Когда мы встретились ?

Две недели тишины в Пальметто ощущались как затишье перед взрывом. Пентхаус Кевина превратился в стерильную, холодную коробку. С того дня, как Дейзи ушла, они не обменялись ни единым словом. Ни звонка, ни сообщения, ни случайного лайка — ничего, кроме оглушительного отсутствия друг друга. Университетские аудитории пустели. Профессора хмурились, отмечая отсутствие лучшего нападающего и одной из самых перспективных студенток, но Лисам было не до оценок. Кевин заперся в своем одиночестве. Он не появлялся на парах, а на тренировках был похож на призрака. Его одержимость экси никуда не делась, но она стала механической. Он бил по воротам с такой яростью, будто хотел проломить сетку, а потом часами сидел в раздевалке, глядя в стену. Его телефон всегда лежал экраном вниз. Он боялся на него смотреть. Боялся увидеть, что там по-прежнему пусто, и боялся, что если напишет сам, то окончательно признает: его «гордая принцесса» больше не хочет быть спасенной. А Дейзи… Дейзи просто исчезла. Она не выходила из своей квартиры, задернув шторы и выключив телефон. Депрессия накрыла её не истерикой, а тяжелым, ватным одеялом безразличия. Ей было всё равно на бизнес, на учебу, на то, что в холодильнике осталась только упаковка йогурта. Она сутками лежала в темноте, слушая тишину, которая звенела в ушах.  Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела лицо Кевина в ту ночь — его отчаяние, его «пожалуйста», его предательство. Она чувствовала себя так, будто из неё вынули позвоночник. Гордость, которая всегда была её опорой, теперь стала её тюрьмой. Она не могла простить его, но и жить без него не получалось. Лисы пытались вмешаться. Нил пару раз приезжал к Кевину, но тот даже не открыл дверь, лишь прислал сухое: «Жив. Отвали». Элисон пыталась дозвониться до Дейзи, но натыкалась на автоответчик. — Они оба сошли с ума, — бросил Эндрю, крутя в руках ключи от машины. — Один превратился в машину по забиванию мячей без признаков интеллекта, а вторая решила самоликвидироваться в четырех стенах. Две недели без контакта сделали их чужими. В университете пошли слухи: кто-то говорил, что они расстались навсегда, кто-то — что Дейзи уехала из города. Кевин слышал эти перешептывания в коридорах стадиона, и каждое слово вонзалось в него раскаленной иглой. Он не знал, что делать. Он привык побеждать на корте, где правила ясны. Но в этой войне тишины не было победителей. Были только два человека, которые медленно умирали от тоски в разных концах города, слишком раненые, чтобы заговорить, и слишком влюбленные, чтобы забыть. К концу второй недели Кевин сидел на полу в своем пентхаусе, глядя на то место на консоли, где когда-то сидела Дейзи и тряслась от холода и боли. Тишина стала невыносимой. Состояние Дейзи за эти две недели превратилось в густой, тягучий кисель. Время потеряло значение: утро плавно перетекало в вечер, а она всё так же сидела в кресле, глядя на пылинки, танцующие в луче света. Она похудела, скулы стали острее, а в глазах поселилась та самая пустота, которой так боялся Кевин в своих кошмарах. Тихий стук в дверь вырвал её из забытья. Голос Чарли за дверью прозвучал сухо и отстраненно, пробиваясь сквозь вязкую тишину комнаты. — Мисс, к вам гость. — Я никого не жду, — отозвалась Дейзи, не поднимая глаз от экрана макбука. Пальцы механически вбивали цифры отчетов по кондитерской, но в голове была пустота. Последние две недели её жизнь напоминала густой, тягучий кисель. Время замерло, а сама она, казалось, начала исчезать: скулы стали острее, а в глазах поселилась та мертвая пустота, которой Кевин всегда боялся в своих самых жутких кошмарах. — Отправьте его обратно. — Кажется, это Нил Джостен. Дейзи замерла. Перо на тачпаде задрожало. Первым порывом было выкрикнуть