Когда мы встретились ?

Тьма в спальне казалась густой и липкой, как деготь. Дейзи резко распахнула глаза, вырываясь из вязкого кошмара, где обрывки маминого голоса смешивались с глухим эхом пустых коридоров. В светлой, обычно уютной комнате, выдержанной в пастельных тонах, сейчас хозяйничали тени. Огромное пространство особняка, которое днем подчеркивало статус дочери миллионера, ночью превращалось в холодный вакуум, где каждый шорох казался угрозой. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Дейзи судорожно вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком. Перед глазами на мгновение всплыло лицо матери, и внутри всё сжалось от невыносимой тоски. Захотелось закричать или спрятаться под одеяло, как в детстве, когда верный Чарли приносил ей теплое молоко, чтобы отогнать ночных монстров. Но она не была одна. Рядом, глубоко и мерно дыша, спал Кевин. Его присутствие в этой комнате казалось чем-то нереальным, почти святым. Тяжелая ладонь Дэя собственнически покоилась у неё на животе, словно даже во сне он пытался удержать её, не дать исчезнуть. Это теплое, весомое ощущение его руки заземляло, не позволяя Дейзи окончательно провалиться в бездну паники. Она сглотнула слезы, заставляя себя растянуть губы в дрожащей, едва заметной улыбке. Видеть Кевина таким — без его обычной брони из резкости и одержимости экси, — было её личным лекарством. Она осторожно, едва дыша, накрыла его руку своей ладонью и слегка сжала пальцы. Её всё еще мелко трясло, а остатки сна противно холодили кожу, но она заставила себя закрыть глаза. Дейзи знала: если она пошевелится сильнее, Кевин проснется, а она не хотела разрушать его редкий покой.  Прижавшись ближе к его ладони, она пыталась подстроить свое рваное дыхание под его ритм, отчаянно надеясь, что тепло Кевина окажется сильнее её призраков. Чувствуя, как Дейзи содрогается от беззвучных рыданий, Кевин медленно выплыл из глубокого сна. Его инстинкты, отточенные годами напряжения, сработали мгновенно: рука на её животе напряглась, но уже через секунду хватка стала мягче, надежнее. Не открывая глаз, он придвинулся ближе, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. Его грудь плотно прижалась к её спине, обдавая Дейзи живым, успокаивающим теплом. Он словно создавал вокруг неё кокон, через который не мог прорваться ни один кошмар. Кевин уткнулся носом в её макушку, вдыхая родной аромат, и запечатлел на волосах долгий, невесомый поцелуй. Этот жест был тихим обещанием защиты, которое он давал ей каждую ночь. — Я здесь, — прошептал он едва слышно, его голос был хриплым от сна, но бесконечно нежным. Дейзи почувствовала, как по телу разливается долгожданное спокойствие. Дрожь, которая еще мгновение назад казалась неуправляемой, начала затихать. В кольце его рук мир снова обретал границы, а тени в углах большой светлой комнаты перестали казаться монстрами. Она наконец расслабилась, позволяя себе раствориться в этом моменте, и провалилась в глубокий сон без сновидений. *** На стадионе стоял оглушительный грохот: звук мяча, с силой влетающего в сетку, эхом отражался от пустых трибун. Кевин был в своей стихии. Пот градом катился по лицу, мышцы горели, но он продолжал наворачивать круги и отрабатывать удары с той фанатичностью, которая пугала окружающих и восхищала Ваймака. Каждое движение было выверено до миллиметра, но сегодня его мысли нет-нет да и улетали прочь от ворот — к светлой спальне в тихом особняке. Когда тренировка подошла к концу, Кевин, тяжело дыша, подошел к скамейке. Ваймак стоял там, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за «сыном». — Ты сегодня на десять минут раньше закончил, Дэй, — проворчал Дэвид, хотя в его глазах не было злости. — Куда-то спешишь? Кевин замер с бутылкой воды в руках, чувствуя, как тренер буравит его взглядом. — Просто всё отработал, — коротко бросил он, стараясь выглядеть невозмутимым. Ваймак усмехнулся, потирая подбородок. — Ну да, конечно. Как там... в «большом доме»? Тишина и покой? — он сделал многозначительную паузу. — Как Дейзи? Кевин на секунду замялся, и