Когда мы встретились ?

Кевин выходил из университета в компании Аарона и Рене. Они не спеша пересекали двор, обсуждая предстоящую тренировку, когда Рене вдруг остановилась и с мягкой улыбкой кивнула куда-то в сторону фонтанов. — О, смотрите, это же Камилла! Наша новая помощница врача, — сказала она, привлекая их внимание. — Она сегодня выглядит такой чудесной. Кевин проследил за её взглядом. Сегодня она выглядела невероятно живой. На ней была легкая голубая рубашка с подвернутыми рукавами и короткие темно-синие шорты, открывающие длинные стройные ноги. На ногах весело поблескивали кеды, отражая солнечные зайчики при каждом шаге. Её волосы — стрижка каскад — были идеально вытянуты, волосок к волоску, и красиво рассыпались по плечам. Сегодня она не пряталась за ними. Даже макияж был другим: чуть ярче, чем обычно,подчеркивающий разрез глаз и придающий лицу какую-то дерзкую уверенность. Она шла через двор, легко перебрасывая сумку с плеча на плечо. — А, Ками, — равнодушно отозвался Аарон, засунув руки в карманы. — Знаю её. На курс помладше. Неплохая девчонка.  — Кажется я видела её пару раз с Кейтлин ? — тут же вспомнила Рене. — Не думаю , она обычно ни с кем не тусуется.  Пока Аарон говорил, Кевин невольно присмотрелся к ней внимательнее. Камилла чуть ускорилась, и в этот момент солнечный свет под углом высветил то, что скрывала тень. На задней стороне её бедра красовался огромный, жуткий синяк — почти черный в центре и грязно-желтый по краям. Он выглядел так, будто её с силой ударили чем-то тяжелым или она упала на острый угол. Когда она подняла руку, чтобы поправить сумку, открытый локоть отлично высветился ребятам , он был сбит в кровь и едва прикрыт квадратным пластырем. Этот контраст — между безупречной укладкой, сияющими кедами и этими грубыми, болезненными отметинами — вернул Кевина туда ,где он видел такие синяки последний раз , в гнездо.  — Нехило она приложилась, — заметил Аарон, тоже зацепившись взглядом за отметину на её ноге. — Наверное, опять в лаборатории о стеллажи ударилась, она вечно какая-то дерганая. Кевин промолчал, но его взгляд стал тяжелым. Что-то в её походке — слишком ровной, слишком контролируемой — подсказывало ему, что эти синяки получены вовсе не в лаборатории. Дэй проводил её взглядом, задержавшись на секунду дольше, чем следовало. Его лицо оставалось бесстрастным. В конце концов, Камилла была ему никто — просто практикантка с третьего курса, которая пару раз перевязывала ему руку. Если она достаточно глупа, чтобы влипать в неприятности за пределами корта, это её личное дело. У «Лисов» и так хватало проблемных игроков, чтобы он тратил нервы на постороннюю девчонку. — Идиотка, — негромко бросил он в пустоту, развернулся на каблуках и направился в сторону раздевалок. Его мысли быстро переключились на вечернюю тренировку. Ему нужно было прогнать Нила по новой схеме и заставить Аарона наконец-то работать в полную силу. Синяки Камиллы выветрились из его головы, как только он почувствовал в руке привычный вес клюшки. *** Утро в доме Сайнсов было пропитано натянутым, почти стерильным спокойствием. Дейзи сидела напротив отца, вяло ковыряя вилкой омлет. После вчерашнего разговора о Лекси воздух между ними казался наэлектризованным. Нейтен то и дело поглядывал на часы, его пальцы нервно постукивали по краю стола — он явно чего-то ждал, и это ожидание передавалось Дейзи неприятным холодком вдоль позвоночника. Резкий, дребезжащий звонок в ворота заставил их обоих вздрогнуть. — Сейчас открою! — произнёс Чарли , выходя к калитке. Когда через минуту в дверях столовой появилась Лекси, время будто споткнулось. Она выглядела тенью самой себя: бледная, с темными кругами под глазами, в промокшей от утренней росы куртке. В руках она сжимала небольшую спортивную сумку — жалкий скарб для дочери миллиардера. Дейзи и Нейтен синхронно переглянулись. Взгляд отца мгновенно потеплел, наполнившись торжеством, а Дейзи почувствовала, как внутри нее столкнулись два полярных чувства. Сначала — инстинктивный порыв защитить. Она вскочила, её лицо озарила автоматическая, мягкая улыбка. — Лекси! — выдохнула она, быстро преодолевая расстояние между ними. Дейзи крепко обняла сестру. Лекси была ледяной, и этот холод моментально просочился сквозь домашний свитер Дейзи.  Но стоило их телам соприкоснуться, как в памяти Дейзи вспыхнули кадры:удар, крики, Румыния и тот момент, когда она сама была готова сжать руки на горле сестры. Радость сменилась острой, колючей осторожностью. Она обнимала человека, который спас ей жизнь, и одновременно — человека, который её разрушил. Лекси не обнимала в ответ. Она стояла прямо, положив подбородок на плечо Дейзи, и её взгляд — тяжелый, лишенный всяких эмоций — был прикован к Нейтену. — Что-то случилось? — тихо спросила Дейзи, отстраняясь и вглядываясь в лицо сестры. — Почему ты так рано? Папа... почему вы так смотрите друг на друга? Она переводила встревоженный взгляд с одного на другого, чувствуя себя лишней в этом странном безмолвном диалоге. Лекси наконец отвела взгляд от отца и посмотрела на Дейзи. В её глазах не было раскаяния, только смертельная усталость. — Твоё предложение всё ещё в силе? — спросила она, снова обращаясь к Нейтену. Её голос, охрипший от холода, прозвучал неожиданно твердо. Нейтен медленно поднялся с места. В этом жесте было что-то собственническое, почти пугающее. Он коротко кивнул, и его шоколадные глаза блеснули удовлетворением. — В силе, — ответил он. — Я же сказал: я тебя не брошу. Дейзи замерла, её рука всё еще лежала на плече Лекси, но теперь это касание казалось ей опасным. Она нахмурилась, пытаясь осознать масштаб происходящего. — Подождите. Какое предложение? — её голос стал суше. — О чем вы договорились за моей спиной? — Лекси переезжает к нам, Дейзи, — спокойно произнес Нейтен, обходя стол. — Больше никаких заброшенных домов и секретов. Дейзи медленно убрала руку и сделала шаг назад. Иллюзия «семейного воссоединения» рассыпалась. Она смотрела на сестру, и внутри неё снова поднималась та самая ярость, которую она так долго подавляла. Лекси, непредсказуемая и опасная Лекси, теперь будет в метре от неё. — Насовсем, значит? — Дейзи прищурилась, и её улыбка стала горькой. — Что ж. Добро пожаловать домой. Надеюсь, ты понимаешь, что в этом доме стены не такие прочные, как в твоем бункере. Если ты снова решишь всё поджечь — я буду первой, кто вытолкнет тебя в огонь. Лекси лишь плотнее сжала лямку сумки, а Нейтен, сделав вид, что не заметил угрозы, указал на свободный стул. — Садись, Лекси. Завтрак еще не остыл. Нам всем нужно привыкнуть к тому, что мы снова вместе. Нейтен лично проводил Лекси в гостевую спальню. Остановившись перед массивной дверью из светлого дуба, он распахнул её, пропуская дочь вперед. Комната была огромной, залитой солнечным светом, с панорамными окнами и запахом дорогой мебели — полная противоположность той сырой клетке, в которой Лекси провела последние дни. — Здесь есть всё необходимое, — мягко произнес Нейтен, обводя комнату рукой. — Но если тебе что-то не нравится — мебель, цвет стен, текстиль — просто скажи. Ты можешь переделать здесь всё под себя. Это твой дом, Лекси. Блондика стояла посреди комнаты, не выпуская сумку из рук. Она выглядела здесь чужеродным элементом — слишком бледная, слишком «сломанная» для этого безупречного интерьера. Девушка медленно обернулась, её взгляд метался по углам, словно она искала камеры или скрытые ловушки. Настороженность была в каждом её движении: плечи плотно прижаты к телу, дыхание частое и поверхностное. Когда Нейтен, удовлетворившись своим жестом, оставил их, в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Дейзи прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди и наблюдая за сестрой. Лекси первая нарушила молчание. Она не смотрела на Дейзи, изучая вид из окна. — Я знаю, что до сих пор не нравлюсь тебе, — глухо произнесла она. — Я вижу это по твоим глазам каждый раз, когда ты на меня смотришь. Дейзи вздохнула, её взгляд на мгновение смягчился, но она не спешила подходить ближе. — Ты ошибаешься, Лекси. Я не «недолюбливаю» тебя. Я просто осторожна. Сложно забыть то, что произошло, и просто начать улыбаться, будто мы обычная семья из рекламы хлопьев. Лекси наконец повернулась. Её лицо исказилось от внутренней борьбы. Она открыла рот, закрыла его, а