Когда мы встретились ?

Его вывернуло от осознания: каждое её слово, каждый жест были просчитаны. Та, что сейчас сидела в паре метров от него, за дверью ванной, была профессиональным подражателем. — Твою мать... — выдохнул он, выключая воду. Кевин понимал: если он сейчас выйдет и посмотрит ей в глаза, он либо сорвется на крик, либо выдаст себя дрожью в руках. А Дэй ненавидел чувствовать себя жертвой. Ему нужен был тот, кто видит ложь насквозь. Ему нужен был монстр. Он вышел в комнату, стараясь сохранять привычную для него ауру легкой раздражительности и усталости. «Дейзи» сидела на кровати, и в мягком свете лампы её силуэт выглядел так знакомо, так уютно, что на мгновение Кевин захотел поверить, что блокнот ему причудился. — Ты чего так быстро? — она слегка наклонила голову набок, и в этом жесте было столько фальшивой нежности, что его едва не передернуло. —Достали своими звонками, — буркнул он, не глядя на неё, и подошел к шкафу, чтобы взять чистую толстовку. Это было обычное поведение Кевина — ворчать на бытовые мелочи. — Забыл, что Нил хотел сегодня еще раз прогнать записи матча с «Троянцами». Они с Эндрю уже внизу. — В час ночи? — она прищурилась, в её голосе скользнуло легкое подозрение. Кевин заставил себя остановиться. Если он сейчас просто сбежит, она поймет. Он подошел к кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения, и медленно наклонился к ней. Его пальцы коснулись её щеки — жест, который он делал сотни раз. — Ты же знаешь Эндрю. Если я не приду, он будет припоминать мне это всю неделю, — Кевин заставил свои губы растянуться в подобии привычной, чуть усталой улыбки. Он коротко, почти невесомо коснулся её губ поцелуем — привычный ритуал «спокойной ночи». Сердце при этом совершило кульбит и провалилось куда-то в пятки. Ему казалось, что она должна почувствовать, как бешено оно колотится. — Ложись спать, — тихо добавил он, поправляя прядь её волос. — Я буду поздно. — Ладно, экси-наркоман, — она мягко рассмеялась, и этот смех, теперь он это знал, был отрепетирован до последней ноты. — Иди уже. Кевин кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с предельной осторожностью. Только оказавшись в коридоре, он позволил себе глубокий, судорожный вдох. Дэй практически вылетел в коридор, перескакивая через ступеньки. Сердце колотилось в ритме бешеного спринта.  Выскочив за ворота, он увидел знакомый «Мазерати». Эндрю стоял прислонившись к капоту и курил, глядя на дым с привычным безразличием. Увидев взмыленного Кевина, Миньярд даже не шелохнулся, лишь приподнял бровь. — Ты выглядишь так, будто увидел Рико, восставшего из мертвых, — произнес Эндрю, стряхивая пепел. — Где твоя протеже? Кевин подошел вплотную, тяжело дыша, и вытащил блокнот. — Это не она, Эндрю. Это, черт возьми, вообще не она. *** Кевин не сел в машину — он рухнул в неё, едва не выломав дверную ручку. В салоне «Мазерати» пахло дорогим табаком и надвигающейся бурей. Эндрю не произнес ни слова. Он лишь бросил мимолетный, сканирующий взгляд на побелевшее лицо Дэя, и в ту же секунду двигатель взревел, срывая автомобиль с места. Город за окном превратился в размытые полосы неонового света. Кевин слышал только собственный пульс — рваный, панический стук, который, казалось, заполнял всё пространство между ними.  Тишина была настолько тяжелой, что физически давила на грудную клетку. Когда шины взвизгнули у дома Ваймака, Кевин выскочил наружу, даже не дождавшись полной остановки. Он не стучал. Он ворвался в дом, практически вынося дверь плечом, ведомый лихорадочным желанием оказаться среди тех, кто еще мог отличить правду от этой безупречно сконструированной лжи. В гостиной горел только один светильник, отбрасывая длинные, уродливые тени на стены. Ваймак в растянутой домашней футболке замер у кухонного острова, его рука с кружкой остывшего кофе застыла в воздухе. На диване Эбби, чьё лицо в полумраке казалось старше обычного, о чем-то вполголоса говорила с Нилом,который приехал по зову Эндрю. Появление Кевина — взмыленного, с безумным взглядом и пропитавшейся ночным холодом толстовкой — оборвало их разговор на полуслове. — Кевин? — Эбби вскочила, и в её голосе звякнули нотки профессионального страха медика, привыкшего к катастрофам. — Что случилось? Ты ранен? Где Дейзи? Ваймак нахмурился, его голос прозвучал как удар молота: — Дэй, если ты притащился сюда посреди ночи, потому что у тебя снова задрожали руки перед важной игрой, я вышвырну тебя за порог лично. Кевин проигнорировал его. Он подошел к кофейному столику, и его движения были резкими, механическими. Он выхватил блокнот из-за пояса и швырнул его прямо перед Нилом. Тонкая тетрадь хлопнула по дереву, как смертный приговор. — Это не она, — голос Кевина был едва слышным хрипом, лишенным всяких эмоций.  — Всё это время... это была не Дейзи. Нил, который до этого момента казался воплощением холодного спокойствия, мгновенно изменился в лице. Он схватил блокнот, его пальцы быстро замелькали, переворачивая страницы. Чем дольше он читал, тем сильнее сужались его зрачки. Он знал всё о масках. Он сам был маской полжизни. Но то, что он видел сейчас, было за гранью обычного шпионажа. — «Интонация смеха — средняя высота. Касаться предплечья при упоминании Гнезда...» — Нил прочитал это вслух, и воздух в комнате словно выкачали насосом. — «Для имитации сочувствия». Эндрю, зашедший в дом последним, бесшумно закрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. В его глазах, обычно пустых и скучающих, сейчас горел опасный, почти предвкушающий огонек. — Похоже, наша домашняя птичка оказалась кукушкой, — чеканя слова, произнес он. — И она свила себе чертовски уютное гнездо прямо у тебя под носом, Кевин. Ваймак тяжело оперся о столешницу, и дерево под его ладонями протестующе скрипнуло. Он смотрел на блокнот так, словно это была не тетрадь с записями, а взрывное устройство с тикающим таймером. На его лбу пролегла глубокая складка, а челюсти сжались до скрежета зубов. — Кто бы это ни был, она — чертов профессионал, — выдохнул он, и голос его звучал глухо, как из-под земли. — Подделать почерк, манеры, походку... это не просто девчонка-сталкер. Это проект. Дорогой, выверенный проект. Эбби, посмотри на Кевина. Его сейчас либо вывернет прямо здесь, либо он просто перестанет дышать от паники. Эбби сделала шаг к Кевину, её лицо застыло в маске профессионального ужаса. Она видела многое за годы работы с «Лисами», но осознание того, что в их святая святых, с Кевином ,около недели жил чужой человек, вызывало у неё ледяную дрожь. — Как мы могли... как я могла не заметить? — прошептала она, прижимая ладонь к груди.  — Пару дней назад , она плакала у меня на плече, Кевин. Когда мы все вместе смотрели очередной фильм. Она дрожала так искренне... — Она не дрожала, Эбби, — Нил поднял на неё взгляд, и в его глазах горел холодный, расчетливый огонь. — Она имитировала мышечный спазм. Это техника. Я видел такое раньше. Нил снова перевел взгляд на блокнот, медленно перелистывая страницу, где синими чернилами было выведено: «Цвет глаз. Контактные линзы — оттенок "Лесной орех/Зеленый". Надевать за 10 минут до пробуждения К.Д.» — Вы помните, как мы сидели в столовой неделю назад? — Нил обратился к Кевину, который застыл, не сводя глаз с блокнота. — Солнце светило прямо ей в лицо. Я тогда спросил, почему её глаза кажутся голубыми, почти прозрачными. У настоящей Дейзи они всегда были густо-зелеными, как мох после дождя. Кевин судорожно сглотнул, его пальцы впились в собственные предплечья. — Она оправдывала всё, — подал голос Эндрю, и его тон был острее любого ножа. — Когда мы не были слишком близко ,то надевала линзы ,потому что так мы бы не спалили. Каждый прокол, каждую странность. Слишком тихий голос? «Горло болит после подвала». Забыла имя Мэтта? «Посттравматическая амнезия». Она играла на вашем чувстве вины, как на дешевой скрипке. И вы все, — он обвел комнату взглядом, — танцевали под её дудку. — Но если это линзы... — Эбби побледнела еще сильнее, — значит, настоящая Дейзи всё еще где-то там. Глаза — это то, что невозможно изменить без хирургии. Им нужен был кто-то с таким же ростом и типом лица, а остальное доделали грим и актерское мастерство. — Она работает на кого-то, кто знает нас лучше, чем мы сами, — Нил захлопнул блокнот с резким звуком, похожим на выстрел. — Кевин, подумай. В ту ночь, когда ты вез её к ресторану... Настоящая Дейзи знала, что её отец никогда бы не оставил документы в таком публичном месте. Она ненавидела этого старика и боялась его. Кевин поднял голову, его лицо было серым, как пепел. — Я спросил её об этом в машине. Я сказал: «Дейзи, ты уверена? Твой отец —просто любит поиздеваться над тобой». А она... она положила руку мне на колено и сказала, что не может подвести папу и что после смерти матери на него многое легло. — Красиво, — усмехнулся Эндрю, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Психологическая