Когда мы встретились ?

— Дейзи! — Чарли окликнул её уже в пятый раз, но она лишь устало выдохнула, прикрыв глаза, будто на миг пытаясь не сорваться. Щелчок слов последовал мгновенно: — Делайте, что хотите. Ясно? Она резко встала, схватила сумку и быстрым шагом направилась к машине. Телефон уже был в руке — она что-то быстро печатала, кончиками пальцев ударяя по экрану с таким раздражением, будто сама клавиатура была виновата в происходящем. Мысли же жгли изнутри: *Несколько дней до дня рождения… Все радуются… Только я одна помню, что мама умерла.* Эта дата давно перестала быть праздником — стала болью, напоминанием. А отец вёл себя так, будто смерть Элеоноры Сайнс — просто неудобный эпизод семейной хроники, который нужно залить шампанским, дорогой музыкой и светскими фразами. Чарли, по приказу сверху, уже всех обзванивал. Организовывал дизайнеров, кейтеринг, ди-джея, гостей, фанфары — всё, чтобы вечер сиял роскошью, а Дейзи… просто делала красивую картинку. Она же чувствовала себя единственным человеком в доме, для кого этот день был трагедией. У машины Дейзи остановилась и закрыла глаза, чувствуя, как в висках пульсирует глухая боль. Вынула из кармана таблетки, что дала ей Бетси, и проглотила их всухую. На пару секунд стало легче — как будто мир на долю сантиметра отодвинулся в сторону. Но в университет ехать она не собиралась. Руль повернул в другую сторону — и через двадцать минут она уже выходила у своего ресторана. Внутри было утро: кто-то уже завтракал, официанты негромко переговаривались, пахло кофе и свежей выпечкой. Дейзи прошла к барной стойке и опустилась на высокий стул — устало и тихо. Оливер появился мгновенно — как будто материализовался из воздуха. Высокий, в тёмной рубашке, с лёгкой улыбкой. — Ну как вы? — мягко спросил он. Дейзи хмыкнула: — Могло быть и лучше. Она чуть наклонила голову. — А что ты так смотришь? Неужели по мне видно, что я не спала всю ночь? Оливер даже не улыбнулся. — У вас ужасный синяк. Очки его не скрывают. Она заморгала и увидела, как на стол легла тень. Когда рукав сдвинулся выше, стала заметна большая гематома, залитая синевой и розово-фиолетовыми краями. След от вчерашнего падения. Она рефлекторно попыталась натянуть рукав обратно, но Оливер опередил — взял её за руку аккуратно, но твёрдо. — Что случилось? Откуда он? — Всё в порядке, правда, — попыталась она улыбнуться. Оливер смотрел тихо, не допрашивая, но не отводя взгляда. От этого становилось только хуже. Ком подступал к горлу. Грудь сжало. Воздух стал тяжёлым. Вспышкой мелькнуло воспоминание: холодная плитка на коленях, пустая ванная, мир, уходящий в темноту… и мысль: *ещё шаг — и могла бы лежать рядом с мамой, под мрамором фамильного склепа Сайнс.* Дейзи сглотнула, выровняла дыхание. Оливер молча стоял напротив, просто присутствовал — и этого хватило, чтобы она чуть-чуть смогла поднять голову. — Кофе… приготовь мне что-нибудь крепкое, ладно? — тихо попросила она. Оливер кивнул: — Как скажете. Дейзи поднялась. — Я сейчас вернусь. Положу вещи в кабинет и спущусь. Она направилась на второй этаж, шаги едва слышно отдавались по лестнице. В кабинете она закрыла дверь, опустила сумку на кресло и снова достала таблетки. Пальцы дрогнули, но она всё-таки проглотила ещё одну. Сил не было. Кресло — единственное, что спасло, когда она буквально упала в него, прикрыв глаза. Десять минут. Всего десять минут она позволила себе отключиться — коротко, неровно, но достаточно, чтобы тело перестало дрожать. А потом она поднялась, вздохнула, поправила волосы и вернулась вниз — туда, где уже варился её кофе и где никто не видел, как она держалась из последних сил. *** — Стоять! — голос ударил по коридору сразу, чётко, и Кевин автоматически остановился. Элисон стояла напротив, руки на бёдрах, будто собиралась читать нотации. Но, заметив его уставший взгляд, немного смягчилась и уже тише добавила: — Можно с тобой поговорить сегодня? Кевин медленно повернулся к ней, всё ещё дыша после тренировки. — Я хотел прогуляться пешком до общежития, — протянул он спокойно. — Если не боишься натереть мозоли в своих туфельках… то всегда пожалуйста. Уголок рта Элисон дёрнулся. Она поджала губы, хмыкнула, но не отступила. — Обязательно в октябре месяце ночью шататься одному? — спросила она, стараясь звучать делово, но нотка беспокойства всё равно проскользнула. Кевин прищурился, чуть наклонив голову. — Элисон, ты… переживаешь за меня? — в его голосе слушалось издёвка, привычная, лёгкая, но когда он сделал шаг ближе, девушка сама отступила на два. Кевин остановился, когда услышал её слова — не потому что хотел поддеть ещё раз, а потому что что-то в интонации Элисон было слишком настоящим. Без привычного колючего яда, без лицемерия, без попытки выставить себя правой. Просто… тревога. Элисон стояла перед ним, облокотившись плечом о стену, и смотрела прямо в глаза. Обычно она выдерживала его взгляд легко, даже с вызовом, но сейчас в её взгляде была осторожность, будто она боялась спугнуть хрупкий шанс поговорить по-настоящему. — Я давно за тебя переживаю, Кев. — она сказала это тихо, но настолько искренне, что он даже выпрямился и слегка нахмурился. — Как и вся команда. Она сглотнула и продолжила: — И я помню, когда ты кинул мне, что я всё превращаю в цирк… — уголок её рта чуть дрогнул. — Поэтому сейчас я и хочу поговорить. Без жвачки, фокусов и шоу. Кевин моргнул. На долю секунды он словно забыл, что вообще хотел ответить. Слова Элисон попали слишком точно — будто она действительно видела всё, что происходит под его бронированной, привычно колкой внешностью. Он не отступил назад, хотя обычно в таких ситуациях предпочёл бы дистанцию. Вместо этого он сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы она поняла, что слышит её. — Ты серьёзно? — неожиданно тихо спросил он.  