что-то злобное, выгнать его так же, как она выгнала из своей жизни всё, что напоминало о Лисах. О Кевине. О той проклятой вечеринке, где её мир раскололся на «до» и «после». — Отправьте его подальше! — огрызнулась она, но тут же осеклась. Фокс, маленький золотистый ретривер, поднял голову с ковра и жалобно заскулил, словно упрекая хозяйку за резкость. Дейзи прикрыла глаза. А что сделал ей Нил? Он не был тем, кто предал её в ту ночь. — Чарли, стой... пусть войдёт. Она устало отодвинула ноутбук. Через минуту дверь тихо скрипнула. Нил вошёл и на мгновение замешкался, оглядываясь. На фоне его привычного спартанского быта эта бежево-розовая комната, типичное убежище богатого подростка, выглядела почти сюрреалистично. Дейзи сидела в кресле — бледная тень самой себя в белой пижамной майке и шортах, с небрежным хвостом и тонким золотым кулоном на шее, который теперь казался слишком тяжелым для её исхудавшей ключицы. — Привет, — неловко произнес Нил, пытаясь выдавить подобие улыбки. Дейзи даже не моргнула. Она смотрела на него с холодной отстраненностью, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ей хотелось, чтобы он ушел. Ей хотелось вернуться к своим отчетам, к этой безопасной рутине цифр, где не было места боли. — Как ты? — спросил он. — Шикарно, — выплюнула она, демонстративно отворачиваясь к столу. Нил не ушел. Он медленно подошел ближе и встал прямо у неё за спиной. Дейзи застыла. Она чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи; её затылок почти касался его груди, когда он наклонился вперед. Воздух в комнате словно закончился. Её рука, лежащая на клавиатуре, заметно дрогнула. Нил оперся одной рукой о стол, а другой о спинку её стула, сокращая дистанцию до минимума. — У тебя тут ошибка, — тихо сказал он, глядя в монитор. — Я знаю! Ты стоишь здесь и нервируешь меня! — выкрикнула Дейзи, резко вскакивая с места. Стул с грохотом откатился. Фокс испуганно подскочил и начал кружить между ними, звонко лая и пытаясь уткнуться носом в ладонь Дейзи. — Я пришел не из-за ошибок в отчетах, — Нил выпрямился, его взгляд был невыносимо проницательным. — Ты заперлась здесь. Ты не берешь трубки. Лисы беспокоятся. — Лисы? — Дейзи истерически усмехнулась, прижимая к себе Фокса, который наконец притих, чувствуя её дрожь. — Или Кевин беспокоится? Передай своему «королю экси», что его раскаяние мне не нужно. Пусть идет к той, с кем он так весело проводил время на вечеринке. — Дейзи, послушай, — Нил сделал шаг к ней, но она отступила, загораживаясь столом. — Кевин совершил огромную ошибку. Он был пьян, он сам не понимает, как это вышло... — О, конечно! «Он был пьян»! — её голос сорвался на крик. — Это оправдывает всё, да? То, что он переспал с какой-то девушкой, пока мы сидели в подвале? Ты пришел сюда быть его адвокатом? — Я пришел, чтобы ты не угробила себя! — жестко ответил Джостен. — Ты выглядишь как привидение. Ты думаешь, твои страдания что-то изменят? Ты наказываешь себя за его поступок! — Уходи, — прошептала она, и в её голосе было столько яда и боли, что Фокс снова жалобно заскулил, припадая к полу. — Просто уходи к нему. Вы же отличная команда. А меня оставь в покое в моей «розовой клетке». Нил долго смотрел на неё, прежде чем молча развернуться к двери. Он понимал, что сейчас она его не слышит — за густым киселем её горя не было видно ни логики, ни правды. Джостен остановился у самого порога, взявшись за ручку двери. Он не обернулся, но его голос прозвучал на удивление тихо, лишившись привычной резкости. — Он не находит себе места, Дейзи. Весь корт в щепках, потому что он тренируется до кровавых мозолей, пытаясь вытравить из памяти ту ночь. Он даже не помнит её лица. — Тем более! — Дейзи схватила со стола первую попавшуюся папку и с силой швырнула её в сторону двери. Листы веером разлетелись по ковру. — Он даже не помнит, с кем предал меня! Какая низость, Нил! Какая дешевая, мерзкая драма! Фокс от неожиданного шума подпрыгнул и забился под кровать, откуда теперь доносилось лишь его частое, испуганное дыхание. Дейзи замерла, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, а пальцы, вцепившиеся в край стола, побелели. — Ты думаешь, мне станет легче от того, что он страдает? — она перешла на свистящий шепот. — Мне не легче. Мне тошно. Потому что пока он ломает клюшки, я ломаю себя. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его с ней. С кем-то, кто… кто просто оказалась там. Нил медленно повернул голову, глядя на неё через плечо. Его ледяные глаза сканировали её бледное лицо. — Ты не видишь главного, Сайнс. Он не ищет оправданий. Он ищет способ вернуться к тебе, но не знает, остался ли ещё путь назад. — Пути нет, — отрезала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Скажи ему, чтобы перестал ломать инвентарь. Это не поможет. Ничто уже не поможет. Нил лишь едва заметно качнул голвой. — Покорми собаку, Дейзи. Он ни в чем не виноват. Дверь за ним закрылась с негромким щелчком, оставив её в оглушительной тишине. Дейзи стояла посреди своей идеальной розовой комнаты, которая теперь казалась ей склепом. Она медленно опустилась на колени прямо на разбросанные отчеты. — Фокс… — позвала она сорванным голосом. — Иди сюда, малыш. Золотистый комочек осторожно высунул нос из-под покрывала. Ретривер несмело подошел к хозяйке и лизнул её дрожащую руку. Дейзи уткнулась лицом в его мягкую шерсть, и первая слеза за эти две недели наконец скатилась по её щеке, впитываясь в золотистый мех. Она ненавидела Кевина. Она ненавидела Нила за его правду. Но больше всего она ненавидела ту неизвестную девушку, которая, сама того не зная, украла у неё жизнь, просто надев чужую маску *** 31 декабря подходило к концу под тяжелым, удушающим снегопадом. Крупные, мокрые хлопья падали так густо, что мир превратился в белую пелену, сквозь которую едва проглядывали очертания надгробий. Кладбище выглядело застывшим, погребенным под слоем холодного серебра. Тишина здесь была абсолютной, нарушаемой лишь тихим шорохом снега о гранит. До Нового 2026 года оставался всего час, но для тех, кто лежал здесь, время давно перестало существовать. Аарон Миньярд стоял у могилы Тильды, по колено в свежем сугробе. Снег оседал на его плечах и ресницах, но он не стряхивал его. В груди привычно ныло — странная, неуместная жалость к женщине, которая при жизни принесла столько боли, но чья смерть от рук Эндрю до сих пор оставалась для Аарона незаживающим шрамом. — С наступающим, — едва слышно прошептал он, выдыхая облачко пара. Он развернулся, собираясь уйти, когда в нескольких метрах заметила знакомую фигуру. Она стояла у богатого мраморного памятника Ванессы Сайнс, родной матери девушки. На фоне ослепительной белизны снега она казалась темным, четким силуэтом. — Дейзи? — тихо позвал он, и она медленно оглянулась. На ней было приталенное черное пальто, ботильоны на каблуке и лосины. Золотистые локоны, припорошенные снегом,  рассыпались по плечам пальто. Одна рука в кожаной перчатке уверенно держала зонт, на котором уже скопился приличный слой белой крупы, а вторая была глубоко спрятана в кармане. Она выглядела безупречно и в то же время пугающе чужой в этом царстве мертвых. Аарон подошел ближе, и когда он увидел её лицо, внутри всё похолодело. Голубые глаза, всегда такие теплые, теперь с арктическим льдом смотрели на парня. Аарон невольно отшатнулся от этого взгляда. — Эй, как ты? — начал он, стараясь скрыть неловкость. Вместо ответа Дейзи лишь тонко, почти неузнаваемо усмехнулась. — Великолепно, — произнесла она, вновь поворачиваясь к могиле матери, — а ты как? Аарон