затем, сделав над собой видимое усилие, выдавила: — Мне жаль. Слова давались ей с огромным трудом, словно каждый слог царапал горло. Она никогда не умела извиняться, её учили выживать, а не просить прощения. В её голосе прозвучало искреннее, почти детское отчаяние и запоздалое раскаяние. — Я не хотела, чтобы всё так сложилось в Румынии. Я не хотела... чтобы ты видела меня такой. И чтобы тебе пришлось выбирать. Я знаю , как это звучит , учитывая ,что я собиралась покончить с тобой , но…ещё раз извини. Дейзи молчала долго, всматриваясь в сестру. Гнев, который она лелеяла всё утро, начал понемногу остывать под этим израненным взглядом. Она подошла к Лекси и, поколебавшись, коснулась её ледяных пальцев. — Ладно, — тихо ответила Дейзи. — Давай попробуем не оглядываться назад хотя бы сегодня. Она окинула взглядом пустую, холодную в своей роскоши комнату и почувствовала укол жалости. Лекси выглядела здесь такой потерянной. — Слушай, — Дейзи слегка улыбнулась, уже по-настоящему. — Пока ты тут не обустроилась и не привыкла к этим огромным кроватям... Если хочешь, можешь сегодня переночевать у меня. Где моя комната ты знаешь. Лекси подняла на неё глаза, и на мгновение в них промелькнуло что-то похожее на надежду, прежде чем она снова спрятала её за привычной маской. *** Ночь в доме Сайнсов была пронизана тяжелой, почти осязаемой тишиной. Дейзи лежала неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь к дыханию Лекси. Сестра спала рядом, под тем же одеялом, но между ними словно пролегала бездонная пропасть, наполненная тенями прошлого. Слегка простонав и закатив глаза , Дейзи осторожно выбралась из-под одеяла. Босые ноги коснулись холодного паркета, и она почти бесшумно подошла к окну. Это было её любимое место — широкий, глубокий подоконник, обитый мягким бархатом и заваленный уютными подушками. Здесь она часами пропадала с книгами, прячась от реальности, но сегодня ей не помогал ни один вымышленный мир. По бокам оконного проема висели декоративные кованые фонари. Дейзи протянула руку и едва заметно повернула рычажок на одном из них. Тусклый, теплый свет лениво разлился по ткани, выхватывая из темноты её бледные пальцы. Она забралась на подоконник, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Едва она закрыла глаза, как перед ней возник Хейдан. Его образ был настолько четким, что в груди стало тесно от физической боли. Она помнила всё: как он смотрел на неё, как его присутствие заставляло её чувствовать себя неуязвимой.  А теперь... теперь его не было.  Образовавшаяся внутри пустота казалась черной дырой, которая медленно засасывала в себя все её силы. Слезы хлынули внезапно — горячие, горькие, они бесшумно катились по щекам и капали на мягкий бархат подоконника. Дейзи не издала ни звука. Она плакала так, как умеют только те, кому запрещено быть слабыми: со сжатыми челюстями и затаенным дыханием. Каждая клеточка её тела кричала от тоски, а в голове набатом бился один и тот же вопрос: «Как мне дышать в мире, где тебя больше нет?» Она обернулась и посмотрела на кровать. В неверном свете фонаря был виден силуэт Лекси. Сестра спала спокойно, её лицо в полумраке казалось почти невинным. Она снова отвернулась к стеклу, прижимаясь лбом к холодной поверхности. Хейдан был её якорем, её светом, а теперь она осталась один на один с этой пустой, вылизанной роскошью, с отцом, которого боялась, и с сестрой, которую не могла простить. Дейзи сидела на своём мягком подоконнике, окруженная теплым светом фонарей, и чувствовала, что эта ночь никогда не закончится. Без Хейдана всё её будущее превратилось в серый, безжизненный туман. *** Субботнее утро в кампусе было тихим, почти стерильным. Редкие порывы ветра гоняли по пустым аллеям палую листву, и только звук шагов сестер Сайнс нарушал это сонное безмолвие. Лекси шла чуть позади, с вызовом оглядывая кирпичные фасады корпусов. — Ты меня везде будешь с собой таскать? — наконец нарушила тишину она, недовольно поглядывая на спину сестры. — Боюсь, мир еще не готов узнать о том, что у Сайнсов существует вторая дочь. Дейзи даже не обернулась. Она шла ровно, но в ее походке чувствовалась тяжесть, несвойственная ее обычно легким движениям. Под глазами залегли едва заметные тени, которые она тщетно пыталась скрыть корректором. — Сегодня суббота, в кампусе никого нет. Все либо спят, либо уехали на выходные к родителям, — строго произнесла Дейзи, глядя прямо перед собой. — А ты, вообще-то, натворила делов, поэтому сейчас подождешь меня здесь, а потом мы поедем за твоим компьютером или что там у тебя осталось в том доме. Лекси сжала губы в тонкую линию и выразительно закатила глаза, но спорить не стала. Она сделала несколько шагов вровень с сестрой и внимательно всмотрелась в ее профиль. — Такое чувство, что ты всю ночь не спала, — заметила она с какой-то колючей проницательностью. Дейзи на мгновение запнулась. Она медленно повернула голову и взглянула на Лекси — взгляд был холодным и пустым. — Тебе кажется. — Снова плакала из-за Хейдана? — ухмыльнулась голубоглазая, чуть наклонив голову вбок, словно забавляясь этой реакцией. — Чего он такого тебе наобещал, что ты так умираешь по нему? — Замолчи, Лекси, — прошипела Дейзи. Голос дрогнул, и она почувствовала, как к горлу подкатывает тот самый обжигающий ком, который не давал ей дышать ночью. — Секс с Хейданом так вдохновил? — не унималась Лекси, продолжая испытывать терпение сестры на прочность. — Лекси! — Дейзи резко остановилась, и ее голос хлестнул по воздуху, как плеть. — Что? Я просто спрашиваю! — Лекси вызывающе вздернула подбородок, но в ее глазах на секунду мелькнуло любопытство. — Хватит спрашивать меня о нем, — Дейзи сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и посмотрела сестре прямо в глаза. В этом взгляде была такая концентрированная усталость и ярость, что Лекси на мгновение замолкла. Они стояли друг напротив друга — две капли воды, разделенные пропастью боли. Лекси видела, как бешено пульсирует вена на шее сестры и как та едва сдерживается, чтобы не сорваться на крик. — И да, — добавила Дейзи, чеканя каждое слово, — секс был очень хорошим. Не жалуюсь. Лекси на секунду опешила от такой прямоты, а затем коротко и сухо усмехнулась, оценив дерзость ответа. Напряжение немного спало, хотя воздух всё еще казался горьким. Они молча двинулись дальше к главному корпусу. Когда они подошли к тяжелым дубовым дверям, Дейзи остановилась, поправляя сумку на плече. — Я быстро. Жди здесь. — Иди уже, — Лекси махнула рукой в сторону входа. — Я погуляю вокруг, посмотрю на обитель знаний. Дейзи скрылась в здании, а Лекси, засунув руки в карманы куртки, медленно побрела вдоль живой изгороди, погружаясь в свои мысли. Сайнс медленно прогуливалась по пустой аллее, разглядывая старые кирпичные стены, когда из-за угла библиотеки едва не вылетел Кевин. Он был в тренировочной форме, сбитое дыхание и капли пота на лбу говорили о долгой пробежке. Они чуть не столкнулись — Кевину пришлось резко затормозить, из-за чего он непроизвольно схватился за левое предплечье и поморщился. — Аккуратнее, Дэй, — Лекси сделала шаг назад, окинув его спокойным, почти равнодушным взглядом. В этот раз в её голосе не было привычного яда, только легкая усталость. — Ты так и на стену налетишь, если будешь смотреть только под ноги. Кевин выпрямился, тяжело дыша и пытаясь унять пульсацию в руке. По интонации и этому специфическому взгляду он сразу понял, какая именно из сестер Сайнс стоит перед ним. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Пришла с Дейзи. Теперь вот шатаюсь, жду её, — Лекси пожала плечами, рассматривая свои ногти. — Дейзи здесь? — Кевин мгновенно напрягся, оглядываясь по сторонам, словно надеясь увидеть её среди пустых скамеек. — «Дейзи здесь?», — передразнила его Лекси, закатив глаза. Она развернулась и пошла дальше по аллее, не дожидаясь ответа. Кевину, несмотря на усталость, пришлось её догонять. — Здесь она, здесь. Что-то в деканате застряла. Притащила меня с собой, чтобы я, цитирую, «не взорвала ничего дома». — Дома? — Кевин нахмурился, пытаясь уловить смысл её слов. — Я переехала. — Ближе к ней? — Кевин замер на мгновение, переваривая информацию. — К ним в особняк. Насовсем. Отец предложил, — бросила она через плечо. Кевин остановился как вкопанный. Шок на его лице был настолько явным, что Лекси пришлось обернуться. Он смотрел на неё с полным недоверием, словно она только что заявила, что уходит из спорта. — И ты согласилась? — его голос прозвучал почти шепотом. — После всего, что было? Ты... Сайнс, ты серьезно? Лекси остановилась и впервые за утро посмотрела ему прямо в глаза. Её напускная дерзость на секунду дала трещину. — А почему нет, Кевин? — она горько усмехнулась. — Я не знаю, может, по мне не видно, но всё, чего я когда-либо хотела, — это просто нормальную семью. Настоящую, полноценную. Я уже извинилась перед Дейзи сто раз за свой план, за Румынию, за всё... Я просто хочу хоть иногда не чувствовать себя лишней. Хочу просыпаться в доме, где меня не пытаются убить или сдать в лечебницу. Поэтому да, я согласилась. Кевин молчал, пораженный её откровенностью. Он привык видеть в ней угрозу, хаос и манипуляцию, но сейчас перед ним стояла просто измотанная девушка, которая отчаянно искала место, где её примут. — Дейзи... она действительно тебя простила? — спросил он, чувствуя, как внутри ворочается странное чувство. — Она пытается, — тихо ответила Лекси. — А я пытаюсь быть той, кого стоит прощать. — Не уверен ,что у тебя получится. — Посмотрим. *** В санпропускнике пахло антисептиком и накрахмаленным хлопком. Камилла медленно застегивала кнопки своей хирургической формы, стараясь унять дрожь в пальцах. Каждый шаг здесь — от обработки рук до надевания стерильных перчаток — был для неё священным ритуалом. Она настраивалась, закрыв глаза и прокручивая в голове этапы предстоящей операции. В этом мире медицины она чувствовала себя на своём месте, пока реальность не стучалась в двери её кабинета. Когда она вошла в операционную, атмосфера там была почти праздничной. Медсестры и ассистенты, проверявшие оборудование, обернулись к ней с искренними улыбками. — О, Камилла пришла! — весело воскликнула старшая медсестра. — Ну всё, теперь за шов можно не переживать. — Рады тебя видеть, Ками, — подхватил один из интернов. — Готова сегодня ассистировать? Без тебя тут было бы скучно. Гонсалес слабо улыбнулась, чувствуя, как тепло коллег на мгновение отогревает её изнутри. Здесь её уважали за талант, за усидчивость, за те часы, что она проводила над учебниками. Но стоило автоматическим дверям разойтись снова, как воздух в помещении будто выкачали. В операционную вошёл доктор Харрис. Он был воплощением обаяния: высокий, с благородной сединой на висках и мягким, обволакивающим голосом. При его появлении все невольно выпрямились. — Доброе утро, команда, — произнес он, и его взгляд мгновенно нашел Камиллу. — И доброе утро моей самой талантливой ученице. Сердце Камиллы пропустило удар, а затем забилось в горле, тяжелое и липкое. Харрис подошел к ней вплотную. На глазах у всей бригады он по-отцовски, почти нежно приобнял её за плечи, притягивая к себе. — Ты сегодня выглядишь бледной, Камилла. Волнуешься перед такой сложной процедурой? — он говорил это так мягко, так заботливо, что со стороны это казалось высшим проявлением наставничества. — Не бойся, я рядом. Я всегда прикрою тебя. Камилла замерла, боясь даже вздохнуть. Она чувствовала тяжесть его руки на своём плече, и это прикосновение обжигало через ткань формы. Она знала, что за этим «добрым» жестом скрывается вчерашний щелчок замка и холодный блеск в глазах, когда они оставались одни. Она опустила взгляд, её щеки залил густой, болезненный румянец, который коллеги приняли за обычное девичье смущение перед кумиром. — Спасибо, доктор Харрис, — едва слышно прошептала она, не поднимая глаз. — Какая ты скромница, — он чуть сжал её плечо, прежде чем отпустить. — Ну, за работу. Помоги мне с инструментами, дорогая. Бригада начала подготовку, обмениваясь шутками о том, как Камилле «повезло» с таким наставником. Никто не видел, как под стерильной маской она судорожно сглотнула, пытаясь подавить тошноту, и как её взгляд, устремленный на Харриса, был полон не восхищения, а немого, запертого внутри ужаса. Это было чувство, которое медленно выжигало её изнутри, не оставляя пепла. Весь день Камилла провела в операционной, всего в нескольких сантиметрах от человека, чье присутствие было для неё одновременно и кислородом, и ядом. Она никогда не позволяла себе лишнего взгляда или случайного касания — профессиональная этика и собственная гордость служили надежным щитом. Её съедала тихая, безнадежная любовь. То самое чувство, которое заставляет сердце сжиматься каждый раз, когда он просто произносит её имя, и тут же разбивает его, напоминая о фотографиях детей на его рабочем столе. Это была пытка — видеть его каждый день, восхищаться его талантом и знать, что между ними стена, которую она сама никогда не решится разрушить. Когда Лисы вошли в кабинет, Камилла всё еще была там — в той операционной, в том невыносимом напряжении. — Ками, ты живая вообще? —Никки плюхнулся на стул, но она даже не вздрогнула. Внутри неё всё дрожало. Это было похоже на низкочастотный гул, который не дает сосредоточиться. Она видела пробирки, видела Лисов, но перед глазами всё еще стоял его спокойный, сосредоточенный взгляд поверх маски. Она чувствовала себя предательницей по отношению к самой себе: как можно так сильно хотеть того, кто тебе никогда не будет принадлежать? — Эй, — Кевин подошел ближе, перехватывая её руку, когда она в третий раз попыталась попасть иглой в вену. — Камилла, посмотри на меня. Она подняла на него глаза, и Кевин на секунду опешил. В её взгляде была такая безысходность и такая глухая, затаенная тоска, что слова застряли у него в горле. Это не была усталость от работы. Это была усталость от борьбы с самой собой. — Я в порядке, — соврала она, и этот голос был сухим, как осенний лист. — где Нил?  — Что ? — не понял брюнет , — зачем тебе Нил?  — Сейчас же его очередь , — она подняла свои ореховые глаза на него и сама удивлённо глянула. — Ты брала у него кровь до меня ,он уже ушёл ,остался только я , — тихо и чётко произнёс он , Ками в шоке раскрыла глаза и огляделась , все пробирки лисов уже стояли на месте. Растерянность накрыла Камиллу ледяной волной. Она смотрела на Кевина, а его лицо двоилось, расплываясь в свете ламп. Слова «он уже ушёл» эхом ударили в висках, вызывая почти физическую тошноту. Она медленно перевела взгляд на штатив с пробирками. Десять… двенадцать… Они действительно были там. Аккуратно промаркированные, заполненные густой алой жидкостью. Она сделала это. Своими руками. Но в памяти не осталось ничего: ни характерного щелчка иглы, ни запаха спиртовых салфеток, ни привычных жалоб Никки на то, что «кровь — это слишком брутально для такого прекрасного дня». — Я… — Камилла осеклась, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Я не помню, как они ушли. Она попыталась высвободить руку из хватки Кевина, но он держал крепко. Не грубо, но с той пугающей внимательностью, от которой не спрятаться. Брюнет смотрел на неё сверху вниз, и его брови медленно поползли к переносице. В его мире, где всё подчинено жесткому графику и контролю, такая «отключка» выглядела как неисправность дорогого механизма. — Ты проработала последние пятнадцать минут на автопилоте, — его голос звучал пугающе четко. — Ты брала кровь у Нила, у Элисон, даже у Джордана, который умудрился опрокинуть лоток. Ты всё убрала.  Он замолчал, подбирая слова. Кевин еще ничего не знал о её выгорании или о том, что её душа сейчас — это пепелище.  