Не издевательски. Не саркастично. Просто… с удивлением. Элисон выдохнула и чуть улыбнулась, почти по-человечески, без маски. — Только не начинай. Я умею быть нормальной, Дэй. Иногда, — она фыркнула, но голос всё равно дрогнул. Между ними повисла странная, почти домашняя тишина. Та, что бывает только между людьми, которые слишком давно в одной команде, чтобы продолжать делать вид, будто не замечают друг друга по-настоящему. Кевин отвёл взгляд на секунду, будто переваривая услышанное, а потом коротко кивнул: — Через двадцать минут буду ждать у входа. Он развернулся и пошёл в сторону душевых, а Элисон смотрела ему вслед — и, впервые за долгое время, в её взгляде не было раздражения, усталости или попытки соревноваться. Только тревога и готовность — наконец — услышать. *** Отдав свои вещи и ключи от машины Рене, Элисон задержалась на пару секунд у дверей стадиона. Ночь была свежей, густой и прозрачной — редкая для середины октября. Луна висела прямо над крышами корпусов, будто внимательно наблюдала за теми, кто задержался на тренировке дольше положенного. Кевин стоял немного впереди, прислонясь плечом к освещённому фонарём столбу. Сумку он отдал своей дикарской стае, и теперь стоял свободный, но по его виду легко было понять: не расслабленный. Слишком прямой позвоночник. Слишком зафиксированный взгляд куда-то в тёмный край дорожки. Слишком тихо дышал. Элисон подошла ближе. Они на секунду просто смотрели друг на друга, и в этой паузе жила неловкость — не резкая и острая, а вязкая, тянущаяся, будто влажный туман. — Пойдём? — негромко предложила она. Кевин просто кивнул и двинулся вперёд. Она пошла рядом. Первые минуту-полторы никто не говорил. Только стук кроссовок и каблуков по асфальту и лёгкий шелест опавших листьев, которые ветер гонял по дорожкам кампуса. Их шаги иногда синхронно совпадали, но всё ещё казались неуверенными — будто они не просто шли, а прислушивались: кто первым нарушит тишину. Воздух пах хвоей от хвойных насаждений, нагретым за день асфальтом и слабой, но всё ещё слышной хлоркой от бассейна — их корпус находился неподалёку. Кевин вдохнул глубже, будто ощутил это дыхание ночи кожей, и наконец заговорил: — Ну… ты же хотела о чём-то поговорить. Он не смотрел на неё — взгляд был направлен вперёд, туда, где вдалеке виднелся корпус общежитий с желтоватыми прямоугольниками окон. Внутри этих окон кипела жизнь, но здесь, на дорожке, казалось, что они вдвоём — и никого больше. — Да, — ответила Элисон, перекладывая сумочку из одной руки в другую. — Думаю, ты уже понимаешь о чём. Вернее — о ком. Луна светила прямо на его лицо — и при её свете было видно всё: как сжались скулы, как дёрнулись пальцы у него в карманах, как напряглись плечи — будто ему вместо слов выстрелили в грудную мышцу. — Дейзи тебе нравится, правда? — спросила она тихо, без давления, но очень точно. Кевин на долю секунды остановился, а потом снова пошёл, только чуть быстрее, будто шагами мог убежать от вопроса. — Это так заметно? — спросил он, голос хрипел, как у человека, который мало говорил сегодня, а слишком много думал. Элисон лишь слегка вздохнула и вскинула взгляд к небу. — После того вечера ты другой. — она говорила просто, ровно, но в её голосе слышалась уверенность. — И честно — было бы странно, если бы не так. Она красивая. Умная. Сильная. И… постоянно рядом. Ничего плохого в том, что Сайнс могла тебе понравиться, нет. Кевин усмехнулся — коротко и безрадостно. — Всё не так, как ты думаешь. И вот тут его изменило буквально всё: плечи чуть опустились, грудь сжалась, лоб нахмурился. Было ощущение, что он на секунду перестал быть тем собранным, ледяным Кевином Дэем, которого все привыкли видеть. Сейчас он выглядел моложе. Уязвимее. Слишком настоящим. Он вспомнил: Дейзи в коротком твидовом костюме, который обтягивал талию и подчёркивал длинные ноги. Её руку, сжимающую его плечо, когда она старалась не показать, что дрожит от нервов. Смех гостей в зале. Вспышки камер. Её глаза — слишком яркие, слишком открытые. И его собственный голос, который в тот вечер говорил слишком жестоко и не туда. — Я пошёл с ней на тот вечер не потому что… — он потер подбородок, будто не хотел говорить вслух, — а потому что чувствовал себя перед ней виноватым. Я сорвался. Налился слухами и вывалил всё на неё. Она не заслужила. Потом ей просто нужен был спутник… и она не хотела идти со мной до самого последнего. Элисон остановилась на секунду, повернулась к нему лицом — ветер тронул её волосы, и они упали на щёку, но она их не тронула. — Дейзи бы не пошла, если бы ты ей не нравился, — сказала она без тени сомнения. — Она… не такая, Кев. Даже я это знаю. Сайнс слишком себя уважает, чтобы рядом с ней был кто-то, кто ей неприятен. Она бы отказалась, даже если бы пришлось идти одной. Наступила пауза. Не неловкая — внимательная. Они пошли дальше, мимо деревьев, перетекающих в чёрные силуэты, и жёлтых фонарей, бросающих на асфальт золотистые пятна света. Иногда они ловили взгляды друг