей, кажется, Сэм мне нравится. И… кажется, я ему тоже». И Дейзи тогда улыбнулась. Обняла. Пожелала удачи. Сказала, что рада, что за них счастлива. И лишь когда дверь закрылась — опустилась на кровать и впервые за долгое время разрыдалась. Она понятия не имела, почему это ударило так больно. Просто Сэм понравился ей ещё с первых курсов: умный, спокойный, внимательный, никогда не делал вид, что девушка — пустое место. С ним можно было говорить. С ним… хотелось оставаться. Но она никогда никому не призналась. Потому что Маиза — подруга. Потому что Дейзи не отбирают. Потому что правильно — это молчать и радоваться за тех, кому хорошо. И она молчала. Слушала ночные рассказы о том, как мило Сэм провёл до дома, как он приносил горячий кофе во время подготовки, как смеялся над её шутками. И каждая такая история падала, как маленький камешек в грудь — иногда больно, иногда терпимо, но неизбежно. Потом стало тяжело приходить в гости. Слушать. Улыбаться. Она стала всё реже отвечать на сообщения, потом перестала писать сама. Мягко, незаметно, тихо — исчезла из общения, убедив себя, что так будет лучше для всех. Маиза ничего не поняла. Сэм тем более. Никто не понял — и в этом была самая странная справедливость. А она просто сидела в своей комнате, училась, работала, держала лицо, и заставляла себя не думать, что осталась одна. Как всегда одна. И сейчас, шагая по коридору, Дейзи поймала себя на очень глупой мысли: «Если бы я тогда сказала хоть кому-то правду…стало бы легче? Или только хуже?» Она выдохнула — тихо, горько, почти беззвучно,спрятала руки в карманы широких джинсов и пошла дальше, так же идеально ровно держась, как будто ничего не происходит. Внутри же снова болело. Но лицо — всё такое же безупречное и спокойное, как будто в ней не существовало ни слабости, ни прошлого, ни слёз. Пары через двадцать минут, но она чувствовала — если останется, просто сорвётся. Голова болела, настроение было ни к чёрту, и лучше уж выйти на улицу и просто пройтись. Она дошла до входных ворот университета, задумалась на секунду — и в этот момент кто-то резко вывернул на повороте. Они столкнулись так резко, что оба потеряли равновесие и упали на землю. — Чёрт, — выдохнул Нил Джостен. Он тут же поднялся и протянул девушке руку. — Извини. Сайнс взяла его ладонь и тоже поднялась на ноги, отряхивая джинсы и белый лонгслив. — Ничего. Этот день уже ничем не испортить, — усмехнулась она грустно. Но Нил вдруг нахмурился и поймал её за запястье. — Подожди. Девушка удивлённо подняла взгляд — и увидела, куда он смотрит. На белом рукаве проступило яркое бордовое пятно — локоть была рассечён. — Да ладно… — пробормотала она, только сейчас почувствовав жжение. — Нужно в медкабинет, — коротко сказал Нил и уверенно взял её за руку, направляясь к корпусу. Блондинка попыталась отмахнуться, но шла за ним. — Это одна из моих любимых кофт. Жалко — придётся выкинуть, — буркнула она, стараясь не думать о боли. —Отстираешь, — отрезал Джостен. — Ты видел этот цвет? Как по-твоему отстирать кровь? — Холодной водой, — тут же, не задумываясь сказал Нил. Они одновременно замерли. Она подняла бровь. — Если бы у меня сейчас не раскалывалась голова, я бы обязательно спросила, откуда ты это знаешь, — фыркнула Дейзи. Нил чуть отвёл взгляд. — Не важно. Она снова усмехнулась и потянула руку, но он всё ещё держал её. — Нил, — тихо напомнила она, — можешь отпустить мою руку. Я знаю, куда идти. Уже весь универ пялится. Он