выражение его лица смягчилось — лишь на мгновение, но для Ваймака этого было достаточно. — Она в порядке, — ответил Кевин чуть тише. — Сегодня спала лучше. Всё отлично. Дэвид кивнул, и на его лице промелькнула редкая, почти отеческая улыбка. Он любил Дейзи как родную: её стойкость и теплота были тем немногим, что могло обуздать невыносимый характер Дэя. Ваймак подошел ближе и тяжело положил руку Кевину на плечо. — Это хорошо, Кевин. Рад за вас, — он серьезно посмотрел парню в глаза. — Но послушай старого дурака: не спеши. Вам обоим через многое пришлось пройти. Жизнь — это не финал чемпионата, здесь не нужно забивать гол на первой минуте. Дай ей время, и себе тоже. Вы еще совсем дети, хоть и строите из себя взрослых. Кевин молча кивнул, принимая этот совет. Он знал, что Ваймак прав. *** Коридоры университета Пальметто гудели от голосов студентов, но для Кевина этот шум всегда был лишь фоном, пока в толпе не мелькало знакомое лицо. Они столкнулись у входа в аудиторию. Дейзи выглядела сонной, но её глаза просияли, стоило ей увидеть его. Обычно они придерживались негласного правила: никакой лишней публичности. Кевин не любил выставлять личное напоказ, а Дейзи была слишком застенчивой для громких жестов под прицелом сотен взглядов. Но сегодня что-то изменилось. Сделав шаг навстречу, она вдруг приподнялась на цыпочки и мимолётно чмокнула его в уголок губ. Кевин замер на долю секунды. Этот мягкий, почти невесомый жест заставил его сердце пропустить удар. Он заметил, как она тут же слегка покраснела, но не отвела взгляд. Ему определенно нравилось, что она начинает чувствовать себя увереннее, что её стены постепенно рушатся, позволяя этой нежности просачиваться даже в такие общественные места. На первой паре они устроились на задних рядах. Между ними на столе лежала раскрытая тетрадь, но вместо конспектов они то и дело склонялись друг к другу, обсуждая тему лекции вполголоса. Кевин сосредоточенно что-то объяснял, указывая ручкой на схему, а Дейзи внимательно слушала, иногда перебивая его своими замечаниями. В эти моменты, когда их плечи соприкасались, а голоса сливались в шепот, мир вокруг переставал существовать. Но университетский график был неумолим. Звонок возвестил о конце занятия, и им пришло время расходиться по разным корпусам на разные дисциплины. — Увидимся в обед? — спросила Дейзи, поправляя лямку сумки и глядя на него с той самой теплотой, которая согревала его лучше любого солнца. — В нашем обычном месте, — кивнул Кевин, на мгновение перехватив её ладонь и коротко сжав пальцы. — Не опаздывай. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, и поймал себя на мысли, что уже начинает считать минуты до их следующей встречи. Гул в столовой достиг своего пика. Лисы сидели за своим столом как сплоченная стая хищников, делая вид, что увлечены обедом, но на самом деле их слух был настроен на каждое слово, летевшее от соседних столиков. Элисон лениво помешивала свой салат, поправляя безупречный маникюр. Когда до неё долетел очередной восхищенный шепот какой-то первокурсницы о том, как «мило Дэй приобнял Дейзи», она не выдержала и закатила глаза. — Посмотрите на них, — фыркнула Элисон, обводя взглядом притихших студентов. — Устроили шоу из обычного проявления чувств. Такое ощущение, что Кевин до этого дня вообще не ходил в университет и его впервые увидели. Может он был камнем?  — Ну, для большинства он им и был, — вставил Ники, жадно прислушиваясь к сплетням. — Смотрите, те парни у окна сейчас вообще ставку сделают. И именно в этот момент, когда за столом Лисов на секунду воцарилась тишина, из-за соседнего столика, где сидели игроки из другой команды, донесся громкий, пропитанный желчью голос: — Да ладно вам, спорим на сотку, что Дэй трахает её не только за смазливое личико. Приятно же совмещать: и девчонка под боком, и её папочка-миллионер в спонсорах. Приятное с полезным, так сказать. Чистый расчет. Стол Лисов мгновенно заледенел. Ники замер с открытым ртом, Нил медленно отложил вилку, а глаза Эндрю превратились в две холодные щелки. Но страшнее