манипуляция высшего разряда. Она знала, что ты не станешь спорить с темой смерти, учитывая твою историю с матерью. Ваймак подошел к Кевину и тяжело положил руку ему на плечо. — Слушай меня внимательно. Сейчас три часа утра. Через четыре часа «кукушка» проснется в твоей постели. Ты должен решить: ты сломаешься сейчас или пойдешь обратно и будешь смотреть в эти фальшивые зеленые глаза, пока мы не выясним, в какой дыре они держат оригинал. Кевин резко дернул плечом, сбрасывая руку Ваймака. Его затрясло — крупно, неуправляемо, так, что зубы клацали друг о друга. Он попятился, пока не уперся спиной в холодную стену кухни. — Нет, — выдохнул он, и этот звук был похож на хрип раненого зверя. — Нет. Вы не понимаете. Я не смогу. Я не лягу с ней в одну кровать. Я не прикоснусь к ней больше ни разу! Он посмотрел на свои ладони, которыми еще пару часов назад обнимал ту, в комнате. Теперь они казались ему измазанными в чем-то липком и ядовитом. — Каждое её слово… каждая чертова улыбка… это была ложь! — Кевин сорвался на крик, но Нил мгновенно оказался рядом, зажимая ему рот ладонью и пригвоздив взглядом к месту. — Заткнись, Кевин, — прошипел Нил, и в его глазах Дэй увидел отражение своего собственного ужаса, помноженного на ледяную решимость. — Слушай меня. Если ты сейчас дашь слабину, если она увидит в твоих глазах хотя бы тень того, что ты знаешь, — настоящая Дейзи умрет. Ты это понимаешь? Кевин попытался оттолкнуть его, но Нил держал крепко. — Они держат её как исходник! — продолжал Джостен, не понижая градуса напряжения. — Если копия поймет, что прикрытие сорвано, она подаст сигнал. И оригинал сотрут. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы последним, что она запомнила, был тот ресторан, где ты сам отдал её в руки похитителей? Кевин обмяк, сползая по стене. Его лицо исказилось от невыносимой боли. — Я хочу вернуть её… настоящую Дейзи. Я хочу вытащить её из того ада, в котором она сейчас. Но я не могу смотреть в те голубые глаза, зная, что они должны быть зелеными! Я чувствую, как эта ложь душит меня. Когда я её целую, я предаю Дейзи. Понимаете вы это или нет?! — Мы понимаем, — голос Эбби был полон слез, она сделала шаг к нему, но остановилась, видя, как он ощетинился. — Кевин, это самая тяжелая игра в твоей жизни. Но ставка в ней — жизнь Дейзи. Эндрю, который до этого молча наблюдал за этой сценой, подошел и присел на корточки перед Кевином. Он вытащил нож и медленно провел плоской стороной лезвия по подбородку Дэя, заставляя его поднять голову.  — Дэй, ты — чертов экси-наркоман, — ровно произнес Эндрю. — Ты умеешь выходить на поле с переломанными ребрами и улыбаться камерам. Ты умеешь врать всему миру, что ты в порядке, когда твоя жизнь разлетается на куски. Сделай это еще раз. Стань тем Кевином Дэем, которого боялся Рико и обожают фанаты. Стань идеальной стеной. Сделай эту долбанную сучку и покажи ей ,что ты и такое сможешь. Кевин смотрел в пустые глаза Эндрю и видел в них горькую правду: выбора нет. — Если я ошибусь… — прошептал Кевин. — Ты не ошибешься, — отрезал Нил. — Потому что мы будем рядом. Мы найдем её, Кевин. Мы перероем весь штат, проверим каждый звонок с этого «ресторана». Но ты должен дать нам время. Вернись туда и будь её идеальным Кевином. Последний раз. Кевин медленно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони так сильно, что на коже проступили капли крови. Эта физическая боль помогла ему немного протрезветь. — Хорошо, — выдохнул он, поднимаясь на ноги. Его взгляд стал мертвым. — Я вернусь. Я буду играть. Но когда мы её найдем… Эндрю, пообещай мне. Пообещай, что эта кукушка не уйдет отсюда на своих двоих. Следующие два дня превратились для Кевина в затяжной прыжок в бездну. Он тренировался до седьмого пота, до кровавых мозолей на пальцах, лишь бы иметь законный повод не смотреть ей в глаза. Дома он был безупречен: угрюмый, одержимый экси, иногда позволяющий себе сухую ласку. Он заставлял себя пить кофе, который она заваривала, и целовать её в висок перед уходом. Нил и Эндрю работали в тенях. Короткие смс от Джостена — «Есть зацепка по машине», «Проверяем счета бизнесов» — были единственным, что удерживало Кевина от того, чтобы не сомкнуть пальцы на шее самозванки прямо посреди ночи. На третий день удача отвернулась от него. Кевин вернулся из душа, обмотанный полотенцем. Блокнот — та самая улика, ставшая его персональным адом — лежал в ящике прикроватной тумбочки, заваленный