мгновенно убрал ладонь, будто его поймали на чём-то запрещённом. — Извини. В медкабинете её быстро обработали: промыли кожу, наложили тонкую стерильную повязку и дали охлаждающий пластырь. Медсестра отошла, а Дейзи сидела на кушетке, глядя на белые бинты на локте. Нил стоял рядом, прислонившись к стене. Он смотрел на неё немного странно. Как будто пытался соотнести два разных образа. В прошлый раз — девушка в клубном платье, уверенная, яркая, бросающаяся в глаза так, что невозможно не смотреть. Сейчас — высокая дрожащая девчонка в белом лонгсливе, с усталыми глазами, хвостом и чуть покрасневшим носом… вовсе не похожая на ту версию себя. И почему-то именно эта — уязвимая и настоящая — казалась куда больше живой. — Ты в норме? — наконец спросил он. — Да, — вздохнула Дейзи, поправляя повязку.  — Просто… бывает день, когда лучше не выходить из дома. А я, как обычно, решила быть героем. Она попыталась улыбнуться, и у неё почти получилось. Нил кивнул — и впервые за весь день не сказал ничего лишнего. Как только медсестра отпустила их, Дейзи аккуратно сползла с кушетки, поправила сумку на плече и выдохнула. Нил автоматически придержал дверь, и они вышли в коридор. Шли рядом, не особо торопясь — звенеть на пары ещё не начали, коридоры были почти пусты. — Ну, минимум рука на месте, — хмыкнула Дейзи, глядя вперёд. — Ты вообще неплохо держалась, — отметил Нил. Она усмехнулась уголком губ. — Держалась — это громко сказано. Я вообще-то хотела сбежать домой. Он чуть повернул голову: — Сбежать? Дейзи пожала плечами. — Ага. Испариться, исчезнуть, раствориться в тумане… выбрать любой вариант. День такой. — А я, значит, помешал? — О да, — без какого-либо пафоса кивнула она. — Ты не только уронил меня, но ещё и лишил морального права красиво драматично уйти с пар. Нил слегка поднял бровь: — Красиво драматично? — Ну а как иначе? — она повела рукой. — Выйти из ворот, ветер в волосы, драматичная песня в голове… Самое оно. — А получилось падение на бетон, кровь и медкабинет. — Жизнь жестокая штука, — вздохнула она театрально. Нил чуть улыбнулся. Они свернули к лестнице, и Дейзи на секунду остановилась, глядя на ступени. Они начали подниматься, и пару секунд шли молча. Потом Нил всё же бросил: — Ты правда хотела уйти? Прямо совсем? — Нил, — она поправила ремень сумки и выдохнула, — иногда легче сбежать, чем держать лицо. Знаешь… сделать вид, что всё нормально — тоже работа. Он посмотрел чуть внимательнее. Он как никто другой знал , что значит бежать от кого-то или чего-то. — Но ты не ушла. — Ну… — уголок её губ дрогнул, — иногда просто приходится остаться. Иначе потом от некоторых людей можно услышать целую лекцию о том, что у тебя нет дисциплины и силы воли. Нил слегка склонил голову, но вопрос не задал. Он не спросил “о ком речь”. Не нужно — он видел, что она сама не хочет называть имён. И Дейзи оценила это. — Понятно, — только и ответил он, столь же ненавязчиво. Они дошли до развилки. Коридор шумел — двери хлопали, студенты переговаривались. Дейзи остановилась, выровняла спину и вернула себе обычный спокойный, аккуратный фасад. — Ладно, Джостен. Спасибо за первую медицинскую помощь и за сорванный побег. Нил чуть пожал плечами: — Не уверен, что тебе есть за что благодарить. — Есть, — она чуть улыбнулась, — потому что если бы я ушла — потом было бы ещё хуже. А так… хотя бы будет проще пережить остаток дня. Она кивнула и пошла к своей аудитории. Нил остался стоять пару секунд, прежде чем