Когда мы встретились ?

Кевин поднял Дейзи на руки так осторожно, как будто она могла рассыпаться от одного неверного движения. Она была лёгкой, неестественно лёгкой. И горячей — лоб обжигал. Ваймак открыл перед ним дверь на второй этаж. Эбби быстро освободила свою комнату — белоснежное постельное бельё, лампа, набор инструментов уже на столике. — Сюда, — велела она. Кевин уложил Дейзи на кровать. Дыхание у неё было поверхностное, едва заметное. Когда Эбби сказала: — Выйдите, пожалуйста. Я должна осмотреть её полностью. Кевин сразу хотел возразить, но взгляд Эбби был непреклонным. И тогда он только кивнул. Вместе с Ваймаком он спустился вниз — и едва достигнув кухни, просто рухнул лицом на стол. — За что мне это… — выдохнул он, глухо, отчаянно, как будто ему было больно дышать. Он поднял голову. Тёмные круги под глазами. Злость. Бессилие. Ваймак стоял над ним, потом медленно подошёл к кофеварке. — Давай я сделаю кофе, — негромко сказал он. Он хотел утешить. Хотел, правда. Но не мог подобрать ни одного, какого угодно слова — любое звучало бы глупо. Впервые видя Кевина в таком состоянии, он не знал ,что ему сказать. Даже ,когда Дэй приехал к нему , сбежав от Рико ,Дэвид сразу понял ,что поможет Кевину , как его утешить и помочь. Но сейчас всё было иначе… Кевин молча смотрел на его спину, пока тот возился с кофейниками. Потом произнёс: — Ты не говорил мне, что был знаком с Дейзи давно. Ваймак замер. Его плечи напряглись. Он медленно повернулся. Кевин смотрел испепеляюще. Прямо. Жёстко. — Она ночью проговорилась, — продолжил он. — Сказала, что была история, которая вас связывала. Что ты… хороший человек. Зрачки Кевина сузились. — Что произошло тогда? Ваймак не ответил сразу. В его голове пронеслось: Как ему это сказать? Сказать ли? Или промолчать? Но Кевин выглядел… опасно. В его взгляде был такой надлом, что Ваймак вдруг понял — если сейчас соврёт, сын перестанет верить ему навсегда. Кевин тихо добавил, впервые за разговор: — Пап. Это слово ударило, как по сердцу. Ваймак выдохнул. Сел напротив, поставив перед ним чашку кофе. — Я встретил её после одной тренировки, — начал он медленно. — Она сидела на скамейке и плакала. Кевин даже не моргнул. — Я бы не заметил её… если бы она не уронила телефон. Ваймак закрыл глаза на секунду. — Тогда… я ещё думал, что это очередная фанатка , может Хэммика ? Может Мэтта ?  Он сделал глоток кофе и начал вспоминать. Ноябрь. Холодный ветер. Пустой стадион. Ваймак вышел с тренировки злой донельзя — команда вела себя как стадо, подачу сорвали трое, оборона развалилась. Всё его раздражало. Он шел к машине, думая только об одном: домой. В тишину. И вдруг — глухой хлопок. Словно что-то упало. Он обернулся. На скамейке возле корта сидела девочка. Маленькая. Светловолосая. Время — девять вечера. Погода — дрянь. Что она тут делает? Он хотел уехать. Он уже открыл машину. Но услышал тихий, захлёбывающийся звук. Рывок воздуха. Сдавленное всхлипывание. Она плакала. — Эй… — тихо позвал он, закрывая дверь машины и подходя ближе. — Всё нормально? Девочка сидела, уткнувшись лицом в колено. Одна нога закинута на скамейку. Волосы падали на плечи, блестя от мокрого ветра. Она кивнула, но головы не подняла. — Что случилось? — мягко спросил он, присев напротив. Она дрожала. Совсем чуть-чуть. Но дрожала. — Всё нормально, сэр… — всхлипнула она, поднимая голову. И в тот момент у Ваймака перехватило дыхание. Девочка была… красивая. До невозможности. Хрупкая. Ангельская. С огромными зелёными глазами, покрасневшими от слёз. Но взгляд его упал ниже — и он увидел. Слева на щеке — большой красный след. Форма ладони. Удар. Сильный. Он наклонился ближе. — Что у тебя с лицом? Кто это сделал? Девочка резко отвернулась. — Неважно. Я пойду уже… — она встала, поправляя короткие шортики, совершенно не по погоде. Белая футболка. Слабая ткань. На коленях — синяки. На локтях — ссадины. На запястьях — полосы, почти синюшные. Он понял. Её били. Только что. И сильно. — Я тренер Лисов. Дэвид Ваймак, — сказал он, протягивая руку. Она поколебалась, но пожала. — Дейзи Сайнс… — ответила тихо. Глаза встретились — зелёные и тёмно-карие. И Дэвид понял, что эта девочка — ещё ребёнок. — Что случилось, Дейзи? Кто тебя так?.. — Я пойду, правда… всё нормально… — она сделала шаг и споткнулась. Упала бы — если бы он не подхватил. Но когда он схватил её за руку, она вскрикнула — резкий, болезненный звук. — Извини! Извини, я не хотел… — Я в порядке, — прошипела она, сжимая зубы. — Всё нормально! Он не верил ни секунды. Через минуту он уже достал из машины толстовку Лисов и накинул ей на плечи. — Пойдём в машину. — Нет… нет, я домой… — сопротивлялась она, но голос уже дрожал. Через минуту силы просто ушли — и она позволила себя посадить. По дороге она уснула. Он не отвёз её домой. Туда нельзя было. Он отвёз к Бетси. Она нашла десятки гематом. — Вот кто познакомил её с Бетси, — прошептал Кевин. — Ты… Ваймак кивнул. — Это был её первый курс, — сказал он. — Тогда я думал, что она плачет из-за парня. А оказалось… Он тяжело выдохнул. — …из-за семьи. Кевин поднял взгляд. — Мистер Сайнс… избивал её? — Я не знаю, — честно ответил Ваймак. — Но ясно одно — дома происходило что-то ужасное. Пауза. — Может отец. Может мать. Я не могу утверждать. Кевин покачал головой. — Она всегда говорит о матери только хорошее. Не думаю, что она могла… Ваймак тихо добавил: — Но её мать умерла. Он посмотрел в чашку. — А о мёртвых… либо хорошо, либо никак. Кевин сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки. И в этот момент на втором этаже хлопнула дверь. Шаги Эбби. — Пошли, — Ваймак поднялся. — Уже можно подняться? *** Ближе к вечеру дом Эбби погружался в полумрак — мягкий, тихий, почти успокаивающий. Только Кевин, сидевший возле кровати на стуле, выглядел так, будто этот день выжал из него все силы до последней капли. Он уснул буквально на пару минут, положив голову на согнутую руку, всё ещё удерживая пальцами край одеяла, которым была накрыта Дейзи — словно боялся, что если отпустит, она исчезнет. Но тишина вдруг разорвалась её глухим стоном.  