ворохом спортивных журналов. Кевин всегда оставлял верхний журнал под определенным углом, чтобы край логотипа «Exy World» смотрел ровно на ножку лампы. Это была его параноидальная метка. Он замер в дверях субтильной ванной. «Дейзи» стояла у тумбочки. Она не пряталась. Она держала блокнот в руках, медленно перелистывая страницы, которые он сам выучил наизусть. Воздух в комнате мгновенно стал свинцовым. Кевин увидел, что журнал сдвинут. Листик, которым он прикрывал тайник, сиротливо валялся на полу. Секунда затянулась, превращаясь в вечность. Тишина звенела так громко, что закладывало уши. Она подняла на него взгляд. И в этот момент маска окончательно треснула. Это больше не была теплая, любящая Дейзи. Из-под линз хамелеонов на него смотрели глаза профессионального убийцы — холодные, расчетливые, лишенные всякой человечности. — Уровень доверия — максимальный, да, Кевин? — её голос изменился. Исчезла та мягкая хрипотца, остался только сухой, металлический тон. — Ты неплохо держался эти два дня. Я почти поверила, что ты достаточно глуп, чтобы ничего не заметить. Кевин не шелохнулся. Его мышцы каменели, готовясь к рывку, но он понимал: один неверный шаг — и настоящая Дейзи исчезнет навсегда. — Где она? — выдохнул он. Голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё выгорало дотла. Она усмехнулась, бросая блокнот на кровать. — «Где она?» — передразнила она его, медленно опуская руку в карман своей толстовки. — Какая банальность. Ты ведь понимаешь, Дэй, что как только ты вошел в эту дверь с таким лицом, твоя настоящая девочка стала... неактуальной? — Если ты её тронешь, — Кевин сделал шаг вперед, его пальцы сжались в кулаки так, что затрещали суставы, —Я содру с тебя кожу живьем. А Эндрю будет мне помогать. — Эндрю сейчас далеко, — она сделала ответный шаг, и в её руке блеснул узкий шприц с прозрачной жидкостью. — Он ведь так увлеченно следит за синим фургоном на окраине города, который мы подставили специально для него. А ты здесь, Кевин. Один. Со мной. Они стояли друг против друга — два актера, чья пьеса закончилась кровавым финалом. Кевин понял: она не собирается бежать. Она собирается закончить зачистку. — Как тебя зовут на самом деле ?  — Какая разница ? — улыбнулась она , сквозь некий истеричный смех.  — Не знаю как записать тебе в заявление в полиции. — Ты ничего не напишешь , — протянула она ,качая головой, — только я знаю ,что сейчас с твоей настоящей подружкой и что будет дальше , а если подать в полицию заявление то…все документы подготовлены Кевин ,тебя скорее упекут в псих больницу ,чем поверят ,что я это не Дейзи ,— произнесла она ,надвигаясь на него,—мне жаль ,—прошептала девушка ,—ты не входил в мои планы мести и мне было грустно ,когда я поняла ,что ты потянешь меня на дно. — Как тебя зовут ?!  — Да что за одержимость моим именем?  — Хочу знать на кого донести полиции. — Ты не сделаешь этого, — с улыбкой произнесла она , закатывая глаза ,— никто кроме меня не знает ,что с Дейзи и где она ,люди не за что не поверят тебе , скажут ,что ты просто свихнулся , ты забыл ,что я могу стать Дейзи за пару секунд?  — Ты бредишь. Никогда ей не станешь ,—он смотрел в голубые глаза напротив и не понимал ,как он вообще упустил этот момент. — Моё имя — Лекси, — выплюнула она, и это имя прозвучало как эхо из подвала, в котором её заперли еще в детстве. — А Дейзи... Не волнуйся, Кевин. Твоя драгоценная Дейзи еще дышит. Пока что. Она заперта там, где её никто не найдет, в месте, которое идеально подходит для «золотой девочки», внезапно ставшей лишней. Она сделала еще шаг, и кончик иглы в её руке замер в считанных сантиметрах от груди Кевина. — Ты думал, я жила с ними? В этом картонном домике с идеальным газоном? — Лекси зашлась тихим, ядовитым смехом. — Нет. Когда наш отец решил, что одна дочь — это инвестиция, а вторая — досадная ошибка, он просто вычеркнул меня. Выбросил, как старую клюшку для экси. Я наблюдала за ними годами, Кевин. Из канав, из чужих окон, из пустоты, в которой он меня оставил. Кевин почувствовал, как внутри всё леденеет.  