замер, ошарашенный. Они никогда не общались один на один, и этот вопрос, заданный с такой ледяной вежливостью посреди метели, выбил его из колеи. — Тоже… я думал, ты после Кевина немного… — Сошла с ума? — Дейзи вопросительно глянула на него, нахмурив брови и сделав вид, что очень серьезно задумалась. — Ммм. Нет. Кевин может трахать кого угодно. — Дейзи. Он место себе не находит. Вам стоит поговорить, — Аарон попытался достучаться до неё, хотя сам не понимал, зачем защищает Дэя. — Не стоит, — выдохнула она, глядя, как снежинки тают на холодном мраморе надгробия. — Мне плевать, Аарон. — Она безразлично пожала плечами и вновь скользнула по нему взглядом. — Милый Кевин разбил мне сердце, а чего я ждала? Что он будет верен? Она вдруг улыбнулась, опуская голову и чуть покачивая ногой, стряхивая снег с носка ботильона. В этом жесте было столько горького безразличия, что Аарону стало не по себе. — Я сама наивная дура, Аарон. Я сама виновата. — Ты точно нет! — Я уже поняла все свои ошибки. Кевин для меня мёртв, — совершенно легко, почти буднично произнесла девушка. Она подняла на него глаза, и в них не осталось ничего, кроме пустоты. — Как и все Лисы. Аарон стоял в полном шоке, не в силах пошевелиться. Эта фраза ударила сильнее любого ливня или мороза. Пока он пытался осознать услышанное, Дейзи поправила зонт и, не оборачиваясь, пошла прочь. Её фигура медленно растворялась в белой мгле снегопада, оставляя Аарона одного. *** Подготовка к Новому году в «Норе» была суматошной. Лисы, воодушевленные идеей Элисон, паковали чемоданы для поездки в загородное поместье её бабушки. Все, кроме Кевина. Как бы Элисон ни расписывала прелести отдыха в глуши и как бы Ники ни умолял его «хотя бы раз побыть человеком, а не машиной для экси», Дэй был непреклонен. Нил застал его в раздевалке, когда тот в одиночестве перематывал рукоять клюшки, хотя до ближайшей тренировки было еще несколько дней. — Ты действительно не поедешь с нами? — спросил Нил, прислонившись к дверному косяку. — Элисон говорит, там есть корт. Не такой, как здесь, но всё же. Кевин на мгновение замер, а потом продолжил свою работу с хирургической точностью. — Я хочу встретить этот Новый год с отцом, Нил. Мы… мы слишком много времени потеряли. Нил внимательно посмотрел на него. Он видел за этой броней не только желание сблизиться с Ваймаком, но и попытку спрятаться от взглядов, шепота и воспоминаний, которые преследовали Кевина в университете. — Тебе не обязательно быть сильным перед нами, Кев, — тихо произнес Джостен. — Если тебе нужно просто… исчезнуть на время, мы поймем. Кевин поднял голову и славно улыбнулся. Это была странная, печальная улыбка, которая не коснулась его глаз. — Спасибо, Нил. Но я в порядке. Правда. Хорошо проведите время. Они оба понимали, что это ложь. Что тишина в загородном доме Ваймака будет для Кевина не отдыхом, а способом выжить, но они не стали развивать эту тему. Это была их молчаливая сделка — не требовать друг от друга больше правды, чем они могли вынести. Вечером Кевин припарковал машину у дома Эбби. Снег мягко ложился на лобовое стекло, скрывая затихающий Пальметто. Когда он вошел, запах хвои и чего-то домашнего мгновенно окутал его. — Кевин! Дорогой, ты всё-таки приехал! — Эбби выскочила из кухни, вытирая руки о передник, и тут же заключила его в теплые объятия. В её глазах светилась такая искренняя любовь, что у Дэя на мгновение перехватило дыхание. — Привет, Эбби, — он неловко обнял её в ответ, удерживая в одной руке большую коробку. — А что это у нас? — она с любопытством заглянула в сверток, пока Ваймак, вышедший из гостиной с кружкой кофе, хмуро, но довольно кивнул сыну. Кевин поставил коробку на стол и открыл её. По кухне поплыл аромат корицы, карамелизованных фруктов и свежей выпечки. Это