Когда мы встретились ?

— Лекси, быстрее! — прошипела Дейзи, когда сестра надевала туфли. — Он уже приехал, папа просил стоять внизу перед тем, как он зайдёт. — О Боже, почему я вообще должна перед ним стоять, а ещё и ужинать всей толпой, что за показуха? — спросила Лекси, выходя из комнаты и раздражённо откидывая локоны назад. Дейзи лишь закатила глаза, но спорить не стала. Схватив сестру за запястье, она буквально потянула её за собой. Обувь Лекси глухо постукивала по паркету, пока они торопливо шли по длинному коридору второго этажа. Меньше всего Дейзи хотелось выслушивать лекции от отца о важности дисциплины, поэтому она ускорила шаг, заставляя и сестру двигаться быстрее. Они вышли к массивной мраморной лестнице. Дейзи аккуратно, но стремительно переставляла ноги,а Лекси шла следом, всё ещё недовольно поправляя одежду на ходу.  Каждая ступень приближала их к первому этажу, откуда уже доносился шорох подъезжающего к дому автомобиля. Внизу, в просторном парадном холле, их уже ждал отец. Нейтен выглядел безупречно: строгий, идеально скроенный дорогой костюм, белоснежная рубашка и холодная, вежливая маска на лице, которую он надевал исключительно для самых важных деловых партнеров. Рядом с ним, словно неподвижная тень, застыл Чарли. Дворецкий стоял с безукоризненно прямой спиной, держа руки за спиной и чуть склонив голову в знак почтения. Его лицо не выражало ничего, кроме абсолютной преданности и готовности выполнить любое поручение хозяина дома. Нейтен бросил короткий, оценивающий взгляд на спускающихся дочерей, проверяя, всё ли соответствует его строгим стандартам, и едва заметно кивнул. В ту же секунду тяжёлые дубовые двери распахнулись. Нейтен тут же сделал широкий, уверенный шаг вперёд, его лицо озарилось безупречной дипломатичной улыбкой, а правая рука протянулась для крепкого приветственного рукопожатия. Чарли мгновенно, отточенным годами движением перенял у вошедшего гостя дорогое мужское пальто, едва заметно поклонился и бесшумно отступил в сторону, исчезая на заднем плане, как и подобает идеальному слуге. Дейзи и Лекси замерли на последних ступенях лестницы, и в этот момент обеих словно прошиб мощный разряд тока. Вместо скучного, седовласого британского бизнесмена, которого они обе ожидали увидеть, перед ними стоял мужчина, чьё лицо было знакомо обеим. Высокий, со слегка небрежной, но невероятно стильной укладкой русых волос и пронзительным, гипнотическим взглядом серо-голубых глаз.  Это был Хейден Кристенсен. От него веяло голливудской уверенностью, сдержанным аристократизмом и едва уловимой, опасной чертовщинкой в улыбке — точь-в-точь как у его самых известных экранных персонажей. Его манеры были безупречны, а в каждом движении чувствовался скрытый характер и магнетизм. Лекси резко вдохнула, её рука непроизвольно сжала деревянные перила лестницы так крепко, что побелели костяшки. Она застыла с приоткрытым ртом, полностью растеряв всю свою напускную дерзость, лень и раздражение. Локоны, которые она только что лениво откидывала назад, теперь казались ей сущим пустяком перед лицом друга детства. Дейзи почувствовала, как её сердце пропустило удар и бешено заколотилось где-то в горле. Она перевела растерянный взгляд с довольного и гордого лица отца на гостя, судорожно пытаясь сопоставить происходящее с реальностью. В голове настойчиво крутилась одна и та же мысль: «Этого просто не может быть. Это какой-то сон». На мгновение она забыла, как дышать, заворожённая тем, как этот мужчина спокойно, с лёгким полупоклоном ответил на приветствие Нейтена. Сестры стояли как вкопанные на нижней площадке лестницы, не в силах сделать больше ни шагу и отвести глаз от нового партнёра своего отца. Хейден Кристенсен медленно опустил руку после рукопожатия с Нейтеном и повернул голову в сторону лестницы. Его пронзительный взгляд скользнул по замершим сестрам. На его губах тут же заиграла мягкая, едва заметная, но чертовски обаятельная улыбка. В этом взгляде не было узнавания — лишь вежливый, чисто мужской интерес к двум красивым девушкам, которые явно не ожидали его увидеть. Нейтен, заметив движение гостя, обернулся и требовательно посмотрел на дочерей, призывая их к порядку своим фирменным строгим взглядом. — Хейден, позвольте представить вам моих дочерей, — ровным, гордым голосом произнес Нейтен, делая приглашающий жест рукой в их сторону. — Это Дейзи и Лекси.  Девочки, это мистер Кристенсен, мой новый деловой партнер из Англии. Надеюсь, вы проявите максимальное гостеприимство. В этот момент реакция сестер диаметрально разделилась. Стоило Лекси вглядеться в лицо гостя, как по ее спине пробежал ледяной пот. В ее глазах вспыхнул настоящий, первобытный ужас. Она инстинктивно сделала полшага назад, прячась за плечо сестры, а ее рука мертвой хваткой вцепилась в перила, словно ища опору. Она едва дышала, боясь даже встретиться с ним взглядом. Дейзи же, наоборот, застыла в абсолютном, чистом восторге. Внутри нее все ликовало.  В её груди болезненно и сладко сжалось сердце, а к горлу подступил горячий ком. Глаза мгновенно защипало от подступивших слёз, и Дейзи пришлось судорожно, часто задышать, чтобы не расплакаться от абсолютного, оглушающего счастья прямо на глазах у отца. Это был он. Её Хейден. Тот самый мужчина из её прошлого, по которому она сходила с ума, чьи тёплые руки и тихий шёпот спасали её в самые тёмные ночи. Она столько задыхалась от тоски по нему, думая, что их сказка в Трансильвании оборвалась навсегда, а сейчас он стоял всего в нескольких метрах. Живой, реальный, такой же безупречный и родной. Дейзи отчаянно заморгала, изо всех сил сдерживая слёзы, готовые хлынуть из глаз. Внутри неё всё кричало от восторга, пока Лекси рядом буквально каменела от необъяснимого ужаса. Быстро смахнув нахлынувшую слабость и взяв себя в руки, Дейзи сделала уверенный шаг вперёд, готовая упасть в эти объятия, и звонко, без тени робости произнесла: — Очень рада знакомству, мистер Кристенсен, — она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал от переполнявших её чувств, глядя ему прямо в глаза с неподдельным, обожающим восхищением. — Отец говорил, что приедет важный гость, но вы... Добро пожаловать. Хейден тихо, бархатисто усмехнулся, явно забавленный и очарованный такой открытой, живой реакцией. Его взгляд на секунду зацепил испуганную, бледную Лекси, но тут же вернулся к сияющей Дейзи. Он аккуратно взял её ладонь, чувствуя её тепло, и запечатлел на тыльной стороне руки едва ощутимый, чисто джентльменский поцелуй, не отрывая от неё глаз. В этом мимолётном прикосновении Дейзи почувствовала скрытое обещание — он тоже всё помнил. — Взаимно, Дейзи. И прошу, просто Хейден, — ответил он с лёгким, безупречным британским акцентом, от которого у неё по коже побежали приятные мурашки. — После такого приема