Она не была Дейзи, она была её извращенным отражением, порожденным ненавистью и одиночеством. — Ты поэтому так искала встречи? — его голос звучал хрипло. — Ты использовала меня, чтобы добраться до него. — Ты был идеальным мостиком, — прошептала она, и в её глазах промелькнула странная, почти нежная тоска. — Звезда экси, любимец прессы... Кто бы заподозрил «Дейзи», если она так искренне «обожает» самого Кевина Дэя? Отец так гордился, что его дочь окрутила тебя. Хотя он не показывал этого ,старался ,чтобы она больше занималась и думала об его бизнесе ,потому что он не хотел ,чтобы она так рано залетела. Это же испортила бы его шикарную репутацию ,но он расслабился. Он впустил меня в свою жизнь, думая, что я — это его послушная кукла. Я была с ним всего один день ,мне было интересно посмотреть на него спустя столько времени. Знаешь ,он такой идиот ,он даже с Дейзи ведёт себя как сволочь. Мне будет его не жаль. Лекси наклонила голову набок, и её улыбка стала еще шире, обнажая зубы. — Он бросил меня в темноте, Кевин. А теперь я пришла, чтобы затушить свет и для него. Дейзи — это лишь закуска. Настоящая добыча, мой «дорогой папочка», скоро поймет, что некоторые ошибки возвращаются, чтобы перерезать тебе горло. И ты мне в этом поможешь. Твой диагноз уже готов, твои «галлюцинации» о сестре-двойнике станут твоим билетом в один конец. Она резко подалась вперед, и в этот момент Кевин понял: она не просто хочет отомстить. Она хочет, чтобы весь мир сгорел так же, как когда-то сгорело её детство. Кевин почувствовал, как по спине стекает холодный пот, но разум, привыкший к жестким схемам на поле, внезапно прояснился. Лекси была упоена собственной речью, своим триумфом над прошлым, и это была её единственная слабость. Она была слишком близко. Слишком уверена в том, что Кевин Дэй — это просто напуганный игрок, раздавленный правдой. — Ты права, — тихо произнес Кевин, нарочно опуская плечи, имитируя полное поражение.  — Он заслужил это. Лекси на секунду замедлила движение, её губы дрогнули в победной усмешке. Этого мгновения хватило. Кевин, чей замах клюшкой оттачивался годами до автоматизма, сработал на чистых рефлексах. Вместо того чтобы пятиться, он резко сократил дистанцию. Его левая рука, та самая, за которую он так дрожал, стальным захватом перехватила запястье Лекси, выкручивая его наружу. Раздался сухой хруст и вскрик боли. Шприц, так и не коснувшийся кожи, вылетел из её пальцев и со звоном откатился под диван. Лекси попыталась ударить его свободной рукой, в её глазах вспыхнула первобытная ярость брошенного зверя, но Кевин уже не видел в ней ту, кого нужно защищать. Он видел угрозу. Короткий, точный удар в челюсть — не изящный, а тяжелый и отчаянный — заставил её голову откинуться назад. Лекси обмякла и мешком рухнула на пол, ударившись виском о край стола. В комнате повисла оглушительная тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Кевина. Он стоял над ней, глядя на разметавшиеся волосы, которые еще десять минут назад казались ему родными. Дверь слетела с петель прежде, чем он успел осознать, что произошло. В проеме замер Нил, тяжело дышащий, с безумным взглядом и окровавленными костяшками пальцев. За его спиной, как тень, возник Эндрю. Миньярд равнодушно скользнул взглядом по лежащей на полу девушке, затем перевел его на Кевина. — Ты живой, — констатировал Эндрю, и в его голосе, вопреки обыкновению, послышалась едва уловимая нотка досады — то ли на то, что пришлось спешить, то ли на то, что Кевин справился сам. — Где синий фургон? — хрипло спросил Кевин, не отрывая взгляда от Лекси. — Пустой, — бросил Нил, проходя вглубь комнаты и пиная ногой валяющийся шприц.  — Кевин, что здесь произошло? Кто это, черт возьми, такая? Кевин медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым, как свинец. — Это Лекси. И если мы сейчас не заставим её говорить, настоящая Дейзи умрет. У нас очень мало времени, Нил. Она спрятала её там, где отец её никогда не найдет. *** Лекси приходила в себя медленно, с хриплым стоном и лихорадочным блеском в глазах. Когда она увидела перед собой не только Кевина, но и Нила с Эндрю, на её лице не отразилось страха — только болезненное, извращенное любопытство. — О-оу, — протянула она, облизывая разбитую губу. — Звери вышли на охоту. Кевин, ты позвал своих цепных псов? Она проигнорировала ярость Дэя и перевела взгляд на Нила. В её глазах заплясали бесенята.