друга — и эти взгляды были честнее, чем слова. — И что ты хочешь этим сказать? — наконец спросил он. Элисон глубоко вдохнула — воздух обжёг горло прохладой. — Я хочу рассказать тебе кое-что. Может, после этого ты решишь, что пора что-то делать. А может — наоборот поймёшь, что лучше держаться в стороне. Но я делаю это для вас обоих. Чтобы вы оба не рухнули, — её голос дрогнул едва заметно. — Да, я не её лучшая подруга. Но она для меня важна. Кевин обернулся. В свете луны Элисон выглядела иначе — не той громкой, эмоциональной Рейнольдс, которую видели все, а спокойной, честной, почти взрослой. Человеком, который имеет право говорить серьёзные вещи. — У неё никогда не было парней, — сказала она негромко. Кевин замедлил шаг. — Совсем? — Ни одного. — она кивнула. — Потому что Дейзи… их боится. Ветер ударил по верхушкам деревьев, и листья тихо зашелестели над их головами. — Почему? — спросил он почти шёпотом. Элисон опустила глаза на дорожку. — В выпускном классе, в Испании, в той закрытой школе… произошло что-то плохое. Очень плохое. — она сжала пальцы. — Когда она вернулась на каникулы, её было не узнать. Она стала… другой. Тише. Жёстче. Замкнутой. Никто не понимал, но она рассказала только одной девушке — девушке Сэма. Маизе. Ты должен знать её — она учится на медицине с Аароном. Кевин остановился и моргнул: — У Сэма есть девушка? Элисон повернула голову и посмотрела на него так, будто он только что спросил, квадрат ли Земля. — Ты вообще видел Сэма Дикинса? На него Ники смотрит так, что позавидовали бы половина девчонок. Кевин тихо кашлянул, осознав, как глупо прозвучал его вопрос, и они снова пошли. Элисон выдохнула: — В той школе случилось нечто, что оставило след. И очень глубокий. И то, что ты видишь сейчас… её реакция на близость, на людей, на парней — это не капризы и не характер. Это последствия. Дейзи бежала по тёмному школьному коридору так, будто за ней гнался целый отряд охраны. Под подошвами кед гулко отдавался новый паркет, где-то в глубине здания дрожал свет неисправной лампы, а в руках она крепко прижимала к груди главный трофей ночи — маленький золотой мячик, символ победы нынешнего года. На губах играла совершенно неприличная для этой ситуации улыбка: адреналин, ночь, запретные территории — всё это заставляло кровь кипеть. Ежегодная «Ночь приколов» — традиция их выпускного класса — всегда была событием, о котором потом вспоминали долгие годы, но в этот раз они решили переписать историю. Если раньше всё ограничивалось подписями на партах преподавателей, краской в бассейне или шариками, забившими коридоры, то сейчас они действовали по взрослым правилам. В дело пошла техника, стратегия, тайминги и даже кое-какие препараты. Самым опасным было то, что охрана могла очнуться в любой момент. Если кто-то из сторожей выйдет на патруль раньше времени — их всех ждал коллективный разнос, неделя наказаний и, возможно, и вылет с выпускных мероприятий. Но у класса был козырь — Лэндер, единственный человек, способный хакнуть школьную систему видеонаблюдения за двадцать секунд, пока остальные даже не успевают полностью отхлебнуть энергетик. Именно он каждый год выключал камеры, глушил записи и перенаправлял сигналы так, чтобы вахтёры считали, что всё идёт как обычно. Дейзи, в коротких джинсовых шортах и немного вытянутой футболке, под которой выглядывал кружевной топ, чувствовала себя королевой ночи. Её длинные, идеально прямые волосы спадали на одно открытое плечо. Она оглянулась — следа Алисы и Льюиса не было. Они ещё пять минут будут пытаться высушиться, после того как она, смеясь, подрубила на них систему пожаротушения. Главное — самой не попасться в чужую ловушку. А вот Ари бесследно исчезла. Дейзи пару раз набрала её по телефону, но вызов сбрасывался. Наверняка подруга тоже на какой-то авантюре. Она углубилась в восточное крыло — единственное место в школе, где шутки были запрещены категорически. Здесь находились кабинеты администрации, музейные витрины, редкие документы и вещи, за которые никто бы не смог заплатить компенсацию. За беспорядок в этом крыле не ругали — за это исключали. Но сейчас Дейзи не собиралась устраивать беспорядок. Она лишь искала убежище: пару минут тишины, чтобы отдышаться и спрятать трофей. Поднимаясь по старой узкой лестнице, она зажгла фонарик на телефоне, подсвечивая себе дорогу. Облупленные стены, шаги, отдающиеся эхом, готическая глубина коридоров — всё это делало школу похожей на ночное заброшенное поместье. Она уже собралась свернуть к любимому широкому подоконнику на втором этаже, когда вдруг… Из приоткрытой двери кабинета раздался звук. Глухой. Сдержанный. Совсем не школьный. Дейзи замерла, будто её пронзил холодный воздух изнутри комнаты. Внутри кто-то был. Но кто? Учителя давно должны быть дома. Охрана — вырублена. Тихо, на цыпочках, она подкралась ближе и прижалась спиной к стене рядом с дверью. Дыхание задержала, фонарик выключила. За дверью явственно слышались голоса. Мужские. Один говорил резким, приказным тоном, другой отвечал — глухо, будто оправдываясь. Сердце забилось в горле. Мысль мелькнула: могли ли охранники не уснуть? Она медленно склонилась, чтобы приблизить ухо к двери. Пальцы коснулись холодной металлической ручки, и Дейзи, наклонившись ещё ближе, попыталась разобрать слова. Но не успела. Чьи-то шаги бесшумно приближались сзади. Она почувствовала это слишком поздно — лишь кожу на