двинуться в другую сторону. И мысль всплыла сама собой: "Иногда люди выглядят сильными только потому, что у них просто нет другого варианта." *** Дейзи вернулась домой уставшая после пар, сбрасывая туфли прямо у порога. Она мечтала только о том, чтобы лечь и вырубиться. Но стоило ей пройти в гостиную, как Чарли, сидящий с планшетом за столом, поднял голову и широко улыбнулся: — О, Дейз, как хорошо, что ты пришла! Нам нужно обсудить пару мелочей по твоему дню рождения. Дейзи мгновенно нахмурилась. — Каких ещё мелочей? Чарли сделал вдох, будто собирался объявить что-то хорошее: — Твой отец поручил мне организовать грандиозную вечеринку! Здесь, в доме. С гостями, прессой, музыкантами… — Стоп. — Дейзи подняла руку. — Он что сделал? — Хочет, чтобы твой день рождения был идеальным, — сказал Чарли, стараясь улыбаться, но уже понимая, что запахло бурей. — Он сказал, что это должна быть вечеринка, которую запомнил весь город , у тебя же юбилей ! Двадцать лет всё-таки. Дейзи на секунду просто стояла, не мигая. Потом медленно выдохнула: — Чарли… я не хочу никакой вечеринки. Чарли развёл руками, беспомощно: — Я понимаю, но мистер Сайнс сказал мне заняться этим. Я не могу ему отказать. Гости уже приглашаются, программа составляется… Я обязан выполнить. Дейзи стиснула зубы. — Но это мой день. Мой, Чарли! Почему меня вообще никто не спросил?! Мама умерла месяц назад ! Месяц !  — Дейз… — он попытался быть мягче. — Твой отец хочет, чтобы всё было красиво. Он сказал, что это для тебя. Я думаю ,что… — Он делает это для себя! — вспыхнула она, глаза заблестели. — Ему нужно, чтобы со стороны всё выглядело идеально! Вы хоть помните ,что в этом доме произошло горе ?!  Чарли опустил глаза — спорить было бессмысленно, но отказываться он всё равно не мог. И это стало последней каплей. Дейзи резко развернулась и поднялась наверх, хлопнув дверью так, что по стенам пошла вибрация. В комнате она застыла на секунду — а потом просто сорвалась. Полетела под руку косметика со стола. На пол рухнул журнальный стенд. Подушки с кровати — в другую сторону. Дейзи дышала так, будто её душили. — Ненавижу… — почти прошептала она, голос сорвался. — Ненавижу это всё! Её руки дрожали, сердце билось так, что казалось — сейчас вырвется. В глазах кружилось от паники и злости. Она схватилась за тумбочку одной рукой и потянулась другой к ящику. Таблетки Бэтси. Для панических атак и сна. Она с трудом вскрыла флакон, выдавила две таблетки в ладонь и запила водой из бутылки, стоящей тут же. Через пару минут дыхание чуть выровнялось… но пришло странное ощущение — будто голова заволоклась плотным туманом. Она дошла до ванной и включила холодный свет — резкий, белый. Опёрлась руками о раковину и смотрела в зеркало. Зрачки расширены. Взгляд блуждающий. Пол словно дрожал под ногами. И в этот момент где-то внизу щёлкнул замок входной двери. — Добрый вечер, Кевин, — раздался голос Чарли. Дейзи заморгала. Кевин?! Несколько секунд тишины — и быстрые шаги в коридоре наверху. Дейзи не успела даже закрыть дверь ванной — Кевин толкнул дверь в её комнату и замер на пороге. Всё было разнесено: разбросанные вещи, одеяло на полу, косметика валяется, часть — разбита, стул лежит на боку. Кевин пошёл внутрь, настороженно, не понимая, что случилось, и увидел свет ванной. Он шагнул ближе и остановился в дверях. Дейзи стояла, держась за раковину, бледная, тихая, с пустым и растерянным взглядом. Вода капала из крана. Секунду Кевин просто