был идеальный яблочный пирог с ажурной решеткой из теста сверху. — Боже мой, какая красота! — всплеснула руками Эбби. — Кевин, где ты его заказал? В той новой пекарне на углу? — Я сам его приготовил, — ровным голосом ответил Кевин. На кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в коридоре. Ваймак поперхнулся кофе и подозрительно уставился на пирог, а потом на сына. — Повтори-ка еще раз? — Дэвид поставил кружку на стол. — Ты? Своими руками, которые заточены только под то, чтобы держать клюшку и указывать людям на их никчемность, сделал… это? — Кевин, милый, ты уверен, что не перепутал коробки? — мягко спросила Эбби, всё еще пребывая в культурном шоке. Кевин закатил глаза так сильно, что ему самому стало больно. — Я серьезно, — произнес он, скрестив руки на груди. — Да, я сам. Пожалуйста, не надо так смотреть на меня, будто я только что признался в убийстве. В рецепте были четкие инструкции и тайминг. Это как тренировочная схема, ничего сложного. — Ты испёк пирог, — медленно повторил Ваймак, подходя ближе и изучая выпечку. — Без посторонней помощи? Без звонков в службу спасения? — Папа, перестань, — выдохнул Кевин, хотя в глубине души ему было почти приятно видеть их реакцию. — Просто попробуйте. Эбби начала суетиться, доставая тарелки. — Это просто замечательно! Такая забота… Знаешь, Дейзи всегда говорила, что тебе нужно найти хобби, не связанное с экси. Она была бы в восторге, если бы увидела… Слово «Дейзи» повисло в воздухе, как раскаленный свинец. Лицо Кевина мгновенно окаменело, а пальцы, которыми он только что поправлял край пирога, дрогнули. Ваймак тут же бросил на Эбби предостерегающий взгляд, резко качнув головой. Эбби охнула, прикрыв рот рукой. — Ой, Кевин, прости, я… я просто к слову… — Всё нормально, — перебил её Кевин, хотя его голос стал на несколько тонов холоднее. Он отвернулся к окну, где за стеклом бушевала январская метель 2026-го. — Давайте просто сядем за стол. Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать то, чего больше нет. Ваймак подошел к сыну и тяжело положил руку ему на плечо, слегка сжав его. Никаких слов не потребовалось. В этой неловкой тишине, разбавленной ароматом яблок, Кевин Дэй праздновал свой первый Новый год без «принцессы», пытаясь заглушить вкус потери вкусом своего собственного пирога. Праздничный стол был накрыт идеально, но атмосфера в доме Эбби напоминала натянутую струну. Кевин сидел с безупречной осанкой, методично разрезая индейку на равные кусочки, словно это было частью тренировочного процесса. Его лицо было непроницаемым, как застывший гипс. Эбби долго наблюдала за ним, переводя взгляд с нетронутого яблочного пирога на застывшую маску «Короля», пока наконец не отложила приборы в сторону. — Всё, я так больше не могу, — решительно произнесла она, нарушив тишину. — Кевин, посмотри на меня. Осталось меньше получаса до полуночи. Я хочу, чтобы в Новый год ты вошел, полностью отпустив эту ситуацию. Тебе больно, ей больно... Может, стоит просто позвонить Дейзи? Прямо сейчас. Попытаться снова поговорить, без этих стен, которые вы оба возвели? Кевин медленно поднял голову. В его глазах не было ни тени тепла, только пугающий, мертвенный холод, от которого Эбби невольно отпрянула. — Она взрослая девочка, — ровным, безжизненным голосом ответил он. — Разберется сама. Мы были вместе всего пару месяцев — этого слишком мало, чтобы я превращал свою жизнь в драму из-за её истерик. Она сделала свой выбор, я — свой. — Ты лжешь самому себе, — глухо вставил Ваймак, но Кевин даже не повернулся в его сторону. Он продолжал смотреть на Эбби тем самым ледяным взглядом, который обычно предназначался для слабых игроков на поле. В этот момент телевизор в гостиной, работавший на фоне, сменил развлекательную программу на экстренный выпуск. Громкий звук заставил всех троих вздрогнуть. — «...