Он видел только результат: его врач, от точности которой зависело восстановление его руки, буквально рассыпалась на глазах. Камилла оглядела кабинет. Всё было на своих местах. Идеальный порядок, который она навела, находясь в глубоком трансе. Она чувствовала себя призраком в собственном теле. Это было страшно — осознавать, что куски твоей жизни просто вырезаны, потому что мозг не справляется с нагрузкой. — Я просто… — она сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. — Слишком много кофе. Или мало сна. Кевин, отпусти. Мне нужно… нужно дописать отчеты. — Ты не напишешь даже свою фамилию, — отрезал он, не сводя с неё глаз. — Ты дрожишь так, будто у тебя лихорадка. Что произошло в операционной? — Ничего не произошло! — почти выкрикнула она, и этот резкий звук больно отозвался в её собственной голове. Камилла посмотрела на свои ладони. Они были белыми, почти прозрачными. Она видела в них не свои руки, а руки того человека, когда он сегодня в операционной случайно коснулся её плеча, благодаря за работу. Это касание всё еще жгло кожу через халат, как клеймо. Она была там, в его тени, в его власти, а здесь… здесь был только Кевин Дэй, который требовал ответов, на которые у неё не было права. — Просто уйди, Кевин, — прошептала она, окончательно теряя опору. — Пожалуйста. Я возьму у тебя кровь и… и всё. Забудь об этом. — Ты уже взяла! Кевин не отпустил её. Напротив, он сократил дистанцию, вынуждая девушку вжаться спиной в медицинский шкаф. В его взгляде больше не было холодного требования — там появилось нечто гораздо более опасное для её защиты: искреннее, тяжелое беспокойство. — Не лги мне, — негромко произнес он, и этот тон был хуже крика. — Ты врач. Ты знаешь, как выглядит диссоциация. Ты только что выпала из реальности на глазах у всей команды. Что тебя так доканало? Камилла зажмурилась. Ей казалось, что если она откроет рот, то вместе со словами наружу вырвется всё то унизительное, грязное и безнадежное, что она прятала. Ей было до тошноты стыдно. Стыдно перед Лисами, которые видели её «роботом», стыдно перед Кевином, который доверил ей свою карьеру, и больше всего — стыдно за то, что её, взрослую женщину, профессионала, так легко разрушило простое присутствие человека, которому она безразлична. — Это... — она запнулась, чувствуя, как горячая волна стыда заливает шею и лицо. — Это глупо. Я веду себя как идиотка. — Камилла, — Кевин взял её за плечи, заставляя замереть. Она подняла на него глаза, полные слез, которые она так отчаянно пыталась сдержать. В этот момент Кевин увидел не холодного медика со скальпелем, а маленькую, потерянную девочку, которая заблудилась в собственных чувствах и задыхается от их непомерного веса. Он вспомнил себя после травмы в Эверморе — тот же пустой взгляд, та же дрожь и попытка спрятаться за механическими действиями. Ему стало её жаль. Глубоко, по-настоящему жаль, так, как бывает жаль ребенка, который разбил любимую игрушку и боится, что его за это возненавидят. Кевин не сводил с неё глаз, пытаясь разгадать эту внезапную поломку. Он не был экспертом в чужих чувствах, но он был мастером анализа состояний. Он видел, как она смотрит на свои руки, будто они ей не принадлежат, и как вздрагивает от каждого шороха в коридоре. — Ты была в операционной восемь часов, — начал он, медленно выстраивая логическую цепочку. — Вышла оттуда бледная как смерть. Что там произошло? Ошибка? Кто-то умер на столе? Камилла качнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Её горло сдавило спазмом. — Нет? Значит, дело не в пациенте, — Кевин прищурился, подходя ещё ближе. — Инструменты? Ты что-то испортила? Нет, ты слишком идеальна для этого. Он замолчал, перебирая варианты. Его взгляд упал на бейджик Камиллы, который криво висел на халате. — Ты ведешь себя так, будто там произошло что-то... личное. Тебя кто-то задел? Декан? Или эти ваши хваленые хирурги из высшей лиги? При слове «хирурги» Камилла резко изменилась в лице. Она стала не просто бледной — она стала серой. Её зрачки расширились, а вдох получился свистящим и коротким, словно в кабинете внезапно выкачали весь кислород. Она пошатнулась, слепо вытянув руку, чтобы нащупать опору, и едва не сбросила на пол стойку с медицинскими картами. Кевин среагировал мгновенно. Он подхватил её под локоть, не давая осесть на пол. Он почувствовал, какая она холодная — ледяная, несмотря на духоту в помещении. — Эй, — его голос стал тише, в нем проскользнула несвойственная ему тревога. — Дыши. Значит, я угадал? Кто-то из них? Твой наставник? Камиллу накрыла настоящая паническая атака. Упоминание о хирургах в контексте её личного ада стало последней каплей. Ей стало физически плохо: к горлу подступила тошнота, а перед глазами поплыли черные пятна. Она выглядела такой маленькой и раздавленной, что Кевину на мгновение стало не по себе. Перед ним был не врач, а испуганный ребенок, которого загнали в угол чем-то, чего он даже не может назвать. — Перестань... — выдохнула она, вцепляясь в его рукав так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Кевин, пожалуйста... замолчи. Её состояние было настолько жалким, что Кевин, вопреки своей обычной жесткости, просто замолчал. Он осторожно усадил её в кресло и опустился на корточки рядом, продолжая удерживать её за руку, чтобы она чувствовала хоть какую-то реальность, кроме своего ужаса. Кевин замолчал, всматриваясь в её лицо. Напряжение в кабинете всё еще можно было резать ножом, и Дэй, который обычно решал все проблемы через изнурительные тренировки, внезапно для самого себя понял: на поле её сейчас тащить нельзя. Ей нужна была другая встряска. Перемена обстановки. — В пятницу мы едем в «Райские сумерки», — произнес он прежде, чем успел обдумать эту мысль. Слова прозвучали резко, как приказ, но взгляд оставался выжидающим. — Поедешь с нами. С Лисами. Камилла отпрянула, округлив глаза, будто он предложил ей прыгнуть без парашюта. Вся её слабость вмиг испарилась, сменившись категоричным, глухим протестом. — Исключено, — отрезала она, качнув головой. — Кевин, ты с ума сошел? Какие «Райские сумерки»? Я не собираюсь ехать в этот ваш притон, где половина команды напивается до беспамятства, а вторая — ищет проблемы на свою голову. Мне девятнадцать лет, и я за всю свою жизнь даже в обычном клубе ни разу не была. И я не пила. Вообще. Ни капли. Кевин замер. Фраза «я никогда не пила» от девятнадцатилетней девушки в Южной Каролине, да еще и в окружении безумных Лисов, прозвучала для него как пришествие инопланетянина. Он привык к Эндрю с его таблетками, к Нилу, за плечами которого был весь мировой криминал, к Никки, готовому тусоваться до утра. А тут… чистый, нетронутый алкоголем и клубной грязью ребенок. Где-то глубоко внутри Кевина, под толстым слоем его эгоизма и зацикленности на экси, шевельнулось совершенно непривычное, странное чувство. Он умилился. Эта её категоричная, правильная гордость на секунду показалась ему самой очаровательной вещью, которую он видел за последнее время. Лицо Дэя на мгновение смягчилось, а в глазах проскользнула едва заметная, теплая усмешка, которую он тут же поспешил скрыть за привычной серьезностью. На самом деле, Кевину было плевать на алкоголь. Он прекрасно понимал, что в тихом медицинском кабинете Камилла закрылась в своей раковине и больше не скажет ни слова. А вот в шумном, полумрачном клубе, под прикрытием громкой музыки, люди часто теряют бдительность. Он хотел вытащить её туда только ради одного — чтобы в этой неформальной обстановке, где никто не ждет от нее идеальности, она наконец расслабилась и рассказала, что за чертовщина с ней происходит. — Я и не предлагаю тебе спаивать себя, — продолжил настаивать Кевин, сделав шаг вперед и заставляя её удерживать его взгляд. Голос его звучал настойчиво, но уже без прежней грубости. — Ты думаешь, я зову тебя туда пить водку из горла? Мне нужен живой медик на матчах, а не ходячий труп с паническими атаками. Тебе нужно просто выйти из этих четырех стен. Посидишь за барной стойкой, закажешь себе чертов сок или безалкогольный коктейль. Никто не заставит тебя пить, я лично за этим прослежу. Камилла недоверчиво прищурилась, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти подвох в этой внезапной заботе «номера два». — Ты просто чуть-чуть отдохнешь, Камилла, — уже мягче добавил он, не сводя с нее глаз. — Это не обсуждается. В пятницу вечером я заеду за тобой.  — Не заедешь , — произнесла она , — я буду просто спать и никуда не пойду ,ясно?  — Не думай соскакивать , я и не таких уламывал. — О , не сомневаюсь , — усмехнулась брюнетка , вставая с места , — но никуда я не пойду.  