всех выглядел Кевин. Его лицо не изменилось, но вокруг него словно физически сгустился мороз. Элисон первая нарушила тишину. Она медленно откинулась на спинку стула, её взгляд стал острым, как скальпель. — Посмотрите-ка на этого эксперта по «приятному с полезным», — громко, на всю столовую, произнесла она, и её голос прорезал шум, заставив говорившего парня втянуть голову в плечи. — Дорогой, если ты думаешь, что всех в этом мире можно купить, значит, твоя собственная цена — грош в базарный день. Она перевела взгляд на Кевина, чьи костяшки пальцев, сжимавших вилку, побелели. — Кевин, — вкрадчиво добавила она, — разрешаю тебе не сдерживаться. Такое скудоумие должно быть наказано, а то они всерьез решили, что в этой семье кто-то смотрит на банковский счет, когда речь идет о Дейзи. Весь зал замер, ожидая, что сейчас Кевин просто перевернет стол. Лисы сидели в напряженном молчании, пока за соседним столом продолжали «перемывать кости» Дейзи, не подозревая, что их слова бьют точно в цель. — Да она же строила из себя недотрогу, — заржал тот же парень, подначиваемый дружками. — Помните, как к ней подкатывали в прошлом семестре? Ходила как королева, ни на кого не смотрела. Высокомерная стерва, строящая из себя святую. А стоило Дэю поманить — и всё, сразу легла под него. Видимо, статус «сына тренера» и профессионального игрока раздвигает ноги быстрее, чем любые ухаживания. Элисон с силой грохнула стаканом о стол. Её глаза полыхнули яростью. — Слушай сюда, кусок идиота, — её голос разнесся по залу, заставляя студентов замолчать. — Если она не давала таким ничтожествам, как ты, это называется «вкус», а не высокомерие. — Оставь, Элисон, — вклинился Ники, чей голос дрожал от злости. — Этот мусор просто не может пережить, что девушка с такими деньгами и внешностью выбрала парня, который выше его по всем фронтам. Но Кевин больше не слушал. В его голове что-то с щелчком перемкнуло. Оскорбления в свой адрес он мог игнорировать годами, но когда грязь полилась на Дейзи — на ту, что дрожала ночью в его руках от кошмаров, на ту, чью хрупкую улыбку он готов был защищать любой ценой — его ледяное спокойствие рухнуло. Дэй поднялся со стула медленно, пугающе. Весь его рост, вся мощь атлета сейчас казались непомерными. Парень у соседнего стола только успел обернуться и раскрыть рот, чтобы выдать очередную гадость, как Кевин уже был рядом. Удар был коротким, профессиональным и сокрушительным. Кевин вложил в него всю злость за бессонные ночи Дейзи, за её слезы по матери и за ту чистоту, которую этот ублюдок попытался очернить. Раздался глухой звук удара, и сплетник вместе со стулом отлетел назад, впечатываясь в кафельный пол. Столовая ахнула и погрузилась в гробовую тишину. Кевин даже не поморщился, глядя сверху вниз на стонущего парня. Его кулак был разбит, но взгляд оставался стальным. — Еще раз, — процедил Кевин так тихо, что у всех присутствующих пошли мурашки по коже, — еще хоть раз ты произнесешь её имя своим грязным ртом, и экси станет последней вещью, о которой ты сможешь думать. Ты меня понял? Лисы поднялись со своих мест как один, обозначая поддержку. Эндрю стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось редкое, почти неуловимое одобрение. Кевин, считая разговор оконченным, холодно развернулся, собираясь вернуться к Лисам. Но его противник, ослепленный болью и унижением перед всей столовой, не собирался так просто сдаваться. Парень вскочил с пола и, выкрикнув ругательство, нанес Кевину подлый удар в спину, между лопаток. — Эй! В спину — это по-крысиному! — взревел Ники, вскакивая с места. Кевина качнуло вперед, но он устоял. Ярость, вспыхнувшая внутри, окончательно выжгла остатки самообладания. Он резко развернулся, и в следующую секунду столовая превратилась в хаос. Завязалась жесткая потасовка: стулья с грохотом отлетали в стороны, послышался звон разбитой посуды. Лисы мгновенно подорвались со своих мест — кто-то, чтобы растащить, а кто-то, как Мэтт, чтобы не дать остальным дружкам того парня ввязаться в драку. — Кевин, хватит! — кричал Нил, пытаясь перехватить