Дейзи дернулась — резким, хаотичным движением, которое сразу ударило резкой болью в руку, где была установлен катетер. Пронзительно, до крика. Она тяжело, болезненно разлепила веки — мир плыл, резал, давил. Первое, что она увидела — собственную руку. Вся в тёмных пятнах. Лиловые, красные, почти чёрные синяки от нескольких капельниц. Местами кожа была натянута так сильно, будто могла лопнуть. Её сердце ушло куда-то вниз. — Ч-что…? — голос сорвался, она попыталась поднять руку, но боль ударила волной. — Кевин! Крик был слабым, но резким — будто из груди вырвался последний воздух. Кевин подскочил мгновенно. Будто в нём включили электричество. Он распахнул глаза, откинулся назад, чуть не упал со стула, но сразу подался к ней, хватая её за плечи: — Эй, эй, я здесь, здесь, тихо! Только не дёргайся. Не дёргайся, Дейз, капельница! Ты можешь её вырвать! Она часто моргала, не понимая, где находится. Лицо — бледное словно мел, губы сухие, дыхание сбивчивое. — Больно… больно… — шептала она, пытаясь не разрыдаться. Кевин метнулся по комнате, будто не знал, за что хвататься первым: — Что болит? Живот? Рука? Тошнит? Скажи, пожалуйста, скажи хоть что-то! Она только смотрела на трубку капельницы, будто та была чем-то страшным, незнакомым. — Кевин… — её голос дрожал. — Где я…? Он вернулся к ней, сел на край кровати, заглянул в её испуганные глаза: — У Эбби. Это… она наш врач. Хорошая. Своя. Ты в безопасности. И если ты пришла в себя, значит… значит всё идёт как надо. Но Дейзи затрясла головой, насколько могла. — Я хочу домой… — выдохнула она еле слышно. — Дейз… — Отвези меня домой, — почти без воздуха. — Кевин… мне больно… Он смотрел на неё, и в груди что-то ломалось. Она была такая слабая, такая потерянная — и он не знал, как быть. Ему хотелось спрятать её, укрыть, уберечь, но не было понятно, как правильно. В этот момент в комнату тихо вошли Эбби и Ваймак. И когда увидели, что Дейзи открыла глаза — у обоих лица осветились почти одновременно. — Ну наконец-то, — Эбби с облегчением приложила руку к груди. — Господи… ты нас напугала. Дейзи моргнула, заметив высокую фигуру у дверей. — М-мистер Ваймак? — она удивлённо приподняла брови. Дэвид подошёл ближе, сел на стул возле неё, улыбнулся той мягкой, отцовской улыбкой, которая появлялась у него редко. — Дейзи. Рад тебя видеть, милая. Как ты? — Я… хочу домой, — сдавленно сказала она, морщась от боли. — Мне… больно. — Что именно болит? — сразу включилась Эбби, подойдя с другой стороны и уже осматривая её лицо, руки, швы от катетера. — Голова… и рука… Эбби слабо рассмеялась — от облегчения, от того, что наконец могла выдохнуть. — Слава Богу… — она осторожно провела рукой по волосам Дейзи. — Деточка, если болит только это — то это так хорошо, как только может быть. Прости за синячки, правда… но мы долго не могли найти нормальную вену. Твое тело было в полном истощении. Капельница… не первая. Слова звучали ласково, но правда всё равно била. Глаза Дейзи заблестели — от слёз, от паники. — Отвезите меня домой… — она закрыла глаза, пытаясь сдержать дрожь, — пожалуйста… Все трое переглянулись. Пауза была тяжёлой. Её дыхание становилось сбивчивым, почти судорожным — паника поднималась. — Дейз… — Кевин тихо сел ближе, его голос дрожал от бессилия, — пожалуйста, не плачь… Но она уже сжимала простыню пальцами, белыми как мел. И он не выдержал. — Ладно. — он поднялся. — Я отвезу. — Кевин! — одновременно выдохнули Эбби и Ваймак. Эбби резко встрепенулась: — Её нельзя оставлять одну. Ни в дороге, ни дома. Она слишком нестабильна. — Она ещё очень слаба, — добавил Ваймак. — Её может вырубить в машине. Или дома. Ей нужна наблюдение. Кевин посмотрел на них, потом на неё. На её заплаканные глаза, на то, как она дрожит, на то, как перед каждым словом ей приходится делать вдох — будто это марафон. И ответил тихо, но так уверенно, что никто даже не попытался возразить: — Я побуду с ней. Эбби и Ваймак переглянулись снова. И оба одновременно кивнули. Потому что ясно было одно: Если рядом с Дейзи сейчас может быть только один человек — то это Кевин. *** Кевин помог ей накинуть оверсайз свитер — мягкий, почти невесомый, пахнущий домом — и осторожно повёл девушку вниз по лестнице. Её ноги дрожали под каждым шагом, пальцы цеплялись за его ладонь так, будто она в любой секунду могла упасть. Он держал её крепко. Жёстко. Слишком бережно для человека, который привык ломать клюшки об стены. Усадил в машину, пристегнул ремень, поправил воротник свитера, чтобы ей не дуло. И только потом сел за руль. На улице уже почти стемнело — за окнами тянулись жёлтые огоньки фонарей, будто размазанные в длинные полосы. Салон машины тихо гудел, звук двигателя был ровным и мягким. Несколько минут они ехали в полной тишине. Дейзи смотрела в окно, моргая медленно и уставше. Лицо белое, движения слабые. Но она держалась, старалась не показывать, как ей плохо. Кевин бросал взгляды по сторонам — в зеркало, на дорогу, снова на неё. Его пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели. Первой нарушила тишину Дейзи. — Прости… что я так… — её голос был тихим, хриплым. — Что заставила всех нервничать. — Не извиняйся. Ни за что. — резко сказал Кевин, даже не подумав. — Ты… — он замолчал, подбирая слова, — ты чуть не умерла, Дейзи. Какое «извини»? Она отвела взгляд, губы дрогнули. — Я правда не хотела… — её голос сорвался.  — Я не думала, что так будет. Я просто… я хотела спать. Кевин сжал руль ещё сильнее. — Эти таблетки, — он выдохнул, — ты правда не заметила, что они другие? — Они были в моей аптечке. Я… я не смотрела. — она слабо качнула головой. — Всё выглядело как обычно. Я… доверяла этим упаковкам. Кевин тихо выругался под нос. — Найдём того, кто это сделал, — сказал он низко, спокойно, но с такой злостью, что воздух в салоне будто стал плотнее. — Я клянусь. Она закрыла глаза, опуская голову на спинку сиденья. — Мне страшно. — призналась она, почти шёпотом. — Я знаю. — он посмотрел на неё мягче. — Но я здесь. И пока я здесь — с тоб И пока я здесь — с тобой ничего не случится. Поняла? — сказал он твёрдо, но мягко, как будто это был не приказ, а обещание, отлитое в камне. Дейзи смотрела в окно, на медленно плывущие по стеклу огни, но через секунду перевела взгляд на него. В её зелёных глазах было слишком много: страх, усталость… и что-то вроде непонимания. — Кевин… — выдохнула она чуть громче, чем шёпотом. — Можно спросить? — Конечно. Она повернула голову, чуть поднявшись, хотя ей это далось тяжело. — Почему ты… так за мной носишься? — она сжала край свитера пальцами, будто боялась своего вопроса. — Почему ты не… ну… забил? Любой другой давно бы забил. Ты — нет. Почему? Кевин повернул голову в её сторону на пару секунд — достаточно, чтобы встретиться с ней взглядом. И этот взгляд был не злым, не раздражённым, не растерянным. Он был честным. Голым. Почти болезненно настоящим. Он смотрел так, будто хотел ответить. Как будто внутри было что-то огромное, что всё это время он держал под кожей, под рёбрами, под чем-то гораздо глубже. Но он не сказал ничего сразу. Он снова перевёл взгляд на дорогу, медленно выдохнул и сжал руль так, что суставы побелели. Молчание длилось несколько секунд. Потом он сказал низко, тихо, почти шёпотом, но каждая буква будто падала тяжело и точно: — Я объясню. Чуть позже. Дейзи нахмурилась. — Почему не сейчас? Кевин покачал головой. — Потому что… — он замолчал, проглотив слова, которые так и не решился произнести.  — Потому что ты сейчас еле сидишь. Тебе плохо. Тебе больно. И если я скажу это сейчас… ты можешь неправильно понять. Или… — он сделал короткий тяжёлый вдох, — или я могу сказать это неправильно. Дейзи слегка приподняла брови. Это был единственный момент, где она выглядела не испуганной, не сломанной — а просто… удивлённой. — То есть… там что-то важное? — тихо спросила она. Кевин усмехнулся уголком губ, совсем чуть-чуть, без радости, без лёгкости — так улыбаются люди, которые слишком устали, но не хотят пугать собеседника. — Да, Дейз. Там важное. Очень. Она снова опустила взгляд, обняла себя руками, словно замёрзла, хотя в машине было тепло. Веки её слегка подрагивали. — Хорошо… — прошептала она. — Тогда… позже. Кевин кивнул. Не отрывая взгляда от дороги. И через несколько минут, уже когда они въехали в её район, он осторожно спросил: — А где твой отец? Если он дома увидит тебя в таком состоянии… Она повернула голову к окну, не желая смотреть ему в глаза. — Его нет. — тихо сказала она. — Он ещё пару дней будет за городом. С друзьями. — За городом? — уточнил Кевин, и его голос стал опасно спокойным. — И он даже не спросил, где ты? Как ты? — У нас… так всегда было. — она выдохнула устало и с какой-то болью. — Ему правда всё равно. Я привыкла. Кевин сжал руль так, будто хотел его сломать пополам. Ничего не сказал. Просто въехал во двор. Машина плавно остановилась возле дома. Он заглушил двигатель. И повернулся к ней. — Я поднимусь с тобой, — сказал он не спрашивая, а утверждая. — Ты сейчас одна не останешься. Зайдя внутрь, Дейзи ступила на холодную плитку и на секунду замерла, прикрыв глаза, будто ей нужно было собрать силы, чтобы сделать ещё один шаг. Она прошла до лестницы, взглянула наверх и тяжело, устало выдохнула. — Мне кажется, не доползу… — прошептала она. Кевин даже не дал ей попытаться: он тут же поднял её на руки, будто это было делом чести, а не прихотью. — Кто бы мог подумать, что как только тебе исполнится двадцать, я буду носить тебя на руках, — усмехнулся он, заходя в её комнату. Но едва он опустил её на край кровати, Дейзи дёрнулась, теряя равновесие, и упала назад на матрас. Платье опасно задралось, открыв почти всё бедро, тянущееся гладкой линией вверх к слишком короткому подолу. Кевин резко отвёл взгляд — не сразу, но достаточно быстро, чтобы самому себе не признаться, на что именно успел посмотреть. Он сглотнул. — Тебя нужно переодеть… — произнёс он хрипловатым голосом. — И душ. Мне так нужен душ, что я… — пробормотала она, не открывая глаз. — Дейзи, а ты сама сможешь? — уточнил он и, не дожидаясь ответа, закрыл дверь на замок — от греха подальше, чтобы Чарли не выпрыгнул из ниоткуда. — Конечно, — уверенно сказала она и подняла руку с торчащим вверх пальцем, как будто заявляла: «Я справлюсь». Кевин тихо хмыкнул и взял её за руку, помогая подняться. Он вёл её осторожно, как будто она была хрупкой, как стекло. У дверей ванной она начала стягивать с плеч рукава платья. Ткань мягко соскользнула вниз, открывая спину — полностью, до самого пояса. Шлейф открытой кожи блеснул под светом лампы. Кевин залип. Слишком долго. Слишком внимательно. Он видел каждую линию позвоночника, каждую дрожь. Когда Дейзи повернула голову и поймала его взгляд, он резко моргнул и выпрямился. — Извини, — выпалил он так быстро, будто его застукали в краже. — Ничего, бывает, — улыбнулась она уголком губ и скрылась в ванной. Дверь щёлкнула. — Дейзи, не закрывайся! — Я голая, Кевин! — крикнула она сдавленно, даже слегка хрипло. — А если тебе станет плохо?! — Мне уже хреново! — отозвалась она. Его зубы сжались, но он отступил. Она искупалась — с трудом Горячая вода обрушилась на плечи, смывая запах лекарств, дрожь, панику и остатки макияжа, который растекался чёрными следами. Она держалась за бортики, пока не почувствовала, что ноги подкашиваются. Сил еле хватило на то, чтобы выйти, накинуть пижаму и доковылять до комнаты. Каждый шаг был будто шаг на гору. Она опустилась на кровать, выдохнув, будто добежала марафон. Кевин сразу понял — что-то не так. Она избегала смотреть на руку. Совсем. Он тихо опустился на колени перед ней — так, чтобы не пугать. Размотал аптечку. И начал аккуратно, почти нежно, обвязывать её руку бинтом, заслоняя синяки, отпечатки пальцев, следы, на которые ей не нужно было смотреть. Дейзи коснулась его волос взглядом и слегка улыбнулась: — Кевин Дэй передо мной на коленях. Как мило. Он поднял голову, смотря снизу вверх. — Вчера ты не была такой язвительной. Это капельницы Эбби так влияют? — Это ты так влияешь. Его пальцы остановились. Дыхание — тоже. Он замер полностью, не двигаясь, только глядя на неё, будто пытаясь понять: услышал ли он это на самом деле. Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд — долгих, тихих, горячих. Потом Кевин выдохнул. — Ты сводишь меня с ума. Просто. Честно. Без защиты. Дейзи не моргнула. — Ты мне тоже. Она закрыла глаза, а Кевин медленно поднял руки и взял её лицо в ладони — осторожно, как что-то драгоценное. Наклонился. И поцеловал её в лоб — мягко, тёпло, почти благоговейно. Так, как целуют тех, кого боятся потерять. — Тебе нужно отоспаться, — сказал он тихо, поглаживая её щёку. — Ну да… — выдохнула Дейзи, потихоньку забираясь под одеяло. Она устроилась, морщась от боли, и слегка повернула голову к нему. — Ты же ляжешь со мной? — спросила она так мило, что у любого бы дрогнуло сердце. У Кевина — дрогнуло. Очень заметно. Он попытался сделать серьёзное лицо. — Я… наверное, лягу в кресле, чтобы не мешать тебе, — пробормотал он. Дейзи приподняла бровь. — Чарли сказал, что ты спрашивал у него, что это за матрас. Кевин резко моргнул. — Ч-что? — на секунду он даже потерял дар речи.