шее обожгло ощущение чужого присутствия. В одно мгновение чья-то рука закрыла ей рот, задушив половину вдоха. Дейзи резко дёрнулась, но вторая рука крепко обхватила её талию, фиксируя так, что дерзаться было бессмысленно. Её спину прижали к чьей-то груди — сильной, тёплой, уверенной. — Тише, — низкий голос произнёс почти в самое ухо, и от его тембра у неё по коже пробежали мурашки. Дейзи испуганно заморгала, пытаясь хоть как-то вывернуться, но хватка лишь усилилась. А за дверью… замолчали. Голоса оборвались. Будто прислушались. И Дейзи поняла: если она издаст хоть звук — эту дверь откроют. А ночь превратится в катастрофу. Её впихнули в кабинет так резко, что Дейзи запнулась и едва устояла на ногах. Дверь за спиной тут же закрылась, и темнота сомкнулась окончательно — глухая, давящая, почти осязаемая. Самое жуткое было то, что она не понимала, сколько здесь людей и что происходит. Её дыхание сбилось, сердце грохотало, а пальцы дрожали так, что она чуть не выронила телефон. Чьё-то дыхание скользнуло к самому уху, и раздался знакомый насмешливый голос: — Боже… какой улов. У нас сама Дейзи Сайнс. Он коротко, глухо рассмеялся — и она в тот же миг узнала тембр. Виктор. Лёд пронзил позвоночник. Она ударилась плечом о косяк, когда Виктор втолкнул её в кабинет, и тут же развернулась, пытаясь вырваться, но дверь захлопнулась — и темнота сомкнулась полностью. — Отпусти! — Дейзи ударила его локтем, вцепилась в его пальцы, пытаясь разорвать хватку. — Ты больной?! Голос засмеялся у самого уха: — Какая горячая. Ещё лучше, чем говорят. Она вздрогнула. — Иди к чёрту! — прошипела она и рванулась снова.  Где-то слева раздались шаги, и в темноте — приглушённый, напряжённый голос: — Дейзи?! Ты здесь?! Ари. — Не трогайте её! — выкрикнула Дейзи и попыталась ударить Виктора коленом, но он перехватил её и зажал руку на бедре, словно стальные тиски. — Тише, — выдохнул он, — а то охрана услышит. — И слава богу! — рванулась она снова. — Сука! — заорал Виктор, когда она вцепилась зубами в его ладонь. — Не ори, дебил! — шикнул третий голос, и в этом спокойствии было куда больше опасности. — Ты только всех выдашь. Щёлк. Лампочка ожила, резанув глаза. Дейзи зажмурилась, моргнула — и увидела всё. Алистер держал Ари так же, как Виктор держал её. У Ари не было верхней майки — и она вся дрожала, лицо мокрое от слёз. Дейзи обмерла. — Что вы делаете?! Отпустите её! Это не смешно! — Ох, даже слишком серьёзно, — усмехнулся Алистер. — В этом году решили сменить правила игры. Жребий, так сказать. — Какой ещё жребий?! — сорвалось у неё. — Вы вообще долбанулись?! Виктор склонился к её щеке: — А ты думала, что тут всё просто по приколу? Алистер усмехнулся уголком рта, как человек, которому всё происходящее кажется игрой: — Тебе сегодня повезло, Дейз. Скажи спасибо своему папочке. Жребий, вообще-то, выпал на тебя… но мы коллективно решили, что последствия будут слишком громкими. Поэтому передали дальше. Дейзи резко выдохнула, затем сама рванулась в сторону, поднырнув из-под руки, и отползла по полу в дальний угол. Боль от удара в колено жгла, но она всё равно поползла быстрее. Чья-то рука резко схватила её за ногу и дёрнула назад так мощно, что она растянулась на полу, больно ударившись локтем. — Куда собралась? — хищно выдохнул Виктор, подтягивая её к себе, как добычу. Дейзи завизжала и лягнула его второй ногой: — Пошёл! Отпусти меня! Я сейчас… — Ты ничего не сделаешь, Сайнс, — перебил Алистер. — Да и… тебе сегодня повезло. Расклад изменился. Слишком большие риски. Он улыбнулся, наклоняясь к Ари, и произнёс почти змеиной мягкостью: — Папочка бы взорвал школу дотла. — Отец?! — Дейзи яростно замотала головой. — Он вас всех просто уничтожит … — Не сомневаюсь , — бросил Алистер. — Поэтому отдыхай ,малыш. Дейзи почувствовала, как Виктор садится позади неё, перехватывая обе её руки, и почти прижимая к себе. Она рванулась, выгнулась, пытаясь ударить, укусить, вырваться — но движения стали неуклюжими. Удар головой об пол дал о себе знать — всё плыло, будто мир у неё перед глазами был натянутым стеклом. — Отпусти её! — сорвалась она на крик, голос дрожал. — Ари! За спиной раздался раздражённый рык Виктора — Да заткнись ты уже! Он толкнул её, бросая ближе к стене. Голова снова ударилась о холодный камень — звук стал приглушённым, будто где-то вдалеке. Сознание гасло рывками. Она видела расплывчатую картину: Алистер всё ещё держал Ари, а та рыдала и повторяла что-то несвязное. И слова Алистера, произнесённые почти лениво, прошли в туман: — Не трогай Сайнс. Говорю же: её будет трудно замять. Последнее, что она ощутила — как стены поплыли, лампа расфокусировалась, и тело перестало её слушаться. Крики Ари начали уходить вниз, как сквозь воду. И наступила темнота. Кевин молчал уже минуту, и шаги их по асфальту звучали особенно громко в холодной октябрьской ночи. Воздух был прозрачным, влажным, пахнул мокрыми листьями и бетоном. Элисон говорила спокойно, без пафоса — как человек, который видел и помнил больше, чем хотел бы. Кевин остановился на секунду, будто ему нужно было перевести дыхание, глядя на Рейнольдс так внимательно, как не смотрел никогда.  — Подожди, — тихо произнёс он. — Её… закрыли в кабинете. На неё напали… и она… была там, а потом доучилась в этом же места , с этими же людьми?  — Она не была одна, — Элисон выдохнула, обхватив руками себя от ветра. — Но никто не смог помочь. Они играли ,Кевин. А эти твари затащили девочек туда ,где не было других людей . Их крики не услышали. Всё случилось очень быстро. Они были старше, сильнее…. И её отец… — она стиснула зубы. — Ты знаешь, кто он. Если бы это всплыло, школа бы потеряла лицензии, статусы и, возможно, головы. Они решили замять. Даже не полиция. Ни одного протокола. Просто… Она чуть замедлила шаг, выбирая слова: — Девочки подписали обязательство о неразглашении, под давлением, потому что родители Виктора и Алистера тоже не последние люди. Ари — её лучшая подруга — до сих пор ходит к психологу, а ещё… она забеременела тогда. А Дейзи… ей сказали молчать, чтобы «не разрушать себе жизнь». Кевин остановился окончательно.  — У меня была подруга, — продолжила она, — мы дружили с детства. Она влюбилась в Алистера. А он… воспользовался этим. Она забеременела. — Дейзи говорила ровно, почти без интонаций, будто давно выученный текст. — Он отказался от неё. Сказал, что она сама виновата. Семье не признался. А её просто выгнали из дома, когда всё вскрылось. Луна светила прямо ему в лицо, и впервые в Элисон появилось ощущение, будто этот человек стал опасен. Не для неё — для тех, кто причинил вред. Он медленно спросил: — Как она… как Дейзи это пережила? Элисон хмыкнула — коротко, горько: — Никак. Она просто научилась жить сверху травмы, а не после неё. — Они…успели сделать с ней что-то?  — Ты спрашиваешь изнасиловали ли её в ту ночь? — тихо , совсем печально усмехнулась Элисон.—нет , они не тронули её , она отделалась неким сотрясением мозга , растяжением лодыжки и парочкой засосами. Когда они поняли ,что она без сознания, то не стали дальше издеваться и пугать. Они бы итак не тронули её , всё досталось Ари. Каждая новая вечеринка, каждая толпа, каждый мужчина, подошедший слишком близко — это триггер. Это тело помнит. Кевин опустил взгляд. Его руки, засунутые в карманы джинсов, сжались в кулаки. — Но ведь она… — он выдохнул, голос дрогнул. — Она же смеётся. Шутит. Держит всех на расстоянии, но…вот с Сэмом же она спокойно общается ,я с ней сидел спокойно. Она не шарахается ни от кого так, как это должно было случиться. — Потому что так проще не сломаться, — тихо закончила Элисон. — Ты спрашивал, почему у неё не было отношений. Почему она никому не верит. Почему иногда она исчезает, а потом делает вид, что ничего не произошло. Потому что когда её в тот вечер тащили по полу за ногу, она кричала — и никто не пришёл. Тишина сорвалась, как нитка. Кевин шагнул вперёд и пошёл снова, но медленнее, будто ноги стали тяжелее. Элисон поймала его профиль — и впервые видела в нём не просто парня с идеальной статистикой и железными нервами. Там сейчас было что-то глубже. — Почему ты рассказываешь это мне? — хрипло спросил он. Элисон задумалась всего секунду: — Потому что… — она посмотрела прямо в его глаза. — Когда Дейзи смотрит на тебя, она впервые за три года не боится. И это страшно — и для неё, и для тебя. И кто-то должен был объяснить, куда ты вступаешь. Они прошли через пустую парковку перед корпусами, фонари гудели над головами. Кевин остановился прямо у двери в общежитие — и медленно, очень медленно кивнул. — Элисон… — он поднял взгляд на неё. —. Они где сейчас? Те люди ,что совершили с ними это.  Она не моргнула. — Туда тебе лучше не лезть. — Я не спрашиваю, что лучше. — Его голос был предельно спокойным и страшным. — Я спрашиваю — где. Элисон вздохнула, скрестила руки на груди: — Один в Великобритании, второй в Мадриде. Оба со влиятельными семьями, связи, адвокаты… Всё серьёзно. И если тебе придёт в голову… Она хотела договорить, но Кевин перебил: — Мне не придёт в голову мстить, — тихо сказал он. — Но я должен знать, от чего её нужно защищать. Элисон смотрела на него долго. Потом, впервые за всю ночь, слабо улыбнулась: — Знаешь… я думала, ты самовлюблённый тип из учебника. Переговорить, переспорить, переиграть. А ты… намного лучше, чем кажешься. Кевин отвёл взгляд и тихо произнёс: — Если бы ты видела её тогда… ты бы тоже хотел быть лучше. Дверь в общежитие щёлкнула, впуская их в тёплый полумрак холла. Ночь в кампусе продолжала жить — но для Кевина, кажется, многое уже изменилось. *** Дейзи последние три дня жила словно в ватном аквариуме — звуки доходили приглушённо, движения замедлялись, а эмоции будто вывели на минимальный режим. Таблетки Бетси — те самые, «на крайний случай» — больше не просто лежали в ящике прикроватной тумбочки, а стали частью её режима. Она чувствовала, что это неправильно, но иначе — было слишком больно и слишком громко внутри. В тот вечер, когда у неё должен был быть очередной приём у Бетси, Дейзи застегнула новую банку с таблетками, выпила две — и не пошла. Даже не написала. Она просто сидела, глядя в стену, в полном равнодушии, которое пугало её сильнее любых истерик. И в это время в кабинет к Бетси пришёл не тот, кого она ждала. Кевин вошёл первым, как всегда — на полминуты раньше времени, с привычным сосредоточенным выражением лица, которое делало его похожим на студента, идущего сдавать практику по хирургии, а не на психологический приём. Он делал вид, что ему всё это не надо — но приходил. Каждую неделю. Иногда дважды. Часто — специально, совпадающие с визитом Дейзи. Потому что в коридоре между дверью и лифтом можно было её увидеть.  