руку Дэя, но тот был в ярости, которую Пальметто еще не видело. И именно в этот момент двери столовой распахнулись. Дейзи замерла на пороге. В руках она держала стакан кофе и какую-то книгу, а на губах еще играла легкая улыбка, оставшаяся после удачной пары. Но увиденное заставило её похолодеть. Посреди разгромленной столовой Кевин, её сдержанный и вечно контролирующий себя Кевин, прижал какого-то парня к стене, занеся кулак для нового удара. Его лицо было искажено гневом, костяшки пальцев разбиты в кровь, а футболка порвана. —Что здесь происходит ?.. — её голос, тихий и дрожащий, едва пробился сквозь шум, но для Дэя он прозвучал как гром среди ясного неба. Кевин замер. Весь его гнев мгновенно сменился ледяным ужасом. Он медленно разжал кулак, и избитый парень сполз по стене на пол. Дэй обернулся к Дейзи, тяжело дыша. Он увидел её широко распахнутые глаза, в которых застыл шок и непонимание. Ему стало тошно от самого себя — он так отчаянно хотел защитить её от грязи этого мира, что в итоге заставил её увидеть эту грязь на своих руках. Нил и Эндрю сработали слаженно, как единый механизм. Пока Нил перехватил Кевина за плечи, буквально вминая его в реальность своим спокойным голосом, Эндрю просто встал между ним и окровавленным парнем на полу. Его пустой, ледяной взгляд был красноречивее любого предупреждения: «Только дернись — и я закончу то, что он начал». — Дыши, Кевин. Всё, хватит, — твердо чеканил Нил, заставляя Дэя опустить кулаки. В это время Элисон и Рене уже были рядом с Дейзи. Она всё еще стояла неподвижно, не в силах отвести взгляд от разбитых рук Кевина. Рене мягко коснулась её локтя, загораживая собой обзор на погром. — Пойдем, Дейзи. Ему нужно остыть, а нам — уйти отсюда до прихода охраны, — тихо, но уверенно сказала Рене. Элисон, бросив последний испепеляющий взгляд на столовую, взяла Дейзи под другую руку. — Идем, милая. Мальчики сами разберутся со своим тестостероном. Весь оставшийся день прошел как в тумане. Кевин не пошел на пары, а заперся на стадионе. Вечерняя тренировка плавно перетекла в ночную — он истязал себя на поле до тех пор, пока легкие не начало жечь, а мысли о грязи, которую вылили на его девочку, не притупились от физической боли. Когда он, выжатый до предела, вышел на парковку вместе с Нилом и Эндрю, ночной воздух показался ему живительным. В свете фонарей он сразу узнал знакомый силуэт машины. Дейзи сидела внутри, прислонившись лбом к рулю. Кевин замер на секунду, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины и нежности. — Иди уже, — не оборачиваясь, бросил Эндрю, покручивая ключи от своей машины.  — Ты выглядишь как побитый пес. — Мы прикроем перед Ваймаком, если он спросит, почему ты не в общаге, — добавил Нил. Кевин коротко кивнул им. — Всё нормально. Я с ней, — его голос был хриплым, но в нем снова появилось то самое спокойствие, которое было у него только рядом с Дейзи. Он подошел к машине, и когда Дейзи подняла голову, увидев его в свете фар, она не выглядела испуганной. В её глазах была только бесконечная забота. Кевин открыл дверь, сел на пассажирское сиденье и просто закрыл глаза, чувствуя, как она тут же накрыла его разбитую ладонь своими тонкими, теплыми пальцами. В салоне машины пахло её парфюмом и остывающим кофе — этот запах после пороховой гари стадиона казался Кевину настоящим спасением. Тишина между ними не была натянутой, она была тяжёлой от невысказанных слов. Дейзи не заводила мотор. Она просто смотрела на него, изучая каждую черточку его лица в тусклом свете приборной панели. Кевин выглядел измотанным: мокрые волосы прилипли ко лбу, а на скуле наливалась багровая, почти малиновая ссадина — след от того самого подлого удара в спину, когда его по инерции бросило на край стола. — Ты пришла, — негромко произнес Кевин, не открывая глаз. — Я думал, ты не захочешь меня видеть после того, что я устроил. — Ты дурак, Кевин Дэй, — прошептала она, и в её голосе не было злости, только тихая, щемящая нежность. — Ты действительно думал, что я оставлю тебя одного в таком состоянии? Она медленно