я уже чувствую себя как дома. Затем Хейден перевёл спокойный, вежливый взгляд на Лекси. Он не стал говорить с ней дерзко или отпускать колкие замечания, соблюдая безупречный этикет перед лицом Нейтена. Мужчина просто сдержанно протянул ей руку для приветствия, сохраняя маску идеального делового партнёра. — Рад знакомству, Лекси, — ровно и мягко произнёс Хейден, уважая личные границы девушки. Лекси судорожно сглотнула. Её всю трясло от глубинного, необъяснимого страха, но она заставила себя протянуть ему совершенно ледяные пальцы. Короткое, формальное рукопожатие показалось ей вечностью. — Рада... встрече, — едва слышно прошептала она, мечтая только о том, чтобы поскорее скрыться с его глаз. — Прекрасно, — прервал паузу Нейтен, довольно потирая руки и совершенно не заметив паники младшей дочери и едва сдерживаемых слёз счастья старшей. — Раз мы все познакомились, Чарли уже накрыл в столовой. Хейден, прошу вас, после перелета вам нужно как следует отдохнуть и поужинать. Девочки, ведите нашего гостя. *** Столовая встретила их безупречным блеском хрусталя и фамильного серебра. Чарли уже бесшумно разливал по бокалам дорогое коллекционное вино, а Нейтен широким жестом пригласил Хейдена занять место. По роковой случайности Лекси оказалась усажена прямо напротив Хейдена, а Дейзи села рядом с сестрой. Ужин начался со спокойного, размеренного разговора. Нейтен и Хейден потихоньку начали обсуждать дела, обмениваясь короткими, завуалированными репликами о логистике, новых маршрутах поставки грузов и долях влияния на европейском рынке. Их голоса звучали обыденно, но за этой деловой рутиной скрывались миллионные контракты и жесткие законы крупного бизнеса. Дейзи сидела, практически не прикасаясь к еде. Ей до сих пор отчаянно, до дрожи не верилось в происходящее. Она то и дело бросала на Хейдена быстрые взгляды сквозь ресницы, чувствуя, как внутри все замирает от осознания: он здесь, в её доме, сидит за одним столом с её отцом. Весь этот вечер казался ей прекрасным, нереальным сном, от которого она боялась проснуться. Однако этот восторг начал быстро омрачаться липкой тревогой.  Дейзи краем глаза видела, что Лекси сидит бледная как смерть. Младшая сестра не прикоснулась ни к одному блюду, её тарелка оставалась абсолютно нетронутой. Лекси сидела, низко опустив голову, а её пальцы судорожно сжимали тканевую салфетку на коленях. Из-за дикого, накатывающего волнами страха у Лекси начался сильнейший приступ мигрени — голова раскалывалась так ужасно, что в висках стучало тяжелыми молотами, а перед глазами плыли темные круги. Хейден при этом вел себя безупречно. Он не повышал голоса, не подкалывал её и не говорил ничего предосудительного, полностью соблюдая этикет перед Нейтеном. Но именно это и было самым страшным. Каждый раз, когда он прерывал беседу с отцом, его пронзительный, ледяной взгляд серо-голубых глаз намертво пригвождал Лекси к стулу. Это было тонкое, изощренное психологическое давление. Хейден морально уничтожал её своим абсолютным, хищным спокойствием и этой едва заметной, мертвой полуулыбкой, которую видел только один человек за столом — сама Лекси. Ей казалось, что он буквально высасывает из неё воздух, лишая возможности дышать и двигаться. Она чувствовала себя загнанным в угол зверьком, чей приговор уже подписан. Дейзи видела, как сильно сестре плохо, как её всю тихонько трясет, и внутри у неё всё сильнее нарастало беспокойство. Атмосфера за столом стала для неё удушающей. Наконец Нейтен отложил салфетку и поднялся, давая понять, что неофициальная часть вечера окончена. — Что ж, Хейден, ужин был прекрасен, но время не ждет. Нам пора в кабинет, нужно подписать бумаги, — ровно произнес отец, после чего строго посмотрел на дочерей. — Девочки, вы свободны. Можете подниматься к себе. Эти слова прозвучали для Лекси как долгожданное помилование. Стоило отцу договорить, как она рванула со своего места, даже не поправив стул. Задыхаясь от подступивших слез и зажимая рот рукой, Лекси буквально вылетела из столовой и со всех ног бросилась наверх, в безопасность своей комнаты. Дейзи, на ходу извинившись перед мужчинами растерянным взглядом, поспешила броситься следом за сестрой. *** Лекси не добежала до пола. Она тяжело опустилась на край кровати, сжав виски ладонями. Голова раскалывалась так, словно внутри неё один за другим взрывались снаряды. Каждое слово Хейдена, сказанное там, внизу, теперь отдавалось невыносимой, пульсирующей болью. Дрожащими пальцами она нащупала на тумбочке блистер с сильным обезболивающим, выдавила две таблетки и, даже не запивая водой, судорожно проглотила их, морщась от горького вкуса. Дверь в комнату открылась медленно, почти бесшумно. Дейзи зашла внутрь, стараясь не издавать лишних звуков, и тихо спросила: — Что с тобой? Лекси подняла на неё тяжелый взгляд и горько, надломленно усмехнулась. В этой усмешке не было ни капли веселья — только выжженная дотла безысходность. — Он меня убьёт, — тихо произнесла она, и её голос сорвался. — Как только моя жизнь стала налаживаться, Хейден снова здесь, чтобы убить меня. — Это бред! — тут же ответила сестра, поспешно закрывая дверь на замок, чтобы их разговор никто не услышал из коридора. — Лекси, он нашёл меня. Ты не представляешь, как я счастлива! Лекси замерла. Обезболивающее еще не успело подействовать, но эти слова сестры подействовали как ледяной душ. Она смотрела на Дейзи и чувствовала, как внутри всё переворачивается от абсолютного, глухого непонимания. — Что он такого сделал с тобой, что ты настолько его полюбила? — спросила младшая, глядя на сестру снизу вверх. В глазах Лекси читалось искреннее, пугающее недоумение. Она смотрела на Дейзи и искренне не понимала, откуда в ней берется этот слепой, всепоглощающий океан любви к человеку, который сломал их жизни. В памяти Лекси Хейден был монстром, который по её же собственной указке, по её глупому, жестокому приказу, держал Дейзи в заперти, лишая свободы, воздуха и права выбора. Он был тюремщиком. Он был палачом. И видеть сейчас, как Дейзи расцветает от одной мысли о нём, как её глаза загораются неподдельным счастьем — это было за гранью логики Лекси. Для неё это выглядело как безумие, как стокгольмский синдром, возведенный в абсолют. Как можно любить того, кто держал тебя в клетке? Дейзи сделала шаг вперед, её зеленые глаза лихорадочно блестели, когда она попыталась защитить человека, ставшего её личным спасением. — С самого первого момента, как я попала к Хейдену, он... он носил меня на руках, — горячо заговорила она, будто пыталась убедить в этом не только сестру, но и весь мир. — Он никогда не был строг со мной. Ни разу! Он заботился, защищал, а потом... потом мы сблизились. Лекси, это не клетка, это было совсем по-другому! Лекси снова горько, едва слышно усмехнулась. Она