Переглянуться. Улыбнуться. Сказать что-то короткое ,милое ? Уйти, будто ничего не значило — но и он, и она знали: значило. Сегодня коридор был пустым. Но Кевин решил, что просто рано. Пока Бетси говорила о витаминах, мелатонине и нормализации сна, он сидел ровно, слушал внимательно — но пальцы машинально крутили бутылочку в руках. — Вы сегодня какая-то нервная, — заметил он, наконец вставая и ставя банку обратно. — Или это просто я так плохо слушаю? — Нет, всё нормально,— улыбнулась Бетси. Улыбка была мягкой, профессиональной — но слишком усталой для конца рабочего дня. Кевин уже почти дошёл до двери, рука легла на ручку, но он замер. Поджал губы, посмотрел на Бетси чуть исподлобья — как делает, когда собирается поставить вопрос, который сам считает глупым: — А Дейзи сегодня не приходила? Вот этот вопрос и выдал его полностью. Бетси подняла на него глаза — и в них сразу мелькнул живой интерес. Как будто кто-то открыл в кабинете окно. Кевин мгновенно пожалел, что спросил. Он уже видел, как в кабинете Ваймака, на диване у Эбби и у кофемашины это превращается в: «Ты знаешь, Кевин спрашивал, где Дейзи…» Он почти поставил себе двойку за инициативу. — Нет,— ответила Бетси, вставая и аккуратно складывая папки. — И меня это действительно беспокоит. Дейзи никогда не пропускает наши встречи. Даже когда ей плохо — особенно тогда. Она не любит называть их «приёмами», — добавила Бетси с тёплым пониманием. — Говорит, «контрольными точками». Кевин тихо выдохнул. — Я могу позвонить ей, если хотите. Бетси покачала головой, снимая халат и вешая на спинку стула. Она делала это быстрее, чем обычно. Почти нервно. — Она не отвечает. Ни на звонки, ни на сообщения. Кевин замер. В его голове очень быстро начали соединяться точки: * Дейзи не пришла на сеанс * Не отвечает Бетси * Не ответила и ему — с того вечера, когда застала его с Теей * И в университете выглядела странно Мысль кольнула неприятно, тревожно. Бетси, собирая папку, впервые открыто заговорила: — Я искренне за неё переживаю. Дейзи держит себя из последних сил, но если… Она не закончила — будто боялась произнести вслух то, о чём думала. Кевин шагнул ближе. И — впервые в этой комнате — солгал: — Мы с ней делаем проект по финансам. Я всё равно планировал встретиться. Лично. Он сказал это так буднично, что любой другой поверил бы. Но Бетси — не любой. Она приподняла бровь, смотря на него чуть теплее, чем обычно. С лёгкой, профессиональной ироничной улыбкой. — Отлично. Я заметила, что вы за это время стали ближе. И фотографии… — Ой, пожалуйста, не начинайте,— Кевин нахмурился, заметив, как уши начали предательски розоветь. — Это часть работы и вообще ничего не значит. А народ уже ведёт себя, будто мы… Он резко оборвал себя — слишком много эмоций. — …извините. Бетси только мягко кивнула. — Я понимаю. И не осуждаю. Просто… хорошо, что у неё есть человек, который смотрит не через заголовки и слухи. Кевин отвёл взгляд. На секунду показалось, что он хочет сказать больше — но испугался сказать лишнее. Бетси вздохнула, собирая тёмные волосы: — Отдыхай, Кевин. И… если узнаешь, почему Дейзи пропустила встречу — напиши. Хорошо? Кевин почти незаметно сжал кулаки. — Без проблем. Он вышел, закрыв дверь за собой, и сразу же достал телефон. Сообщение Дейзи так и оставалось неоткрытым. *** Как только Кейт оказалась в своей комнате, она упала на кровать и заплакала. Уже невыносима для нее была боль от того, что никого нет рядом. Отец всегда занят , братья не звонят ,не пишут , у каждого из них своя личная жизнь, а мама…мама наблюдает за ней с небес и наверное стыдится, что её принцесса превратилась в это. И в эту же очередь она ненавидела себя за все эти мысли, которые возникали у нее в голове. Она спустилась вниз , в кабинет отца и взяла  бутылку виски ,которая первая попалась под руку. Сегодня повод был просто прекрасным. Щелчок. Бутылка открылась. В стакан сразу же полилась янтарная жидкость. С первым глотком бросило в жар, но это было как раз то, что нужно. Да уж, у ее отца виски был определенно лучше, чем те, что они распивали на вечеринках в Испании или в клубе Тейлора , хотя учитывая ,что Дейзи никогда не пила и с отвращением смотрела на пьяных ,то в полной мере сравнить она точно не могла. Сайнс встала и подошла к окну, раскрывая его и вдыхая прохладный осенний воздух.  С начала учебного года прошло совсем ничего, а она уже хотела, чтобы он поскорее закончился, хотя Дейзи возлагала на него совсем другие надежды.  За своими мыслями Кейт и не заметила как выпила первый бокал виски и налила себе второй.  Сегодня ей хотелось напиться и не видеть никого в своих снах. Особенно Кевина . Ей хватало его в реальности, хотя бы ночью она хотела избавиться от этих новых и непонятных ей чувств.  До этого она никогда не любила. Ей определенно нравились парни, но это было не серьезно и она никогда не рассматривала никого из них, как возможного будущего спутника жизни. Поэтому сейчас ей было тяжело вдвойне. Часть ее пыталась доказать, что чувство это настоящее, светлое, которое идет из самого сердца. А другая часть искренне верила в то, что это лишнее. Кевин Дэй как всегда выбирает кого-то, кто похож на него. Ему не до Дейзи Сайнс . Все парни выбирает других. Но как бы то ни было, первая часть с каждым днем становилась все сильнее и сильнее, как и чувства девушки к звезде экси. Дейзи присела на кресло, поджала ноги и накрыла их пледом.  — Да уж, и да чего же ты докатилась, — отрешенно сказала она в пустоту, — напиваешься в одиночестве, убиваясь из-за чертовых чувств к Дэю, дожили…  В дверь кто-то постучал. Вот совсем не хотелось видеть кого бы то ни было сейчас, тем более в таком виде. Поэтому ничего не предпринимая она осталась сидеть в кресле. Да и кто это сейчас мог быть? Разве ,что Чарли. — Я занята ,Чарли , — произнесла она , поднимая стакан вверх и делая новый глоток. Спустя какое-то время стук повторился. Дейзи опять его проигнорировала, она еще налила виски в стакан. Стук снова повторился, только на этот раз было понятно, что человек за дверью стал раздражаться тем, что его не пускают внутрь. А девушку стало раздражать то, что кто бы то ни был там за дверью никак не отстанет от нее и не даст ей побыть одной. —Сайнс, если ты сейчас же не откроешь мне дверь, — стук кулака, — то клянусь, я ее выломаю. Уж кого-кого, а Кевина Дэй она совсем не ожидала услышать. Но зная его характер, девушка понимала, что в таком разъяренном состоянии он может выполнить то, что он обещал. Она удивлённо подошла к двери и открыла её,а на пороге стоял злой парень. —Сайнс, что с тобой вообще стало? — с порога набросился он на нее. — А что тебя собственно не устраивает? — девушка совсем не любила, когда с ней разговаривают в таком тоне. Да еще и алкоголь, который только подстегивал ее. Парень зашел в комнату и закрыл за собой дверь. — Что меня не устраивает?! — он подошел ближе к кровати, — Ты что издеваешься?! Я вообще не понимаю, что с тобой происходит. Ты стала другой. — он стал говорить тише. Развернулся от нее и подошел к окну. Девушка решила воспользоваться этим и снова сделала большой глоток. —Дейзи , ты же своим поведением убиваешь себя . Бетси мне сказала ,что ты перестала ходить на сеансы , в универе ты как призрак , я говорил сейчас с Чарли , он думает ,что ты нестабильна из-за…из-за недавних событий. Дейзи ухмыльнулась , думая о том , как он красиво завуалировал смерть её матери.  Она снова взяла бокал и сделала глоток. Она ненавидела себя за то, что делает со своими друзьями и близкими. Но какие друзья ? Кто-то разве думал о том ,как Дейзи Сайнс по-настоящему себя чувствует. Какие друзья у неё были?  Снова глоток. Именно в этот момент парень решил развернуться к ней.  — Ты что, издеваешься?! -,Кевин был в негодовании. Он быстро подошел к ней. И взял бутылку. Его глаза становились шире и темнее с каждой минутой. — Это ведь выдержанный, коллекционный виски, дурная ты голова. Когда ты вообще успела выхлестать почти пол бутылки?!  Сначала девушка просто молчала, она не хотела сейчас спорить или ругаться. Но это в ней говорила трезвая сторона, которой, кстати сказать, было очень мало. Когда Кевин стал откровенно кричать на нее, она сорвалась. Дейзи попыталась резко вскочить на пол, что, конечно, получилось не самым лучшим образом. Она немного покачнулась, но все-таки устояла на ногах. Кевин стоял рядом с ней, поэтому ей не пришлось совершать каких-либо лишних движений, чтобы толкнуть парня в плечо. —Дэй, ты вообще что от меня хочешь? Я не маленькая девочка и сама могу решать: что и как мне делать и когда и сколько пить, уяснил? — она еще раз попыталась ткнуть его в плечо, но на этот раз промазала, и рука пролетела в воздухе немного выше намеченной цели. Вот тут координация подвела девушку. Из-за неудавшегося удара она потеряла точку опоры и полетела на Кевина . В отличии от Сайнс он прекрасно справлялся с координацией и быстро подхватил ее за талию. Настала пауза. Они были близко, очень близко. Возможно в какое-то время Кевин непременно воспользовался ситуацией, если бы в его объятиях оказалась симпатичная девушка, он бы как минимум ее поцеловал, а дальше все зависело от девушек. Хотя ему никогда не требовалось ждать, он сразу получал желаемое. Раньше в таких ситуациях, а точнее после, он никогда не считал себя виноватым. Девушки начинали первыми ,они сами к нему липли так ,что потом невозможно было оторвать.  Но только не в этот раз. Не то, чтобы он не хотел целовать ее, обнимать. Он просто не хотел это делать так, в такой ситуации. — Говоришь, что ты не маленькая? Дейзи, да ты посмотри сейчас на себя. Ведешь себя, как маленький ребенок. Зачем ты вообще достала эту проклятую бутылку? — от греха подальше, он перенес свои руки с талии девушки на плечи и теперь немного тряс ее. —Дэй, не надо меня трясти из стороны в сторону! У меня уже голова от тебя не только болит, но еще и кружится. — она попыталась отстраниться, но сильная хватка парня не позволяла ей сделать этого. — Это не от меня,Дейз, а от твоей глупости. Пошли, — он взял ее за локоть и повел в сторону. Однако лишь нескольких шагов хватило, чтобы дать ему понять: сама дойти она не сможет.  — Куда ты вообще меня ведешь? — они остановились посреди комнаты. — В душ, куда же еще, — как само собой разумеющееся ответил Кевин.  За этим последовало множество протестов, ударов, треть из которых все-таки пришлась в цель, но парню было плевать. Он резко и быстро подхватил ее на руки и понес в ванную комнату. Там, посадив ее на комод , который явно стоит больше ,чем вся комната Кевина, он включил холодную воду и снова подошел к девушке. — Пошли, тебе надо охладиться. — Дэй  потянул ее за руки, но она начала сопротивляться. — Никуда я не пойду, мне итак нормально, отстань от меня, Дэй !  