молчал, глядя то на погром, то на неё — и впервые за долгое время его лицо потеряло жёсткость, обычную сдержанность. — Дейзи?.. — тихо сказал он, почти осторожно. — Что тут произошло? Дейзи услышала его голос — и, вместо облегчения, внутри всё взорвалось. Она резко отвернулась, упершись ладонями в керамику раковины, будто только так могла устоять на ногах. — Уходи, — бросила она хрипло, почти сорванным голосом. — Просто… уйди. Кевин растерянно моргнул. Он сделал шаг вперёд, но не решился тронуть её. — Дейзи… что случилось? Она зло фыркнула, качнув головой так резко, что светлые волосы упали на лицо. — Ничего! — слова сорвались почти криком.  — Всё прекрасно! Чудесно! В моей жизни всё стабильно — истерики по расписанию, таблетки в шкафчике, вечеринка, которую я не хочу, и ещё ты тут стоишь и смотришь на меня! Её голос дрожал, не от злости — от отчаяния, которое она изо всех сил пыталась спрятать. Кевин замер, ошеломлённый: — Я… я ничего не понимаю. — Конечно не понимаешь! — сорвалось у неё.  — Ты никогда не приходишь, когда плохо. Ты всегда появляешься, когда уже поздно! Она тряхнула головой, будто отгоняя мысли, и ещё сильнее вцепилась в раковину — пальцы побелели. — Дейзи… — голос Кевина прозвучал тише. — Если ты не хочешь говорить, я не заставляю. Но… — Я не хочу, чтобы ты меня видел такой, — прошептала она вдруг совсем тихо. Она отвернулась ещё сильнее, плечи напряглись. Кевин даже дыхание задержал. — Такой какой? Дейзи с трудом улыбнулась — криво, больно. — Разбитой. Слабой. Нелепой. Вынесшей истерику на глазах у… — она зажмурилась. — У любого, только не у тебя. Кевин медленно подошёл ближе, но расстояние всё равно оставил. Он впервые не знал, что сказать. — Все разрушаются, — тихо произнёс он. — Просто не все делают это с такой… честностью. Она рассмеялась — коротко, сухо, почти в истерике. — Не делай вид, что ты не думаешь, что я смешная. — Я не думаю так, — жёстче, чем хотел, ответил он. — Я думаю, что тебе плохо. И это единственное, что сейчас важно. Дейзи снова зло вытерла слёзы тыльной стороной ладони, будто ненавидя сам жест: — Мне плохо постоянно. И никто не видит. Все видят только Сайанс, дочь м Дейзи вытерла слёзы ладонью… и вдруг что-то изменилось. Слова, которые произнёс Кевин, повисли в воздухе. Она медленно подняла взгляд — на то место, где он стоял. И увидела… никого. Пустая ванная. Холодный свет. Тишина. Её дыхание сбилось. — …Кевин? — прошептала она еле слышно. Ответа не было. Не шагов. Ни вздоха. Ничего. Дейзи моргнула, боясь поверить. Несколько секунд она стояла, как парализованная, пока не наступило ледяное осознание: Он никогда сюда не поднимался. Никто не слышал её крика. Никто не видел разбросанных вещей. Никто не стоял за её спиной. Она была одна. Её собственный мозг нарисовал Кевина настолько отчётливо, что она разговаривала с ним вслух. Шок ударил в плечи, как острая боль. Дейзи отшатнулась назад и вцепилась пальцами в край раковины. — Нет… нет… — прошептала она одними губами. — Опять… не опять… Комната качнулась, стены поплыли. Уши заложило так, будто вода залилась внутрь черепа. Перед глазами бегали тёмные пятна, а в голове стучала мысль, от которой становилось страшно: *Я теряю контроль.* Последнее, что она почувствовала — как подкашиваются ноги. Пальцы соскальзывают с раковины. Холод плитки ударяет в колени. И мир гаснет. Дейзи потеряла сознание всего на несколько секунд — но ей показалось, что провалилась в темноту на вечность.