откинула голову назад, прижимаясь к деревянной спинке кровати, и устало прикрыла глаза. — Я знаю и такого Хейдена, — тихо, с налетом застарелой усталости произнесла она. — Я жила с ним столько лет, Дейзи. Думаешь, я не видела его с этой стороны? Дейзи замерла, уловив в её тоне странную, болезненную ностальгию. Она подошла еще ближе, заглядывая прямо в серо-голубые глаза сестры. — И ты хочешь сказать, что не полюбила его за такое время? — серьезно спросила Дейзи, заставляя Лекси столкнуться со своим пронзительным зеленым взглядом. — Я была подростком, и он был первым парнем, что крутился вокруг меня. Моя жизнь тогда не была похожа на твою, и внимание Хейдена было для меня невероятно ценно, — ответила Лекси, и в её голосе прорезалась жесткая, взрослая прямота. — Но с возрастом это переросло лишь в секс, и всё. Дейзи резко сморщилась, словно от физической боли. Внутри неё всё перевернулось, а к горлу подступила удушливая, ядовитая волна ревности и отвращения. Одно дело — знать абстрактное прошлое, и совсем другое — слышать это так обыденно, из уст родной сестры. Её до безумия бесил, выворачивал наизнанку тот факт, что Лекси спала с ним. Спала с Хейденом тогда, когда сама Дейзи даже не подозревала о существовании сестры, о существовании его самого и о том, как тесно переплетены их судьбы. Эта мысль жгла изнутри, отравляя всю ту чистую, идеальную любовь, которую она хранила в своем сердце к Хейдену. *** Лисы вошли в «Райские сумерки» так, словно бывали здесь каждую неделю. Именно в этот момент Камилла наконец поняла то, что несколько дней не давало ей покоя. Когда она брала у них кровь на анализы, результаты каждый раз выглядели странно. Показатели, связанные с употреблением алкоголя, у всей команды были повышены. Не критично, не настолько, чтобы бить тревогу, но достаточно, чтобы заставить её раз за разом перепроверять данные. Она сравнивала результаты. Смотрела на цифры снова и снова. Искала ошибки лаборатории, проблемы с реактивами, нарушения в хранении образцов. Но ничего не находила. У всех показатели слегка отличались, но картина оставалась одной и той же. Тогда она никак не могла понять, откуда такой разброс. Теперь, наблюдая за тем, как охранник лишь усмехнулся при виде Лисов и сразу пропустил их внутрь без лишних вопросов, она почувствовала неприятный холодок. Они здесь были постоянными клиентами. Очень постоянными. — О боже, — пробормотала она себе под нос. Ей внезапно стало неуютно. Настолько, что захотелось развернуться и уйти прямо сейчас. Сослаться на усталость. На работу. На что угодно. Она уже сделала полшага назад, когда сильные пальцы сомкнулись на её локте. Кевин. — Даже не думай, — тихо сказал он. — Я вообще-то ничего не делаю. — Именно поэтому ты уже идёшь к выходу. Камилла недовольно посмотрела на него. — Мне кажется, я только что многое поняла о ваших анализах. На губах Кевина мелькнула тень улыбки. — Успокойся. Он наклонился совсем близко, так что она почувствовала лёгкий запах его парфюма. — Сегодня никто не собирается умирать от алкогольного отравления. — Очень обнадёживающее заявление. Не отпуская её локоть, он повёл её за остальными. Они поднялись по лестнице на второй этаж и прошли в просторную VIP-ложу, скрытую от основной толпы затемнёнными стеклянными перегородками. Лисы быстро заняли привычные места. Дэн и Мэтт устроились рядом на большом диване. Ники тут же развалился в кресле. Эндрю сел в углу, закинув руку на спинку. Аарон занял место рядом с ним с таким видом, словно его заставили присутствовать силой. Элисон окинула Камиллу внимательным взглядом и одобрительно улыбнулась. — Кстати, платье потрясающее. — Спасибо, — вежливо ответила она. — Серьёзно, выглядит дорого. — Это просто платье. — И ты явно недооцениваешь эффект. Камилла неловко улыбнулась. Комплимент был приятным, но внимание сразу нескольких человек заставило её почувствовать себя крайне некомфортно. Она поспешно отвела взгляд. Разумеется, все это заметили. Дэн понимающе улыбнулась. К счастью, появился официант. Лисы начали делать заказы практически одновременно.Коктейли.Шоты.Виски. Что-то яркое и явно очень крепкое. Девушка слушала всё это с нарастающим интересом . — Теперь мне точно понятны ваши анализы, — пробормотала она. — Мы предпочитаем термин «стабильная традиция», — сообщил Ники. — Это не медицинский термин. — Пока что. Когда очередь дошла до Кевина, он быстро назвал свой заказ, а затем кивнул в сторону Камиллы. — И ей такой же, только полегче. Она резко повернулась к нему. — Что? — Коктейль. — Мне не нужен коктейль. — Нужен. — Нет. Кевин даже не посмотрел на неё. — Без алкоголя, — спокойно добавил он официанту. Камилла подозрительно прищурилась. — Без алкоголя? — Конечно. Официант едва заметно дёрнул уголком губ. Элисон закатила глаза. Дэн поджала губы. Мэтт отвёл взгляд. Даже Эндрю посмотрел на Кевина чуть дольше обычного. Потому что все за столом прекрасно поняли: коктейль был далеко не безалкогольным. Кевин лгал настолько спокойно, словно говорил о погоде. И, судя по выражениям лиц окружающих, далеко не всем эта идея понравилась. Музыка грохотала так сильно, что вибрация чувствовалась даже через мягкую спинку дивана. Камилла сидела в самом углу VIP-ложи, будто пыталась стать как можно незаметнее. Нога была закинута на ногу, руки скрещены на груди, а взгляд упорно прикован к танцполу внизу. Точнее, не к танцполу. Куда угодно, лишь бы не смотреть на людей рядом. Голова всё ещё неприятно ныла после очередного дежурства. Перед глазами то и дело вспыхивали воспоминания о больничных лампах, звуках мониторов и запахе антисептика. Клуб и больница ощущались двумя разными вселенными. — Ты сейчас прожжёшь взглядом пол, — раздался рядом голос Кевина. Камилла даже не повернула головы. — Возможно. — Возможно? — Возможно, я пытаюсь мысленно оказаться дома. Кевин фыркнул. Именно фыркнул. Настолько неожиданно, что она всё-таки посмотрела на него. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку дивана. Одной рукой держал стакан, второй лениво постукивал по колену в такт музыке. — Не работает, да? — Что? — Телепортация. Камилла закатила глаза. — Очень смешно. — Я стараюсь. — У тебя ужасное чувство юмора. — И всё равно ты разговариваешь со мной. Она открыла рот, собираясь возразить, но так ничего и не сказала. Потому что он был прав. Кевин чуть повернул голову, внимательно рассматривая её. Слишком внимательно. Так, как делал всегда, когда замечал что-то раньше остальных. И это раздражало. Потому что обычно он оказывался прав. — Ты опять не спала нормально. Это был даже не вопрос. Камилла тяжело вздохнула. — Я спала. Его бровь скептически приподнялась. — Четыре часа — это сон. — Два часа тоже сон. — Камилла. — Что? — Два часа — это обморок с бонусами. Она невольно рассмеялась. Совсем тихо. Но рассмеялась. Кевин сразу заметил. Конечно заметил. Уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх. — Вот. — Что "вот"? — Уже лучше. — Не обольщайся. — Поздно. Она покачала головой и потянулась за коктейлем. Лёд тихо звякнул о стекло. Напиток оказался неожиданно вкусным. Сладким. С лёгкой кислинкой. И подозрительно не похожим на то, что она представляла себе под словом "коктейль". Камилла нахмурилась. Посмотрела на стакан. Потом на Кевина. Потом снова на стакан. — Почему ты так смотришь? — Я пытаюсь понять. — Что именно? — Насколько сильно ты мне соврал. Кевин едва не подавился своим напитком. — Про что? — Про то, что это безалкогольный коктейль. На его лице не дрогнул ни один мускул. Слишком подозрительно. — А вдруг он действительно безалкогольный? — Кевин. — Да? — Я учусь на врача. — Это не ответ. — Я чувствую алкоголь. Он несколько секунд смотрел на неё совершенно серьёзно. А потом пожал плечами. — Может, тебе кажется. Камилла уставилась на него. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Ты ужасный лжец. — Вообще-то очень хороший. — Нет. — Да. — Нет. — Да. Она неожиданно толкнула его плечом. Совсем слегка. Кевин усмехнулся. И в этот момент Камилла вдруг поняла, что голова болит уже не так сильно. Что музыка больше не кажется пыткой. Что впервые за последние недели она сидит и думает не о пациентах. Не о зачётах. Не о следующем дежурстве. Не о том, сколько часов ей осталось до сна. Просто сидит. И живёт этот вечер. Кевин заметил изменения раньше, чем она сама. Он видел, как исчезает напряжение из её плеч. Как она перестаёт сжимать стакан так, будто это спасательный круг. Как всё чаще улыбается. И поэтому никуда не торопился. Не звал танцевать. Не заставлял веселиться. Не давил. Он просто сидел рядом и ждал. Потому что был уверен: рано или поздно она сама забудет о больнице хотя бы на одну ночь. Она сделала ещё один глоток, уже увереннее. Сладкий сок с кислинкой приятно обжигал горло, а по телу постепенно разливалось непривычное, тягучее тепло. Мысли, которые обычно роились в голове плотным шлейфом из латинских терминов и расписаний дежурств, наконец-то начали замедлять свой бешеный бег. Камилла откинулась на спинку дивана и искоса посмотрела на Кевина. В полумраке клуба его профиль казался резким, почти скульптурным, но в позе больше не было той вечной, натянутой как струна жесткости, которую он обычно демонстрировал на поле и перед камерами. — И давно ты практикуешь такие методы «терапии»? — тихо спросила она, покручивая стакан в руке. Лёд снова глухо звякнул. — Подмешивать алкоголь невинным девушкам — это почти преступление, Дэй. Кевин повернул к ней голову. На его губах всё ещё блуждала та самая редкая, едва заметная усмешка, которая делала его пугающе человечным. — Это не метод терапии, Камилла. Это называется «умение отдыхать». Тебе стоит внести этот пункт в свой учебный план. — Смешно, — фыркнула она, но улыбка сама собой появилась на её лице. Она поймала себя на мысли, что ей действительно хорошо. Впервые за долгое время. — Ты ведь сам не умеешь отдыхать. Все только и говорят о том, что ты одержим экси двадцать четыре на семь. — Говорят, — не стал отрицать Кевин, на мгновение посерьёзнев. Он перевёл взгляд на танцпол, где в свете неоновых ламп двигались десятки людей, а затем снова посмотрел на неё. — Но даже мне иногда нужно переключить голову. Чтобы не сойти с ума. А тебе это нужно было ещё три часа назад, когда ты пришла сюда с лицом человека, готового упасть в обморок прямо на пороге. Камилла открыла было рот, чтобы возмутиться и заявить, что у неё всё под контролем, но слова застряли в горле. Он был прав. Она была истощена. И то, что именно Кевин Дэй — парень, у которого вместо сердца, кажется, был вшит мяч для экси — заметил это и заставил её остановиться, казалось чем-то невероятным. Она молча допила коктейль и поставила пустой бокал на столик. Алкоголь мягко ударил в голову, снимая последние барьеры усталости. — Ладно, — сдалась Камилла, придвигаясь к нему чуть ближе, чтобы расслышать слова сквозь басы трека. — Допустим, один ноль в твою пользу. Твой сомнительный безалкогольный коктейль сработал. Что дальше по твоему плану «спасения утопающих»? Кевин внимательно посмотрел на её порозовевшие щёки, на расслабленный взгляд и протянул руку, забирая её пустой стакан, чтобы отставить его в сторону. — Дальше? — переспросил он, и в его голосе промелькнула странная, несвойственная ему мягкость. Он поднялся с дивана и протянул ей ладонь. — Дальше ты перестанешь думать. И мы пойдём отсюда. Здесь слишком шумно. Камилла посмотрела на его открытую ладонь, потом вверх, в его зелёные глаза, в которых сейчас не было привычной спортивной злости — только странное, выжидающее спокойствие. Она вложила свои пальцы в его руку. *** Машина Кевина мягко затормозила у обочины. За окном тянулась сонная, залитая редким светом фонарей улица. После оглушительного клубного баса тишина в салоне казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим шуршанием работающей печки. Камилла отстегнула ремень безопасности, но выходить не спешила. Она повернула голову и посмотрела на Кевина. Тот сидел, положив руки на руль, и устало смотрел на лобовое стекло. В темноте машины он снова выглядел тем самым парнем, на плечах которого лежал груз слишком больших ожиданий. Она знала, что сейчас он вернётся в пустую комнату общежития, где его будут ждать только мысли об экси, бесконечные видеозаписи матчей и призраки прошлого. — Кевин, — тихо позвала она. Он повернулся. В его взгляде проскользнуло привычное немое непонимание — он ждал, что она просто скажет «спасибо за вечер» и уйдёт. — Если ты... не хочешь оставаться один сегодня, — Камилла слегка замялась, но не отвела взгляд, — ты можешь зайти ко мне. Хотя бы на кофе. Кевин замер, внимательно вглядываясь в её лицо, словно искал в этих словах какой-то подвох. Но Камилла смотрела тепло и открыто. На секунду на его лице отразилось сильное сомнение, но затем он молча заглушил мотор. Они поднялись на третий этаж старого кирпичного дома. Когда Камилла повернула ключ и впустила его внутрь, Кевин невольно остановился на пороге. Его собственный мир состоял из спартанских комнат, раздевалок и серых гостиничных номеров, в своём пентхаусе от усталости он мог оказаться лишь на выходных ,да и перед другими лисами такой покупкой он светит никогда не хотел , поэтому квартира Камиллы показалась ему сценой из какого-то другого, совершенно незнакомого кино. Здесь было удивительно красиво, светло и уютно. Интерьер был выполнен в мягких, пастельных тонах — много белого, нежно-розового и тёплого бежевого цветов. На подоконниках аккуратно выстроились зелёные комнатные растения, на диване лежали пушистые декоративные подушки, а на стенах висели милые