— А ты еще интереснее, чем на видео, Абрам, — она пропела его имя с издевкой. — Знаешь, на месте Дейзи я бы выбрала тебя. Кевин слишком… хрупкий. Вечно боится сломаться. А в тебе есть эта тьма, которую не спрячешь под джерси. Мы бы с тобой составили отличную пару, не находишь? Два беглеца, два призрака. Нил даже не моргнул. Его лицо превратилось в маску из льда, лишенную эмоций. — Ты не Дейзи. И ты мне не нравишься, — отрезал он, и в его голосе было столько равнодушия, что Лекси на мгновение запнулась. Кевин же выглядел так, будто его сейчас стошнит. Его кулаки дрожали. — Заткнись. Просто скажи, где она, и, клянусь, я не дам Эндрю сделать то, что он хочет. Лекси лишь рассмеялась — это был сухой, надломленный звук. Она продолжала ломаться, играя роль невинной жертвы, которая просто «хотела любви», перемежая это с грязным флиртом в сторону Нила, пытаясь нащупать его границы. — Хватит, — голос Эндрю разрезал воздух, как лезвие его ножа. Он подошел к ней почти лениво. В его руке не было оружия, но от его присутствия в комнате стало нечем дышать. Эндрю не стал кричать или угрожать. Он просто схватил её за раненую руку — ту самую, которую Кевин вывернул при захвате — и сжал пальцы на поврежденном суставе. Безэмоционально. Медленно. Лекси вскрикнула, её лицо мгновенно побледнело, а кокетство испарилось, сменившись животным ужасом. — Пять секунд, — прошептал Эндрю, глядя ей прямо в зрачки. — Или я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь держать шприц. — Хватит! — выкрикнула она, и в её голосе наконец-то прорезалась та маленькая, брошенная девочка, которой она когда-то была. — Она там, где я гнила годами! В том самом доме в горах, где стены пропитаны плесенью и отчаянием. Она посмотрела на Кевина, и в её взгляде не было ничего, кроме жгучей, черной ненависти. — Я отправила её туда, где выросла сама. Я хочу, чтобы эта «золотая принцесса» прочувствовала каждую секунду той боли, которую я хлебала вместо завтрака. Пусть посидит в той же камере, посмотрит на те же облупленные углы. Пусть поймет, что пока она выбирала себе туфли, её сестра училась выживать среди зверей в человечьем обличье. Она увидит ту жизнь, которую наш отец подарил мне вместо любви. Кевин замер, пораженный простотой и жестокостью её логики. Она не просто похитила Дейзи — она устроила ей «экскурсию» в свой личный ад. — Это в другой стране, Кевин, — прошептала она с ядовитой улыбкой. — Далеко от твоих стадионов и экси. И пока ты будешь искать её по штатам, она будет ломаться там, где когда-то сломали меня. Лекси замолчала, тяжело дыша, и в комнате повисла тяжелая тишина. Она не назвала страну, но сам факт того, что Дейзи за океаном, в месте, которое Лекси называла «домом», заставил Кевина почувствовать, как время утекает сквозь пальцы. Эндрю медленно убрал нож и посмотрел на Нила. — В чем виновата Дейзи? Почему ты ломаешь её жизнь ?  Лекси подняла на него пустые, выцветшие глаза. В них больше не было флирта — только застарелая, невылеченная гниль. — Мы попали в ту аварию вместе— начала она, и её голос стал монотонным, будто она читала некролог. — Нам было по три года. Нас привезли в больницу, обеих. Машина была в щепки, мы — еще хуже. Я помню запах стерильности и слепящий свет ламп. Я лежала на каталке, и всё, что я видела — это спину отца. Она судорожно вздохнула, её пальцы впились в собственные предплечья. — Врачи сказали ему, что шансов мало у обеих. Но на операцию, на лучших хирургов, на частную клинику в тот момент у него были деньги только для одной. Или он просто не захотел тратиться на «бракованный товар». Он стоял в коридоре и держал Дейзи за руку. Она плакала, у неё была всего лишь сломана нога и пара царапин, а я... я не могла даже кричать. И он просто ушел с ней. Оставил меня в той палате, даже не взглянув на меня напоследок. Он оформил документы, что я умерла прямо там, на столе. Ему было проще вычеркнуть меня, чем бороться. Кевин почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он знал этого человека как расчетливого бизнесмена, но не как мясника, выбирающего, какому ребенку жить. — Меня забрала санитарка, — продолжала Лекси, и её губы искривились. — Какая-то женщина из волонтеров, которая видела, что от меня отказались как от мусора. Она не была святой, Кевин. Ей просто нужна была прислуга. Она увезла меня к себе на родину, в ту дыру, где я выросла среди крыс и вечного холода, пока вы здесь спорили, какой сорт вина выбрать к ужину. Она резко вскинула голову, глядя на Кевина с безумным торжеством. — Я отправила её туда. В ту самую больницу, в тот же подвал, где меня прятали годами. Я хочу, чтобы она прочувствовала эту разницу. Чтобы она поняла: её «идеальная» жизнь была построена на моей могиле. И пока она там, в Трансильвании, молит о глотке чистой воды, я буду знать — справедливость наконец-то наступила. Я жила как в ужасном мире братьев Гримм. Кто-то слышал что-то о Трансильвании кроме того ,что это место обитания вампиров ?! Это ад на земле , выбраться оттуда и уничтожить нашего отца единственное ,что мне было нужно. Дейзи лишь расходный материал. Она хорошо устроилась. — Она не виновата в том ,что случилось ! — сорвался Нил. В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Эндрю первым нарушил её, обращаясь к Нилу, но не сводя глаз с Лекси: — У нас есть направление. Трансильвания. Слова Лекси о том, что Дейзи сейчас в той же дыре, где ломали её саму, ударили Нила под дых. Воздух в комнате внезапно стал густым, как кисель, и колючим, как битое стекло. Нил пошатнулся. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зашумело, заглушая истеричный смех Лекси.  В другой стране. Одна. В темноте. Вспышка памяти ослепила его, вырывая из грязной реальности: вот они с Дейзи сидят на крыше общежития, деля на двоих одну пачку крекеров. Она тогда смеялась, откидывая назад волосы, и говорила: «И что? Этот Жан ,он тебе нравился ? Я имею в виду ,как друг. Кевин тоже много о нём рассказывал ,но я никогда не видела его лично.». Ещё один флэшбек: дождливый вечер после проигрыша на тренировке. Нил сидел в углу раздевалки, борясь с желанием исчезнуть, и Дейзи просто села рядом. Она не задавала вопросов, не лезла в душу — она просто протянула ему свой плеер, вставила один наушник в его ухо и включила какую-то глупую, спокойную песню. В тот момент он впервые почувствовал, что «дом» — это не место, а человек, который не требует от тебя быть кем-то другим. — Нет… — выдохнул Нил. Его пальцы судорожно вцепились в края джерси. Грудную клетку сдавило невидимым обручем. Он знал, что такое подвалы. Он знал, что такое быть брошенным в темноте, когда твои крики поглощает бетон. Мысль о том, что Дейзи — солнечная, искренняя Дейзи, которая учила его доверять — сейчас проходит через этот ад из-за старой мести, заставила его сердце биться о рёбра с бешеной скоростью. — Нил! — голос Кевина доносился будто из-под воды. Джостен прислонился к стене, сползая по ней вниз. Его зрачки расширились, пульс зашкаливал. Он видел не Лекси, он видел маленькую девочку в крови, брошенную отцом, и Дейзи, запертую в клетке где-то в Трансильвании. Его накрыла паника — чистая, первобытная. Он не мог потерять её. Не её. — Мы не успеем… — прошептал он, хватая ртом воздух. — Перелет… оформление… Эндрю, она там одна… Эндрю оказался рядом мгновенно. Он не прикоснулся к нему, но встал так близко, чтобы Нил мог сфокусироваться на его ботинках, на его спокойном, безжизненном присутствии. — Дыши, Джостен, — ледяным тоном приказал Эндрю. — Она жива, пока Лекси не сказала обратное. Мы не в подвале твоего отца. Мы в комнате с сумасшедшей девчонкой, которую я сейчас заставлю выдать координаты. Кевин в ужасе смотрел то на бледного Нила, то на смеющуюся Лекси. Его разрывало между желанием броситься к другу и желанием задушить Лекси на месте. Нил привалился затылком к холодному бетону, и перед глазами вспыхнул тот вечер. Это было всего неделю назад — душный воздух Пальметто, запах стриженой травы и тягучее молчание, которое всегда возникало между ними после её ссор с Кевином. Дейзи тогда была сама не своя. Она не была частью их безумного спортивного мира, не жила от матча к матчу, и именно это делало её для Нила островком нормальности. Но в тот вечер её обычная легкость исчезла. Она рассталась с Кевином официально, но вслух об этом не произнесла ни слова — только по плотно сжатым губам и по тому, как резко она дергала поводок, было ясно: тема закрыта. Она слишком гордая, чтобы выставлять свою боль на показ. — Всё кончено, Нил, — тихо сказала она, подходя к нему. — Мы с Кевином... мы просто два обломка, которые пытались построить корабль. Не вышло. Рядом с ней на поводке возился Фокс — крошечный золотистый ретривер, которого подарили братья . Нил так и не разу не видел их вживую , разве что на фотографиях ,которые украшали кухню и лестницу . Щенок тыкался носом в кроссовки Нила, поскуливая от избытка чувств, и это живое, теплое золото в сумерках казалось единственным правильным пятном в их сером мире. Они долго гуляли по заброшенному парку на окраине Пальметто. Фокс носился по мокрой траве, смешно путаясь в собственных лапах, а они молчали, деля на двоих тяжесть этого вечера. — Ты сегодня подозрительно тихий, — не оборачиваясь, бросила она. Они дошли до края парка, где фонари светили тускло. Дейзи