трагедия на 85-й трассе в пригороде Пальметто», — быстро заговорил репортер, перекрикивая свист ветра. — «Всего за сорок минут до наступления нового года произошло лобовое столкновение. Белый Porsche Taycan вылетел на встречную полосу...» Кевин замер, вилка в его руке дрогнула. — «Машину буквально разнесло в щепки, от удара двигатель отлетел на несколько метров. Шансов у водителя практически не было. По предварительным данным, в Porsche находился один человек, спасатели подтвердили гибель...» На экране на несколько секунд застыл кадр с места аварии. Номеров не было видно — передняя часть машины превратилась в груду искореженного белого металла, покрытого снегом и копотью. Но характерный силуэт элитного электрокара был узнаваем. Холод в глазах Кевина мгновенно сменился чем-то другим — диким, первобытным ужасом. Вспомнил, что это её любимая дорога, когда она в ярости. Он медленно встал, и в тишине комнаты звук отодвигаемого стула прозвучал как выстрел. — Кевин... — Эбби побледнела, прикрыв рот рукой. — Это же не... Он не ответил. Его руки, всегда такие точные и сильные, теперь мелко дрожали. Он смотрел на экран, на этот белый Porsche, который теперь был просто металлоломом, и в голове пульсировала одна фраза: «Разберется сама». — Я должен поехать, — хрипло выдохнул он, хватая ключи со стола. — Куда?! Там метель, Кевин, всё оцеплено! — Ваймак вскочил вслед за ним. — Если это она, папа... — Кевин обернулся в дверях, и от его прежнего ледяного спокойствия не осталось и следа. Его лицо было серым, а в глазах стояли слезы, которые он так отчаянно пытался скрыть весь вечер. — Если это она, то мой Новый год закончился, так и не начавшись. Он вылетел из дома в ледяную мглу, даже не застегнув куртку. Секунду спустя его машина с ревом сорвалась с места, уносясь в сторону 85-й трассы, где в снежной тишине догорал белый Porsche. Кевин гнал по обледенелой трассе, почти не видя дороги из-за пелены перед глазами. Когда он свернул к поместью Дейзи и увидел знакомые кованые ворота, сердце колотилось в горле так сильно, что мешало дышать. Он затормозил у въезда, и через секунду тяжелые створки начали медленно расходиться — Чарли, увидев на мониторах знакомый черный автомобиль, не раздумывал ни секунды. Въехав во двор, Кевин резко ударил по тормозам. Свет фар выхватил припаркованный у крыльца белый Porsche Taycan — целый, сверкающий в лучах уличных фонарей, без единой царапины. Кевин уронил голову на руль, чувствуя, как его сотрясает крупная дрожь. Это была не она. Она жива. Он уже собирался включить заднюю передачу и уехать, считая, что не имеет права врываться к ней после всего, что наговорил, как вдруг в окне второго этажа вспыхнул мягкий желтый свет. В проеме мелькнул силуэт Дейзи — она что-то искала в шкафу, двигаясь медленно и устало. Этот будничный жест стал для него последней каплей. Ледяная броня «Короля» окончательно рассыпалась. Кевин выскочил из машины и рванул к дверям. Чарли встретил его в холле. Дом был украшен с королевским размахом: огромная ель, обвитая золотыми гирляндами, запах живой хвои и дорогого парфюма. Старый дворецкий, обычно такой сдержанный, просиял, увидев Дэя. — Мистер Дэй! Слава богу, вы приехали, — Чарли едва не прослезился, забирая у него мокрую от снега куртку. — Она сама не своя все эти дни… — С Новым годом, Чарли! Прости, я… мне нужно к ней! — бросил Кевин, уже перепрыгивая через две ступеньки массивной мраморной лестницы. Он ворвался в её спальню без стука. Дейзи вздрогнула и обернулась, выронив из рук шелковое платье. Она выглядела бледной, с темными кругами под глазами, но для него она была самым прекрасным существом во всей вселенной. — Кевин? — прошептала она, не веря своим глазам. — Что ты