гирлянды с тёплым жёлтым светом и маленькие полароидные снимки. Воздух пах ванилью, чистотой и сухими цветами. Это была идеальная, по-девичьи нежная вселенная, которая никак не вязалась с жёстким и циничным миром, в котором привык жить Дэй. —Проходи, — улыбнулась Камилла, сбрасывая туфли и проходя на идеально чистую кухню. — Располагайся. Тебе чай или кофе? Есть хороший зелёный с жасмином, а могу сварить крепкий зерновой. В коридоре повисла короткая пауза. А затем Камилла услышала звук, который от Кевина Дэя можно было услышать, пожалуй, раз в жизни. Он не просто усмехнулся — он искренне, тихо рассмеялся. Камилла выглянула из кухни, держа в руках две кружки. Кевин стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и качал головой, а в его глазах прыгали смешинки. — Что? — недоумённо спросила она, приподняв бровь. — Чай или кофе, — повторил он, всё ещё улыбаясь. — Ками, клянусь, после ночного клуба мне в жизни никто не предлагал чай или кофе. Обычно этот список начинается и заканчивается водкой, виски или, в лучшем случае, энергетиками. Чтобы дожить до утра. — Ну, во-первых, ты сам сказал, что твой коктейль был «безалкогольным», — парировала она с абсолютно серьёзным лицом, хотя в её глазах тоже загорелся азарт.  — А во-вторых, ты пришёл в гости к будущему врачу. Так что выбирай свой яд: жасмин или кофеин. — Жасмин, — сдался Кевин, проходя вглубь комнаты и осторожно, словно боясь что-то сломать, присаживаясь на край её мягкого дивана. — Давай свой чай. Через пару минут Камилла вернулась, поставила на низкий столик кружки и села рядом, уютно поджав под себя ноги. Гирлянда на стене мягко подсвечивала её лицо. — Знаешь, — тихо заговорил Кевин, глядя на поднимающийся над кружкой пар. Его голос стал глубже, растеряв всю клубную напускную уверенность. — Здесь... слишком спокойно. Я уже забыл, каково это — находиться в месте, где от тебя ничего не требуют. Где никто не ждёт, что ты выйдешь на поле и разобьёшься в кровь ради победы. Камилла внимательно посмотрела на него. Она видела, как расслабляются его вечно напряжённые плечи, как он делает первый глоток горячего чая и как его взгляд теплеет, отражая огоньки гирлянд. — Для этого дома и нужны, Кевин, — мягко ответила она. — Чтобы просто быть собой. Без экси. Без Лис. Без чужих ожиданий. Кевин медленно прокрутил кружку в ладонях, глядя на то, как чаинки оседают на дно. В комнате по-прежнему царила тишина, но теперь она стала более густой, почти интимной. Он перевёл взгляд на Камиллу. В тёплом свете гирлянд она казалась хрупкой, а тёмные круги под её глазами выдавали крайнюю степень морального выгорания. — Камилла, — негромко позвал он, и в его голосе проскользнула непривычная осторожность. Он подбирал слова аккуратно, что было совсем на него не похоже. — Что... что на самом деле происходит у тебя в операционной? Ты возвращаешься оттуда не просто уставшей. Ты возвращаешься никакой. Будто из тебя вытрясли душу. Дело ведь не только в сложных зачётах и дежурствах, да? Камилла вздрогнула. Она не ожидала от всегда прямолинейного и резкого Кевина такой чуткости. Девушка отвела взгляд, судорожно сжав пальцами край своей чашки. Ей ужасно не хотелось поднимать эту тему. Она прикусила губу, закрыла глаза и покачала головой, пытаясь отмахнуться. — Всё нормально, Кевин. Просто... специфика профессии. Кровь, тяжёлые случаи. Сама знала, на что шла. — Не ври мне, — мягко, но настойчиво перебил её Дэй. — Я знаю, как выглядят люди, которые выложились на тренировке. Тебя что-то гложет. Камилла молчала. Прошло долгих две минуты, прежде чем она шумно вздохнула. Вся её защитная броня дала трещину. Она ломалась долго, нехотя, подбирая и тут же отбрасывая слова. Ей было физически трудно и до слёз стыдно признаваться в том, что занимало все её мысли в стенах больницы. — Там... — она сглотнула вставший в горле ком, рассматривая свои колени. — Там есть один человек. Наш ведущий хирург. Он... намного старше. Взрослый, опытный, невероятный профессионал. Она сделала паузу, словно надеясь, что Кевин прервёт её, но он лишь молча слушал, не сводя с неё внимательных глаз. — И мне... мне кажется, он мне нравится, — эти слова дались ей с огромной тяжестью, почти со стоном. Камилла зажмурилась, пряча лицо в ладонях. — Понимаешь? Это так глупо. Я для него просто бестолковый интерн, девчонка, которая путается под ногами и подаёт зажимы. А я стою на операциях, смотрю на его руки, ловлю каждое слово и... задыхаюсь от этого. Это давит на меня. Я чувствую себя ничтожеством, потому что не могу контролировать свои эмоции там, где на кону стоят жизни людей. Кевин слушал её, и с каждым её словом пазл в его голове складывался воедино. Его взгляд из сочувствующего превратился в понимающий и глубокий. На его губах появилась горькая, едва заметная усмешка. Он слишком хорошо знал это чувство. Он понимал, что к чему, без лишних объяснений. Камилла была ослеплена авторитетом, профессионализмом и недосягаемостью этого человека — точно так же, как сам Кевин когда-то был ослеплен Рико и хозяином. Это была не влюблённость. Это была тяжёлая, изнуряющая зависимость от чьего-то гения, желание заслужить одобрение того, кто стоит на недосягаемой высоте. Это была та самая ментальная ловушка, из которой он сам выбирался с мясом и кровью. Кевин осторожно протянул руку и коснулся её запястья, заставляя Камиллу отнять ладони от лица. — Эй, — тихо сказал он, заглядывая ей в глаза. — Посмотри на меня. Ты не ничтожество. И ты не первая, кто попался в эту ловушку. Брюнетка резко отдёрнула руку, словно её ударило током. Слова, которые она так долго держала в себе, прорвали плотину, и её хрупкое спокойствие окончательно разлетелось вдребезги. Она вскочила с дивана, едва не опрокинув кружку, и принялась мерить шагами комнату. Её светлая, уютная гостиная вдруг стала похожа на клетку. — Ты не понимаешь, Кевин! — воскликнула она, всплеснув руками и начиная ходить из угла в угол, вокруг кофейного столика. Щёки горели лихорадочным румянцем, а голос дрожал от подступающих слёз и злости на саму себя. — Всё гораздо хуже! Это не просто мои глупые фантазии издалека. Он… он постоянно зовёт меня к себе в кабинет! Понимаешь? Будто невзначай. «Камилла, зайди, нужно обсудить историю болезни». А когда я прихожу, на столе стоит чай. И торт, Кевин! Обычный, черничный торт, который он, видите ли, «случайно купил по дороге». Она остановилась у окна, судорожно обняв себя за плечи, но уже через секунду снова заметалась по комнате, не в силах устоять на месте. Гирлянды на стенах покачивались от её резких движений. — Он разговаривает со мной часами. Не о медицине, нет! Спрашивает, как у меня дела, почему я бледная, выспалась ли я. Он предлагает подвозить меня после тяжёлых дежурств, говорит, что ему всё равно по пути! — Камилла почти