— Ты… он… нет, — он нахмурился, задетый и смущённый одновременно. —вот же болтун… Дейзи улыбнулась уже откровенно, очаровательно, чуть победно. Кевин выдохнул, проиграв битву, которую сам же и начал. — Ладно, — протянул он и поднял угол одеяла. — Сдаюсь. Он аккуратно лёг рядом, словно боялся задеть её больные места. Но стоило ему лечь, и Дейзи по инерции потянулась к нему ближе, почти прижимаясь. Его рука мгновенно обняла её, так естественно, будто он делал это тысячу раз. Он уложил её голову себе на плечо и подтянул ближе. — Ты только спи, ладно? — тихо прошептал он, целуя её в лоб ещё раз — тёпло, медленно, глубже, чем раньше. — Я рядом. Дейзи слабо кивнула — и, впервые за последние сутки, позволила себе почувствовать безопасность. И на этот раз она действительно начала засыпать. Обнимаемая. Защищённая. Нужная. *** Утро. Кухня. Кевин помог ей спуститься вниз — не то чтобы ей нужен был кто-то, чтобы идти, но его ладонь на её спине была слишком надёжной, чтобы отказываться. На столе лежала записка, почти комично аккуратно приклеенная магнитом. Дейзи взяла её и прочитала вслух: — «Поехал на ярмарку, потом — химчистка. Заберу твой подарок от братьев. Вернусь к вечеру. Не падай в обморок. Ч.» Она скривилась. — Он издевается, — пробурчала Дейзи. — По крайней мере предупредил, — сухо заметил Дэй. Кевин уже хотел что-то добавить, но слова застряли в горле, когда Дейзи, зевая, прошла мимо него к чайнику. Её волосы… Он видел их ночью — влажные, распущенные, слегка волнистые после душа. Но сейчас… Это были настоящие кудряшки , падающие на хрупкие плечи. Она наклонилась к чайнику, зябко поёжилась и провела рукой по волосам — и кудри, ещё более растрёпанные от этого жеста, упали ей на щёку. Свет из окна ударил точно в них, и пряди вспыхнули медовым, почти солнечным свечением. Кевин замер. Буквально перестал дышать. — …Дейзи? — выдавил он чуть хрипло. Она обернулась, всё ещё сонная, в его большом свитере, с этими безумно живыми локонами, и в следующую секунду он понял: так выглядят только ангелы, которым ещё не сказали, что они — ангелы. — Это… — он даже шагнул ближе, как будто хотел рассмотреть — или убедиться, что это не галлюцинация. — Это твои настоящие волосы? Она нахмурилась, мгновенно закрывая кудри ладонями, будто их надо спрятать. — Да. Настоящие. И мне они не нравятся, — пробормотала она и отвела взгляд, словно призналась в чём-то постыдном. Кевин моргнул, не веря. — Не нравятся? — голос сорвался на удивлённый смешок. — Ты сейчас серьёзно? — Очень даже. Они… — Дейзи закусила губу, не поднимая глаз. — Слишком непослушные. Слишком… всё. Ты так никогда не выйдешь даже в университет, кажется ,что я 100 лет не рассчитывалась . Он мягко подошёл, остановившись прямо перед ней. Осторожно коснулся одной пряди, позволив ей пружинить у себя на пальцах. — Дейзи… — сказал он почти с благоговением. — Ты выглядишь… — он сглотнул. — Ты ещё больше похожа на ангела. Она вскинула взгляд — удивлённый, растерянный, почти обиженный, будто он сказал глупость. — Ангела, который только что упал с кровати? — буркнула она. —Просто ангела, — тихо, честно. Он говорил так, будто боялся спугнуть её. Дейзи моргнула, чувствуя, как в груди что-то болезненно и приятно дрогнуло. И хоть она упрямо сохраняла хмурый вид, уголки её губ всё равно предательски дрогнули — почти-улыбка, почти-сдача. — Ты дурак, Кевин, — прошептала она. — Возможно, — согласился он, всё ещё глядя на кудри, словно на чудо. — Но точно не настолько, чтобы не заметить красоту, когда она стоит передо мной с чайником в руках. И Дейзи… Не смогла сдержать улыбку. На кухне пахло тостами и чем-то тёплым, домашним. Сайнс сидела за столом, поджав под себя ноги, и лениво крутила ложку в кружке. Перед ней стояла тарелка с омлетом, который Кевин приготовил так старательно, будто сдавал экзамен по кулинарии. Она сделала один кусочек. Один. И положила вилку. Кевин напротив медленно поднял бровь. — Это всё? — спросил он, указав взглядом на едва надкусанный омлет. — Я не хочу, — протянула она, пожимая плечами. — Ты не хочешь потому что не хочешь или потому что решила умереть с голоду? — сухо уточнил он, уперевшись локтями в стол. Дейзи закатила глаза. — Драматично, как всегда. — Ага. Потому что ты меня вчера довела до того, что я думал, что ты там где-то умрёшь— он ткнул пальцем в тарелку. — Поэтому пока ты у меня на глазах — ты ешь. Она надула губы. — Я не маленькая. — Тогда веди себя как не маленькая: ешь, — отрезал Кевин, подвинув тарелку ближе. — И не заставляй меня кормить тебя с ложечки. Он сказал это совершенно серьёзно, но Дейзи всё равно фыркнула. — Ты бы не посмел. — Проверим? — хрипловатый вызов прозвучал слишком уверенно. Дейзи возмущённо взмахнула руками. — Ты невозможный! — Я голодный, злой и хочу убедиться, что ты в порядке, — процедил он. — Так что выбирай: сама или я. Она взяла вилку… и снова отложила. Кевин уронил голову на руки. — Дейзи… Она хмыкнула: — Я просто… не хочу сейчас. Он поднял голову, смотря уже не сердито, а устало. — Ты знаешь, что так нельзя. Особенно после таблеток. Особенно после капельницы. Тебе нужно что-то в желудке. Она отвела взгляд. Тонкие пальцы поглаживали край тарелки. — У меня ком в горле, — тихо призналась она. — От усталости. Его злость мгновенно растаяла. Кевин выдохнул и поменял тон на мягкий, почти нежный: — Хорошо. Тогда маленькими порциями. Окей? Она неопределённо пожала плечами. Кевин взял вилку, наколол маленький кусочек омлета и поднёс к её губам. Да. Он действительно это сделал. — Кевин! — Дейзи покраснела. — Ты совсем… — Дейзи, — перебил он, взгляд — спокойный, уверенный. — Мне всё равно, как это выглядит. Мне важно, чтобы ты поела. Она медленно открыла рот, взяла кусочек и… удивлённо моргнула. — Вкусно, — призналась она. Кевин криво усмехнулся. — Потому что готовил я, — с самодовольной интонацией. — Сейчас бы возгордился омлетом… — Если это работает — я готов гордиться даже подогретым тостером хлебом, — он протянул ей кружку с соком. — Пей. Она сделала глоток. Кевин внимательно наблюдал за каждым её движением. И когда она наконец откусила сама — пусть маленько, пусть осторожно — он наконец расслабился. — Вот так, — мягко сказал он.—будь просто хорошей девочкой ,— выдохнул парень. Дейзи замерла, глаза широко распахнулись. — Кевин?! Он моргнул, осознав, что сказал, и лицо его стало густо-алым. — Забудь, — пробормотал он, отворачиваясь. — Просто ешь. — Нет уж, — она хитро улыбнулась, — повтори. Он уткнулся взглядом в свою тарелку. — Не буду. — Боже, ты стесняешься! — она прыснула от смеха. Кевин поднял на неё взгляд — идеальная смесь раздражения, нежности и смущённой ярости. — ЕШЬ. Пока я не передумал быть добрым. И Дейзи — всё ещё улыбающаяся, всё ещё с тёплыми глазами — послушно взяла вилку. Через десять минут Кевин собирался сделать себе кофе, когда его телефон завибрировал.  Он бросил быстрый взгляд на экран — и остолбенел. Тея. Имя, которое он давно предпочитал не видеть. Имя, которое никогда сама не набирала его. — Что?