Мысль

      Ген с трудом протиснулся к выходу из автобуса. Он не любил куда-то ездить по утрам — слишком много людей. Он и в универе достаточно контактирует с социумом, дайте ему подышать не в чью-то подмышку, пожалуйста. Хорошо, что дорога до дома почти всегда была безлюдной — плюсы жизни на отшибе. Он радостно свернул в подворотню, насвистывая веселую мелодию. Многоэтажки сливались в одну полосу, оставляя узкий проход, в котором уютно завывал ветер. Осеннее солнце мелькало тонким лучиком, подсвечивая лужицу. Внутреннее чутье непрофессионального фотографа завопило, требуя сфоткать.       — Беда тебя ждёт, — сзади раздался голос.       Ген резко дернулся и обернулся. Перед ним стояла девушка — женщина? — неопределенного возраста. За косметикой не разберёшь, то ли ровесница, то ли старше мамы.       — Миледи, — вежливость тащит, — я, пожалуй, пойду.       — Не бойся меня, мальчик. Тебе другое грозит. Будущее твоё вижу, смерть там, — она схватила его за плечо, больно впиваясь ногтями.       — Отпустите меня! — Ген отшатнулся. — Все мы умрём, так что хватит! У меня нет денег! — он бы сразу убежал, но в сердце взыграло любопытство: что ещё придумает? К тому же, у таких шарлатанов всегда интересные способы манипуляции, ему не повредит с ними ознакомиться. Не зря же он на психолога учится.       — К маме идёшь. Не живая, не мертвая, и ты таким будешь. Деньги мне не нужны, просто вспомни меня. Я Амариллис, — она схватила его за запястье и крепко сжала. — Тебе нельзя есть Амариллис.       Ладно, возможно Ген поторопился. Не шарлатанка, просто сумасшедшая. Кейс, конечно, интересный, но ему пока рановато.       — Хорошо, хорошо, я понял, до свидания, — он торопливо пошел в сторону дома. Фотографировать всякую фигню больше не хотелось — тем более, солнце окончательно спряталось за осенними тучами. В горле запершило плохое предчувствие. Ген ускорился. Если существуют ёкаи, то и предсказания вполне могут оказаться правдой. Тревожная голова никак не могла отделаться от этой мысли. Слишком странная гадалка, даже денег не попросила. «Просто сумасшедшая, просто сумасшедшая» — в богов Ген пока что не верил, поэтому не молился, а убеждал свою впечатлительную психику. Он прикусил губу. Привычные подворотни теперь сдавливали, угрожали. «Бежать некуда», — шептал ветер. Телефон дернулся короткой вибрацией — Ген взглянул на экран.       Сенку-чан:       У меня всё норм. Я в ахуе.       Асагири приподнял брови. Если Сенку матерится, там и правда что-то фантастически невозможное.       Ген: Я ещё не дома, но у меня жопочуйка воет, ща геолоку скину на всякий       Сенку просто поставил большой палец на сообщение. Асагири в пару кликов врубил трансляцию геопозиции. По крайней мере, если он умрет, Ишигами сможет об этом узнать. Меньше волноваться будет. Странная логика, но это же Сенку. Он больше всего неизвестность не любит, так что… Стоп, отставить! Какие «если умрёт»? Ген помирать не собирается. Вообще, он впервые за месяц приехал в гости к маме! Радоваться надо, а не вот это всё. Им ещё чаи гонять, крысить всех подряд. Ген же ещё про Сенку не рассказывал — мама закачается. К тому же, завтра Хэллоуин! Асагири широко улыбнулся. У них уже много лет подряд была традиция в эту ночь гулять по Киото. Слишком сильно они не наряжались, но Ген всегда рисовал маминым карандашом для глаз дьявольскую улыбку на щеке. Мама умилялась и растрепывала его волосы. Он фыркал, но прическу назад не укладывал. Утверждал, что на Хэллоуин так даже лучше, на самом деле просто сохраняя едва заметное тепло — хотя руки у мамы были холодными. Из-за этого она почти никогда не прикасалась к нему. Честно, Ген хотел бы чаще вздрагивать от её рук, но никогда не мог этого объяснить.       