Кевин сузил глаза. Он видел её насквозь. Эта девчонка была готова заживо похоронить себя в медицинских справочниках и отчетах, лишь бы не смотреть в глаза реальности. И Дэй решил разыграть карту, против которой у нее не было защиты. — Правда? — Кевин наклонил голову набок, и на его губах появилась жесткая, опасная усмешка. Голос стал обманчиво мягким. — Ну хорошо. Тогда я сделаю по-другому. Раз ты так занята, я прямо сейчас могу позвонить твоим хирургам. К твоему руководству. Поговорю с ними лично. Камилла замерла, почти перестав дышать. — Что?.. — едва слышно сорвалось с её губ. — А что такого? — Кевин сделал шаг к ней, возвышаясь над ней всей своей массивной фигурой. — Скажу им, что их лучшая, подающая надежды студентка едва в обморок не падает посреди коридора. Что у нее трясутся руки и случаются панические атаки от одного упоминания работы. Им ведь в операционной не нужна потерянная, нестабильная девчонка, верно? Ошибки хирургов дорого стоят. Я попрошу их дать тебе такой отпуск , о котором ты и не мечтала . Или пусть просто вызовут тебя к себе на ковер и поговорят с тобой наедине. Спросят, что с тобой не так. При словах «поговорят с тобой наедине» мир для Камиллы окончательно рухнул. В её глазах отразился такой первобытный, дикий ужас, что Кевину на секунду показалось, будто он ударил её под дых. Зрачки Камиллы расширились настолько, что почти затопили радужку, превратив глаза в две глубокие темные раны. Вся краска мгновенно сошла с её лица, оставив мертвенную, пугающую бледность. Мысль о том, что её тайный ад выплывет наружу, что эти холодные, расчетливые люди из высшей медицинской лиги узнают о её слабости и устроят ей допрос за закрытыми дверями, парализовала её тело. Она смотрела на Кевина как на палача. Её нижняя губа мелко задрожала, а пальцы, всё еще сжимавшие край халата, побелели до хруста в суставах. Она поняла: он сделает это. Кевин Дэй, зацикленный на результате и дисциплине, пойдет и разрушит её хрупкое убежище, если она не подчинится. — Ты… ты не посмеешь, — выдохнула она, но в её голосе не было прежней силы. Это был молящий, задушенный шепот жертвы, загнанной в тупик. —О, давай проверим?  — отрезал Кевин, заглядывая в этот омут её страха. Ему самому было тошно от этого шантажа, но он знал: другого способа спасти её от самой себя у него нет. — Выбор за тобой, Камилла. Или ты садишься в пятницу в машину к одиннадцати вечера, или в понедельник утром тебя ждет очень долгий и неприятный разговор в кабинете декана. *** — Кто тебя вообще учил водить? — Лекси раздраженно фыркнула, когда колесо машины в очередной раз глухо ухнуло в выбоину на грунтовой дороге. — У меня ощущение, что мы не ехали, а скакали на хромой кобыле. Дейзи проигнорировала выпад, аккуратно припарковалась около старого двухэтажного домика и с непониманием глянула на сестру, которая словно собиралась с мыслями перед тем, как открыть дверь. Строение выглядело удручающе: облупившаяся краска, перекошенное крыльцо и покосившаяся крыша, покрытая слоем старого мха. — Почему, если у тебя были деньги, ты жила в этом… доме? — осторожно спросила девушка, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком много брезгливости. — Потому что вечно тратилась на твои шмотки, — безжалостно съязвила вторая, дернув плечом. — Ты же только Шанель носишь, приходилось соответствовать. Дейзи демонстративно закатила глаза к самому потолку авто, издав протяжный, полный усталости стон. Из всех оправданий это было самым абсурдным. Не выдержав, она первая толкнула тяжелую дверцу и вышла из машины, оказавшись на пыльной траве. — Если бы ты изначально… — начала было Дейзи, оборачиваясь к салону. — Ой, да заткнись! — громко перебила Лекси, выходя вслед за ней и с грохотом захлопывая за собой дверь. Они замерли друг напротив друга — две абсолютно одинаковые внешне девушки, разделенные годами разной, контрастной жизни. Лекси поправила куртку и уверенно зашагала к крыльцу, всем своим видом показывая, что чужое мнение её не волнует. Дейзи же осталась стоять у капота, и её напускное раздражение мгновенно испарилось. Она во все глаза разглядывала эту развалину, и к горлу подкатил тяжелый, липкий ком. Одно дело — слышать рассказы, и совсем другое — видеть этот кошмар вживую. Тонкие стены, которые наверняка промерзали насквозь каждую зиму. Старые, рассохшиеся оконные рамы, заклеенные скотчем от сквозняков. Здесь пахло сыростью, одиночеством и заброшенностью. Ей в очередной раз стало не по себе. В груди болезненно заныло от острого, обжигающего чувства жалости к сестре. Пока сама Дейзи росла в тепле, уюте и роскоши, выбирая между брендами одежды, Лекси приходилось изо дня в день терпеть этот спартанский быт, выживать в нечеловеческих условиях и рассчитывать только на себя. Лекси уже поднялась на третью ступеньку, когда заметила, что за ней никто не идет. Она обернулась, зажав между пальцами связку ключей. — Эй, Шанель, ты там уснула? — крикнула она, прищурившись. — Или боишься, что на твои туфли упадет капля святой воды и ты растаешь? Шевелись давай, нужно забрать последние коробки. Лекси с трудом провернула ключ в ржавой замочной скважине, и дверь с противным скрипом отворилась, впуская их внутрь. Дейзи едва удержалась от того, чтобы не поморщиться — внутри пахло пылью и застоявшимся холодным воздухом. — Так, не стой столбом, — Лекси сразу прошла в глубь комнаты, где на старом деревянном столе возвышался массивный системный блок, окруженный проводами и парой мониторов. — Коробки с одеждой я уже перевезла. Осталось самое ценное. Хватай монитор, только ради всего святого, не поцарапай экран. Дейзи оскорбленно фыркнула, но спорить не стала. Она подошла к столу, осторожно отсоединила толстый кабель и обеими руками обхватила широкий монитор. Техника на удивление оказалась дорогой и мощной — контраст между этим топовым железом и треснувшим подоконником, на котором оно стояло, казался абсурдным. Лекси явно вкладывала все свои ресурсы в то, что действительно имело для нее значение. — Если я сломаю ноготь, ты будешь оплачивать мне новый маникюр, — проворчала Дейзи, пятясь к выходу и стараясь не зацепиться шпилькой за прогнившую половицу. — Если ты уронишь мой монитор, я оплачу тебе место на кладбище, — в тон ей отозвалась Лекси, ловко сматывая в тугой узел клубок разноцветных проводов и закидывая на плечо тяжелый рюкзак с профессиональной клавиатурой и игровой мышью. Они начали курсировать между домом и машиной. Перетаскивание техники быстро превратилось в молчаливое испытание на выносливость. Дейзи, совершенно непривыкшая к физическому труду, взмокла уже на втором круге, когда ей пришлось тащить массивную коробку с аудиосистемой и бесперебойником. Лекси шла следом, бережно прижимая к груди сам системный блок — сердце её компьютерного мира. — Открывай багажник! — скомандовала Лекси, когда они в очередной раз подошли к автомобилю. Её дыхание слегка сбилось, но она упорно игнорировала тяжесть. Дейзи быстро нажала на кнопку брелка. Багажное отделение плавно открылось, и девушки принялись аккуратно, словно играя в тетрис, размещать дорогостоящее оборудование среди идеального кожаного салона. Дейзи бережно укладывала мониторы экранами внутрь, прокладывая их старыми толстовками Лекси, чтобы те не пострадали при тряске на обратном пути. На секунду их руки соприкоснулись, когда они одновременно потянулись, чтобы поправить завалившуюся набок коробку.  Лекси на мгновение замерла, пристально посмотрев на сестру, словно всё еще не верила, что эта избалованная девчонка из высшего общества сейчас добровольно пачкает руки в пыли ради неё. — Ладно, — Лекси первой отвела взгляд и захлопнула багажник, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Для неженки в Шанель ты справилась сносно. Запрыгивай в тачку, пока я не передумала и не заставила тебя тащить еще и сломанный стул. — Напомнить тебе, чья это машина? — Дейзи сделала шаг вперед, и в её глазах вспыхнул тот самый упрямый, фамильный огонек, который Лекси так часто видела в зеркале. — Это моямашина, Лекси. Купленная на мои деньги. И это я сделала тебе одолжение, приехав в эту глушь и работая тут вместо грузчика! Так что поубавь свой командный тон и скажи «спасибо» за то, что твои драгоценные провода вообще лежат на моем чистом кожаном сиденье! Лекси несколько секунд молча разглядывала её, словно оценивая новую угрозу. Напряжение между ними снова ощутимо звякнуло. Но вместо того, чтобы разозлиться, Лекси лишь криво, понимающе усмехнулась. — Надо же, принцесса умеет показывать зубки, — протянула она, скрестив руки на груди. — А я думала, ты только плакать из-за сломанных ногтей способна. — Я способна на гораздо большее, и тебе лучше это запомнить, если мы собираемся делить одну крышу, — отрезала Дейзи. Она демонстративно обошла машину, вырвала у сестры из рук ключи, которые та до сих пор держала, и сама заблокировала двери с брелка. — С этого момента я устанавливаю правила в этом авто. И за руль сяду я. А если тебе что-то не нравится — можешь выгружать свое шмотье обратно в эту развалину и ехать на автобусе. Дейзи гордо вскинула подбородок, развернулась на каблуках и первая уверенно села на водительское сиденье, с силой захлопнув за собой дверь. Лекси осталась стоять на пыльной обочине. Она проводила сестру долгим взглядом, качнула головой и, тихо хмыкнув про себя, обошла капот, чтобы занять пассажирское место. Оказалось, у Шанель внутри был вполне себе прочный стержень. Выгрузка оборудования превратилась в отдельный квест. Переругиваясь вполголоса, девушки принялись тащить технику в дом. Лекси, наотрез отказавшись передавать кому-либо свою «прелесть», лично подхватила тяжеленный системный блок с кастомным охлаждением и дорогой начинкой. От веса железа у неё быстро занемели пальцы, а на лбу снова выступили капли пота. Дейзи, смешно пыхтя и натянув рукава светлой кофты на ладони, чтобы не испортить свежий маникюр, несла бесперебойник и огромную коробку с проводами. Когда они, тяжело дыша, переступили порог, на идеально чистом мраморном полу холла тут же остались серые следы от пыльных кроссовок. — Мисс Дейзи, мисс Лекси, — в холле мгновенно, словно из-под земли, появился Чарли. Как всегда, безупречно одетый, с идеально прямой осанкой, дворецкий ни единым мускулом на лице не выдал удивления при виде двух нагруженных, взмыленных девушек. — Позвольте мне немедленно позвать охрану, чтобы они помогли поднять эти вещи наверх. — Не надо, Чарли, я сама контролирую этот хлам, — отрезала Лекси, поудобнее перехватывая системник. Дейзи с глухим стуком опустила коробку на банкетку у входа, шумно выдохнула и вдруг замерла. Её взгляд зацепился за закрытые двери отцовского кабинета, а затем переместился на лакированные туфли Нейтена, аккуратно стоявшие в гардеробной у входа. Знак того, что хозяин дома. Дейзи удивленно вскинула брови и посмотрела на свои изящные наручные часы. — Чарли, а почему машина отца еще на подъездной дорожке? — спросила она, недоуменно нахмурившись. — Уже три часа дня.Пятница. Он же должен быть на каком-то там совете директоров или на деловой встрече. Для Нейтена Сайнса было абсолютной нормой пропадать на работе неделями. Он зарабатывал свои миллиарды с такой бешеной одержимостью, что Дейзи порой не видела его дома по нескольку дней, даже живя под одной крышей. Его присутствие в особняке посреди дня казалось почти аномалией. — Мистер Сайнс сегодня работает из дома, мисс Дейзи, — ровным, профессиональным голосом ответил Чарли, слегка склонив голову. — Из Лондона утренним рейсом прилетел его новый потенциальный партнер по крупному инвестиционному проекту. Из Англии. Сэр Нейтен пригласил его и его подопечного на важный деловой ужин прямо сюда, к восьми часам вечера. Шеф-повар уже занимается меню. Лекси, которая всё это время стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу под тяжестью системного блока, раздраженно фыркнула. Ей было абсолютно фиолетово на миллиарды отца, его новые проекты, чопорные английские контракты и уж тем более на званые ужины, которые она всей душой презирала. Всё, чего она сейчас хотела — это как можно быстрее добраться до своей комнаты на втором этаже, собрать рабочую станцию и убедиться, что при тряске в машине платы и контакты не пострадали. — Потрясающе. Значит, вечером дом превратится в душный филиал Уолл-стрит, — язвительно бросила Лекси, демонстративно проигнорировав новость Чарли, и уверенно потащила компьютер вверх по парадной лестнице. — Дейз, хорош допрашивать Чарли. Хватай монитор и пошли наверх. Мне глубоко всё равно, кто там приедет из Англии, хоть сама королева. Я собираюсь запереться у себя в комнате, настроить сеть и не выползать оттуда как минимум до понедельника. Дейзи проводила взглядом спину сестры, упрямо тащившей тяжелое железо по ступеням. Слова Лекси о том, что ей «глубоко всё равно на гостей», долетели уже с высоты второго пролета. Дейзи вздохнула, подхватила оставшуюся коробку с проводами и двинулась следом Каждый шаг по лестнице давался Дейзи с легким внутренним трепетом. Лекси только переезжала в этот дом. Долгое время все — и отец, и сама Дейзи — были уверены, что её сестры-близняшки больше нет в живых, точнее сама Дейзи даже не подозревала о её существование. Внезапное появление Лекси перевернуло их упорядоченный, сытый мир с ног на голову. Дейзи поднялась на второй этаж и вошла в просторную гостевую комнату, которую спешно переоборудовали под жилье для «воскресшей» дочери. Лекси уже бесцеремонно сгрузила системный блок прямо на полированный дубовый стол, начисто проигнорировав изящную скатерть, и теперь на коленях ползала у розетки, проверяя напряжение. Дейзи аккуратно поставила коробку у стены. Она смотрела на Лекси — на её резкие движения, растрепанные волосы, на эти пыльные кроссовки — и ловила себя на мысли, что до сих пор не может полностью ей доверять. Внутри Дейзи всё еще сидел липкий страх. Эта девушка была её точной копией внешне, но абсолютно чужой внутри. Дейзи не знала её привычек, её секретов, не знала, чего от неё ждать в следующую минуту. Малейшая колкость Лекси заставляла Дейзи внутренне сжиматься и выставлять иголки. Но в то же время... Дейзи отчаянно, до боли в груди пыталась проникнуться к обретенной сестре. Ей хотелось смыть эту невидимую стену между ними. В конце концов, они бы были близки ,если бы их родители были более внимательны и аккуратны. Дети не должны расплачиваться за это… — Эй, — негромко позвала Дейзи, присаживаясь на край идеально заправленной кровати и наблюдая, как Лекси ловко орудует отверткой. — Тебе помочь вытащить монитор из коробки? Я... я могу подержать, пока ты прикручиваешь подставку. Лекси на секунду замерла, не оборачиваясь, словно взвешивала, стоит ли принимать помощь от «принцессы», но затем едва заметно кивнула. Дейзи расценила это как маленькую, но очень важную победу. Дейзи аккуратно подошла к коробке, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент доверия. Она бережно достала тяжелый игровой монитор, бережливо придерживая его за края, как её учили обращаться с хрупким антиквариатом. — Держи ровно, — скомандовала Лекси, но в её голосе уже не было прежней стальной жесткости. Дейзи послушно зафиксировала экран на весу. Лекси быстро и профессионально насадила подставку, закручивая винты один за другим. На мгновение их лица оказались совсем рядом. Дейзи поймала себя на мысли, что смотреть на Лекси — это как заново узнавать саму себя, только без глянцевого лоска и идеальных манер. Под этим колючим слоем скрывалась девчонка, которой пришлось выживать в одиночку, пока Дейзи росла в золотой клетке . — Готово, отпускай, — тихо сказала Лекси, проверяя устойчивость конструкции. Дейзи убрала руки и сделала шаг назад, наблюдая, как сестра ловко подключает толстые черные кабели к задней панели. Ожидая новой колкости или намека на то, что ей пора уходить, Дейзи уже развернулась к двери, как вдруг услышала: — Дейз. Она обернулась. Лекси стояла у стола, засунув руки в карманы джинсов, и смотрела на неё как-то иначе. В её глазах больше не было защитной агрессии. — Спасибо, — негромко, но очень искренне произнесла Лекси, слегка приподняв уголки губ. — И за машину, и за то, что... помогла дотащить. Без тебя я бы корячилась с этим железом до самой ночи. Дейзи на секунду растерялась, пораженная этой внезапной мягкостью. Внутри у неё разлилось приятное тепло. Лекси впервые назвала её сокращенным именем, без яда и сарказма. Барьер, который казался монолитным, дал первую ощутимую трещину. — Обращайся, — улыбнулась в ответ Дейзи, чувствуя, как уходит сковывавшее её напряжение  — Раз уж мы делим одну крышу, надо привыкать работать в команде. — Я могу вечером погулять с Фоксом. — Ты просто хочешь придумать отмазку ,если отец позовёт нас ужинать, — улыбнулась девушка ,с прищуром глядя на неё. — Ну это тоже ,так что?  — Дерзай … сестрёнка, — сколько раз Дейзи успела услышать это от неё ,сама она никогда не произносила это слово , но сегодня было как-то…уместно?  *** Кевин Дэй припарковал машину у обочины, бросив хмурый взгляд на экран телефона. Адрес, который Камилла скинула ему этим утром, принадлежал тихому спальному району. Кевин мысленно приготовился к худшему. Зная её характер, он ожидал, что сейчас ему придется силой вытаскивать девушку из дома, буквально ломиться в дверь и выслушивать тонну капризов о том, что она никуда не поедет. Он тяжело вздохнул, положил ладони на руль и отправил короткое: «Я на месте». Каково же было его удивление, когда всего через пару минут массивная входная дверь отворилась. Камилла вышла на крыльцо без лишних задержек. На ней было эффектное черное короткое платье, усыпанное блестящими, отдельно приклеенными камушками, которые красиво ловили свет вечерних фонарей. Вместо привычных высоких каблуков она выбрала аккуратные черные балетки, а в руке держала небольшую сумочку. Темные волосы были уложены в мягкие, идеальные локоны, а на запястье и в ушах поблескивали изящные украшения. Она выглядела безупречно, словно собиралась на дорогой благотворительный вечер, а не на тусовку. Кевин на секунду засмотрелся, затем быстро взял себя в руки, заглушил мотор и вышел из машины. Он обошел капот и по-джентльменски открыл перед ней пассажирскую дверь. Камилла натянула вежливую, но явно вымученную улыбку и молча села внутрь салона, аккуратно расправив подол платья. Кевин вернулся за руль. В машине повисла тяжелая, осязаемая тишина. Он чувствовал, как от девушки исходят волны напряжения и глухого раздражения. Пытаясь хоть как-то развеять эту удушающую обстановку перед дорогой, Кевин кашлянул, бросил на нее быстрый взгляд через плечо и негромко произнес: — Выглядишь очень мило. — Мило? — удивленно переспросила девушка, резко повернув голову к зеленоглазому нападающему. В её голосе прорезались явные нотки недоумения и легкого возмущения. Кевин не сдержал легкой, понимающей усмешки и вырулил на главную дорогу. — Да, мило. И по тебе сразу видно, что ты ни разу в жизни не была в нормальных ночных клубах, Ками. Девушка нахмурилась, скрестив руки на груди: — Это еще почему? — Потому что дресс-код там немного другой, — пояснил Дэй, кивнув на её сверкающий наряд и балетки. — Ты оделась так, будто мы едем на закрытый ужин к министру или на светский раут в посольство. В клубе, куда мы направляемся, половина девчонок будет в рваных топах, а из-за твоих камушков и локонов ты будешь выглядеть там как белая ворона. Слишком... правильно. Камилла мгновенно разозлилась. Её щеки вспыхнули румянцем от возмущения, а взгляд стал ледяным. — Знаешь что, Дэй? — процедила она, резко отвернувшись к окну и демонстративно сжав пальцы на сумочке. — Скажи спасибо, что я вообще вышла из дома и не заставила тебя торчать под дверью два часа! Я вообще считаю, что это плохая идея. — Тебе нужно расслабиться, кто же виноват, что твои друзья тебя такому не научили? — Кевин плавно перестроился в другой ряд, краем глаза наблюдая за её бурной реакцией. — Что насчет родителей? Ты предупредила, что до утра тебя лучше не ждать? Кевин ждал очередной вспышки гнева, но вместо этого в салоне повисла странная пауза. Дэй бросил на Камиллу короткий взгляд и заметил, как сильно она нервничает. Её напускная злость мгновенно испарилась. Девушка беспокойно перебирала пальцы, то и дело судорожно обхватывала свое тонкое запястье, затянутое в блестящий браслет, и то тоскливо смотрела в окно, то невидящим взглядом утыкалась в сумочку. Напряжение внутри неё росло с каждой секундой. — Я живу одна. Мои родители в Лондоне, — произнесла она, чуть выдыхая, словно эта фраза стоила ей немалых усилий. — Ты англичанка? — удивился он, искренне повернув к ней голову на мгновение. — По тебе вообще не скажешь. Никакого акцента. Камилла не ответила сразу. Она медленно повернулась к нему, впервые за всю поездку внимательно и осознанно рассматривая Кевина. Она скользнула взглядом по его строгому профилю, жесткой линии челюсти и зеленым глазам, в которых отражались огни ночного города. В его манерах и манере вести машину сквозила уверенность, которая почему-то немного заземляла её собственную панику. — Моя мама работает в правительстве Великобритании при королевском дворе, — медленно, тщательно взвешивая каждое слово, заговорила она. — А отец — известный хирург-травматолог. Он часто приезжает в Америку со своими консультациями и сложными операциями. Собственно, поэтому я и оказалась здесь. Он бывает тут по работе пару раз в год, а оставаться в Лондоне… я просто не хотела быть с ними так близко. Слишком много контроля. — Ого, это… неожиданно, — Кевин понимающе усмехнулся, крепче сжимая руль. В голове тут же вспыхнуло воспоминание о Дейзи Сайнс — еще одной представительнице высшего общества, с которой его сводила судьба. — Ты, значит, девочка с золотой ложкой во рту? Камилла грустно, но вполне самокритично хмыкнула, расслабляя наконец пальцы на запястье. — Ну, типа того, — тихо произнесла она, снова уставившись на пролетающие мимо неоновые вывески. — Машина у тебя, кстати, классная, — перевела девушка тему ,оглядывая низкую, спортивную посадку автомобиля и лаконичный салон, отделанный дорогой темной кожей. — Очень мягко идет. Новый мерс?  Кевин не сдержал гордой улыбки. Его взгляд заметно потеплел, когда речь зашла о его главной гордости за пределами спортивной площадки. — Да, представительский класс, но с характером спорткара, — ответил он с легким превосходством в голосе. — Я их амбассадор. Контракт подписали еще в прошлом году, так что бренд обеспечивает меня лучшими колесами. Немецкое качество, идеальная управляемость и динамика. Тебе нравится? — Ну, пассажиром ехать точно приятно, — ответила она, поудобнее устраиваясь в глубоком кресле. — Хотя сама я в этом ничего не смыслю. Я вообще не умею водить. Даже прав нет. Кевин удивленно вскинул брови и резко повернул к ней голову, пока они стояли на красном сигнале светофора: — Серьезно? Девочка из такой семьи, живешь в Штатах — и без машины? Как ты вообще передвигаешься? На такси? — На такси, пешком или кто-то подвозит, когда совсем туго, — Камилла слегка замялась, недовольно пожав плечами. — Родители в Лондоне вечно нанимали мне водителей. Им казалось, что выпускать меня одну на дорогу слишком опасно,а потом я просто привыкла. Да и страшно как-то. Нажму не ту педаль, впишусь куда-нибудь… Кевин внимательно посмотрел на нее. Напряжение, которое сковывало девушку в начале поездки, почти исчезло, уступив место искренней уязвимости. Дэй на секунду задумался, перебирая пальцами по кожаной оплетке руля, а затем уверенно произнес: — Значит, пора это исправить. На следующей неделе выберем день, поедем на пустую закрытую парковку у стадиона или за город. Я тебя научу. Камилла опешила от такого напора и даже рот приоткрыла от неожиданности. Она повернулась к зеленоглазому нападающему, пытаясь разглядеть в его лице подвох или шутку. — Ты? Научишь меня? — недоверчиво переспросила она. — Кевин Дэй, великий и ужасный экси-наркоман, пожертвует своим драгоценным временем ради меня за рулем? А если я поцарапаю твой амбассадорский Мерседес? Тебя же инфаркт хватит прямо на пассажирском сиденье! — Во-первых, я отличный учитель, если меня слушать и выполнять всё четко, — хладнокровно парировал Кевин, хотя в уголках его глаз заплясали редкие веселые искорки. — Во-вторых, у этой машины идеальные тормоза и куча датчиков, она просто не даст тебе въехать в столб. Ну так что, Ками? Рискнешь? Камилла прикусила губу, изо всех сил пряча невольную улыбку и отворачиваясь к окну. Предложение Кевина было максимально внезапным, но внутри нее впервые за этот вечер проснулся настоящий, азартный интерес. — Ещё бы.  