… — выдохнул он, будто не веря собственным глазам. Дейзи, сидевшая за столом, подняла бровь. — Кто это? Кевин медленно обернулся к ней, выражение лица было смесью удивления, раздражения и настороженности. — Тея, — коротко сказал он. У Дейзи мгновенно дернулось веко. Она вытянулась на стуле, будто кто-то невидимый ударил её под дых. — Интересно, — произнесла она слишком легким тоном. Кевин не обратил внимания — или сделал вид, что не обратил. Телефон зазвонил вторично. Он с сомнением поднес его к уху: — Алло? На том конце кто-то говорил быстро, взволнованно. Кевин нахмурился, уперев свободную руку в бедро. Дейзи же наблюдала за ним, как хищник — за движением добычи. Под ложечкой неприятно сжалось, а в груди возникло колкое, раздражающее чувство, которое она сразу попыталась мысленно задушить. Не ревнуй. Не смей ревновать. Это глупо. Но ревность всё равно поднималась медленным огнём. Кевин слегка повернулся спиной к ней —машинально, даже не задумываясь. И этого оказалось достаточно, чтобы Дейзи ощутила, будто кто-то плеснул ей ледяной водой на сердце. — Я понимаю… Да. Нет, я не занят… — говорил он тихо, почти деловым голосом. Не занят?! Дейзи чуть не подавилась соком. Она демонстративно отодвинула тарелку, скрестила руки на груди и сделала максимально безразличное лицо, но уголок её губ чуть дрожал. Кевин наконец закончил разговор, выдохнул и положил телефон на стол. Пауза. Густая, ощутимая. — Что Тея хотела? — спросила Дейзи, голос — спокойный, но взгляд жёстче стали. Кевин отметил её тон, но сделал вид, что всё в порядке. Он не идиот — он прекрасно понял, что она злится. Но притворился, что ничего не заметил. — Ничего особенного, — ответил он, слишком спокойно. — Просто… спросила кое-что по тренировки. Кто-то из её команды упал также как Эндрю недавно и она спрашивала ,что он сделал с ногой ,что вышел через неделю на игру. — Ага. Конечно, — холодно фыркнула она, глядя в сторону. — И для этого обязательно было звонить тебе в девять утра? Кевин поднял бровь. — А ты что ревнуешь? — Нет! — слишком быстро. Он усмехнулся уголком губ, но сделал вид, будто верит. — Мм-хм. Как скажешь. — Я не ревную, — повторила она, глядя в тарелку так, будто омлет был её личным врагом. Кевин подошёл ближе, остановился рядом, но намеренно не трогал её. Просто склонился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Дейзи? — Что? — буркнула она. — Я заметил. — тихо сказал он. Её голова резко поднялась. Его глаза мягко блеснули — не насмешкой, а теплом. — И…? — спросила она, голос дрогнул. Кевин улыбнулся — чуть, почти незаметно. — И мне это нравится. Дейзи резко откинулась назад, будто его слова обожгли её. — Я не ревную! — выпалила она слишком громко. Слишком быстро. Слишком отчаянно. Она поднялась со стула почти рывком, желая доказать это хотя бы движением, но едва встала — мир перед глазами качнулся. Секунда. Две. Густая темнота хлынула по краям её зрения, словно кто-то незаметно выключил свет. В ушах зашумело, а пол на миг стал зыбким, как вода. Кевин успел шагнуть к ней, рука уже тянулась к её локтю. — Дейзи! Ты… — Не трогай меня, — прошипела она, отстраняясь так резко, что едва не потеряла равновесие. — Я в полном порядке! Хотя колени у неё дрожали так, будто подкашивались от любого дуновения. Он хотел что-то сказать, но она уже отвернулась, демонстративно выпрямив спину. Холодный воздух ударил ей в лицо, помогая прогнать туман, но сердце всё ещё бешено стучало в горле. — Я не ревную, — повторила она, будто заклинание, будто этим она сможет убедить и его, и себя. — Просто… просто мне надо в комнату. Она не оглянулась — хотя чувствовала его взгляд между лопаток. Она не позволила себе даже шаг замедлить — хотя ноги ныли от слабости. Она поднялась по лестнице, стиснув зубы так, что заболели челюсти, и только дойдя до своей комнаты, позволила себе ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Холодный воздух ударил в лицо, грудь сдавило. "Я не ревную… Я не ревную… Я не…" Дверь тихо закрылась за ней, и лишь тогда она позволила себе тяжело выдохнуть, оседая на край кровати, чувствуя, как по вискам снова бегут тонкие пульсации усталости и слабости. Но даже сейчас главное чувство жгло не тело. А то, как сильно она — вопреки себе — вспыхнула, когда услышала имя Тее. Кевин сидел за столом, глядя на пустую чашку Дейзи, и чем дольше он думал о её резком «Я НЕ РЕВНУЮ!», тем сильнее уголки его рта поднимались. Он попытался сдержать смешок. Не получилось. — Господи, Дейзи… — прошептал он, проводя рукой по лицу, — ты невозможная. Её обиженное бурчание, резкий подъем из-за стола, покачнувшаяся походка… всё это выглядело так искренне, так по-детски, что его это обезоружило. Он не привык видеть её такой: ранимой, ревнивой, взволнованной. И да… Это было очень мило. Он дал ей минут пятнадцать. Пусть остынет. Пусть подышит. Пусть соберётся. Но когда тишина наверху стала подозрительно густой, он поднялся и медленно пошёл к её комнате. Перед дверью он остановился, постучал кулаком очень мягко. — Дейзи… — сказал он почти шёпотом. Тишина. Он постучал чуть громче. — Эй… я, наверное, был идиотом, — признался он честно. — Если я тебя задел… извини. Я не хотел. Ждал. Снова пусто. Кевин приблизился к двери почти вплотную и тихо облокотился на неё лбом. — Открой, ладно? Я просто… хочу поговорить. Или хотя бы увидеть, что ты не упала в обморок. Ты же у нас мастер резко вставать, — попытался он пошутить, надеясь растопить её лед. И вдруг — щёлк. Замок повернулся. Дверь открылась. Кевин поднял голову — и завис. Перед ним стояла Дейзи. Но не та, что ушла наверх — растрёпанная, обиженная, с кудрями, спадающими на плечи. Нет. Эта выглядела так, будто сознательно привела себя в порядок. Её волосы были идеально прямыми — гладкие, шелковистые, струящиеся по плечам. Она скрестила руки на груди и смотрела на него так, будто он должен объяснить ей смысл жизни. — Да? — холодно спросила она. Кевин моргнул. Один раз. Потом второй. — Ты… выпрямила волосы? — наконец произнёс он. Дейзи приподняла подбородок. — Проблемы? — Нет, — Кевин чуть подавил смех. — Просто… это была твоя реакция на то, что ты не ревнуешь? Она прищурилась. — Я и не ревную. Кевин не выдержал — хмыкнул. — Да, конечно. А я — балерина. Её глаза сверкнули в ответ, а сама она выглядела так сердито-гордо и одновременно прекрасно, что ему вдруг очень захотелось поцеловать её. Но он лишь поднял руки в примиряющем жесте. — Ладно, ладно… я не смеюсь над тобой. Просто… ты милая, когда так злишься. Она разом потеряла весь свой пафос — на секунду. Щёки слегка порозовели. Она отвернулась. — Ты идиот, — тихо бросила она. — Знаю, — мягко сказал он. — И всё равно пришёл. Она застыла в дверях. И впервые за этот утренний спектакль — не знала, что сказать. — У меня тренировка вечером, — вдруг произнёс Кевин, и голос его чуть дрогнул. — Я обещал Ваймаку и Эбби, что глаз с тебя не спущу, поэтому пойдёшь со мной, ладно? Он сказал это слишком быстро, как будто репетировал. Дейзи удивлённо моргнула, слегка наклоняя голову. Он почему-то боялся её реакции. Абсурдно, конечно — он практически не боялся ничего. Но сейчас в груди у него будто что-то стянулось. — На тренировку? — Эбби сказала, что хочет ещё с тобой поговорить. — Кевин пожал плечами так, будто ему всё равно, но это было враньё. — Так что фактически ты и так пойдёшь. Я просто хотел узнать твоё мнение… Она смотрела на него внимательно — слишком внимательно. И Кевин прекрасно видел: ей всё ещё плохо. Бледность, мелкая дрожь в пальцах, то, как она едва заметно опиралась на стол. Он сжал зубы. После подмены лекарств мысль оставить её одну — даже на пару минут — была для него хуже кошмара. Он не мог. Не мог рисковать. — Ладно. — медленно кивнула она. — Я пойду. Деваться и так некуда. Но что подумают твои сокомандники? — А тебе не всё равно? — Вообще-то нет, — призналась она. И её взгляд, направленный прямо в его зелёные глаза, был честным до боли. — Дейзи, ты вчера чуть не умерла. — его голос стал грубее. — Чьё мнение тебя сейчас может волновать? — Меня всегда волнует чужое мнение, — спокойно, почти устало произнесла она, подходя к шкафчику, чтобы что-то достать.  