остановилась, глядя на Фокса, который возился в куче сухих листьев. Нил подошел ближе. В полумраке её лицо казалось бледным, почти прозрачным. — Я просто жду, когда ты захочешь поговорить, — ответил он. — Не захочу, — отрезала она, и в её голосе прорезалась сталь. — Давай просто... посидим. Пожалуйста. Они опустились на старую скамью. Фокс устроился у их ног, сопя от усталости. В какой-то момент Дейзи повернула голову к Нилу. Между ними было всего несколько сантиметров. Он видел, как дрожат её ресницы и как она прерывисто выдыхает, глядя прямо в его глаза. В ту секунду всё остальное — Кевин, её отец, его собственное кровавое прошлое — перестало иметь значение. Нил почувствовал, как его тянет к ней, словно магнитом. Он медленно подался вперед, сокращая расстояние, пока не почувствовал тепло её кожи. Дейзи не отстранилась. Она замерла, едва заметно приоткрыв губы, и её рука на мгновение накрыла его ладонь. Это был момент «почти». Почти поцелуй, почти признание, почти спасение. Но Нил первым отвел взгляд. Он вспомнил о шрамах на своем теле и о том, что он всё еще цель для половины мира. Он не имел права втягивать её в свой ад. Дейзи медленно убрала руку, поправляя ошейник Фокса, и тишина между ними стала еще тяжелее, пропитанная невысказанным электричеством. ...В коридоре Нил судорожно выдохнул, возвращаясь в реальность. Эндрю не нужны были свидетельства очевидцев или подсмотренные сцены в парке. Он читал Нила Джостена как раскрытую книгу, написанную на языке шрамов и лжи. И сейчас, глядя на то, как Нил задыхается в коридоре, Эндрю видел в этой книге новую, ядовитую главу. Он стоял в дверном проеме, не сводя глаз с содрогающихся плеч Нила. Внутри Эндрю ворочалось что-то тяжелое и холодное. Это не была ревность — это было омерзение от очевидности. Он вспомнил, как Нил затихал, когда Дейзи входила в комнату. Как его взгляд, обычно сканирующий пространство на предмет угроз, смягчался, едва касаясь её золотистых волос. Эндрю замечал, как Нил приносил ей кофе именно так, как она любила, хотя сам пил только черную бурду. Как он возился с этим глупым ретривером, Фоксом, позволяя щенку грызть шнурки своих кроссовок — тех самых, в которых Нил был готов бежать в любую секунду. «Ты обещал мне "ничего", Джостен», — холодно подумал Эндрю. «Но ты нашел себе "всё" в этой девчонке». Эндрю было противно от того, как легко Нил подставил шею под очередной нож. Дейзи стала его ахиллесовой пятой, его новой слабостью, которую Лекси сейчас методично вскрывала ржавой пилой. Эндрю злился не на то, что Нил влюбился — он злился на то, что теперь безопасность Нила зависела от сохранности какой-то девчонки в трансильванских горах. Кевин в этот момент поднял голову, его взгляд метался между Нилом и Эндрю. — Ты тоже это видишь? — хрипло спросил Кевин, и в его голосе смешались обида и шок. — Он... из-за неё... Эндрю медленно перевел взгляд на Кевина. Его лицо было непроницаемой маской, но глаза горели опасным огнем. — Заткнись, Кевин, — оборвал он. — Твое мнение о чувствах Нила интересует меня меньше, чем счет в твоем следующем матче. Эндрю сделал шаг к Нилу, остановившись в футе от него. Он не собирался утешать его. Он хотел ударить его, чтобы выбить эту слабость, но вместо этого он просто смотрел на человека, который был его «да», и понимал: теперь им обоим придется спуститься в ад. Не ради экси, не ради Морияма, а ради того, чтобы Нил Джостен снова смог дышать. — Вставай, мученик, — голос Эндрю прозвучал как щелчок взводимого курка. — Если ты сейчас не соберешь свои сопли в кулак, она умрет просто потому, что ты решил поиграть в паническую атаку. Нил поднял голову. Его глаза были красными, дикими, полными любви и ужаса одновременно. Эндрю выдержал этот взгляд, чувствуя, как внутри него самого что-то окончательно меняется. Теперь это была и его война. — Она не заслужила этого, — прохрипел он, поднимаясь на ноги. — Она не виновата, что родилась в этой семье. Он развернулся и ворвался обратно в комнату к Лекси. Его глаза горели тем самым огнем, который когда-то заставлял бежать его отца. — Лекси, — Нил склонился над ней, перехватывая инициативу у Эндрю. — Ты сказала, что тебя забрала та женщина. Ты сказала, что это Трансильвания. Но ты не сказала главного. Если с ней что-то случится... если ты лишишь единственного человека, который видел во мне не беглеца, а друга... я лично прослежу, чтобы ты вернулась в тот подвал. И на этот раз за тобой никто не придет.