задыхалась, слова летели сплошным потоком, и в них сквозило отчаянное, жалкое желание оправдаться. — И я... я постоянно ищу ему оправдания! Я внушаю себе, что он просто хороший наставник. Что он проявляет отеческую заботу о перспективном интерне! Ну конечно, он ведь взрослый, уважаемый хирург, у него имя, репутация! Зачем ему я? Я просто пытаюсь быть вежливой, Кевин. Я не могу ему отказать, он мой начальник! Если я перестану заходить, он подумает, что я заносчивая, или это скажется на моей практике... Она замолчала на полуслове, уставившись в пол, и её плечи судорожно взрогнули. Она выглядела такой потерянной, запутавшейся в собственных чувствах и чужих манипуляциях, что вся её былая уверенность испарилась. Она отчаянно цеплялась за эти логические доводы, как за соломинку, лишь бы не признавать очевидного. Кевин сидел неподвижно, не сводя с неё тяжёлого, тёмного взгляда. Ему было невыносимо, до глухой боли в груди жаль её в этот момент. Он слишком хорошо видел то, чего Камилла в силу своей юности и влюблённости замечать не хотела. Весь этот «чай с тортом», задушевные беседы и заботливые предложения подвезти — Дэй, выросший в кулуарах большого спорта и интриг КРЭМа, прекрасно знал, как выглядит тонкий, расчётливый психологический крючок. Этот взрослый мужчина медленно, шаг за шагом, привязывал её к себе, пользуясь своим положением и её беззащитностью. А Камилла, наивная и чистая, ломала собственную психику, пытаясь защитить своего кумира в собственных глазах. Кевин медленно поднялся с дивана. Впервые в жизни им двигала не спортивная злость и не эгоизм. Ему просто хотелось защитить эту девочку от мира, который уже начал перемалывать её под себя. Он сделал несколько шагов и мягко, но крепко перехватил её за плечи, заставляя остановиться прямо посреди комнаты. — Камилла, остановись. Хватит, — негромко, но с железной уверенностью в голосе произнёс он. — Перестань оправдывать его. Кевин сжал её плечи крепче, не позволяя снова сорваться на бег по комнате. Его ладони были тёплыми и тяжёлыми, они ощущались как заземление посреди того хаоса, в который Камилла сама себя загнала. — Пусти меня, Кевин! — вырвалось у неё. Она попыталась выкрутиться, дёрнулась назад, но Дэй даже не шелохнулся. Вместо этого он мягко, но с непреклонной силой потянул её на себя и заставил опуститься обратно на диван. Камилла тут же попыталась вскочить, её дыхание было прерывистым, а в глазах стояли слёзы злости и бессилия. — Да посиди ты секунду смирно! — прикрикнул он, перехватывая её за запястья и удерживая на месте. Она ещё пару секунд упрямо вырывалась, дыша ему прямо в лицо, но Кевин держал крепко, не причиняя боли, но и не давая ни единого шанса уйти. Наконец, силы покинули её. Камилла обмякла, плечи её опустились, и она осталась сидеть на самом краешке дивана, тяжело и шумно дыша. Огоньки гирлянды отражались в её влажных глазах. Кевин отпустил её руки, но не отошёл. Он сел рядом, развернувшись к ней всем корпусом, и заглянул прямо в лицо. В его взгляде не было осуждения — только пугающая, холодная трезвость человека, который видел эту схему слишком много раз. — А теперь послушай меня, — его голос звучал тихо, но каждое слово весило тонну. — Послушай и перестань врать самой себе. Он не пытается быть хорошим наставником, Камилла. И это не отеческая забота. Камилла резко повернула к нему голову, готовая снова броситься на защиту своего кумира, но Кевин перебил её одним жестким взмахом руки. — Нет, молчи и слушай. Чай, черничный торт в кабинете, разговоры по душам, предложения подвезти под предлогом «мне по пути» — это не вежливость. Это капкан. Продуманный, сука, профессиональный капкан. Он взрослый мужик с положением и властью, а ты — девчонка-интерн, которая смотрит на него снизу вверх. И он прекрасно это знает. Он видит твой талант, твою уязвимость и твою усталость. И он пользуется этим, чтобы медленно, шаг за шагом, привязать тебя к себе. — Он не такой... — едва слышно прошептала Камилла, хотя внутри неё что-то болезненно ёкнуло. Слова Кевина попадали по самым больным местам, разбивая её хрупкие иллюзии. — Такой, — отрезал Кевин, и его шрам на щеке дёрнулся. — Он кормит тебя этим тортом, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Чтобы ты не могла сказать ему «нет». Он создаёт иллюзию, что он — твой единственный спасательный круг в этой жёсткой больнице. Это чистой воды манипуляция, Камилла. Он подсаживает тебя на своё одобрение, как на наркотик. Чтобы ты ходила по струнке и ловила каждый его вдох. Камилла замерла. Её взгляд остекленел, уставившись в одну точку на ковре. Слова Кевина, грубые и прямые, содрали с её ситуации красивую обёртку, обнажив уродливую правду. Ей до тошноты не хотелось в это верить, но где-то глубоко внутри, в той части сознания, которая отвечала за холодную медицинскую логику, она понимала: Дэй прав. На все сто процентов прав. По её щеке, наконец, покатилась первая горячая слеза. Слова Кевина, точные и безжалостные, словно скальпель, вскрыли её самую глубокую рану. Камилла не стала спорить. Она больше не вырывалась и не кричала. Вместо этого она просто... ушла в себя. Она резко замкнулась, словно невидимая ракушка захлопнулась, отгораживая её от всего мира. Взгляд девушки стал абсолютно пустым, устремленным в никуда, а лицо бледным, почти прозрачным в мягком свете гирлянд. Камилла обняла свои колени, сжалась в маленький, беззащитный комок на краю дивана и замерла, едва дыша. Из неё будто разом выкачали весь воздух и все эмоции, оставив лишь звенящую, мертвую пустоту. Кевин внимательно наблюдал за ней. Он увидел эту перемену — этот глухой защитный блок, который он сам слишком часто выстраивал вокруг себя, когда реальность становилась невыносимой. Дэй тяжело, шумно выдохнул. Напряжение, державшее его всё это время, наконец отпустило. Он медленно потянулся к ней, сокращая оставшееся расстояние, и аккуратно, но крепко прижал её к себе. Камилла вздрогнула от неожиданности, на мгновение зажалась, но Кевин не отпустил. Он обнял её со всей той бережностью, на которую только был способен, утыкаясь подбородком в её макушку. От него пахло дорогим парфюмом, ночным клубом и едва уловимым теплом кондиционера его машины. — Всё, тихо... — хрипло прошептал он, погладив её по спине широкой ладонью. — Всё закончилось. Ты больше не там. Ты дома. Камилла уткнулась носом в его плечо. Она не плакала взахлёб, лишь пара безмолвных слёз оставила мокрые следы на его тёмной толстовке. Постепенно её деревянное тело начало расслабляться. Бешеная гонка последних недель, алкоголь из клуба, удушающая правда о хирурге и, наконец, это внезапное, безопасное тепло Кевина — всё смешалось в одну тяжёлую, непреодолимую волну усталости. Она и сама не заметила, как её голова соскользнула с его плеча ниже. Камилла тихо