Шаги у неё были неровные. Кевин нахмурился. — Меня тоже волновало мнение… — Рико? — перебила она, будто это обычное имя, будто оно не било по нервам. — Ты ведь про него? Сердце у Кевина ёкнуло так резко, что он коротко вдохнул. Воздуха стало не хватать — как всегда, когда это имя звучало вслух. — Откуда ты… — Ты не думай, что я какая-то наивная девочка, — бросила она через плечо, продолжая рыться в ящике. — Которая ничего не знает о человеке, который спит со мной в одной кровати. Он смотрел на неё, и холодок пробежал по позвоночнику. Она снова пошатнулась — еле заметно, но он увидел. Мрак на мгновение прошёлся по её зрачкам. И она снова это проигнорировала. Раздражение вспыхнуло в нём мгновенно — не на неё, а на её упрямство. — Я думал, что тебе неинтересна моя биография. — Тебе же интересна моя, — тихо ответила она. Он сделал шаг к ней — один, потом второй — и положил ладонь ей на лоб. И сразу почувствовал жар. Слишком сильный. Нездоровый. Его пальцы напряглись. — Дейзи. — Голос его стал низким, опасно мягким. — У тебя температура. Опять. Ты бы сказала. Она не подняла глаз. — Нормально всё, — пробормотала. — Просто устала. — Не ври. Он сказал это тихо — но в его голосе было больше страха, чем он хотел показать. Может, впервые за долгое время. Кевин убрал ладонь с её лба лишь затем, чтобы взять её запястье. Лёгкое, холодное, словно она всё ещё не до конца здесь. — Собирайся, — сказал он коротко. — Мы выезжаем раньше. Эбби посмотрит тебя. — Кевин… — она устало прикрыла глаза. — Да перестань ты. Я могу сама… — Нет. Одно слово — грубое, отрывистое, болезненно честное. Он прижал её запястье чуть сильнее, будто боялся, что она снова упадёт. *** Дейзи тихо пристёгивалась, движения её были замедленными, и Кевин это видел. Он видел каждый её вдох. Каждое дрожание ресниц. Каждый раз, когда она на секунду теряла фокус. Это разъедало его. Он завёл двигатель и на дороге снова поймал себя на том, что постоянно бросает на неё взгляды — слишком много, слишком часто. — Если бы я знала, что меня будут сопровождать как опасный объект, — тихо пробормотала она, глядя в окно, — я бы хотя бы надела капюшон, чтобы не так очевидно. Он хмыкнул. — Тебя вчера чуть не убили таблетками. Извини, но я не собираюсь отпускать тебя на свободу. — Никто меня убивать не собирался… — снова попыталась она. — Дейзи, эти таблетки смешиваются с обычными так, что человек просто не просыпается. Его пальцы сжали руль до белых костяшек. — Это не случайность. Она отвела взгляд. Ей стало хуже — он видел: дыхание стало тише, она снова потерла висок. — Только не говори, что тебе снова темнеет перед глазами, — сказал он резко. — Не темнеет, — солгала она мгновенно. Кевин закатил глаза, но на самом деле  внутри всё холодело. — Ты худший пациент на планете. — Потому что мне не нравится, когда за мной носятся?  — А я не могу не носиться, — выпалило у него почти сорвавшимся тоном. Она на секунду повернулась к нему, удивлённая откровенностью. Он сглотнул и отвернулся к дороге. Пять секунд — тяжёлой тишины. Потом ещё пять. — Кевин, — тихо сказала она, — хватит так переживать. Я не развалюсь. — Ты уже развалилась, — мрачно заметил он. — Я просто собираю по кускам то, что ещё осталось. — Это тоже часть твоей… обязанности? Он не ответил. Потому что ответ был слишком личным. Слишком правдивым. И слишком пугающим. Когда машина свернула к кампусу, Дейзи глубже втянула воздух и снова откинулась на сиденье. Её пальцы дрожали. Она пыталась спрятать это, спрятать слабость — но он видел. Он видел всё. Когда Кевин остановился во дворе тренировочного комплекса, он секунду сидел молча, рукой на ключе зажигания, другой — всё ещё сжимая руль так, будто тот был единственным, что удерживает его от паники. — Если тебе станет плохо, — произнёс он тихим, твёрдым голосом, — ты сразу говоришь. Не геройствуешь. Не споришь. Поняла? Она кивнула. Почти незаметно. И когда он вышел из машины, чтобы обойти и открыть ей дверь, она подумала, что он снова перегибает. Но правда была в том, что Кевин Дэй впервые в жизни боялся потерять кого-то своего. Они вошли внутрь тренировочного комплекса почти синхронно — Кевин чуть впереди, Дейзи за ним, но достаточно близко, чтобы он мог перехватить её, если она снова пошатнётся. В коридоре пахло резиной, магнезией и кофе — утро у Лисов всегда начиналось одинаково. Но сегодня атмосфера будто сгустилась. Первые их заметили Мэтт и Дэн. Оба остановились как вкопанные. — Это что, Дейзи? — Дэн приподняла брови, оглядывая её с ног до головы: бледная, с прямыми волосами, в чужой толстовке (Кевина), едва держащаяся на ногах. — Ты её привёл сюда? — шепнул Мэтт, будто боялся, что она услышит. — Она со мной, — отрезал Кевин так, что вопросов больше ни у кого не возникло. Но глаза у всех были одинаковые — удивлённые и немного встревоженные. Нил, появившись из зала, молча посмотрел на Дейзи, потом на Кевина. Его взгляд был коротким, оценочным, но без осуждения — он понял, что случилось что-то серьёзное. — Эбби в медпункте, — сказал Нил. — Ждёт. Кевин кивнул и повёл Дейзи дальше, не отпуская её локтя. По пути ей стало хуже — она замедлилась, и Кевин практически незаметно для окружающих подхватил её под талию. Она не возражала. Сил не было. Дверь медпункта щёлкнула, закрывая их от посторонних глаз. Эбби уже ждала, с серьёзным лицом, в очках, с перчатками на руках. — Садись, милая, — тихо сказала она, видя, что Дейзи держится только на воле. Дейзи подчинилась, тяжело опустившись на кушетку. Эбби кивнула Кевину: — Как она в машине? — Дважды темнело в глазах. Дышит неровно. Плюс… — он глянул на Дейзи, — она врёт, что всё нормально, — закончил Кевин, уже не скрывая раздражения, направленного скорее на страх, чем на неё. — Я не вру, — пробормотала Дейзи, но голос был слабым, а глаза устало прикрыты. Эбби подошла ближе и мягко коснулась её щеки ладонью. Лоб — горячий. Дыхание — поверхностное. Пульс — слишком быстрый. Лицо Эбби стало серьёзнее. — Температура повышена. Сердечный ритм нестабильный. Давление, скорее всего, снова упало. Она повернулась к Кевину: — Она держится только потому, что у неё упрямство крепче костей. Кевин сжал челюсть. — И долго это будет продолжаться? — спросил он тихо, слишком тихо, чтобы скрыть тревогу. — Если она опять притворится, что ей нормально — до вечера. Если будет Эбби наклонилась, чтобы измерить давление, но едва коснулась манжетой её руки — Дейзи резко отдёрнула руку. — Нет. Хватит. Не трогайте меня. Я нормально. Её голос был хриплым и злым одновременно, как у загнанного зверя, которого загнали в угол. Кевин приподнял бровь: — Ты вообще на себя похожа сейчас? — Я сказала, что со мной всё хорошо! — выпалила она, но даже после всплеска голоса у неё слегка дрогнул подбородок, словно она сама испугалась того, сколько сил потратила на крик. Эбби тяжело вздохнула. — Дейзи, если ты не позволишь мне… — Я могу сама! — она снова попыталась встать — резко, нелогично — и тут же качнулась, хватаясь за край кушетки. Эбби снова попробовала дотронуться до её руки — и Дейзи почти зарычала, отдёрнувшись. — Не надо! Я сказала — не надо меня трогать! Она дышала быстро, плечи вздрагивали, взгляд метался. То есть она уже не просто упрямилась — она паниковала. Кевин понял это первым. Он медленно опустился перед ней на корточки, так что их глаза оказались на одном уровне. Снял с неё ладонью прядь волос, упавшую на лицо. И тихо сказал — тем самым тоном, от которого у неё всегда становилось жарко в груди: — Посмотри на меня. Она упрямо смотрела в сторону. — Дейзи. Он коснулся её подбородка, мягко поворачивая её голову. — На. Меня. Она всё-таки подняла глаза. И в этот момент он увидел там всё — страх, злость, истощение и что-то ещё… что-то очень больное и привычное. — Что происходит? — спросил он мягче, чем когда-либо. — Почему ты так сопротивляешься? Она отвела взгляд, стиснула пальцы, плечи дрогнули. — Потому что я… Она вдохнула. Резко. — После Бетси я не доверяю людям. Никому. Ни врачам. Ни тренерам. Никому. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Кевин замер. Потом медленно выдохнул и подался ближе, почти касаясь её коленей своими. — А мне? Он говорил так тихо, будто боялся спугнуть её. — Мне ты тоже не доверяешь? Она сжала губы. В глазах блеснули слёзы, но она упрямо не моргнула. — Я… я уже ничего не знаю ,Кевин. — еле слышно. Кевин кивнул. И положил ладони ей на руки. Тёплые. Сильные. Нежные. — Довериться всем и довериться одному человеку — не одно и то же. Он говорил медленно, будто каждое слово имело вес. — Я не прошу доверять миру. Я прошу довериться мне. Только мне. Сейчас. Она глубоко выдохнула — почти всхлипнула — и впервые за все эти дни он увидел, как треснул её панцирь. Дейзи подняла взгляд на Эбби — медленно, осторожно. В глазах усталость. Сдача. И тихое, выстраданное: — Ладно… смотрите. Эбби с облегчением подошла и начала осмотр. Давление: низкое. Пульс: учащённый. Температура: повышенная. Реакция зрачков: замедленная. Тошнота, головокружение, слабость: явные. Эбби нахмурилась всё сильнее. — Последствия смешения таблеток. Организм перегружен. Плюс обезвоживание и нервное истощение. Ей нельзя оставаться одной ни на минуту. Ни дома, ни здесь. — Вы называете какие-то типичные симптомы, которые есть у каждой второй ,—прищурилась блондинка . — Дейзи, я врач. — Бетси тоже врач ,— напомнила она , а Кевин показательно закатил глаза ,чтобы как-то её успокоить. Дейзи поджала губы и с большим нежеланием отвела взгляд в окно. Кевин выпрямился: — Она со мной. Я прослежу как и сегодня. Дейзи бросила на него косой взгляд, но промолчала. Эбби вколола препарат для нормализации давления, дала ей воду и витамины, проверила дыхание, выписала рекомендации и наконец сказала: —Пусть посидит на трибуне. Он поднял её почти как ребёнка — одним движением, несмотря на сопротивление: — Кевин! Я сама могу идти! Не нужно меня тащить никуда . — Можешь, но не будешь, — отрезал он. И взяв за локоть ,повёл к трибунам. Её щеки вспыхнули от смущения — но она не вырывалась. На трибунах сидел Ваймак с планшетом, что-то быстро отмечая в расписании. Он поднял глаза — и сразу нахмурился, увидев её. Бледную. Слабую. С дрожащими ногами даже в сидячем положении. Он встал. Подошёл ближе. — Ты чертовски бледная, детка, — сказал он без грубости, но предельно честно. — Спасибо, мистер Ваймак, очень вдохновляет, — фыркнула она, пытаясь сохранить хотя бы остатки дерзости. Он усмехнулся — уголками губ, мягко, почти тепло.  — Характер вернулся — значит, жить будет. И в этот момент что-то между ними щёлкнуло. Не как между тренером и игроком. И не как между врачом и пациентом. Ваймак смотрел на неё так, как смотрят на упрямых, побитых жизнью детей, которых мир слишком рано попытался сломать — со смесью раздражения, тревоги и почти неуместной нежности. А она — впервые за долгое время — улыбнулась не в защиту. Тихо. Настояще. — Конечно буду, — выдохнула она, — ваш сын следит за мной так, как будто если я чихну, то развалюсь на запчасти. Ваймак хмыкнул, перевёл взгляд на Кевина, который пошёл разминаться с командой . — Знаешь, сколько девчонок мечтают оказаться на его месте? — усмехнулся он и неожиданно потрепал её по светлой  макушке. Она машинально прикрыла один глаз, смеясь — тихо, хрипловато, но искренне. И Ваймак это заметил. Заметил — и… улыбнулся шире, чем обычно позволял себе на тренировках. — Ты ему не даёшь расслабляться, — сказал он, кивнув на Кевина. — Это хорошо. Он слишком долго жил так, будто расслабляться нельзя никогда. — Я не специально, — призналась она чуть тише. — Я просто… плохо умею быть удобной. — И слава богу, — буркнул Ваймак. — Удобные у нас уже были. Плохо кончили. Она посмотрела на него внимательнее — и впервые отчётливо поняла: ей не просто здесь не мешают. Её — принимают. Он коротко кивнул ей: — Сиди тут. С кевином я сам разберусь, если он начнёт тебя слишком трясти. — Удачи вам, — усмехнулась она. — Она мне понадобится, — сухо ответил он. Лисы, которые собрались на площадке, остановились прямо посреди разминки. Мэтт уронил мяч. Дэн приподняла обе брови. Аарон перестал жевать жвачку. Нил выглядел так, будто увидел Кевина с котёнком на руках. — Может, мне это снится? — медленно протянул Аарон, переводя взгляд с Ваймака на Кевина, который делал вид, что всё абсолютно нормально. — Кевин привёл свою девушку к отцу, — широко улыбнулся Ники, вцепляясь в плечо Дэя. — Отец с ней болтает, как с родной, и всё это происходит на корте. На тренировке! Чувак, да ты крут! — А где это ещё могло произойти, зная Кевина, — бросила через плечо Элисон, проходя мимо. — Наверное, свадьбу тоже тут устроит, чтобы тренировку не пропускать. — Мы не встречаемся, — сквозь зубы прошипел он. Его уши уже пылали.