Но как и в первый раз, ее протесты ничего не значили для Кевина. Он снова взял ее на руки, только в этот раз он не стал церемониться и просто перекинул ее через плечо. Он подошел к ванной  и поставил ее под струи холодной воды. По своему опыту, довольно широкому, он знал, что это один из самых быстрых и действенных способов отрезветь. Сайнс совсем не понравились ледяные струи воды, которые сначала, будто обжигали кожу, а потом по всему телу начинали бежать мурашки. Она попыталась выйти, но у нее на пути стоял парень.  Он понял, что добровольно под водой она стоять не собирается, поэтому ничего не оставалось делать, кроме как шагнуть ей навстречу и, держа ее за плечи, стоять вместе с ней под водой. Он действительно старался не смотреть, как одежда прилипла к телу, как капли воды, стекая вниз по шее, пропадали в разрезе блузки. Он пытался не смотреть ей в глаза, чтобы не натворить глупостей, поэтому он сверлил взглядом стену за ее спиной.  —Кевин , пусти меня, мне холодно, — вот сейчас парень узнавал прежний голос девушки. Все-таки холодный душ пошел ей на пользу. Он остановил воду и тут же потянулся за полотенцем , которые увидел и обернул им девушку. Но озноб все еще продолжал бить обоих.  — Пошли, — он взял ее за локоть и повел в комнату.  — Куда ты опять меня ведешь? — она уже не пыталась сопротивляться, понимала, что это бесполезно. — Тебе надо отоспаться, но сначала переодеться . — Дальше оба молчали. Они молча подошли к кровати. Девушка и не подумала переодеваться или что-то еще.  — Где твои вещи ? — спросил Кевин . — Отвали от меня , — скрепя зубами от холода ,произнесла Дейзи. Кевин закатил зелёные глаза и стал рыться в её шкафах . Безусловно , для Кевина это было ужасно некрасиво и если бы Дейзи была трезвая ,она бы точно прочла бы ему нотацию о том ,как это ужасно , но делать было нечего. Неожиданно, он увидел тот самый топ , который был на Дейзи недавно , когда она стояла у окна, снизу него была Майка и такие же шорты. Видимо разные комплекты пижам. От греха подальше он убрал топ и кинул в Дейзи майку и шорты. — Лови , — произнес он и Дейзи угрюмо поймала вещи.  — Где бельё? — закрывая шкаф ,он повернулся к ней , а она тут же округлила глаза . — Я сама , — прорычала девушка , наклонись к нижнему ящику тумбочку , а затем направляясь в ванную и чуть не поскользнувшись. Кевин терпеливо ждал её , хотя сам стоял в мокрых вещах. Выйдя из ванной в сухих вещах ,но с мокрыми волосами ,он осмотрел её с ног до головы и почему-то сейчас понял ,что впервые видит Дейзи без макияжа , укладки и дорогих вещей и выглядит она как ангел.  Девушка просто упала на кровать и обняла подушку обеими руками. — Двигайся, — он это сказал так спокойно и непринужденно, будто спрашивал: “ который час?” — Не поняла? Ты что, тут спать собираешься?  —Дейзи была мягко говоря удивлена. —Кевин, у тебя самого есть комната, ты же помнишь это? Напомню ,что это даже не твой дом, а ещё ты в мокрых вещах!  — Помню, но я не хочу, чтобы ты снова напилась, как только я закрою за собой дверь, так что, — он выдержал небольшую паузу, — двигайся. Дейзи поняла, что сейчас спорить с ним бесполезно. Да и если быть абсолютно честной с собой, она допускала, что снова возьмется за бутылку, как только парень покинет ее комнату. Поэтому медленно подвинувшись, она демонстративно отвернулась от него и снова положила руки под подушку.  — Стой! — сказала она , увидев ,что Кевин не спешит ложиться,— Дейзи медленно встала с кровати и вышла из комнаты , через пару минут она вернулась и кинула в Дэя новые мужские вещи , фирменная пижама , бельё и майки.  — Мне стоит спрашивать откуда это у тебя ?  — У меня два старших брата , — хмыкнула она , снова падая на кровать и отворачиваясь от него. Кевин усмехнулся ,но не стал уходить в ванную ,чтобы переодеться, а сделал это прямо у кровати. Дейзи закрыла глаза , делая вид ,что ей плевать на всё , но обернувшись на секунду ,она увидела голый торс Дэя и буквально начала пожирать его глазами . Ей повезло ,что он повернулся не так быстро ,иначе точно бы увидел этот взгляд. Кровать рядом с ней немного прогнулась.Кевин лег на спину и уставился в потолок.  — Спокойной ночи,Дейзи. — Тебе того же,Дэй.  Спустя минут пятнадцать девушка поняла, что ей совсем неудобно лежать, не то чтобы засыпать в таком положении. Однако она не хотела поворачиваться к нему. В ней проснулось что-то такое, гордость наверное, девушка не хотела смотреть на него и видеть какой-либо укор за то, что ему пришлось увидеть сегодня ночью. Еще через минут пять она решила проверить: уснул ли парень или нет? Аккуратно развернувшись она посмотрела на него. Кевин уже спал. Тихо выдохнув, она теперь полностью развернулась на другой бок. Но так получилось, что рука Дэя оказалась под ней. Почувствовав что-то, он попытался притянуть к себе руку, тем самым притягивая к себе и девушку.  Как бы это ни было страшно для нее, она не стала сопротивляться, а сама положила руку ему на грудь и тихо прошептала. — Спокойной ночи, Кевин, спасибо тебе за все, не знаю, чтобы я могла натворить, если бы ты не пришел.  Ей просто необходимо было это сказать, иначе она бы не уснула. А теперь со спокойной совестью она положила голову на плечо Кевина и уснула. Это была первая ночь за много времени, когда ей не снились кошмары. Ей вообще ничего не снилось. Было тепло и комфортно.  Она чувствовала себя защищенной. Это была первая ночь за много времени, когда он так и не смог уснуть, слушая ее размеренное дыхание, чувствуя ее руку на своей груди и охраняя ее сон...