Вид маленького частного домика заставил плечи расслабленно опуститься. Выкуси, гадалка! Ген дома, и с ним всё нормально. Как это часто бывало у Асагири, в нём заиграло детство. Он быстро набрал маму по телефону.       — Здравствуйте, уважаемая Лилиан, прошу, бросьте на улицу взор своих очей прекрасных. Некто Ген оформил вам доставку прямиком из Токио.       Из телефона послышался звонкий смех.       — Ты что, действительно заказал мне что-нибудь в честь праздника? Ты же знаешь, лучший подарок для меня — увидеть тебя.       — Да, данная информация была мне известна. Я учел это в своих рассуждениях.       Резная дверь отодвинулась с неслышным Гену — он стоял через дорогу — скрипом. Мама вышла из дома и завертела головой.       — Я вышла, но тут никого… — она запнулась, глазами зацепившись за Гена.       Иногда ему казалось, что мама была олимпийской чемпионкой. Он моргнул — уже задыхается в объятиях.       — Ты дурачок! Мог бы сказать, что приедешь. У меня еды дома нет совсем, а ты же наверняка голодный. Все студенты голодные. Наверняка одну колу целыми днями пил!       — А ты что ела, если дома еды нет? — Гену показалось, что он немного вырос с их последней встречи. Ещё чуть-чуть и будет выше, чем мама.       — Ой, ну ты же меня знаешь. Рестораны, друзья, все дела. Вопрос мой не игнорируй! — она отстранилась и топнула ногой.       — Сюрприз хотел сделать. И я нормально кушал! Вчера вот раменом ужинал.       — Ага, наверняка заварной химозной лапшой. Пойдем в дом, замёрз весь. Сейчас закажем тебе доставку, — мама потащила его за рукав куртки.       Дома Ген не мог угомонить уголки губ — предатели так и дергались в детскую улыбку.       — Ну, рассказывай, — мама поставила ему кружку тёплого чая.       Разговор про ёкаев подождёт — сначала новости.       — Я с таким классным парнем познакомился!       Мама хитро прищурилась.       — Имя, возраст, на кого учится, как познакомились, чем понравился, когда дети?       — Божечки, я уже и отвык. Сенку Ишигами, мой ровесник, физик, мой сосед, умный, красивый, харизматичный, добрый, пока не встречаемся.       — Знакомая фамилия… — мама почему-то нахмурилась. — Как его родителей зовут?       Ген пожал плечами.       — И-ши-га-ми, — она постукивала по столу острыми ноготками. — Он случайно не у Касеки квартиру снимает?       — Да. Как раз о нём я хотел поговорить. Ма, а давно в мире ёкаи существуют?       — Вот старый хрыч! Просила же его не палиться! — ноготки оставили на столе царапины.       — Ма, а ты человек?       Она замерла. Посмотрела на него как-то потерянно.       — Сам как думаешь?       — Я вообще в шоке со всего этого!       — Поняла. Достань бокал для вина, пожалуйста.       — Ты же не пьешь, — Ген полез за стулом. Красивые сервизы пылились на верхней полке шкафа.       — Это не для меня.       — Для меня? Ма, но мне нет двадцати одного, — Ген аккуратно балансировал на скрипящем стуле. Ещё немного и можно в балерины идти.       — Ты кому это рассказываешь? Или ты думаешь, я не поняла, что ты пьяный в стельку, когда звонила тебе? Солнышко, ты своё, кхм, «а-алё» слышал? — она спародировала голос Гена.       — Блин, я был уверен, что не спалился, — Ген с трудом дотянулся до бокалов. Кто вообще придумал такие высокие шкафы?       Стул опасно закачался. Миг — и Ген летит на пол. Время не остановилась, в голове не повторилась вся жизнь. Всплыло только: «Нельзя есть Амариллис». Вот идиотизм. Он почувствовал удар в висок. Зачем у них стол с острыми углами?       Больше Ген не чувствовал и не думал.