— Капитан, займи команду! — огрызнулся он, поворачиваясь к Нилу. Нил лишь усмехнулся — редкой, почти невидимой улыбкой — и тоже бросил взгляд в сторону Сайнс, которая всё ещё тихо говорила с Ваймаком. — Ага, — спокойно сказал он. — Вы слышали Кевина ? Давайте работать.  *** Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты делаешь, — выдохнула Дейзи, выходя из машины. Ноги ещё слушались плохо, асфальт под ними казался подозрительно шатким, но она упрямо выпрямилась. — Забей, Дейз, — ответил Кевин, закрывая дверь и обходя машину. — Сейчас главное — помочь тебе выздороветь. — Мне уже лучше, правда, — она улыбнулась, чуть неубедительно… и вдруг резко вскрикнула, инстинктивно прижимаясь к нему, словно к единственному надёжному якорю. — Кевин! Он успел только повернуть голову — и тоже замер. Прямо у входной двери, на коврике, сидел маленький щенок. Совсем крошечный, ещё неуклюжий, с мягкими, слишком большими лапами и круглыми, тёплыми глазами. Шёрстка у него была светло-золотистой, пушистой, как одуванчик. Увидев их, он мгновенно оживился — поднялся, неловко заскользил лапами по плитке, радостно залаял и начал подпрыгивать, словно весь мир только что стал самым счастливым местом на свете. — Он… он живой… — выдохнула Дейзи с ужасом и восторгом одновременно, вжимаясь в грудь Кевина. — Он на меня смотрит! — Он вообще-то собака, — осторожно заметил Кевин. — Это не меняет сути! Щенок тем временем вилял хвостом с такой силой, будто тот вот-вот оторвётся, и радостно подпрыгивал, явно намереваясь познакомиться как можно ближе. Они переглянулись. — Может… — неуверенно начала Дейзи, не отрывая взгляда от пушистого комка, — это от соседей сбежал? — Может, — так же растерянно согласился Кевин. — Хотя это самый уверенный в себе «потеряшка», которого я видел. Он медленно шагнул вперёд, присел на корточки и вытянул руку. — Эй… — тихо сказал он. — Ну, давай. Иди сюда. Щенок замер на секунду, наклонил голову, будто взвешивал судьбоносное решение… А потом счастливо побежал к Кевину, спотыкаясь о собственные лапы, лая, фыркая и буквально врезаясь в его колени. — Эй, малыш, — рассмеялся Кевин и погладил его по голове, осторожно, но с явным удовольствием, — да ты у нас золотистый красавец… Он потрепал щенка за ушами, а тот тут же перекатился на бок, подставляя живот, полностью доверяя этому неожиданному человеку. — Кев… — тихо произнесла Дейзи, глядя на это как на нарушение законов реальности. — Кажется, у меня и правда температура. Кевин только усмехнулся, продолжая играть с щенком, который уже пытался поймать его пальцы, совершенно не умея кусаться «по-настоящему». В этот момент дверь тихо открылась. На порог вышел Чарли. — О, мисс Сайнс! Вы уже здесь! — воскликнул он, увидев её. — Это подарок от Даниэля и Луи! Дейзи моргнула. Один раз. Второй. — Луи и Даниэля?! — переспросила она недоверчиво. — Это… от них? Она перевела взгляд на щенка, потом на Кевина, потом снова на щенка. — Я думала, это просто какая-то собачка со стороны… — Они велели передать, что «пора тебе учиться заботиться не только о себе», — спокойно добавил Чарли. Дейзи тихо рассмеялась, но в глазах блеснуло что-то слишком живое для простого удивления. Кевин поднял щенка на руки. Тот тут же устроился у него на предплечье, доверчиво прижимаясь и тычась мокрым носом в его шею. — Он милый, — сказал Кевин неожиданно мягко. — Очень милый. Как назовёшь? Дейзи растерялась. По-настоящему. Словно кто-то вдруг спросил её о чём-то слишком важном, слишком большом. Она осторожно протянула руки. Кевин передал ей щенка. Он оказался тёплым. Живым. Настоящим. Щенок посмотрел ей прямо в глаза — так внимательно, так доверчиво, что у неё на секунду перехватило дыхание, будто этот крошечный взгляд видел её насквозь. Он доверчиво уткнулся носом ей в ключицу и тихо фыркнул, перебирая лапами, будто пытался устроиться поудобнее прямо в её сердце. — Он тёплый… — прошептала она, будто это было открытием мирового масштаба. — Он собака, — заметил Кевин. — Это базовая функция. — Ты всё портишь, — фыркнула она и снова посмотрела на щенка. — Так… тебе нужно имя. Кевин скрестил руки на груди, окинул щенка оценивающим взглядом, как будто тот собирался выйти на поле. — Нужно что-то нормальное. Короткое. Чёткое. Чтобы реагировал сразу. Например… — Он сделал паузу. —Лик. Дейзи медленно повернула голову. — Ты сейчас предложил назвать это пушистое недоразумение «Лик»? — она опустила взгляд на щенка. — Ты посмотри на него. Он максимум «плюш». — Имя должно воспитывать характер, — серьёзно сказал Кевин. — А не подчёркивать слабости. — Он не слабость, он — чудо, — возразила она. — И ему подойдёт что-то милое. Например… Тедди. Кевин поморщился. — Это не имя. Это название для игрушки. — Он и есть игрушка! — возмутилась она. — Живая! Щенок в этот момент радостно тявкнул, будто поддерживая её сторону. — Видишь? Он за меня! — Он просто издал звук, — сухо заметил Кевин. — Он бы так же поддержал табуретку. — Ты невозможный, — она прищурилась. — Ладно. Тогда ещё вариант: Санни. Он же золотой! — Он будет жить в реальном мире, а не в рекламном ролике с апельсиновым соком, — отрезал Кевин. — Хорошо! — она демонстративно вздёрнула подбородок. — А ты что ещё предложишь, мистер «реальный мир»? — Фокс, — без раздумий сказал он. Она замерла. — Ты серьёзно хочешь назвать щенка «Лис»? — Это логично, — пожал плечами Кевин. — Он в доме Лисов. — Это как назвать ребёнка «человек», — возмутилась она. Щенок вдруг вывернулся у неё из рук, плюхнулся на пол и, смешно заваливаясь на бок, прокатился прямо к Кевину. Уткнулся носом в его колено и радостно залаял. — Значит, — медленно сказала она, прищурившись, — ты настаиваешь на «Фокс». — Абсолютно, — спокойно ответил Кевин. — Он быстрый, наглый и уже думает, что весь мир его. Идеальное совпадение. — Ты только что описал себя, — фыркнула она. — Значит, они точно поладят. Дейзи опустила взгляд на щенка. Тот в этот момент попытался укусить собственный хвост, не попал, завалился на бок и радостно залаял. Она не выдержала — рассмеялась тихо, по-настоящему. — Фокс… — повторила она пробно, словно на вкус. Щенок вдруг резко замер, поднял голову и посмотрел прямо на неё. Хвост — раз. Уши — вверх. Глаза — внимательные. — Ты это видел? — удивлённо выдохнула она. — Он только что отреагировал, — кивнул Кевин. — Значит, решено. Она осторожно взяла щенка на руки. Тот прижался к ней, тёплый, доверчивый, живой. — Ну что, Фокс, — прошептала она. — Похоже, ты теперь один из Лисов. Кевин смотрел на них — и впервые за долгое время чувствовал, что это слово снова значит что-то не про боль. Фокс.