протянула руку. Её пальцы, тонкие и прохладные, едва ощутимо, словно боясь причинить боль, дотронулись до малиновой раны на его скуле. Кевин невольно вздрогнул от этого контакта, но не отстранился. Напротив, он почти неосознанно подался навстречу её ладони, как раненый зверь, который наконец нашел своего человека. — Зачем, Кевин? — её пальцы очертили контур ссадины. — Ты же знаешь, что мне плевать на то, что говорят в столовой. Они не знают нас. Они не знают тебя. Кевин открыл глаза, и в их глубине Дейзи увидела непривычную для него смесь ярости и обожания. — Они говорили о тебе так, будто имеют на это право, — его голос сорвался на рычание. — Я не позволю им мешать тебя с грязью. Ты для меня… ты всё, что у меня есть нормального в этой жизни, Дейзи. Дейзи не выдержала: она перегнулась через подлокотник и осторожно обняла его за шею, стараясь не задеть раны. Она прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как напряженное тело Кевина под её руками начинает медленно расслабляться. — Больше не пугай меня так, — выдохнула она ему в шею. — Просто поехали домой. Чарли заварил твой любимый чай, и он места себе не находит. Кевин уткнулся носом в её волосы, глубоко вдыхая их аромат. Боль в скуле и в разбитых костяшках никуда не делась, но внутри наконец-то стало тихо. Грязь осталась там, за окнами машины, а здесь была только. Едва за ними закрылась дверь пентхауса, тишина квартиры взорвалась от накопившегося за день напряжения. Кевину не нужны были слова — ему нужно было чувствовать, что она здесь, живая, настоящая и его. Он притянул Дейзи к себе, и их поцелуй был лихорадочным, почти отчаянным. В нем смешались вкус соли от слез, горечь дневного скандала и бешеное облегчение от того, что они наконец одни. *** Дорога была пустой, залитой холодным оранжевым светом фонарей. Кевин вел машину молча, вцепившись в руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. В салоне всё еще витал аромат её духов, смешанный с тем адреналиновым шлейфом, который всегда остается после близости, но теперь этот воздух казался наэлектризованным. Дейзи смотрела в окно на мелькающие тени зданий. Она чувствовала на себе его тяжелый, недовольный взгляд каждый раз, когда они останавливались на светофоре. — Ты злишься, — не выдержала она, нарушив тишину. — Я не злюсь, — резко бросил Кевин, даже не повернув головы. — Я просто пытаюсь понять, когда твоя жизнь превратилась в обслуживание чужих страхов. Лицензия не испарится до восьми утра, Дейзи. Твой отец просто проверяет поводок. — Это не поводок, Кевин, это доверие, — она повернулась к нему, подтянув колени к груди. — Ты сам знаешь, каково это — быть вторым номером, который должен постоянно доказывать, что достоин быть первым. Тебе ли меня судить? Кевин резко затормозил у здания ресторана, так что шины жалобно взвизгнули. Он заглушил мотор и наконец посмотрел на неё. Его глаза в темноте казались почти черными. — Разница в том, — его голос понизился до опасного шепота, — что я доказываю это на поле ради себя. А ты — в три часа ночи ради человека, который не оценит твою жертву. Машина замерла у тёмного фасада ресторана. В три часа ночи здание выглядело чужим, почти зловещим. — Пять минут, Кевин. Я быстро заберу папку из сейфа и вернусь, — Дейзи уже потянула за ручку двери, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не видеть там смесь злости и тревоги. — Я пойду с тобой, — Кевин не просил, он констатировал. — Нет! Если менеджер увидит тебя здесь в таком виде — со сбитыми костяшками, в три ночи... завтра об этом узнает отец, а послезавтра — все газеты. Сиди в машине. Пожалуйста. Она не дождалась его ответа. Выскочив из салона, Дейзи быстро пошла к служебному входу. Кевин остался внутри, до боли сжимая руль. Прошло несколько секунд, и внезапно панорамные окна второго этажа вспыхнули холодным светом. Он увидел её силуэт: тонкая фигурка быстро пересекла зал и скрылась в коридоре, ведущем к кабинетам. Кевин затаил дыхание, не сводя глаз с залитого светом стекла. Внутри ресторана стояла такая тишина, что Дейзи слышала собственный пульс.  Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она подсознательно ждала окрика охранника или голоса менеджера, который звонил ей, но коридор был пуст. Она повернула за угол и резко остановилась. Дверь кабинета была приоткрыта. Узкая полоса света падала на ковровое покрытие. «Я же сама запирала её вечером...» — пронеслось в голове. Дейзи сделала шаг, потом ещё один. Пальцы похолодели. Она толкнула дверь, ожидая увидеть грабителя, нападающего, кого угодно… но только не это. Свет настольной лампы был направлен вниз, на разбросанные бумаги, оставляя верхнюю часть комнаты в полумраке. Но этого света хватило, чтобы Дейзи увидела силуэт. Она вошла внутрь и застыла, словно её поразило разрядом тока. Её пальцы, всё еще хранившие тепло прикосновений Кевина, мгновенно заледенели. Мир вокруг перестал существовать: исчез запах дорогого дерева, исчез шум ночного города за окном. Осталось только это существо в её кресле. Дейзи не могла дышать. Существо в полумраке медленно, почти грациозно пошевелилось, и этот жест был настолько знакомым, настолько глубоко вшитым в её подсознание, что кожу обсыпало колким холодом. Она дернулась назад, едва не закричав, но горло сдавило спазмом. Ладонь в поисках опоры соскользнула с дверного косяка. Это было невозможно. Физически, логически, как угодно — этого человека не могло быть здесь. Его не могло быть в принципе. — Нет... — голос Дейзи сорвался на хриплый шепот, полный такого ужаса, будто она смотрела в лицо собственной смерти. — Это просто сон. Этого не может быть. Она видела, как тонкие пальцы на столе медленно отодвинули в сторону её рабочую папку. Каждое движение гостя отдавалось в голове Дейзи набатом. Она не стала ждать, пока фигура выйдет на свет. *** Тяжелая дверь ресторана захлопнулась, и тишина ночной улицы снова поглотила всё вокруг. Кевин, заметив движение, выпрямился в кресле, не сводя глаз с зеркала заднего вида. Фигурка в знакомой кофте быстро пересекла тротуар. Она двигалась порывисто, почти лихорадочно, но в её походке появилось что-то неуловимо иное — какая-то странная, несвойственная Дейзи резкость. Она рывком открыла дверцу и буквально упала на пассажирское сиденье, тут же отворачиваясь к окну. — Всё? Забрала? — голос Кевина прозвучал хрипло в закрытом пространстве салона. Она лишь коротко кивнула, не издав ни звука. Её пальцы вцепились в сумочку так сильно, что побелели суставы, а дыхание было прерывистым, словно она только что пробежала марафон. — Дейзи? — Кевин нахмурился, чувствуя, как от неё исходит волна ледяного напряжения. — Что там произошло? Ты нашла документы? Она помедлила секунду, прежде чем едва заметно кивнуть снова. Она всё еще не смотрела на него, скрывая лицо за каскадом растрепанных волос. Когда она наконец заговорила, её голос был тихим, почти неузнаваемым от хрипоты: — Поехали... просто уезжаем отсюда. Пожалуйста. Кевин завел мотор. Его рука на мгновение зависла над её плечом, он хотел коснуться её, успокоить, но она инстинктивно вжалась в сиденье, едва заметно отстраняясь. «Слишком сильно переволновалась из-за отца», — пронеслось у него в голове. Он списал эту внезапную холодность на три часа ночи, на стресс от звонка и на ту чертову «исполнительность», которая съедала её изнутри. В конце концов, он и сам в моменты ярости или паники превращался в колючую глыбу льда. — Ты дрожишь, — заметил он, включая обогрев и выруливая на пустую трассу. — Всё в порядке. Мы едем домой. Она ничего не ответила, лишь плотнее запахнула кофту, хотя в машине было уже тепло. Кевин не заметил, как её взгляд — острый, изучающий и совершенно лишенный той нежности, с которой Дейзи смотрела на него еще час назад — на мгновение скользнул по его профилю, прежде чем она снова уставилась в темноту за окном. Дорога к дому прошла в гнетущем молчании.  Кевин гнал машину, надеясь, что в спальне, в их «личном космосе», эта странная стена между ними рухнет. Он и не подозревал, что человек, сидящий рядом с ним, сейчас считает каждый поворот и каждый его вдох, играя роль, от которой зависит слишком многое.