вздохнула, подтянула ноги ближе к груди и устроилась поудобнее, опустив голову прямо на колени Кевина. Её ресницы дрогнули и окончательно сомкнулись. Кевин замер, боясь пошевелиться. Он перевёл взгляд на спящую девушку. В полумраке её лицо казалось удивительно спокойным, безмятежным, без этой вечной маски изнуряющего долга. Протянув руку, он осторожно, одними кончиками пальцев, убрал упавшую на её лицо тёмную прядь волос. Дэй откинулся на спинку дивана, по-прежнему держа одну руку на её плече, охраняя её сон. Вокруг них была тихая, залитая жёлтыми огоньками девичья квартира, пахнущая жасмином *** Выйдя из подъезда Камиллы, Кевин несколько секунд просто стоял на прохладном утреннем воздухе, пытаясь переключить голову. Возвращаться в общагу к Лисам, где в любой момент из-за угла мог бесшумно вырасти Эндрю или начать допрос Нил, не было никакого желания. Ему нужно побыть одному. Подумать. Понять, с каких пор его начало так сильно волновать чужое дежурство в больнице. Дэй сел в машину и поехал в свой пентхаус — место, где он бывал редко, но которое гарантировало абсолютную тишину. По крайней мере, он так думал. Когда Кевин переступил порог квартиры и защёлкнул замок, в глаза сразу бросился зажжённый свет в гостиной. Он напрягся, рука на автомате сжалась в кулак, а по спине пробежал холодок. Но, зайдя внутрь, он чуть не выругался от испуга и шока — на его диване, поджав ноги, сидела Лекси. — Какого чёрта ты здесь делаешь и как пробралась сюда?! — рявкнул он, раздражённо откидывая куртку на кресло. У него в голове совершенно не укладывалось, что эта девчонка забыла в его доме. Сейчас между сёстрами всё вроде как наладилось, но Кевин до сих пор не понимал, как реагировать на её появление. Да и ключей от пентхауса у неё быть не могло. — Я всю ночь искала тебя, — вздохнула она, устало вставая с места. На её лице не было привычной стервозности, только чистая, неприкрытая паника. — Мне нужна твоя помощь, Кевин. Кевин замер, скептически изогнув бровь. — Ты ничего не перепутала? Помощь? От меня? — Хейден здесь, — на одном дыхании произнесла блондинка, и это имя заставило Кевина внутренне подобраться. — Он вернулся. Типа какой-то бизнес с отцом открывает, но мы же знаем, что это полный бред! Господи, я вчера чуть не умерла, у нас был ужин и… — Эй, эй, Лекси, тормози, — Кевин выставил ладони вперёд, останавливая этот поток панических слов. Мысли о Камилле и её больнице путались с этой внезапной угрозой из прошлого. — Хейден? А Дейзи где? — Без понятия, — Лекси нервно скрестила руки на груди, её плечи подёргивались от страха. — Пока он не ушёл, я сразу сбежала искать тебя. Кевин нахмурился, пытаясь выстроить логическую цепочку. Хейден вернулся — это уже было огромной проблемой. Но то, как Лекси выследила его самого, напрягало не меньше. — Как ты поняла, что я утром буду тут? — в лоб спросил он, делая шаг к ней. Лекси слабо и как-то вымученно усмехнулась, отводя взгляд в окно. — Мне выдавать все свои секреты? Лекси сделала шаг к нему, её пальцы судорожно впились в ткань собственных рукавов. В её глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плескался настоящий, первобытный страх. — Я уверена, что Хейден вернулся ради мести, — быстро, глотая слова, заговорила она. — Он хочет отомстить мне за то, что я кинула его в Трансильвании. Кевин, он вообще не такой милый и пушистый, каким его малюет Дейзи! Он опасен. Он точно заберёт её, уничтожит, просто чтобы сделать больно мне. Если ты... если ты всё ещё хоть немного любишь Дейзи, ты должен помочь мне что-то придумать! Мы должны спрятать её или... я не знаю! Она ждала от Кевина его привычной бурной реакции. Ждала, что он разозлится, схватится за телефон, начнёт командовать или сразу сорвётся с места. Но Дэй отреагировал на удивление спокойно. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь устало потёр переносицу, а в голове у него в этот момент промелькнул образ Камиллы, которая прямо сейчас завязывала волосы в тугой хвост, заступая на своё тяжёлое дежурство. Кевин посмотрел на Лекси холодным, выгоревшим взглядом. Внутри него больше ничего не отзывалось на имя бывшей. Та болезненная привязанность осталась в прошлом. — Я уже сто раз пытался, Лекси, — глухо и равнодушно ответил он, проходя мимо неё к кухонному островку. — Сто раз вытаскивал её, предупреждал, пытался спасти. И чем это закончилось? Если Дейзи сама не хочет открывать глаза и уходить от него, если ей нравится верить в его сказки, то я больше ничего делать не буду. Я умываю руки. Пора повзрослеть и понять: нельзя спасти того, кто отчаянно хочет утонуть. Лекси на мгновение лишилась дара речи, поражённая его ледяным спокойствием. А Кевин тем временем достал из кармана телефон. На экране светилось непрочитанное сообщение от Камиллы: «Спасибо за вечер!» Лекси прищурилась, внимательно наблюдая за тем, как Кевин быстро набирает текст на экране телефона. На его губах на долю секунды промелькнуло то самое выражение лица, которого Лекси не видела у него уже очень давно. Спокойное. Заботливое. Почти мягкое. — Подожди, — блондинка сделала шаг вперёд, скрестив руки на груди. Страх перед Хейденом на мгновение уступил место её фирменному любопытству. — Где ты вообще был всю ночь, Дэй? И кому ты там строчишь с таким лицом? Кевин заблокировал экран и убрал телефон в карман. Его взгляд снова стал непроницаемым. — Не твоё дело, Лекси, — сухо бросил он, включая кофемашину, которая тут же глухо зашумела. — Ну уж нет, — фыркнула она, делая обход вокруг кухонного островка. — Ты не ночевал в общаге, приехал в свой пентхаус только под утро, светишься как начищенный кубок и утыкаешься в мобильник. Кто она? Кевин тяжело вздохнул, понимая, что эта девчонка не отвяжется, пока не получит хоть какой-то ответ. К тому же скрывать тут было особо нечего. — Камилла, — нехотя выдав имя, Кевин опёрся руками о мраморную столешницу. — Просто студентка меда. Она проходит практику в нашей больнице под руководством клубного врача. Вот и всё. Лекси на секунду замерла, переваривая информацию. Затем на её губах появилась горькая, язвительная ухмылка. Она медленно вернулась к дивану и обессиленно села на него, откидываясь на подушки. — Камилла, надо же... — протянула она, глядя в потолок. — И что, нашёл замену Дейзи так быстро? Новая пассия, чтобы заглушить старые обиды? Эти слова задели Кевина сильнее, чем он ожидал. Внутри него мгновенно вспыхнуло глухое раздражение. Сравнивать чистую, замученную учёбой Камиллу с их прошлым безумием и драмами вокруг Дейзи казалось ему почти кощунством. — Она не замена, — резко и твёрдо ответил Кевин, отчеканивая каждое слово. Он повернулся к Лекси всем корпусом, и его голос прозвучал пугающе серьёзно. — Ей девятнадцать, Лекси. Она ребёнок. Ей нужно зачёты сдавать и в операционных выживать, а