Спустя полчаса некого молчания ,Дэй наконец-то решился: — Камилла, — негромко позвал Кевин, когда на очередном перекрестке загорелся красный. Он повернул голову и внимательно посмотрел на девушку. Её ладони всё еще подрагивали, а при упоминании операционной Камилла едва заметно вздрогнула. В её глазах промелькнула такая глубокая, почти детская растерянность, что Кевин просто не смог проигнорировать это. Тема клиник и больниц всегда была для него сложной, но сейчас его больше волновало то, почему обычное слово заставило её так сильно сжаться. — Я заметил… — Кевин подбирал слова очень осторожно, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Когда ты заговорила про операции, тебя буквально передернуло. Что… что такого происходит на этой твоей практике в клинике? Почему ты так реагируешь? Камилла замерла. Она резко перевела на него взгляд, и в её глазах на секунду отразился самый настоящий, чистый испуг. Девушка судорожно сжала пальцы, обхватывая свое запястье еще крепче, словно пытаясь защититься от этого вопроса. Ей казалось, что Кевин сейчас заглянет ей прямо в душу и увидит всё то, от чего она так отчаянно пыталась сбежать сегодня вечером — все эти глупые надежды, чужие двусмысленные улыбки и болезненное разочарование, которое теперь намертво ассоциировалось с коридорами университетской больницы. Камилла поспешно отвернулась к боковому стеклу, пряча лицо за упавшими локонами, и прерывисто вздохнула. — Ничего, — слишком быстро, почти шепотом ответила она, покачав головой. — Ничего особенного там не происходит. Это просто… просто практика от университета. Обычная рутина. — Ками, по тебе видно, что не обычная, — тихо, но настойчиво возразил Кевин, плавно трогаясь с места на зеленый свет. — Тебя до сих пор трясет. — Я просто… сильно устаю там, ладно? — Камилла заговорила чуть быстрее, путаясь в словах и явно пытаясь уйти от темы. — Там слишком тяжело. Атмосфера давит, куча людей, вечные дежурства… Мне просто эмоционально трудно справляться со всем, что там происходит. Вот и всё. Ничего больше. Пожалуйста, давай не будем об этом говорить. Она сжалась в комок, уткнувшись подбородком в воротник платья, и принялась усердно разглядывать свои балетки, давая понять, что больше ни слова не произнесет. Кевин замолчал, чувствуя, что за её путаными объяснениями скрывается какая-то личная, очень глубокая обида или тайна, о которой она не готова кричать. Но давить на нее сейчас, когда она была такой хрупкой, он не стал. Кевин плавно прижал «Мерседес» к обочине у обочины дороги и переключил передачу в режим паркинга. До клуба оставалось совсем немного, но Дэй заглушил фары и просто остался сидеть за рулем, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. Он ждал Эндрю, который должен был вот-вот подъехать, чтобы дальше вести их за собой. Камилла, заметив, что они остановились в каком-то полутемном квартале, недоуменно огляделась по сторонам. Вокруг не было ничего похожего на ночной клуб. Она поправила ремешок сумочки и растерянно повернулась к парню. — Почему мы остановились? — тихо спросила она. — Мы уже приехали? — Нет, еще пару миль, — коротко отозвался Кевин, не отрывая взгляда от зеркала. — Я жду Эндрю. Поедем за ним, он знает короткую дорогу к закрытой парковке. Камилла нахмурилась. Ей казалось, что эта остановка — лишь повод продолжить тот самый неприятный для неё разговор про университетскую клинику. Её плечи снова напряглись, а пальцы судорожно потянулись к блестящему браслету на запястье. Кевин, заметив это движение, повернулся к ней всем корпусом и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Камилла не дала ему вставить и слова. Защитная реакция сработала мгновенно. — Слушай, Дэй, я же не спрашиваю тебя про Дейзи! — нервно произнесла она, и её голос на секунду дрогнул от избытка эмоций. — Хватит влезать ко мне в голову! Она резко отвернулась к окну, демонстративно утыкаясь взглядом в темноту улицы, чтобы он не видел, как сильно у неё блестят глаза от подступающих слез. В салоне машины снова воцарилась глухая, звенящая тишина, нарушаемая только тихим шорохом кондиционера. Кевин на секунду замер, и его пальцы крепче сжали кожаный руль. Камилла ждала от него чего угодно: ледяного молчания, привычного раздражения или резкого приказа закрыть тему. Упоминание Дейзи для любого, кто знал Дэя, было абсолютным табу — закрытой дверью, в которую никто не рисковал стучать. Но Кевин лишь тяжело выдохнул. Он медленно повернул голову к Камилле и посмотрел на неё удивительно спокойным, открытым взглядом. — Ладно, — тихо, но твердо произнес он. — Давай поговорим о Дейзи. Камилла резко обернулась к нему, и на её лице отразился самый настоящий шок. Она даже рот приоткрыла от неожиданности, а вся её напускная оборонительная позиция мгновенно рухнула. Происходящее никак не укладывалось у неё в голове. Великий Кевин Дэй, который никогда и ни перед кем не выворачивал душу наизнанку, сейчас добровольно предлагал обсудить свое самое болезненное прошлое. — Что?.. — растерянно вырвалось у неё. Её ладони замерли на сумочке, а взгляд заметался по его лицу, пытаясь отыскать подвох. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно, — Кевин слегка расслабил плечи и откинулся на спинку сиденья, не сводя с неё зеленых глаз. — Если тебе от этого станет легче, если это поможет тебе понять, что ты здесь не одна такая «неправильная» и со своими секретами — я готов рассказать. Спрашивай. Что именно ты хочешь знать? Камилла продолжала смотреть на него огромными от удивления глазами. В этот момент в зеркале заднего вида наконец мелькнули знакомые фары Мазерати Эндрю, который плавно притормозил позади них, но девушка даже не обратила на это внимания. Весь её мир сейчас сузился до пространства этого салона и парня, который только что сделал огромный шаг ей навстречу. — Я ничего не хочу знать. Мне вообще неинтересно, что там у вас случилось, — вздохнула Камилла, качнув головой, и поспешно отвела взгляд, словно пытаясь защититься от этой неожиданной откровенности. — А я расскажу, — спокойно прервал её Кевин. Он не отвернулся, не замолчал, а просто продолжил говорить ровным, почти глухим голосом, уставившись куда-то перед собой на лобовое стекло. — Я добивался её полного расположения, и в итоге мы начали встречаться. Я так сильно её любил, но не учёл одного... У Дейзи имелась сестра-близняшка, о которой вообще никто не знал. Даже сама Дейзи. Потому что в детстве их родители попали в автокатастрофу, и все думали, что вторая девочка — Лекси — мертва. А затем эта Лекси появилась. Камилла невольно затаила дыхание, медленно поворачивая голову обратно к Кевину. Шок в её глазах сменился полным ступором. — Она начала двойную игру, — продолжал Дэй, и в его голосе прорезалась едва заметная, горькая усмешка. — Пудрила всем головы, чуть не убила Дейзи... и спала со мной. Зная, что я их не различаю. Да я и не мог различить, потому что даже не догадывался о её существовании. А когда Дейзи похитили, она там, в плену, умудрилась влюбиться в парня, который прислуживал Лекси. Сейчас она вернулась, снова сошла с ума, буквально умирает по своему похитителю... а со мной рассталась. И пока даже видеть меня не хочет. Как-то так. Кевин замолчал, наконец повернувшись к Камилле. На его лице не было привычной маски высокомерия. Только усталость от всей этой безумной чернухи, в которой он завяз по уши. В салоне «Мерседеса» повисла мертвая, звенящая тишина. Камилла смотрела на него, едва дыша, а её собственные проблемы с университетской клиникой и фальшивым хирургом на секунду показались ей чем-то до смешного крошечным по сравнению с тем адом, который только что озвучил Дэй. Позади них нетерпеливо мигнул фарами «Мазерати» Эндрю, возвращая их в реальность. Камилла несколько секунд просто моргала, пытаясь переварить услышанный бред, который на самом деле был чьей-то жестокой реальностью. Сзади снова настойчиво и резко мигнул фарами Эндрю, требуя наконец сдвинуться с места. Кевин тяжело вздохнул, перевел взгляд на лобовое стекло и крепче сжал руль . Он мягко переключил передачу, снял машину со стояночного тормоза и плавно нажал на газ, выруливая обратно на проезжую часть. «Мерседес» бесшумно поехал вперед, пристраиваясь вслед за черным «Мазерати» Миньярда, который тут же набрал скорость. Камилла продолжала сидеть неподвижно. Вся её защитная броня и нервное раздражение окончательно рассыпались. Она повернула голову к Кевину, разглядывая его сосредоточенный профиль, освещаемый редкими вспышками уличных фонарей. — Кевин… — тихо, очень мягко позвала она, и в её голосе больше не было ни капли прежней колкости. — Мне… мне правда очень жаль. Это звучит как какой-то кошмарный фильм. Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти. Она робко протянула руку и на секунду едва ощутимо коснулась его предплечья, выражая безмолвную поддержку, после чего сразу вернула ладонь обратно на свои колени, смущенно прикусив губу. Кевин коротко взглянул на её руку, и уголок его губ дернулся в слабой, почти незаметной благодарной улыбке. Атмосфера в машине окончательно изменилась. Тяжелое, давящее напряжение исчезло, уступив место какому-то хрупкому, но очень настоящему доверию. Теперь они ехали навстречу шумной ночной жизни города, но уже не как двое чужих и раздраженных людей, а как те, кто смог немного заглянуть за маски друг друга.