здесь… Он не дал ей договорить. В два шага преодолев расстояние между ними, Кевин практически сбил её с ног, заключая в такие отчаянные, сокрушительные объятия, будто пытался срастись с ней кожей. Он прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы, и его плечи затряслись. Дейзи замерла в шоке, но через секунду её пальцы судорожно вцепились в его рубашку. Она почувствовала, что его лицо мокрое. — Я думал, ты мертва, — всхлипнул он, и этот звук, такой чуждый «Королю экси», заставил её сердце разорваться. — В новостях… белый Порше… Тайкан… я думал, это ты. Я думал, что потерял тебя навсегда, так и не сказав, какой я идиот. Дейзи тоже не выдержала. Слезы хлынули из её глаз, обжигая щеки. Она прижалась к его груди, слушая его бешеное сердцебиение. — Я была дома, Кевин… я просто сидела в темноте, — захлебываясь слезами, проговорила она. — Я так боялась, что никогда больше тебя не увижу. Что ты так и останешься там, в своем холоде, а я — в своем. Они стояли посреди роскошной, залитой огнями комнаты в самом начале очередного нового года, два абсолютно сломленных человека, которые наконец-то нашли в себе силы отбросить гордость. Кевин целовал её лицо, соленое от слез, шепча бесконечные извинения, а Дейзи просто держала его, понимая, что этот страх смерти только что сжег всё лишнее между ними, оставив только самое главное Кевин продолжал сжимать её в объятиях, баюкая, как самое ценное сокровище, но внезапно почувствовал, что Дейзи не просто плачет от облегчения — её бьет настоящая, конвульсивная истерика. Она начала вырываться, упираясь ладонями в его грудь, и зарыдала в голос, так горько и надрывно, что Кевин на мгновение оцепенел. — Тише, принцесса, тише… — он пытался снова поймать её лицо в свои ладони, но она отворачивалась, прячась в изгибе собственного плеча. — Всё позади. Я здесь. Ты жива, слышишь? Ты жива. — Нет, Кевин, ты не понимаешь! — закричала она сквозь рыдания, и этот крик, полный самоненависти, заставил его сердце похолодеть. — Не трогай меня! Пожалуйста, не надо… Дейзи осела на пол прямо у его ног, закрывая лицо руками. Её плечи судорожно вздрагивали, а из груди вырывались всхлипы, от которых, казалось, ей не хватало воздуха. Кевин опустился перед ней на колени, его охватило дурное предчувствие, но он всё еще пытался сохранить остатки того спокойствия, которое было нужно им обоим. — Дейзи, посмотри на меня, — его голос дрожал. — Что случилось? Что тебя так мучает? Она подняла на него глаза, и Кевин содрогнулся. В этом взгляде не было радости от встречи — только бездонная, черная пропасть вины. Она смотрела на него так, словно он был судьей, выносящим ей смертный приговор. — Ты приехал… ты думал, я умерла, — прошептала она, захлебываясь слезами. — А я… я ненавижу себя. Кевин, я сделала это специально. Чтобы выжечь тебя изнутри. Чтобы не чувствовать той боли, которую ты мне причинил. Кевин замер, боясь пошевелиться. В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном воет январская метель. — О чем ты говоришь? — его голос стал едва слышным. — Я переспала с Сэмом, — выдохнула она, и после этих слов её рыдания превратились в тихий, жуткий вой. — Я позволила ему коснуться меня, Кевин. Я думала, что если предам тебя так же, как ты предал меня с той девчонкой, мне станет легче. Но мне… мне только хуже. Я смотрела в потолок и видела твоё лицо. Я ненавижу себя за это! Уходи… пожалуйста, уходи, я не заслуживаю того, чтобы ты так на меня смотрел! Кевин словно обратился в камень. Каждое её слово вонзалось в него, как осколок того самого Порше из новостей. Образ Дейзи с другим — с Сэмом — вспыхнул в его сознании ослепляющей вспышкой ярости и боли. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а лицо на мгновение превратилось в маску того самого ледяного «Короля», который не прощает ошибок. Но потом он посмотрел вниз. На полу, у его ног, сидела не «гордая принцесса» и не предательница. Там была маленькая, насмерть перепуганная девочка, которая в своем отчаянии пыталась спастись самым разрушительным способом. Дейзи продолжала реветь, закрыв лицо руками, ожидая, что сейчас он развернется и уйдет навсегда. Она ждала криков, обвинений, чего угодно — но не того, что произошло дальше. Кевин медленно выдохнул, вытесняя из легких остатки гнева, и снова притянул её к себе, на этот раз силой, не давая оттолкнуть. Он обхватил её, заставляя уткнуться лицом в своё плечо. — Мы оба… — его голос сорвался, и по щеке Кевина скатилась новая слеза. — Мы оба натворили столько дерьма за эти недели, Дейзи. Мы оба пытались убить друг друга, чтобы не умирать самим. — Ты… ты не уйдешь? — она подняла на него заплаканное лицо, не веря, что он всё еще здесь. — Я думал, что ты мертва, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — По сравнению с тем ужасом, который я испытал на трассе, это… это просто боль. Мы с ней справимся. Главное, что ты дышишь. Главное, что ты здесь. В ту ночь в роскошном доме, украшенном к празднику, они сидели на полу вдвоем, оплакивая свои ошибки и свое общее, изуродованное, но всё еще живое «мы». Год начался не с брызгов шампанского, а с горькой правды, которая наконец-то сожгла всё притворство. *** Вечер в библиотеке университета Пальметто был удушающим. Запах старой бумаги, дешёвого кофе из автомата и гул кондиционера давили на виски. Кевин и Дейзи сидели в самом дальнем углу, заваленные распечатками по управлению рисками. — Нет, Дейзи, — Кевин придвинул её ноутбук к себе, едва не коснувшись её руки своими длинными пальцами. — Если мы заложим такую высокую маржу, инвесторы нас просто засмеют. Это бизнес-план, а не твои фантазии о благотворительности. — Это не фантазии, Дэй! У меня хотя бы 3 бизнеса есть и каждый успешный! — она резко выхватила гаджет обратно, и на этот раз их пальцы всё-таки соприкоснулись. Обоих будто ударило током. Дейзи не отстранилась, а Кевин замер, глядя на её тонкое запястье. Секунда тишины затянулась, становясь по-настоящему тяжелой. — Мы договорились, — севшим голосом напомнила она, хотя её взгляд уже метался от его губ к глазам. — Один месяц. Просто... просто партнёры по проекту. Друзья. — Я помню, — хрипло отозвался Кевин. Его рука медленно, словно против его воли, поднялась и накрыла её ладонь, прижимая её к столу. — Но это самый идиотский план, который я когда-либо одобрял. Хуже, чем твоя стратегия маркетинга. Да , признаю ,что твои бизнесы в жизни лучше ,чем на бумаге . Дейзи нервно усмехнулась, чувствуя, как внутри всё скручивается от его близости. — Кевин, ты же сам сказал, что нам нужно время. Чтобы всё... остыло. Он подался вперед, вторгаясь в её личное пространство так решительно, как делал это только наедине. — Я пытаюсь, — прошептал он ей в самые губы. — Я честно пытался две недели. Но я не могу сосредоточиться на бизнесе, когда ты сидишь рядом в моей одежде. Я не могу думать о графиках, когда чувствую твой парфюм. Весь этот «месяц тишины» — это просто пытка, которую мы сами себе придумали. Дейзи сглотнула, чувствуя, как «искра», которую они так старательно пытались потушить, превращается в настоящий лесной пожар. — Значит, мы сдаёмся? — тихо спросила она, сокращая последние миллиметры между ними. — В бизнесе это называется «нецелесообразные затраты ресурсов», — выдохнул Кевин, окончательно теряя контроль и накрывая её губы своими. Это не был «дружеский» поцелуй. В нём было всё: горечь измены, злость, отчаяние и та бешеная потребность друг в друге, которую не смог бы стереть ни один договор. Учебник по бизнесу с глухим стуком упал со стола на пол, но им уже было плевать на проект.