не ввязываться в наши разборки. Так что оставь свои дешёвые намёки при себе. Лекси лишь хмыкнула, оценив степень его защиты в адрес этой «просто студентки». В этот момент телефон в кармане Кевина снова коротко завибрировал. Кофемашина закончила шуметь, наполнив просторную кухню пентхауса густым, бодрящим ароматом. Кевин на автомате достал две чашки. Он собирался сделать кофе только себе, но, бросив короткий взгляд на бледную и осунувшуюся Лекси, молча налил вторую порцию. Невзначай подвинув чашку к краю барной стойки, он кивнул на неё. Лекси удивлённо приподняла идеальную бровь, но спорить не стала. Она поднялась с дивана, подошла к кухонному островку и села на высокий барный стул, обхватив горячую керамику тонкими пальцами. — Спасибо, — тихо сказала она, сделав маленький глоток. — Не думала, что от великого Кевина Дэя можно дождаться такой человечности. Особенно после того, как я ворвалась в твою квартиру. — Считай это благотворительностью для беженцев из Трансильвании, — сухо отозвался Кевин, присаживаясь напротив. Он сделал большой глоток чёрного кофе, чувствуя, как кофеин начинает разгонять ночную усталость. — Так что там с Хейденом? Ты говоришь, у вас был ужин. Как он вообще вышел на тебя? — Отец пригласил его, — Лекси горько усмехнулась, разглядывая кофейную пенку. — Представил как «перспективного партнёра по бизнесу». Хейден сидел там, весь такой идеальный, в дорогом костюме, улыбался моему отцу, а на меня даже не смотрел. Но я-то видела этот его взгляд под конец вечера. Ловкий, просчитанный. Он пришёл забрать то, что считает своим. Дейзи. И уничтожить меня за то, что я испортила его планы в прошлый раз. Кевин внимательно слушал её, крутя в руках чашку. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри шевельнулось старое, хорошо знакомое чувство опасности, которое всегда шло рука об руку с Хейденом. — И ты прибежала ко мне, потому что думала, что я тут же брошусь грудью на амбразуру ради Дейзи? — прямо спросил Кевин, вглядываясь в её лицо. — Да, чёрт возьми, Дэй! — Лекси резко поставила чашку, отчего кофе чуть не плеснул на мрамор. — Потому что ты единственный, у кого есть хоть какие-то яйца в этом городе, чтобы противостоять ему! Ты единственный, кто знает, какой он на самом деле психопат. Дейзи ослепла от его любви. Она верит каждому его слову. Если он скажет ей уехать с ним, она соберёт чемоданы за пять минут. — Ну и пусть едет, — безжалостно отрезал Кевин, даже не моргнув. — Лекси, я серьёзно. Мой лимит на спасение людей, которые хотят прыгнуть со скалы, исчерпан. У меня сезон на носу. У меня Лисы, у меня Эндрю, который прирежет меня, если я снова ввяжусь в криминальное дерьмо. Мне плевать на Хейдена. И на Дейзи, как бы жестоко это ни звучало, мне теперь тоже плевать. Она сделала свой выбор. Лекси пристально посмотрела на него. В её глазах промелькнуло удивление, смешанное с горьким осознанием. — Ты действительно изменился, — тихо произнесла она, качая головой. — Раньше ты бы уже орал и строил тактические схемы, как уничтожить Хейдена на его же поле. А сейчас... Ты стал холодным, Дэй. Или дело всё-таки в этой твоей девятнадцатилетней студентке? Она так на тебя влияет? Кевин поставил свою пустую чашку и посмотрел на Лекси тяжёлым, предупреждающим взглядом, от которого у любого другого человека побежали бы мурашки по коже. — Камилла здесь ни при чём. Просто я наконец-то научился отделять свои проблемы от чужой глупости. И тебе советую сделать то же самое. Если Хейден угрожает тебе — решай это с отцом или полицией. Но меня в это болото больше не втягивай. Лекси промолчала, медленно допивая свой кофе. Атмосфера на кухне стала натянутой, как струна, но Кевин больше не собирался уступать. Он снова достал телефон, проверяя, нет ли новых сообщений из больницы. Лекси поставила пустую чашку на мраморный островок. Её лицо окончательно потеряло какие-либо краски, став неестественно бледным, почти прозрачным. Она медленно поднялась с барного стула, высокомерно вскидывая подбородок и пытаясь вернуть себе привычный, непробиваемый вид. — Что ж, я тебя поняла, — тихо, но с явным холодом в голосе произнесла она. — Спасибо за кофе. И за «ценный» жизненный совет. Больше не побеспокою. Она развернулась и сделала два быстрых шага в сторону коридора, стремясь как можно скорее покинуть этот пентхаус. Но на третьем шаге всё пошло не так. Лекси резко замерла. Её глаза широко распахнулись, а зрачки сузились от внезапной вспышки острой, ослепляющей боли в висках. Ноги в ту же секунду предательски подкосились, словно стали ватными, и она начала заваливаться вбок, теряя равновесие. Кевин, чья спортивная реакция была доведена до автоматизма, среагировал мгновенно. Он в один прыжок перемахнул через кухонную зону и успел жестко, но надёжно перехватить её за талию и предплечье буквально в паре сантиметров от пола. — Эй! Ты чего? — выругался он, удерживая её хрупкое тело. — Что с тобой? Лекси судорожно вцепилась пальцами в его плечи. Она зажмурилась, тяжело и прерывисто дыша, а её лоб покрылся мелкой испариной. Голова раскалывалась так, словно по ней ударили кувалдой — сказалась бессонная ночь, панический страх перед Хейденом и нервное истощение. Она выглядела сейчас такой жалкой и беззащитной, что в ней сложно было узнать ту расчетливую Лекси. Кевин нахмурился, удерживая её и не понимая, что делать: — Лекси, посмотри на меня. Тебе вызвать скорую? Что у тебя болит? Прошло около полуминуты, прежде чем боль немного отпустила, оставляя после себя лишь тупую пульсацию. Лекси медленно открыла глаза и судорожно выдохнула. Слабость уступала место её безумной гордости. Ей было невыносимо признавать свою слабость перед Кевином, особенно после того, как он ей отказал. — Всё... всё нормально, — хрипло выдавила она, упрямо отстраняясь от него и заставляя свои ноги держать вес. Она мягко, но настойчиво убрала его руки со своих плеч. — Просто голова закружилась. Давление, наверное. Не нужно мне ничего вызывать. Кевин подозрительно прищурился, не спеша отходить ни на шаг. — Ты уверена? Ты бледная как труп. — Абсолютно, — отрезала она, через силу натягивая на лицо маску безразличия. Она поправила съехавшую лямку сумки и сделала глубокий вдох, возвращая контроль над собственным телом. — Я пойду. Не дав ему вставить ни слова, Лекси быстрым шагом дошла до двери, и вышла из квартиры, тихо защёлкнув за собой замок. Кевин остался стоять посреди пустой гостиной. Он посмотрел на закрытую дверь, затем на две пустые чашки из-под кофе. На душе остался странный, липкий осадок от этого разговора. Хейден вернулся, Лекси на грани срыва, Дейзи в опасности... Всё это пахло крупными неприятностями. Дэй тяжело вздохнул, подошёл к дивану и взял в руки телефон. Ему нужно было переключиться на то, что действительно имело значение.